Глава 3 — Перспективы, планы, профсоюзы
18 апреля 2023 г., 21:40
Кто чего узнает, кто чего услышит, Нам тогда не следует зевать
«Мурка», предположительно Яков Ядов.
Хотя… К этому времени уже считай, что народная
— Они убили Ллойда! Сволочи!! — кулак стукнул по столу под лейтмотив шелеста карт. — Ну, предположим, Ллойд сам был тот ещё сукин сын, — отметила Тмина, скрестив на груди руки и сощурившись на говорившего. — Может, он и был сукин сын. Но он был наш сукин сын! — не смутился мужчина-такса, поддакивая товарищу, косясь сквозь кругляшки очков. — Это чужая территория. Когда они полезут на нас, было вопросом времени. — "Позвони боссу, позвони боссу..." Ну и чего теперь? Помогло?! — А надо было поменьше наглеть и не расслабляться с товаром в кармане! — Тмина вновь обрушилась на первого говорившего. Тот только наморщил кунью морду. — Надо им вдарить хорошенько. Самое время. Так хорошо начали, ну чего останавливаться на всём том сброде, надо бить в голову, остальное, оно само развалится! — заявил он. — А ты как думаешь, Мелкий? Мелкий отвлёкся от обреза Браунинга, который самозабвенно смазывал тряпочкой. Покивал, улыбнувшись. Улыбочка у Мелкого была, прямо скажем, под стать Браунингу, внушала не меньше. Тмина закатила глаза. — Да тебе лишь бы пострелять, — проворчала она, пихнув Мелкого в плечо. Плечо было массивное и Мелкий мало что почувствовал, но всё равно развёл руками, как бы извиняясь перед сестрицей. Ну любил он работу свою. Ну что тут поделаешь. Карты продолжали монотонно шуршать, перемещаясь с места на место. — Вы лучше скажите мне, как у Сида дела! А, Честер? — Нормально у Сида дела, — такса пожал плечами. — они с Голди уже в порту как свои. Делает из парня морского волка, — хмыкнул он. — Тогда, может, не стоит рушить им счастье, если они как раз там уже как свои? Или ты хочешь, чтобы портовые дружки их тут же и покрошили в отместку? — Так я ж не их самих, я же... — Если мы их боссов прикроем без повода, местные не поймут. — Да как же без повода!.. Тмина откинула голову-печеньку. — По-твоему Ллойд — это повод? — Не делай из конфликта межличностного конфликт общественный. Она посмотрела критически. — Да кто б говорил. Внимая перепалке, Мелкий хмыкнул откладывая тряпицу и начав собирать начищенный обрез обратно. Мужчина-куница хмурился, теребя в пальцах часовую цепочку. Шелест примолк на мгновение, когда открылся очередной туз. Затем карты продолжили мерно искать своё место. — Я считаю, конфликт стал общественным ещё когда они раньше нас избавились от того кулакастого, который нас послал, — авторитетно заявил куница. — А, раз они так собственный спорт не уважают, придём к ним туда в гости. На скачки можно ещё, если захочется пафоса. Вот повод и будет! Тмина поджала губы. — Нет, ты слышал, что я сейчас говорила?! К тому же босс не велел трогать верхушку! — Босс велел ни в коем случае ни с чем не затягивать, — линзы очков сверкнули бликами, когда Честер со значением склонил голову на бок. — И по поводу верхушки оговаривал что, не забыла? — Слишком рано. Мы заявили о себе, пока стоит продолжать налаживать связи. Местные семьи всё равно разрозненны... — Ага, и всё равно нас бьют. Если не по крупному, то уж ту крысу с его баром спалить нехрен надо, а то ж не поймут! — От тут согласен, — вклинился Мелкий, кивая кунице. Затем вновь углубился в своё занятие, берясь за глок. — Сегодня с Честером и займитесь. Зачем откладывать... — длинные серьги звякнули, когда заговорившая подняла голову. — Только смотрите. Мы здесь гости! Кому надо, всё сами поймут. Так что — чтобы никто и ничего... Оба закатили глаза. — Поняла-поняла, — она мелодично рассмеялась, — не учу учёных. А визит ещё будет дальше по плану, не волнуйтесь. И ты не волнуйся. Будет весело! — теперь повернулась к скептичной Тмине. Протянула узкую ладонь, дзынькнув браслетами, перевернула последний не открытый на столе лист. Туз пик лёг на отведённое место в одном из столбцов. Довольная сошедшимся пасьянсом, женщина улыбнулась. — Карты правду говорят!***
