Stabat mommy

Сценарист отыгрался по полной, отомстив и за глобальную переделку сюжета, и за горящие сроки. МакКой считал, что такое называется «подстава». В свои годы и со своей репутацией МакКой подобного уже не ожидал ни от кого. МакКою было пятьдесят семь лет. Он был республиканцем и консерватором-южанином. Он всю свою жизнь снимал фильмы про борьбу добра и зла, с обязательной победой добра; в его фильмах Хорошие Полицейские обязательно побеждали Плохих, на десять нечестных политиков неизбежно находился один честный, который изобличал все обманы, а главный герой, даже изменив законной супруге, все равно, потерзавшись сомнением, возвращался в семейное лоно. Фильмы МакКоя всегда ставили в прайм тайм, и называли режиссера классиком. Фильмы МакКоя любили пенсионеры, менеджеры среднего звена, белые воротнички, работяги, дети и домохозяйки, потому, что его фильмы обязательно заканчивались хорошо и правильно: «плохие» наказаны, герой всех обхитрил и празднует Рождество в кругу своей дружной и веселой семьи. Даже детективы МакКоя не отступали от этой схемы – преступники неизбежно терпели неудачу, злодеи каялись, герой всех прощал и уходил запекать индейку. С этим же проектом с самого начала все пошло не так. Ладно, допустим, с непрофессионалом Тедео кое-как они справились, вырезав ему максимум текста, а оставшееся решили в моменты его реплик замаскировать общими планами, ракурсами «в профиль» и прочими техническими ухищрениями. На отснятом материале они уже пробовали применить все эти хитрости, и вышло вполне неплохо – крупных планов у Тедео вполне достаточно, ведь он мастерски умеет играть глазами и жестами. Потом эта Натали... положа руку на сердце, МакКой предпочел бы, чтобы из проекта убрали Тедео, очень уж сложно оказалось работать с «не говорящим» артистом. Но ничего не попишешь, Тедео – их золотой телец, и с этим придется считаться. А Натали... ну что ж, не повезло девочке, persona est periit (*). И теперь новый удар: сценарий. Ужаснее всего было то, что сценарист (видимо, представляя реакцию МакКоя) подстраховался и заранее согласовал свой новый вариант с мадам Казино. Старая дура, не читая, кивнула головой и написала свое «отлично, так и снимайте». И теперь МакКой даже не может попросить убрать это безобразие... А безобразие там появилось на каждом шагу. Итак, героиня Натали умирала, замученная Злым Мафиози. Главный Герой, честный полицейский, на которого пытались с помощью этой самой похищенной Натали... тьфу, то есть, Жены Героя... повлиять, дабы он не расследовал махинации Мафиози, страдал и давал слово отомстить за ее кончину нехорошим людям. Но не знал, как. Пока его Супруга находилась в лапах у Злодея, он плясал под дудочку Мафиози и уничтожил все улики. А теперь и улик нет, и Жена отошла в мир иной. И тут вдруг (вот с этого момента МакКой начинал скрипеть зубами, потому что никогда в жизни бы не согласился работать с таким материалом, знай он заранее!) к Главному Герою приходит Младший Сын Злодея и начинает ему помогать. Этот Сын приходил и в старой версии сценария, но там он был всего лишь проходной фигурой, которая появлялась в кадре на пять минут и благополучно терялась на фоне обязательных индеек, рождества в кругу семьи и хэппи эндов. А теперь сценарист вытащил персонажа на устойчивый передний план, вместо канувшей в небытие Жены: Сын Мафиози ужасается деяниям папочки, переходит на сторону Главного Героя и проникается борьбой за правое дело. Весь оставшийся фильм он мельтешит вокруг Главного Героя, то помогая ему прятаться, то оказываясь в нужном месте в нужное время, чтобы подслушать и добыть нужные улики. Но это еще куда ни шло, с этим МакКой бы не стал спорить, хотя и сомнительно было взваливать одну из главных ролей на неопытного актера-эпизодника. Однако этот мстительный борзописец-Сценарист