Передвигая вещи

Начинается всё как шутка, лёгкая перебранка, будто им по тринадцать: Игорь морщится, разминая занемевшее плечо (слишком у Серёжи умная голова, тяжелая от гениальных мыслей), Серёжа хихикает, что спит со стариком, и делает вид, что сметает с постели песок, но когда соскакивает на пол сам – хватается за спину и не может сдержать стона, и уже настаёт очередь Игоря зубоскалить и дразниться, мол, они родились с разбегом всего в четыре года, и если Игорь сейчас дед, то Серёжа тоже не младенец, в эти лета и полтора десятка уже роли не играют… И Серёжа смеется и кивает, и остроумно отвечает, но продолжает потирать спину и неловко поводить плечами, будто надел слишком тесную футболку. Хотя футболка на нем – огромная, висит складками, или опять овер-сайз, или с чужого (дружеского) плеча размера на два больше. – Тебе массаж, может? – всё ещё весело, но уже без подколок интересуется Игорь. Предложил бы отмокнуть в горячей ванне, но здесь ванны нет, только душевая кабина. Навороченная, конечно, со всякими приблудами-лейками, а всё-таки не то. Серёжа тут же смущается и отнимает руку от спины, сцепляет пальцы перед собой. – Ой, – говорит, – нет, не стоит, спасибо. Игорь кивает, дальше не расспрашивает, но и другую тему не поднимает, ждёт. И правильно – Серёжа собирается с мыслями и продолжает сам: – Там просто... сложно может быть. – Тут же хихикает: – "Просто сложно"... В смысле, это не потому что за компом сижу неудобно или спал в дурацкой позе. Там всё наложилось: в детстве камнем ударили, какой-то позвонок треснул, нерв защемило, потом операцию делали – но ты знаешь, как у нас обычно на бюджете лечат... Потом разминали неправильно, только хуже сделали. Я несколько лет все каникулы по больницам лежал, остальные дети в футбол или на каток, а я с книжками в палате... Ну, неважно. Он вздыхает, и у Игоря сами собой собираются домиком брови. Потому что важно, конечно. Очень важно. И очень жалко: и пропавших каникул, и маленького Серёжу, который всё детство провёл без друзей, потому что не мог с ними гулять и барагозить, как обычный ребенок, и взрослого Серёжу, который пытается делать вид, что всё в порядке, а сам кривится от боли в так и не долеченной спине… – И что, – осторожно спрашивает Игорь, – массаж не помогает, значит? Серёжа морщит лоб. – Помогает, но только от профессионала, который знает все нюансы. Я бы с удовольствием и от тебя массаж получил, но, понимаешь, не хочу рисковать… Он опять вздыхает, но Игорь на этот раз не разделяет его скорбь, хмыкает: – Так это... я могу. Не обязательно спину же, да? У тебя и конечности вон есть. Серёжа взглядывает сначала удивлённо, потом глазки загораются, щёчки розовеют: стопы у него ой какие чувствительные, куда там спине. Вот и планы на вечер, значит, вот и отличненько. Они по очереди навещают ванную (первым Игорь, пока Серёжа валяется на кровати и втыкает в телефон, затем меняются), потом ещё немножко дурачатся, заправляя постель (потому что нельзя не устроить бой такими восхитительно упругими ортопедическими подушками, а иначе в чём их смысл?), потом одеваются (и Игорь, подойдя к Серёже поправить капюшон на толстовке, не удержавшись, заодно легонько гладит его по спине). Последний пункт этого утра – кухня, где уже остывает в кружках под кофеваркой свежесваренный кофе, и Серёжа сразу взбирается на барный стул у стойки, не отлипая взглядом от телефона, а Игорь делает крюк до входной двери, чтобы забрать бумажный пакет с лоточками готовых завтраков. – Тебе блинчики или сырники? – Ага. – Серёж? – Блинчики. – С ветчиной и сыром или с яблоками? – Угум... – Серёжа. – Выбери ты, пожалуйста. И вот так всегда. Стоит ему открыть рабочие чаты – всё, пропал человек, даже на пищу не реагирует. Игорь ухмыляется сам себе. В ком другом его бы эта привычка раздражала, в Серёже – умиляет. Он выбирает себе блинчики с ветчиной и сырники, Серёже по математическому принципу вычитания достаются блинчики с яблоком и сендвич с лососем. Блинчики Игорь ставит на полминуты в микроволновку, сендвич откладывает на край стойки – Серёжа заберет его с собой, чтобы съесть как второй завтрак часика через два. Маленькие бытовые мелочи, которые так приятно осознавать, потому что именно они делают жизнь с конкретным человеком особенной. В конце концов, работа, сон и общие ужины есть у каждой пары – "Что такое совместная жизнь? Я работаю, он работает, вечером мы едим". Специй добавляют дурацкие привычки, реакции на обыденные вещи и способы решать проблемы. Как там говорят в клятве? "В горе и радости, в болезни и здравии"... Кстати, о здравии. Игорь, не успев сообразить, как странно вне контекста прозвучит вопрос, открывает рот: – Может, в бассейн тебе походить? – Ага, – предсказуемо откликается Серёжа. – Серёж? – Спасибо, оставь на столе... Я попозже съем... – Се-рё-жа. – Прости, что? – Говорю: в бассейн тебе, может? Со спиной твоей? Серёжа хмурится, откладывает телефон, придвигает ближе блинчики, свёрнутые плотными прямоугольными рулончиками. Берёт один прямо пальцами, игнорируя лежащую рядом вилку, и надкусывает сбоку. Почему-то не за уголок и не сверху, как сделал бы Игорь и все его знакомые. Блинчик теперь выглядит как злой терминатор из второго фильма, когда в него выстрелили из базуки. Из раны сыплются кусочки подваренных в сиропе яблок. – Вообще-то... – тянет Серёжа, прожевав. – Мне рекомендовали. Только не плавать, а как упражнения. Делать "поплавок", лежать на поверхности, чтобы спина была расслаблена полностью, такое всё. Даже когда на кровати валяешься, такого не добиться, все равно тело давит на позвоночник. Надо в воде. Но… – Но? – подхватывает Игорь. Если скажет, что времени на это нет, он его стукнет. Ладно на отдых жадничает свободные часы выделить, но на здоровье-то! – Но-о... Понимаешь... Бассейн – это же… – Долго? – подсказывает Игорь опасным голосом. Серёжа смотрит так, будто ему предложили прыгнуть с крыши. Снова делает укус, уже за другой бочок (яблоки высыпаются и оттуда, временно оставленный в покое обглоданный блинчик лежит в их окружении, как павший герой в луже крови, и выглядит вообще не для продажи), прихлебывает кофе и так, с полным ртом, мотает головой. На вид презабавно, как возмущённый хомячок. Потом пережевывает, сглатывает и наконец заканчивает мысль: – Негигиенично. Как представлю, что в той же самой воде куча народу плещется, прямо с ногами и... не только. А я туда – лицом. Фу… Игорь дожевывает свой сырник, переваривая заодно и информацию. Зерно истины в этом, конечно, есть. Однако… – Люди и в озерах купаются, и ничего. Серёжа аж подскакивает, загорается мгновенно. Телефон позабыт, завтрак тем более, есть только Игорь и очередная вселенская проблема, о которой надо выговориться. – И очень даже "чего", просто не повально, вот ты и не в курсе! Ты знаешь, что в Ленинградской области не осталось водоёмов, пригодных для купания? Их не очищают никак, не охраняют от дурней, которые там машины моют, просто измеряют весной уровень недопустимых элементов – и готово, купаться нельзя, спасайтесь от жары как знаете, топайте в платные бассейны… – Ну ладно озеро, тут ты прав, - идёт на попятный Игорь. - Но в бассейнах же воду очищают. Там хлорка. Ну или более современные химические штуки, безопасные. Никаких тебе микробов, купайся на здоровье. Серёжа хмурится, неприязненно отодвигает от себя и кофе, и недоеденный блинчик. Игорь видит, что он задет всерьёз, но никак не поймёт, чем. Поэтому молчит и ждет. На своем опыте уже убедился, что не всегда стоит выпытывать у Серёжи подробности, иногда лучше посидеть рядом, помолчать. Он переварит в своей голове доводы, найдёт настоящую причину и поделится, если сочтёт нужным. Если решит, что можно довериться. А пока можно заняться делом: сполоснуть кружки и выкинуть в мусор упаковки от завтраков. В квадратную коробку – те, что на переработку. В ведро – стойкий-несгибаемый пластик. Над остатками блинчиков Игорь зависает: выкидывать жалко, вкусные, а сам наелся. Может, Серёжа всё-таки доест? Или сунуть в холодильник, вечером проглотит и не заметит, особенно, если день опять проведет без обеда... Размышления прерывает неуверенный Серёжин голос: – Я просто боюсь... вдруг с непривычки воды нахлебаюсь? Или вообще носом вдохну, в лёгкие попадёт. Была бы чистая, а то... Там же люди. Они туда, в эту воду, может... Ну… – Я понял, – мягко откликается Игорь. – Я не брезгливый, ну то есть да, но... без пренебрежения, я думаю. Я надеюсь. Мы и бездомных кормить ездили, я сам им миски подавал, и мне нормально было, ну грязные, воняют, да, но это же тоже люди, они не виноваты. А вот когда такие же, как я... Такие свиньи бывают, знаешь. Даже в дорогом бассейне могут просто не помыться перед купанием или... помочиться прямо в общую воду, или… – Понимаю тебя, Серёж, – повторяет Игорь, и Серёжа наконец замолкает, нервно покусывая губы. – Всё, закрыли тему пока, да? У тебя созвон через десять минут, да и мне бежать пора. Блинчик доедать будешь? – Не... Возьму с собой, наверное. – С собой сендвич бери, а это я в холодильник. Потом решим, что делать, договорились? – Договорились, – с облегчением улыбается Серёжа, и непонятно, что имеет в виду: блинчик или бассейн. Впрочем, Игорь тоже не очень понимает, насчет чего спросил, но верит, что разберётся. Что они вдвоём – разберутся. “Нахлебаюсь”, выдумал тоже. Пока Игорь рядом – ни за что.