Помещение тянется далеко. Помещение тонет в тенях, и тяжёлый сладковатый запах режет горло. И хочется бежать, но не получится. Конечно же, не получится. Сталь наручников, холод крови. Держат. Ведут... Теперь один из конвоиров скалится, пока песок и комочки земли марают полуснесённое лицо. Это не честно! — Он же заслуживал! Они все заслуживали... Но уж он — точно!.. Это не честно!!.. Судья мертвенно невозмутим. Адвокат также невозмутим, но теперь конвоируемый смотрит на него не с мольбой, а со злостью. — Чем это честно?! — А разве должно быть? — скалится тот. Видимо, его никто почему-то больше не держит, так как осуждённый свободно делает вперёд порывистый шаг, возмущённо указывая на брата, он хочет что-то ответить, но в этот же момент с его рук внезапно срывается пламя, вперёд, вперёд, горячечной голодной волной — и фигурка перед ним успевает лишь охнуть, прежде, чем летит вниз... И он вновь бессилен. И он вновь виноват. И он тоже заслуживает... Капхед резко очнулся, ошалело оглядываясь по сторонам, схватившись за безумно колотящееся сердце. Постепенно до него начало доходить, что он дома, с ним всё в порядке — а также что вот уже второй раз, как он просыпается на полу. В этот, правда, умудрился сверзиться с кровати, а не узкой неразобранной кушетки; простыни комом валялись рядом, белея в ночном полумраке. Парень поднялся, тяжко опираясь о край постели, и сердито швырнул их обратно на матрац. Он постоял немного в тишине, а затем всё-таки не выдержал, тихонько проскользнув к двери спальни брата и заглядывая в щёлку, чтобы убедиться, что звон его падающей тушки не разбудил Магса — а также, каким бы иррациональным ни было стремление, так и не развеявшееся после сна — убедиться, что с ним всё тоже в порядке. Раз уж проснулся, заодно надо бы водички глотнуть. К тому времени, когда поднялся Магмен, Капс поглотил водички в достаточных объёмах, чтобы стало немного получше. И всё равно брата его видок не впечатлил. То есть, сперва он порадовался, решив, что тот пораньше встал на работу. Потом закатил глаза, когда близнец сморщился от звука ставящегося на примус чайника. — Кофе есть? Качнул головой. — Ты так не опоздаешь? — Нет. Теперь сморщился Магмен, брезгливо, уловив аромат перегара. — Я смотрю, ты сегодня вообще никуда идти не планируешь. — Нет, — тот не сводил полумёртвого взгляда с пустого пакетика Пирамидона, который, очевидно, не помог. — Смены сегодня нет. — Ааа. То-то ты вчера себе пятницу устроил, я посмотрю. — Я с коллегами, — заявил тот. — Хочешь сказать, раз не в одиночку, то не алкоголик? — хмыкнул кружка, видя, как вздыбились плечи братца, но и не думая сбавлять громкость голоса. Огонёк горелки заплясал синим подсолнухом. — Ты бы хоть переоделся перед сном, не алкоголик! Вернулся Капхед вчера по традиции поздно и по традиции же проскользнул к себе, едва закрыл дверь, ни здрасте, ни до свидания. — Переоделся. Вместо домашней футболки он был в рубашке, застёгнутой почти по самое горло. — А с утра снова переоделся. Чтоб не в пижаме. И вообще я начинаю новую жизнь, — братец кинул на него взгляд, иронично заломив бровь, — по мне разве не видно? Магмен ничего не ответил, только пошёл открыл форточку, а затем двинулся умываться. Когда он вернулся на кухню, Капхед стеклил уже на свою ладонь. Он разжимал её, давая магическим искрам сорваться с кончиков пальцев, затем сжимал, прежде, чем огонёк бы успел разгореться в руке. Заметив кружку, он почему-то спешно перевернул ладонь тыльной стороной вверх, отвернувшись. — Ты чего? — Что — чего?.. Начал свистеть чайник, и Капс тут же страдальчески дёрнулся. Его брат поспешил потушить примус. Но затем нахмурился, вспомнив, что решил злиться. — Ничего! — и немедленно врубил радио. — Издеваешься?! — тот метнулся