tainted human

— С четырех часов вечера и до полуночи. Два через два, устраивает? — Несомненно, — уверенно кивает Дазай, соглашаясь на условия работодателя. — После курсов, с понедельника можете приступать к работе. Надеюсь на благоприятное сотрудничество, — высокий мужчина учтиво пожимает руки обоим парням и спешит проститься. Авантюра Чуи с подработкой на полставки для себя и Осаму обречена на успех. Тихая кофейня на окраине города, только выстраивающая свой график и набирающая персонал, стала прекрасным вариантом. Накахара будет помощником бариста, в его обязанности входит работа официанта и уборка помещения. На плечи Дазая ложится более ответственная роль бариста. Ему предстоит пройти обучающие курсы, научиться всем тонкостям приготовления кофе и правильному общению с клиентами. Но он выглядит полным энтузиазма и совсем не расстроен таким перспективам. — Ну вот, теперь бы ещё с родителями нормально объясниться, — вздыхает Чуя, выходя из помещения. — Но я рад, что нам удалось! — Спасибо‐спасибо, — шатен счастливо шепчет слова благодарности, пока завлекает Накахару в спонтанные объятья. — Ты лучший. — Ну прекрати, — с его губ срывается позабавленный смешок. — Пойдем лучше отпразднуем, у меня есть один вариант. Осаму мягко целует скрипача в макушку, заставляя его бесконечно умиляться от таких жестов. Чую охватывает порыв взять Дазаю за руку, но он сдерживается. — И куда же ты меня ведешь? — Скоро сам увидишь. Рыжий уверен, что то времяпрепровождение, которое он выбрал для них, будет максимально интересным. Избегая всех наводящих вопросов со стороны, он уверенно ведет их куда-то в центр города. Первые дни января ощущаются спокойными и неторопливыми. Погода лишь улучшается вместе с настроением. Частые снегопады приковывают к себе восторженные взгляды, а сугробы приятно хрустят под ногами, оставляя на себе недолговечные отметки следов. — Отличный день, чтобы провести его на катке, не думаешь? — раскрывает карты Накахара, проходя в торговый центр. — Так вот оно что! — восторженно произносит Осаму. — Но я не умею кататься. — Не проблема, как раз научишься. Помещение, украшенное новогодним декором, вмещает в себе много людей. Царит атмосфера торжественности и уюта. Парни поднимаются на последний этаж и берут себе билеты на следующий сеанс для фигурного катания. Они подбирают себе коньки, подходящие по размеру и, дождавшись своей очереди, аккуратно ступают на лёд. Если Чуя, неоднократно посещавший катки, сразу же начинает ехать, то Дазай останавливается у бортика и совсем не понимает, что ему нужно делать. — А ну соберись! Сейчас я тебя научу, — Накахара берет Осаму за обе руки, пытаясь отвести его от опоры. — Значит, колени чуть согни, ноги устойчиво держи. Да, вот так. — Не отпускай меня, я сразу упаду, — шатен испуганно