вставил сцену, где Сын Злодея объясняет, почему помогает Герою! Он в него ВЛЮБЛЕН! Влюблен, мамочки мои. У МакКоя в фильме – и вдруг вся эта демократическая муть, политкорректность и разнузданность, борьба за равные права и прочее извращение? Неслыханно. Прадедушка МакКоя, рабовладелец из Нового Орлеана и ку-клукс-клановец, в гробу наверняка уже перевернулся раз десять. Впрочем, черт с ним, с этим Сыном, ладно, влюблен, неплохой сюжетный ход с точки зрения эмоций, можно красиво снять с эффектным драматизмом. Дальше – больше. Этот засранец-писака подробно на двух страницах (раскадровка на две минуты!) просмаковал поцелуй Главного Героя и Сына Злодея! И сопроводил словами на полях, паршивец: «аллегория того, что добро побеждает зло – Главный герой должен быть сверху». Говнюк! Еще и издевается! Финал МакКоя довел практически до инфаркта: Сын Злодея жертвует собой, закрывая Главного Героя от пули. И погибает. У МакКоя! В фильме! Не может быть! Плохого! Конца! Не может его фильм заканчиваться слезами главного героя над мертвым телом! Где победа добра над злом? Где, твою мать, индейка и лоно семьи? МакКой бы даже согласился с этим... эээ... нетрадиционным альянсом. Оставить Сына Мафиози в живых. Пусть будет тяжело ранен, но поправится. МакКой даже готов снять сцену, как Главный Герой держит своего...ээээ... влюбленного помощника... за руку в реанимации среди трубочек и аппаратов. Было бы трогательно. А потом – как обычно – рождество, все счастливы, отец-Мафиози за решеткой. Почему невозможно было написать вот так? Зачем слезы, кровь и посмертные объятия? МакКой, прочитав новый вариант сценария, долго молчал, уставясь налившимися кровью глазами в стол. Сценарист, хитрая сволочь, с невозмутимой физиономией поигрывал телефоном, намекая на заветное «ОК» от Спонсорши. - Ты, мать твою, нарочно решил меня в гроб вогнать своей писаниной? – наконец, просипел МакКой, дергая тугой воротничок рубашки. - Я придумал тебе идеальный ход, - обиделся сценарист, - мы используем все тех же артистов, все в тех же декорациях, не нужно проводить дополнительные кастинги и подготовку. К тому же, актер, играющий Сына – студент академии, а значит, красивый и дешевый материал. Играет он неплохо, я позавчера отсмотрел готовые куски. Потянет. К тому же... ты, наверное, не слышал... ходят сплетни, что Наследный Принц выбрал его своим следующим фаворитом. МакКой уставился на сценариста. - Ч...чего? - Общаются, говорю, они между собой тепло, - осклабился сценарист, - у них хи-ми-я. Ее нужно будет использовать в кадре. Кроме того, ты таким нехитрым способом сделаешь плезир Мадам Казино еще до того, как она тебя об этом попросит прямым текстом. А она попросит, ведь предыдущая фаворитка ее сына на главную роль именно так и попала, верно? Ну вот. МакКой ощутил, что его голова сейчас взорвется. Ему была необходима передышка для осмысления. Он думал всю ночь и все утро. Читал сценарий. Пытался справиться с ноющим, как зубная боль, недовольством и моральным протестом. Помечал на полях, где что можно сгладить или подретушировать. После полудня приехал-таки на студию, чернее тучи. И первый, кого он увидел, войдя в павильон, был Тедео. Ниши продефилировал мимо него своей танцующей походочкой, ведя за собой того самого мальчика, играющего Сына. Так это, выходит, правда? Они и правда... ээээ... тесно общаются? Тьфу ты... МакКой не удержался и обернулся, провожая парочку глазами – и в самом деле, они сели в одну машину и куда-то поехали. - Лучше бы я взялся снимать фильм про пингвинов Арктики, - в сердцах сплюнул МакКой. - Пингвины в Арктике не водятся, мой дорогой режиссер, - ядовитый тон сценариста, появившегося за спиной как чертик из коробочки, окончательно испортил МакКою настроение. _______________________ (*) persona est periit – персонаж ушел (из спектакля).