выключить звук. — Эк ты внезапно ожил! — Да я с тобой щас помру... Капхед снова наполнил стакан и поспешил вместе с ним прочь с кухни, от греха подальше. Магс закатил глаза, снова подрубая радио, но уже негромко, и только когда близнец скрылся у себя. Последние дни Капс всё время ходил дома в чём-то с длинными рукавами или хотя бы по локоть. В кои-то веки болел хоть немного ответственно... Может, сегодняшняя его безалаберность всё же немного пойдёт в плюс: по крайней мере не простудится от сквозняка, едва долечившись. Молодой человек достал сковородку, затем миску, картонную пачку и вилку. "...и растущего социального напряжения можно ожидать продолжение беспорядков, — бубнили утренние новости где-то на границе сознания, создавая иллюзию того, что он в комнате не один. — Представитель мэрии утверждает, что с их стороны делается всё возможное для избежания стачек. К сожалению, того же нельзя сказать о рабочих профсоюзах. Так, ссылаясь на июльский закон о трудовых отношен..." — бормотание ведущего умолкло. Юноша обернулся, увидав брата, стоящего над аппаратом с таким скорбным видом, точно собрался грузить его в катафалк. — Да я уж совсем тихо сделал!.. — Есть сегодня смена, — глухо сообщил тот, переводя взгляд с радио на стакан в пальцах. Он сжал их на стекле посильней, чтоб не тряслись. — Я как-то забыл. Но вспомнил. Студент покачал головой чуть ли не ещё более скорбно. — Я... Я даже не буду ничего говорить. Тут комментировать бесполезно. В смысле... Ну как сам думаешь, вот как долго ты с таким отношением смо... — Ты сказал, что не будешь ничего говорить. Магс сердито вскинул голову, поджав губы. — Действительно! Давай-ка послушаем радио! Знаешь, там так интересно, там про скачки всякие... — Про стачки. — Ну вот, ты уже заслушался! Капхед был не в том состоянии чтобы сражаться в рукопашную, и студент с ловкостью оттолкнул его, воспользовавшись заторможенностью близнеца. Но чашка волей-неволей немедленно спохватился, ринувшись к ручке громкости, отпихивая брата плечом. "...будут треб..." — ручку крутанули на минимум — но тут же дёрнули в обратную сторону. — "ильям Каннин..." — "...нако мистер Стингер не..." — Мы его сейчас сломаем, — пропыхтел Магмен, тем не менее, отказываясь сдаваться, пытаясь выкрутить громкость на максимум, пока Капхед держал переключатель отчаянной хваткой. В итоге — свершилось. Коробка корпуса торжественно грохнулась на пол. Но оказалась крепкой, не разлетелась. Выдранная из розетки вилка хвостом запрыгала по полу. — Я ж говорю, что помру тут с тобой, — пробухтел Капхед, мученически прикладывая руку к виску. Юноша отвёл взгляд от поверженного радио, усиленно делая вид, что опирается о тумбу только из-за того, что слегка запыхался, а вовсе не потому, что растормошённые болевые точки агрессивно заныли. Магс тоже отлип от устройства. — Хорошо, что это дедуля не видел! От хмыкнул, водружая технику на подоконник, решив разобраться, на сколько "жива" она, вечером — и так время теряет. — Завтракать будешь? — Буду... — Тогда иди умывайся. А то ты сам себе, по-моему, аппетит отбиваешь. Про себя даже не говорю! Бумажка нагло и подло ждала там же у кровати, где и в прошлый раз. Так как ночью поспать нормально не вышло, он-то наивно надеялся подремать днём. Ха. Ещё и Магси не помогает. Впрочем, сегодня любовь к ближнему ему нефиг не понадобится. Вернувшись на кухню, Капхед заглянул через плечо брату, старательно болтавшему что-то в миске. — Может, поэкономим сегодня бекон? — Поэкономим, поэкономим. Его и нет. — Погоди... А это чего? — чашка скривился на коробку на столе. — Мы по-твоему что, в дальнее плаванье собрались?! — А это экономия, — оборонительно ответил тот. — Яйца тоже кончились. — И в знак скорби ты решил перевести нас на сухпаёк. — Не хочешь, не ешь, — Магс пожал плечами, выливая разведённую смесь яичного порошка на сковороду. — Я не успел вчера зайти за