смотрит на свои ноги, пытаясь следовать указаниям. — Ты на роликах катался когда-нибудь? — получив отрицательное мотание головой, скрипач удивленно поднимает брови. — Ладно, принцип не сложный. Отталкивайся одной ногой, чередуй и едь. Чуя тянет Дазая обратно к бортику и демонстрирует ему, как и что нужно делать. Осаму пробует повторить, держа руки перед собой. — Смелее, у тебя почти получилось, — рыжий не может оставить чужие руки без своей поддержки и увлекает ученика ближе к центру катка. — Ну вот! Теперь сам. — Я же попросил не отпускать! — наблюдение за растерянным пианистом, который находится далеко от бортиков и испугано пытается удержать равновесие, выглядит очень смешным. — Эй, вернись сюда! Вдоволь насмеявшись, Чуя всё же помогает шатену выйти из затруднительного положения. Осаму всё лучше и лучше начинает держать равновесие и уже делает успехи. Накахара гордо смотрит на первую удавшуюся попытку и оценивает преодоленное шатеном расстояние. — А тормозить как?! — громко спрашивает кое-как не распластавшийся на льду Дазай, пытаясь зацепиться за ближайший бортик. Все объяснения Накахары сопровождаются его же смехом и внимательным взглядом пианиста. Когда последний уже неплохо так осваивается на льду, парни начинают соревноваться друг с другом на скорость, параллельно извиняясь перед остальными посетителями. Чуя даже не замечает окружающих, он сосредоточен только на человеке рядом с ним и звуке их общего смеха. — Так, тройной аксель, смотри на меня, — Чуя резко разгоняется, поворачивает корпус влево и пытается сделать прыжок с нецелым числом оборотов. Естественно, его попытка с треском проваливается, но ему удается относительно мягко приземлиться. — Тройной аксель? Ну загнул, — Дазай, продолжающий улыбаться остатками ещё недавнего смеха, помогает Накахаре подняться на ноги. — Это один из самых сложных прыжков в фигурном катании, дай я покажу что-то полегче. Осаму перенимает азарт рыжего и тоже пытается попробовать себя в легком прыжке на льду. Чуя восхищенно наблюдает за грациозными движениями шатена и думает, что у него точно получилось бы профессионально заниматься этим. Дазай так прекрасен с этим сосредоточенным взглядом, растрепанными волосами и координированностью движений. Скрипач буквально задерживает дыхание, когда наблюдает за полным и успешным оборотом над гладью льда. Он смотрит на пианиста, как на падающую звезду. К слову, падающую в прямом смысле. — Я тебе говорю, у тебя получилось сделать оборот прямо в воздухе! Ты точно раньше не занимался катанием? — Не-а, — стонет Осаму, пока жалуется на свое неудачное приземление. — Но очень бы хотел. Время, отведенное на одно посещение, подходит к концу. Дазай просто светится от радости и берет с Чуи обещание как-нибудь ещё раз сходить на каток вместе.

