Десять невероятных историй

— Леди, мне кажется, что на сегодня вам уже хватит, — вежливый камердинер Джон участливо наклонился к баронессе фон Хеллман. — Иди отсюда, — нетрезвым голосом шикнула на него леди и шаткой рукой налила в свой стакан ещё. Затем подняв стакан и салютовав себе в отражении зеркал, баронесса залпом выпила содержимое. — Да, я глубоко как не идеал, я знаю об этом. Я полная сука. Я такая мерзкая и отвратительная тварь. Как меня только земля ещё держит? Но все видят мою блестящую сторону жизни. Хоть кто-то заглядывал внутрь? Джон не совсем понимал с кем разговаривает леди с ним или со своим отражением в зеркале. — Да, по большому счёту меня надо в тюрьму сажать. А кто знает о моих преступлениях? А? А?! Вот то-то же. Никто. Тссс! — баронесса поднесла палец к губам и с немного дебильноватой улыбкой неизвестно кого призвала к тишине. — Я самый крутой модельер Англии! Да не только Англии! Я! Я… а… хр… ахр… Баронесса начала не то задыхаться, не то захлёбываться, активно жестикулируя. Стакан выпал и с глухим звуком упал на плотный ворс ковра. Джон, подлетев к её светлости, успел поймать обмякающее, падающее тело. Баронесса перестала подавать признаки жизни.

***

— Где я? Яркий свет бил по глазам, но постепенно он становился всё мягче, и вскоре баронесса поняла, что может видеть. Однако у неё не было ни рук, ни ног. — Эй! — позвала она, не понимая, что произошло. Потом до неё дошли обрывки воспоминаний. Затем резко схватившись чем-то невидимым за что-то невидимое, она закричала: — Я что, умерла?! — Ну технически ещё не совсем, — ответил ей голос. Странный голос, который лился словно отовсюду. Баронесса оглянулась вокруг себя. Всё по-прежнему было белым и не было возможности определить откуда звучал неизвестный. — Кто вы? — У меня нет имени, — ответил голос. — А где я? — В чистилище. За гранью жизни и смерти. — Что? Как? Где? Почему? Я не хочу! — Если есть смелость, то взгляните. Баронесса оглянулась, не понимая куда смотреть, и под тем, где должны быть ноги, увидела комнату, своё тело, лежащее на полу, медиков, которые проводили реанимацию. От увиденного ей стало настолько плохо, что затошнило бы если бы было чем из чего тошнить. — Что это? — спросила леди. — Ваше тело пытаются вернуть к жизни. — И это… вернут? — Не знаю. — А если не вернут? — Ну тогда я проведу краткий обзор, и вы уйдете на пребывание в индивидуальную сферу. — Куда? — В сферу. Вам сечас не очень много понятно, так как вы мыслите категориям физических объектов трехмерного пространства. — А здесь какое? — Информационное. Это шестое измерение физического мира. — А сколько их всего? — Всего семьдесят два. — Ладно, проехали, — сказала леди, понимая, что она ничего не понимает. — А как бы я вижу, но откуда? У меня как бы нет тела выходит? — У вас есть информационный образ с полным комплектом эмоциональных доминант. Проще говоря в подробностях воспоминания всей жизни. — В подробностях? — В самых мелких деталях. — А если я не хочу что-то вспоминать. — Ничего не поделаешь, они будут прокручиваться снова и снова. — А сейчас почему их нет? — Пока идёт диалог, но как только я выйду, то начнётся. — Всё равно не пойму как? Тут таинственный голос исчез, вместе с ним пропало голубоватое сияние, которое раньше было незаметным, ощущение тепла и чего-то родного. И баронесса поняла, что такое ад. Плотно сжало со всех сторон и началось потоком и сверху, и снизу, отовсюду: мысли, образы, картинки, события. Самые страшные, самые невероятные, самые казалось бы вытертые из памяти. — Джон, ты знаешь что делать… Острая, тупая, пульсирующая, ноющая боль в полном отсутствии тела. Боль везде, всюду, неутихающая, боль от того что обнаженная, ничем не прикрытая совесть кричала о неправильности бесчеловечности поступков, уже совершенных, неизменяемых. — Поздно… Поздно… — Ну как? От появившегося голоса баронесса вздрогнула. — Не оставляй меня! — крикнула она. — Это было ужасно! Мучительная вечность! — А это был всего лишь миг наедине с собственными мыслями. — Это и есть ад? — Да. Человек сам себе творит и рай, и ад. — И что? Всё? Поздно? Теперь впереди только одиночество среди собственных мыслей? — Вам нет. Баронесса выдохнула со всхлипом. — Кажется, вас вполне удачно реанимировали. Так что увидимся позже, — ответил голос. — Когда? — Когда придёт время. — Можно ли повлиять на то, что будет после? — Да. — Как? — Жить как человек, жить по совести. Жить. Не существовать. — А что такое жить? — Этому надо научиться каждому человеку. — Как этому научиться? — Любить. Любить всех: себя, других, Бога. — Любить? Так просто? — Да, любить, так просто и сложно. Ну до встречи.

***

— Разряд! — Есть пульс! Дыхание. Баронесса открыла глаза, понимая, что она здесь, в теле, и что самое ценное есть время. Как только она немного пришла в себя, первым делом обратилась к секретарю. — Джеффри, найди мою дочь…