продуктами. Хотя оно, наверно, и к лучшему. Этим тоже прекрасно можно питаться, а нам скоро платить за квартиру! — Да брось, — чашка сел на табуретку, опустил подбородок на уложенные руки, растекаясь по столу. — Мы у тётки на хорошем счету. Уж разок... — Вот именно от того, что я не позволяю этот "разок", мы и на хорошем счету! — взвёлся Магмен, взмахнув лопаткой. Капхед на это только поморщился да взялся цедить кофеёчек. — Я правда наверное пас, — заявил он, когда запах порошковой болтуньи поплыл по кухне. — Знаешь, никто не запрещает тебе самому ходить в магазин, — проворчал Магс, накладывая себе завтрак. — Особенно раз у тебя такой непостоянный график, что про него можно просто забыть! А что, если тебе что-то там даже платят... Тебе же там платят? — Да не бастую я против твоего сублимата, — отмахнулся парень. От запаха пищи ему сделалось малёк дурно. — Просто правда не хочется... Давай ты отложишь и я вечером съем, чтоб не пропадало?.. — Так платят или нет? — Магмен вонзил вилку в еду. Звон металла по тарелке больно резанул по виску. — Платят, платят... Я это, я пойду одеваться... Ножик не менее агрессивно впечатался в посуду, прорубая болтунью. Капхед притворил дверь в свою комнату, затем аккуратно закрыл форточку, приглушая звуки с улицы, и блаженно вздохнул, щурясь от настырного солнечного света, бившего даже сквозь занавески. Насладившись секундой покоя, он уныло начал собираться — благо уличная одежда так и лежала со вчера в уголке. Надо разобраться со всем поскорее, тогда успеет вернуться, пока братец будет не дома. Но сперва — сперва срочно раздобыть опохмел. Лишь бы потом, после использования невидимости, хватило сил ещё куда-то ползти... Горечь табака неприятно резанула по горлу, но хоть в голове теперь было полегче. В вывесках вокруг начинали превалировать жёлтый цвет и геометричные мотивы шестигранников. Приближался. Юноша махнул красным глазком сигареты, задумчиво сжав её в мёрзлых пальцах. И какого хрена его вчера так понесло... Реально, ну зачем он так с собой. И даже, если бы никуда идти не пришлось, было бы не очень... А вообще — хороший урок. Никогда не стоит забывать, что буквально в любой момент, в любой, его могут потребовать "на смену". Так что не стоит строить каких-либо планов, мало ли... Справедливости ради, вчера он не то, чтобы что-либо строил. Справедливости ради, он вообще удивлялся, как помнит вчерашний вечер. А, ну и ладно. Всяко бывает. Денег же не потрачено! Что куда обиднее, так это то, как по-дурацки его развезло из-за какой-то в конец дурацкой мелкой случайности. Бывает же всякое! А здесь и вовсе провидение сыграло в плюс. Вот ещё, переживать из-за всяких мразей. А он, вместо того, чтобы пожать плечами, растёкся не пойми во что перед теми бандитами. Если уж на то пошло, это обидно! Ладно, мерять себя по мнению каких-то ублюдков — глупо, да. Но терять при них лицо ещё и опасно. А ну и пусть, если чего не то про него решат, он быстро их переучит!.. Парень прижмурился, когда солнце выглянуло из-за облаков, добавив улице желтизны. По закону подлости именно сегодня ни тучки, всё просохло, а докучливая яркость жгла роговицу. Задание на сей раз "стандартное". Информации о "клиенте" никакой — тоже, очевидно, стандартно. Может, о нём всё-таки скажут потом в новостях?.. Даст ли это хоть что-то?.. Чашка завернул с крупной улицы, глотая мутные сгустки дыма, гадая, пора ли вновь "врубать" магию невидимости. Наверно, пора. Район оживлённый, деловитый. Утренние улицы гудели суетой. Место отдалённо знакомое — неподалёку здание редакции "Медового Герольда", в простонародии известного как "Улей", а по совместительству и штаб-квартира его владелицы. Помимо собственной газеты и недурных познаний в магии мисс Ханиботтом обладала целой сетью развивающихся бизнес-предприятий и считалась одной из главных благодетельниц инквелльской пчелиной диаспоры, обеспечивая работой