***

Размеренный январский день и совместное выполнение уроков с Осаму. Накахара лениво листает страницы учебника, ища нужный материал и постоянно отвлекаясь на сидящего рядом, сосредоточенного парня. Шатен усердно пишет какую-то работу, сведя брови к переносице. Он сам притащил их в библиотеку, сказав, что будет лучше делать задания вместе, но Чуя надеялся на менее серьезное времяпрепровождение. — Ой, сейчас бы пойти на улицу, а не сидеть здесь, — устало тянет скрипач, пытаясь привлечь к себе внимание. — Может, ну его? — Проще будет разобраться сейчас, а потом спокойно отдыхать, — Дазай поворачивается, отвлекаясь: — Тебе с чем-то помочь? — Не-а, расскажи лучше, что ты пишешь. — Сочинение о том, как важно не отвлекаться на мелочи и делать весь объем работы за один раз, — ухмыляется Осаму. — Ох, какой ты зануда, — выдыхает Чуя, мысленно бросая себе вызов завоевать внимание шатена любым путем. — Вот скажи, что тебе больше нравится: конспекты или я? — А ты угадай, — пианист удивленно поднимает брови, но после уверенно заявляет: — Если до отведенного времени хорошо подумаешь и выберешь правильный ответ, то обещаю наглядно ответить на твой вопрос. Теперь очередь Накахары молчать и обдумывать каждое слово. Значит, вот как. Ладно, теперь учёба кажется привлекательнее, чем раньше. Парень с энтузиазмом принимается за работу, предварительно разделив музыку в проводных наушниках с Дазаем. Тусклое освещение отдаленного уголка библиотеки, кажется более ярким именно над их столом. Скрипач сверяется со временем, подмечая, что уже через час начнется их первая рабочая смена. Томящее ожидание притягивает к себе новым и увлекательным опытом, но воспоминания о недавнем конфликте с родителями по поводу "не престижной" работы в учебное время, Чуя устало кладёт голову на ладонь. В последнее время ссоры возникают все чаще и чаще, потому что он обрел свои стойкие амбиции и желания. Парень в любом случае сделает так, как посчитает нужным, особенно если это не представляет неудобств для его учебы и для семьи. Накахара уже придумал тысячу и один аргумент, почему он имеет право проводить праздники отдельно от семьи и зарабатывать деньги на личные расходы. Но аргументов по поводу его отношений с пианистом, он до сих пор не может привести даже себе. — Чуя, подай мне вон ту книгу, пожалуйста. — «Ту», это какую? — рыжий встает, следуя указанию руки Осаму: — Эту? Как только Накахара оборачивается, чтобы уточнить расположение фолианта, Дазай наклоняется к нему и протягивает руку за его спину, чтобы достать книгу. Скрипач не ожидает подобного и просто замирает, до сих пор стесняясь даже таких простых жестов. Парень, словно ничего не заметив, возвращается за стол с нужной литературой, пока Чуя постепенно краснеет, опуская голову. Ему стыдно признаться, но он успел придумать себе другие варианты развития событий. Трудно концентрироваться на уроках, когда думаешь совсем о другом. — Тебе ещё долго? Нам уже пора идти. — Всё-всё, заканчиваю. Скрипач, собрав свои вещи, ждет Осаму возле книжной полки и перебирает пальцами корешки книг. Когда Дазай, видимо уже позабывший о недавнем вопросе, собирается покинуть секцию библиотеки, Накахара останавливает его, зацепившись за рукав чужого свитера. — Ну, я подумал… о том, что тебе больше приходится по душе, — Чуя пытается отогнать от себя навязчивое смущение, отвечая на невозмутимый взгляд шатена. — Ну, я?.. Пианист молча и с некоторым оттенком поддразнивания треплет рыжие волосы, почти незаметно кивая. Опуская руку, он поворачивается к выходу из помещения. — И всё? — скрипач чувствует, как его лицо всё больше и больше заливает краска, и он не понимает, как мог быть раньше настолько смелым в этих вопросах. — А где наглядный пример? Осаму только смеется и спешит убежать от смущенного, но настойчиво требующего объяснений, Чуи. Последний ужасно негодует на Дазая за столь размытые обещания, и на себя — за восприятие чужих слов в другом ключе. Он и не может вслух заявить, что его не устраивает, и не может себе признаться, что надеялся на поцелуй. — А что ты хотел? Расскажи, мы исправим. — Всё, отстань, я тебя не знаю. И вообще, как можно было... а-а, всё, в жизни уроки с тобой делать не стану! Под насмешливые подколы пианиста и под звук однообразных возмущений скрипача, парни добираются до кофейни, где им всё же приходится вести себя более серьезно. Осаму, прошедший нужный курс подготовки, практически сразу адаптируется к условиям и начинает принимать заказы клиентов. Накахара тоже знает суть своей работы, но очень боится допустить оплошность. — Дай я сфотографирую тебя в этом фартуке. На память о первом рабочем дне, — Чуя выбирает свободный момент и решает сохранить воспоминание в виде фотографии в своей галерее. Всю смену он старается незаметно наблюдать за приветливым Дазаем и аккуратно разносить еду и напитки посетителям. Впереди ещё целых восемь часов работы, но это совсем не отягощает музыкантов.

***

Переворачивая лист календаря на следующий месяц, Чуя с теплом вспоминает каждый прошедший день января. Его мысли наполнены приятными воспоминаниями, галерея – атмосферными фото, а чат с Дазаем вмещает в себе множество ночных переписок и разговоров обо всем на свете. Их дружба с привилегиями до сих пор не обрела официальных контуров, но скрипач думает, что это вопрос времени. Уже завтра график станет более плотным из-за возобновляющейся учебы в обычной и музыкальной школах. Но единственное, что может сказать Накахара, так это то, что жить стало в разы приятнее.