Непозволительно хорошо

В последнее время Макс бесило всё вокруг. Движется и не движется — оно всё мешало нормально думать. О чём? Поводов много. Для начала, когда Оди ушла в тот же день, что и поговорила с Байерсом (оно и понятно, ведь Джойс по-прежнему волновалась, а у Макс скоро должны приехать мать с отчимом), на душе стало как-то холодно. В сердце тоже. Тепло и радость — всё это ушло из дома Мэйфилд вместе с Хоппер, которая, кажется, этого не заметила. Но Максин ещё не понимает, что очень сильно ошибается. К слову, Одиннадцать была сама не своя. То, что говорил Уилл, казалось совершенно неправильным, но очень желанным. Взаимная симпатия? Девушка была готова отдать свои силы (их нет, но это не суть) на спор, зная, что Макс не такая. Но Уилл сказал, что это нормально. Нормально? Что вообще это может значить для того, кто больше половины своей жизни провел в лаборатории, открыл проход в изнанку, потерял свои силы, а затем — влюбился в свою лучшую и единственную подругу? Это нормально. Оди тяжело вздохнула. Она думала над этим с того момента, как покинула дом Макс. Сейчас, помогая Джойс убирать со стола, она продолжала размышлять. Джойс недоверчиво несколько раз обернулась на Оди, которая была сама не своя. Подростки — далеко не главная проблема Байерс. Она стала уверенна в этом сразу после того, как вырастила двух сыновей, один из которых до сих пор удивляет её своим поведением. Понять Одиннадцать? Помочь ей — теперь не только долг Хопперу, но и простое материнское желание. Нельзя не заметить, как Оди мечется меж двух огней, не решаясь на серьёзный шаг. Не мать ли она, чтобы помочь своему ребёнку? Неловко прокашлявшись, Джойс начала: — Дорогая, у тебя всё впорядке? Оди непроизвольно вздрогнула. Затем резко обернулась, ударившись о столешницу. — Да, а что? — Мне кажется, что-то случилось, — высказала свои догадки Джойс и ничуть не пожалела. На лице Одиннадцать было написано прямым текстом: случилось, но я не скажу. — Нет-нет, всё хорошо. Вот это да. Солгала. — Оди, — женщина подошла к Хоппер, — ты…ты можешь мне всё рассказать. Я всегда буду на твоей стороне. Девушка опасливо отошла, оперевшись о злосчастную столешницу. — Я так не думаю — Уилл знает? — Вы о чем? — Оди удивилась. — Ты его избегаешь последний день, — сказала Джойс, — он тебя обидел? — Нет-нет-нет! Дело не в нём, всё нормально! — Ладно, — Байерс отвернулась и сделала вид, что что-то ищет в кухонных шкафах, — просто, если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь мне рассказать. — Ага, — Оди направилась в комнату, но резко остановилась. — Мне кое-кто нравится, — на одном дыхании выпалила она, — я не думаю, что это взаимно. А Уилл сказал, что я не права. Джойс замерла. Она не думала, что дело в личной жизни. Нет. Силы? Хоппер? Это очевидно и предельно ясно, но увы. Теперь то, в чем Джойс полный промах. — Ты не думаешь, — начала она, — что стоит попытаться? Намекни этому парню, возможно, он всё поймёт и ответит тебе взаимностью. — Не парню, — тихо сказала девушка. — Что? — не поняла Джойс. — Это не парень, — чуть громче отозвалась Оди и опасливо взглянула на женщину. В этом Джойс смыслит ещё меньше. А знакомых ровесниц у Оди не много. Одна. — Ты про Максин? — спросила Джойс, чуть расслабившись. Если Одиннадцать увидит, что женщина настроена спокойно и позитивно, то, вроде как, сможет перенять её настроение. Оди ещё больше занервничала. — Да. Джойс вздохнула, улыбнувшись. — Дорогая, — она подошла к девушка, положив ей руку на плечо, — я думаю, тебе стоит с ней поговорить. В случае чего, вы ведь все равно будете подругами. — Она не захочет больше со мной общаться, — сказала Оди. — Я уверена, что Максин ты важнее всяких предрассудков. Конечно, если они вообще её как-то задевают. Оди подняла голову на Джойс. Женщина говорила чётко, вполне серьёзно и достаточно честно. Верила ли ей Хоппер? Скорее да, чем нет. Согласно кивнул, Оди обняла Байерс. Женщина обняла девушка в ответ, поцеловав ту в макушку. Хоппер счастливо улыбнулась. Макс лежала на диване в гостиной и смотрела телевизор, когда Нил со Сьюзан вернулись. Она услышала, как в двери повернулся ключ, а затем вошли. Сьюзан зашла в гостиную и застыла. Максин оторвалась от просмотра программы и улыбнулась маме. — Всё нормально, Макс? — спросила Сьюзан. — Да, — отозвалась девушка, вновь обратив свое внимание на экран. Нил вошёл в гостиную. Заметив Максин, он недовольно скорчился. — За это время ты кого-то в дом приводила? — его голос звучал рвано и грубо, совсем не как у его спутницы. — Оди была, — лениво сообщила девушка. — А этот…- Нил задумался, — Синклеер. Его ты приводила? — Синклер, — Макс выключила программу, — мы с ним