около половины всего Хайв-Тауна. Однако сегодня он не по её душу. В виске всё ещё болезненно отстукивало эхо, и полуосознанные мысли струились густым мутным потоком. Много здесь народа. И, судя по адресу, цель живёт где-то там, среди них... Как лучше действовать? Вспыхнет многоэтажка — плохо будет. Подобраться бы как к Кеттерсу с его дружком. В тот первый раз всё так хорошо получилось... А если снова начнётся сражение, да в этих кирпичных колодцах... Но это детали. Об этом он позже подумает. Ветерок весело сорвал с ветвей пригоршню листьев, неся ароматы асфальта, земли, чьего-то свежего кофе... Юноша ещё разок глянул на адрес. Вот, видимо, и нужный дом. Из подъезда как раз кто-то выходил, так что киллер с лёгкостью проскользнул вовнутрь. Однако, поднявшись на нужный этаж, задумчиво встал перед дверью. Что, просто взять и позвонить, как в прошлый раз? Соседи не выскочат на подмогу? В квартирах слышимость неплохая. Хотя могут и забить... Он нахмурился снова, прикидывая, как легко, если что, займутся бумажные обои в узком коридоре. Можно и просто позвонить, но есть другая идея. Через несколько минут он вновь был на улице, кружа вокруг здания, щурясь на сверкающие на солнце окна. Так, там был третий этаж, ага. Кажется, вон нужные... К мусорного бака в углу — прыжок, подтянувшись, влез на балкончик эвакуационной лестницы, змеящейся по фасаду. Порыв бриза вновь накатил, играя с прихваченными вокруг запахами позднеутренних кухонь. Флёр жареного лука защекотал глотку — приторно-солоноватый, чуть жжёный... Капхед едва не подавился. Что, если цель уже ушла на работу и там никого нет? Что, если не ушёл, но там есть кто-то ещё, и враг использует их как заложников? Или если он сам нападёт не на того... Попадёт не в того... Он погасил эту мысль. В квартире определённо кто-то был, фрамуга приподнята. Уже что-то. Незримый, юноша тихо приблизился к подоконнику, вслушиваясь. Здесь тоже бормотал приёмник, заполняя кухоньку шумовым фоном. На плитке что-то шкворчало, рядом дымился заварочный чайник. Некий человек хлопотал у посудного шкафа. — Берни, ты не опоздаешь? — раздался женский голос из-за двери. Бернард, значит. Чистильщик сверился с листком. Оно. Сейчас солнце светило в спину, а поднятое стекло оконной рамы почти не мешало бликами. Жёлтая фигура мужчины-шмеля хорошо просматривалась в тёмном помещении кухни. Только руки слегка дрожали — но слабее, чем в былые разы. Он плотно свёл губы. Подавил желание зажмуриться. И выдохнул через зубы. Программа закончилась, сменилась контрабасным бренчанием и бойкими руладами саксофона. Заливистый женский голос просил Центральную дать ей Доктора Джаза — Берни, переключи ты эту попсу! У тебя гренки не перегорят?.. Завывания радио приглушили стук тела об пол. После коротких размышлений Капхед протянул руку через фрамугу, умыкнув со сковороды одну из свежих гренок, пока и впрямь не подгорели. Подумал ещё немного, сунул хлеб в зубы, забрался на подоконник и, извернувшись, выключил плитку. После чего с относительно спокойной душой полез поскорее обратно. Он надеялся, что успеет спуститься вниз достаточно быстро, чтобы снова не слышать этот несущийся в спину проникнутый ужасом крик.***
Квиллен задумчиво повертела ручку в пальцах, постучала черенком по столу. Кеттерс принял её радушно. Обращался на "куколка", но только потому, что так он, кажется, привык обращаться ко всем особам женского полу младше шестидесяти, без каких-либо намёков. Он угощал её пивом, извинялся, предлагал вместо пива ликёр, добродушно шутил, в общем, довольно неплохо строил из себя дурачка-южанина до тех пор, пока Квилл-таки не ушла, смирившись с тем, что здесь ей не сообщат ничего путного. Густая чернильная капля плюхнулась на бумагу, и девушка повазюкала по ней кончиком ручки, превращая кляксу в некое подобие паука. Мэйовски был гораздо полезнее — он её и направил как к бывшему мобстеру, так