Начало

Нет!..Просыпаюсь от собственного крика, отражающегося от стен спальни. Я вымокла от пота, меня преследует застарелый страх «Красной комнаты» и запах крови. Сажусь, сжимая голову руками и пытаюсь успокоиться. Сердце колотится как бешеное, никак не могу отдышаться. Это происходит с того момента, когда ко мне в голову забралась ведьма. Я никак не могу запомнить детали, но зато чувства остаются со мной на долго, до следующей ночи. Пустота, усталость, страх. И голод — такой, что впору наброситься и съесть тухлый огрызок от яблока. Меня выворачивает, я оглядываюсь и с неким подобием успокоения замечаю, что я в своей комнате. На часах четыре утра. У меня завтра два важных задания…точнее, уже сегодня. Мне нужны ясная голова и здоровый сон. А тут еще чертова тренировка со Стивом. Лучшее ее отменить, мысли об еще одном бессмысленном разговоре отравляют и без того унылое настроение. Выбравшись из кровати, бреду на общую кухню. Наливая стакан воды и замечаю свое отражение в зеркальной стене. С отвращением отворачиваюсь. Вспоминаю разговор, которой произошел неделю назад: — Мне пора. Я должна готовиться к тренировке со Стивом. — заявляет ведьма. Предлагаю проводить ее до машины, припаркованной возле кафе. — Спасибо за кофе, Наташа. — Не за что, Ванда. Мне было очень приятно. — Внезапно я понимаю, что последние двадцать минут были действительно приятны. Выдаю ей самую ослепительную из моих улыбок. — Пошли. Мы почти подошли к дорог. — У тебя есть парень или же девушка? — выплевывает она. — Нет, Ванда, девушки у меня нет и быть не может. Она неодобрительно хмурится, стремительно отворачивается и чуть не падает на дорогу. — Черт, Ванда! — кричу я и дергаю ее за руку, чтобы она не свалилась под колеса идиота-велосипедиста, движущегося против потока машин на улице с односторонним движением. Внезапно она оказалась у меня в объятиях, вцепившись мне в бицепсы. В глазах испуг, и я впервые замечаю светло-зеленую окантовку вокруг зеленой радужки. До чего же у нее красивые глаза, особенно вблизи. Зрачки расширяются, и я тону в ее глазах безвозвратно. Она глубоко вздыхает. — Не ушиблась? — собственный голос кажется мне чужим, и я запоздало осознаю, что она касается меня, а мне от этого вовсе не плохо. Поглаживаю ее по щеке. Кожа мягкая и гладкая. провожу большим пальцем по нижней губе и дыхание у меня перехватывает. Она прижалась ко мне, я чувствую ее груди, через рубашку проникает жар ее тела. От нее пахнет чистотой и свежестью, и мне вспоминается яблоневый сад. Закрыв глаза, вдыхаю ее аромат, чтобы сохранить в памяти. Когда я снова их открою, то обнаруживаю, что она тоже не сводит умоляющих глаз с моих губ. Черт! Она хочет, чтобы я ее поцеловала. И мне хочется того же. Хотя бы один раз. Ее губы полуоткрыты в ожидании. Нет. Нет. Нет. Не делай этого, Наташа! Эта девушка не для тебя. Закрываю глаза, чтобы побороть искус, и наконец принимаю верное решение. — Ванда, — шепчу я. — Держись от меня подальше. Я не та, кто тебе нужен. Она снова делает брови домиком, и дыхание у нее перехватывает. Следует отпустить ее до того, как наделаю глупостей, однако мне очень не хочется этого делать. Хотя бы еще немного. — Я сейчас поставлю тебя на ноги и отпущу. Отстраняюсь, она разжимает руки, однако легче мне не становится. Придерживаю девушку за плечи, чтобы убедиться в ее устойчивости. Она снова хмурится, чувствуя себя униженной. Она в ужасе от моего пренебрежения. Черт! Я вовсе не хотела тебя обидеть. если бы ты знала меня лучше, то поняла бы, что я пытаюсь поступить благородно. Отпустить тебя. Выпустить тебя из моих цепких рук. — Ясно, — разочарованно бормочет она. Тон церемонный и сдержанный, однако она не отстраняется. — Спасибо. — За что? — За то, что спасла меня. Мне хочется сказать ей, что она мне не безразлична, что я спасла ее от себя…что делаю благородный жест. Впрочем, она ждет других слов. — Этот идиот ехал против движения. Хорошо, что здесь была я. Теперь я бормочу всякую чушь и никак не могу ее отпустить. Предлагаю ей вернуться в кафе, придти в себя — уловка, чтобы побыть с ней подольше. Она качает головой, расправляет плечи и обхватывает себя руками, будто пытаясь защититься. — Спасибо за кофе. — Ее равнодушие отзывается во мне болью. Ты ее отвергла. Она хотела быть с тобой, а ты ее отвергла. Я поступила так, ради ее же блага! Эти мысли уже несколько дней не дают мне покоя. Похоже, мне нужно отвлечься. К примеру, найти подружку, с которой можно позабавиться. Размышляю, стоит ли позвонить Елене, чтобы она мне кого-нибудь посоветовала. Проблема в том, что я не хочу ни с кем знакомиться. Мне нужна Ванда. Меня преследует ее разочарование, уязвленная гордость и презрение. Она ушла, не обернувшись. Пригласив на кофе, я вселила в нее надежду, а потом сама же ее и убила. Как бы перед ней извиниться? Возможно, тогда я смогу забыть эту печальную историю и выкинуть девушку из голову. Поставив стакан в раковину, бреду обратно в спальню. Радиобудильник срабатывает в шесть сорок шесть. Я лежу и смотрю в потолок. Всю ночь не спала, чувствую себя совершенно разбитой. Черт! Что за хрень? Радиопередача отвлекает меня до тех пор, пока я не слышу вторую новость. С аукциона в Лондоне продается рукопись незаконченного романа Джейн Остин под названием «Уотсоны» «Я люблю книги»— как-то рассказывала Ванда. Господи! Даже новости напоминают мне Максимофф. Она неизлечимый романтик, обожающий английскую литературу. Я тоже люблю литературу, но по другой причине. Первых изданий Джейн Остин и сестер Бронте у меня нет, зато у Клинта имеется два романа Томаса Харди. Ну конечно! Отличная идея! Так и сделаю. — Ты будешь мне должна, — с ухмылкой выдает Клинт, пока я просматриваю книгу. — Само собой, — тут я вспомнила, что не смогу отдать книгу лично. — Клинт, еще одна просьба. — Какая? — Ты сегодня тренируешься с Вандой, отдай ей книгу. — Хорошо. — Спасибо!