расстались, если ты забыл. — Ну мало ли, что тебе останавливает? — не унимался мужчина, — Билли рассказывал, что он постоянно рядом ошивался… — Вау, ты вспомнил про Билли? — перебила его Макс, — стоило ему погибнуть, чтобы ты обратил на него своё царское внимание! Нил покраснел от нарастающего в нём гнева. Он открыл было рот, чтобы высказать все, что думает, но тут вмешалась Сьюзан. Взяв его за руку, она обратилась к Максин, которая уже встала со своего места, готовясь отразить словесную атаку. — Максин, извинись перед Нилом, — с остановкой на каждом слове сказала женщина. — Мне не за что извиняться, — ответила Мэйфилд, — он лезет не в свое дело. — Он почти твой отец и просто беспокоится, — начала защищать Нила Сьюзан, — в конце концов, мне тоже не нравится этот Лукас и его компания. — Мой отец в Калифорнии, — сказала Макс, — А Лукас — мой лучший друг. Макс обошла двоих взрослых и двинулась в сторону двери. — Не смей уходить, когда я или мать с тобой разговариваем! — крикнул Нил, двумя шагами подойдя к девушке и взяв её за руку, — ты живёшь в моем доме, ешь мою еды. Шляешься днями не пойми где и не пойми с кем! Мужчина продолжал кричать о неблагодарности и невежестве, когда Макс посмотрела на мать. Сьюзан безэмоционально смотрела на разворачивающуюся перед ней сцену. Мэйфилд подождала ещё минуту криков Нила, прежде чем вырвала руку и сказала: — В задницу вас, — она посмотрела на мать, — обоих. Джойс мыла посуду. Сразу после их разговора, Оди пошла в комнату в приподнятом настроении, ещё раз поблагодарив её за совет. Джойс и сама чувствовала, что ей стало легче. Хоппер гордился бы Одиннадцать. Она растёт прекрасной, как её отец. Джойс мокрой рукой вытерла скатившуюся слезу, когда в дверь сначала дважды позвонили, а затем — стали громко стучать. Джойс стала второпях вытирать руки, по пути крикнув: «Иду». Стук прекратился. На пороге стояла Макс Мейфилд, нервно теребя край футболки. — Здравствуйте, миссис Байерс, — поздоровалась девушка, — Оди дома? — Привет. Да, заходи, конечно. Максин благодарно улыбнулась женщине и уже собралась пойти в комнату Джонатана, как Джойс её остановила. Байерс нежно взяла девушку за руку и спросила: — Макс, у тебя всё нормально? Мэйфилд проследила за взглядом женщины и наконец обратила внимание на новые синяки, которые теперь оставил на ней Нил. — Да. Сейчас да. Поэтому я и пришла, — наконец дала ответ она. Джойс улыбнулась и провела рукой в сторону. — Думаю, Оди будет очень рада тебя видеть. Она скучала. Теперь и губы Макс растянулись в улыбке. «Она скучала». Она думала о ней. Постучав в дверь, Максин зашла в комнату. Одиннадцать лежала на животе, листая уже прочитанный ею журнал. Мэйфилд невольно улыбнулась такой невинности и беспечности подруги и запрыгнула на кровать рядом с ней, обнимая одной рукой. — Мне сказали, что ты по мне скучала, — сообщила она вместо приветствия. В первую секунду Оди удивилась. Затем обрадовалась и полезла обнимать пришедшую, повалив её на спину. Затем пришло осознание. — Ты не звонила, — сказала она, наконец отпустив смеющуюся Мэйфилд. Девушка кивнула и стала чуть серьезнее. — Нил распсиховался, — просто ответила она. Не в первый раз. — А мама? — осторожно спросила Оди, уже зная ответ. — Маме парень дороже, — отозвалась Макс и повернулась к подруге, — знаешь, что я сделала? — Что? — Послала их в задницу, — радостно сообщила девушка, увидев удивление подруги. — Боже мой, Макс! — Оди рассмеялась, — я тебя обожаю! — Как-то так, — Максин закончила рассказывать о том, что произошло дома. Девушка лежала рядом с Одиннадцать, аккуратно касаясь пальцами её руки. Подруга повернулась к Мэйфилд, грустно улыбнувшись в ответ на её рассказ. Обе понимали, что слова излишни. Макс не терпела жалости, в особенности — к себе. А Оди была готова терпеть любые особенности характера Мэйфилд. — Хорошо, что ты пришла, — высказала свои мысли Оди, внимательно рассматривая Макс. С близкого расстояния девушка казалась ещё в тысячу раз красивее, чем со стороны. Веснушки, которые Макс была готова проклинать чуть ли не каждый день, Оди с увлечением считала, а когда сбывались — начинала заново. Ровная линия губ казалась идеальной, настолько, что резкое желание поцеловать их уже больше не пугало Оди. Она просто думала о том, что такое чувство ей нравится. Пока Макс рядом, она может не беспокоиться, что совсем перестанет чувствовать. Только не с ней. Слишком большой спектр эмоций Оди ощущает, находясь рядом с рыжеволосой. Когда Оди открыла глаза, Макс ещё спала. Хоппер аккуратно убрала её руку со своей талии, а затем потянулась к лицу, чтобы заправить непослушную рыжую прядь за ухо. Губы Мэйфилд растянулись в невесомой улыбке.