Непозволительно хорошо

Солнечные лучи неприятно светили в глаза, так что Максин несколько раз пыталась прикрыться подушкой, а потом и вовсе нырнула под одеяло. А затем она вспомнила, что всегда задергивает шторы. Окно у нее открыто только тогда, когда она курит, сидя на подоконнике. В тот момент смешные блики играют на окне, а Мэйфилд наблюдает за ними, иногда касаясь пальцами. Вопрос «Кто раздвинул шторы?» повис в воздухе, пока Макс не почувствовала яростное сопение в области своей ш в еи. Воспоминания о вчерашнем дне накатывали одно за другим, и Мэйфилд вспомнила, как прошлым днем к ней приходила подруга. Их разговор. Взгляды. А потом — то, что они сделали вместе. В конце концов Максин зашла в комнату брата. Этот шаг давался ей тяжело, не сразу, но за руку её крепко и нежно держали, не позволяя снова уйти и забыться в слезах. Там чертовски сильно пахло Билли. Запах его одекалона, от которого растекались девушки на несколько улиц вперед, столбом стоял в помещении. На стенах висели те же плакаты с некоторыми рок-группами и голыми девушками. Макс невесоло улыбнулась, увидев постеры, вспомнила, как брат ими хвастался. Одиннадцать не отпускала ее руку, когда девушка прошла вглубь комнаты. Они постояли посередине некоторое время, пока Максин не смогла сделать шаг к окну. На подоконнике скопилась многовековая пыль, а окно было чем-то заляпано. Подойдя ближе, девушки смогли разглядеть то, что было выведено черным маркером на белой оконной раме. Billy and Max А внизу — маленькое сердечко. Максин не собиралась плакать. Слезы ступали так, как им угодно, а Мэфилд просто «дала волю чувствам», как говорила Оди. Сама Хоппер не отрывала взгляда от слов на раме. В голове блуждала жгучая уверенность в том, что Билли действительно любил Макс. Не простой любовью. Грубой и неживой? Возможно. Но она была. Только Билли уже не было. Держась за руки, они таким образом обошли всю комнату, иногда задерживаясь у полок, стола или кровати. Когда они вышли, Макс не сказала ни слова. А сейчас она лежала на мягкой и удобной кровати, вспоминая то, что казалось было очень давно, хотя на самом деле, случилось только вчера. Было невероятно уютно и тепло. Впервые за долгое время. Она повернулась на другой бок и чуть не столкнулась носом об Оди. Первая мысль была невероятно сумасшедшая (озвучивать её Макс не решилась даже для себя), а вторая — то, что Оди встала недавно, пустила солнечный свет в комнату и снова легла. Максин не очень радовала перспектива валяться под лучами, но если Оди это было нужно, девушка была готова поселиться жить на Солнце. А потом Макс забыла, как дышать. Во сне Оди тяжело выдохнула, рукой скользнула по талии подруги и потянула её к себе. Майка немного задралась. Такой контакт с кожей не смущал Макс, но явно взволновал. На удивление было приятно и… хотелось большего? Девушка, в свою очередь, обняла Оди за талию, позволяя себе окончательноо расслабиться. Ничего такого ведь не случилось. Она сама себя убедила ответом Проснувшись где-то через час от того, что темно-каштановые волосы щекотала её лицо, Макс недовольно сдунула прядь. Приоткрыв глаза, девушка обнаружила лежащую на её груди Хоппер, нежно посапывающую ей в майку. Максин с глупой улыбкой легла поудобнее, особо не шевелясь. Боялась разбудить. Одиннадцать неожиданно проснулась в скором времени, когда Макс ещё не успела уснуть обратно. Хоппер, в отличие от своей подруги, сразу поняла где находится, и что происходит. Девушка с нежностью посмотрела на Мэфилд, а затем потянулась повыше, скользя щекой по выпирающим ключицам. Макс вздохнула. — Спишь? — раздался вопрос где-то в области шеи. Максин понадобилось всё её самообладание, чтобы голос в ответ не дрогнул. — Да так…не особо. Оди согласно кивнула (в ту же шею), а затем продолжила незамысловатый диалог. — Надо позавтракать. Мэйфилд издала недовольное мычание: — Не хочу вставать. Оди резко взбодрилась и слегка подскочила. Она чуть приподнялась, оперевшись руками по обе стороны от лежащей подруги. Нависнув над ней, девушка стала ждать, пока на неё обратят внимание. Макс приоткрыла один глаз, а, заметив недовольный взгляд, и вовсе проснулась. Девушки смотрели друг на друга несколько секунд, а затем Максин не выдержала и рассмеялась. Наверное, впервые за долгое время. — Ты вообще меня всерьёз не воспринимаешь? — с максимальным возмущением спросила Оди, не сумев сдержать эмоции и улыбнувшись. — Ты просто прекрасна, — сказала Макс, не переставая улыбаться в ответ. И она говорила правду. Её правду. Ту, которая так была дорога Одиннадцать. Максин протянула руку к лицу подруги (Оди, в свою очередь, подумала, что та хочет её поцеловать…хотя, откуда могут быть такие мысли?) И убрала пару непослушных прядей за ухо. — Вафли? — уточнила Макс. Оди выпрямилась и в минуту собралась. Завтрак проходил в некоторой тишине. Оди хотела поднять тему вчерашнего дня, а Макс — говорить о чем угодно, только не об этом. — Ты толком и не рассказала, — начала она, — ты бросила Майка? Оди подавилась вафлей. — Мы расстались. — Так он же всё ещё хотел ваших отношений, — не поняла девушка. — Ну…да — А ты не хочешь? — Д-да… — Получается, ты его бросила, — сделала заключение Максин и принялась убирать грязную посуду, — тебе стало…ну, не знаю.легче? Хоппер задумалась: — Скорее, ничего не изменилось. — Уже неплохо. В планах на сегодняшний день стояло всего пару пунктов. Во-первых: нужно было купить чего-нибудь поесть на вечер. Во-вторых: тема со странным поведением Уилла так и не была раскрыта. Макс ненавидела чего-то не понимать или не знать, о чем были осведомлены остальные. Именно поэтому девушка решила, что нужно застать Байерса врасплох и вытянуть из него всё, что можно. Но…нужно ли это делать при Оди? Такой странный вопрос смутил Макс. А почему нет? Действительно. Почему. Оди была более лояльна по отношению к парню. Сам захочет — расскажет, и нечего его трогать. Это было на руку. Спросить можно и без Оди. Если что — Макс ей всё расскажет. Взяв деньги, которые Сьюзан оставила на столе, девушки собрались и пошли в супермаркет, недалеко от дома Байерсов, где сейчас жила Оди. Темы для разговоров по дороге были самые разные: от еды до парней. По итогу, обе решили, что первое явно лучше второго. Купив продукты, они пошли обратно к дому Мэйфилд. По дороге им встретился Уилл. Парень приветливо им улыбнулся, и, прежде чем Макс подумала быстро смыться, подошёл к девушкам. — Помочь донести? — спросил он, попутно забирая полные пакеты из рук Мэйфилд и Хоппер. — Спасибо, — поблагодарила Оди. А Макс продолжала внимательно смотреть на парня, пытаясь понять, что такое особенное замечает он. Парень вёл себя донельзя обычно. Рассказывая о всякой ерунде, его повествование обрывалось на «Подземельях и драконах " и продолжалось о Лукасе и его новом увлечении — баскетболе. — Он теперь у нас спортсмен, — сделала из всего вышесказанного заключение Макс и ещё раз взглянула на Байерса. Тот согласно кивнул. Говоря теперь в основном с Оди, Уилл старался больше не смотреть на Макс. Дойдя до дома, он передал пакеты девушке, не теряя нить разговора. Макс не растерялась. Взяв пакеты, девушка занесла их на кухню, оставив Байерса с Хоппер одних на улице. Пока она расставляла купленное по местам, Макс поняла: Её здорово обвели вокруг пальца. Девушка метнулась к окну и вовсе не удивилась. Уилл говорил с Оди о чем-то на пониженных тонах, чуть наклоняясь к её уху. Девушка отпрянула, резко начав вертеть головой из стороны в сторону, явно отрицая сказанное. Байерс понимающе улыбнулся и взял Оди за руку. Он что-то сказал, почти не двигая губами. И если Макс ничего не поняла, то Хоппер услышала всё. Одиннадцать в полном удивление уставилась на парня, а когда он кивнул в подтверждение своих слов, и вовсе кинулась его обнимать. Через несколько секунд отстранившись, девушка ещё раз взглянула на друга и сказала что-то. Байерс победно улыбнулся и стал прощаться, напоследок посмотрев в окно. Он улыбнулся и Макс. Девушка нырнула вниз, дабы её не засекли. Когда Оди зашла в дом, все продукты были разложены по местам, а хозяйка дома с огромным интересом читала способ приготовления вафлей на упаковке. — Всё нормально? — спросила она, увидев растреянную Оди. Та посмотрела на неё самым своим невинным взглядом, а затем выдавала из себя улыбку. — Да, всё хорошо. Отлично. Максин ей не поверила, но решила не мучить подругу. Она чувствовала, что сама не до конца честна с ней. Да и сама с собой тоже. За сутки, проведённые вместе с Оди, Макс стало явно лучше. Голова так сильно не болела, а ещё она отвлеклась, а на время и вовсе забыла о своём горе. Одиннадцать сказала, что это нормально. И она ей поверила. Вообще, Мэйфилд не страдала наивностью или некой доверенностью ко всем. Но Оди хотелось верить постоянно и безоговорочно. Каждое её слово, будь она в нем не уверенна, для Макс было посылом к действию. Когда Майк ещё десять раз подумал и пять раз попытался переубедить свою девушку, Макс уже вовсю воплощала её идеи. Просто так хотелось в очередной раз увидеть, как она улыбается. Ей. Не Майку и не кому-то ещё. Ей. Её Макс.