и к другой, несколько более сговорчивой "зацепке". Все трое мертвы. И во всех троих случаях полиция усердно делает вид, что абсолютно не осталось улик. Ручка продолжила калякать по листу, выводя абстрактные узоры, заплетающиеся вокруг паука, точно вьюн. А ведь всё началось с Мурригана. Точнее нет, не так. Всё началось с давнишней демонстрации, Каннингана и подозрении в хищении средств. И бойко продолжилось, когда полиция повела её под белы рученьки за простую попытку побеседовать с чиновнечьей администрацией. Прислугой. Знакомыми. Пару-тройку попыток. В общем, количество сути не имеет, как и то, сколькие из них (особенно с прислугой) оказались возможными благодаря финансированию из её кармана. А имеет суть то, что Фоб очень удачно работает в центральном банке Инквелла. К нему самому Квилл обратиться не решилась, не желая впутывать работу в личные дела — но благодаря жениху она знала некоторых его коллег и могла проверить кое-чего из того, что порассказал Мэйовски о своём интереснейшем прошлом. А также немного из того, о чём поведала тетрадочка Мурригана. Закорючки продолжали виться, не то лилии, не то россыпи огней фейерверков — чернильно-чёрных на белёсом фоне, понемногу бледнеющих по мере того, как клякса подсыхала. В самом деле, и на что господин офицер рассчитывал, предоставив ей доказательства того, что полиция города оперирует в согласии с волей тех, кто играет на их финансовых струнах. То есть, это и так было понятно, в теории — но теперь начала появляться конкретика! Офицер надеялся, она радостно возьмётся за то, чтобы в пух и прах разбить репутацию его коллег? С этим они прекрасно справляются сами. А информация лишь послужила очередным кирпичиком в планируемой статье. О, это будет не просто статья, с таким можно и в суд отправляться! Надо сказать, череда "пылких" убийств немного сбила девушку с намеченного курса. С другой стороны, это была и главная зацепка, самая животрепещущая и самая интересная. Дойдёт до начала всей цепочки — наверняка доберётся до своей не чистой на руку цели! Ну и смерти остановить было бы тоже неплохо. Со вздохом Квиллен оторвалась от "пламенеющих" каракуль и кляксы-паука, скомкала испачканный лист и взяла новый. Ох, она ненавидела эту требовательную белизну чистого листа. Никогда не знаешь, с чего стоит начать... Пока что приходилось работать над более насущными проблемами. В плане к статейке, которую мисс Фоунт пыталась составить, числилось возмутиться по поводу проведённой с полного благословления мэрии демонстрацией явно экстремистского характера, демонстрацией, которая не могла не привести к беспорядкам. Далее требовалось отметить, что беспорядки эти продолжатся страйками — как она и говорила Фобу недавно, ситуация требует либеральных мер, иначе либеральные меры придут сами и не совсем либеральным путём... Закончить полагалось примером показательного заявления мистера Стингера, напомнившего накануне, что Закон Вагнера даёт рабочим полное право на забастовки — и не даёт никакого права работодателю лезть в дела профсоюзов. Статейку следовало сдать уже сегодня, так как на следующий день Стингер планировал провести полноценную демонстрацию с выступлением. Хоть без броневичка, и на том спасибо. Девушка чуть улыбнулась этой мысли, прикидывая, будет ли такая шутка уместна, или же любое упоминание самой возможности того самостоятельного прихода либеральных мер сочтут за перебор... "Члены совета неустанно заявляют, что заботятся о благополучии и нравственности всего города во благо своих избирателей, — наконец начала выводить ручка, — однако..." Что же было однако, сформулировать у Квилл так и не получилось, так как план предстоящего текста срочно пришлось корректировать. Ей не мешал мерный гул, стоящий, как обычно, в редакции — работники давно научились отключаться от всего происходящего, когда надо. Напротив, настораживало именно отсутствие шума. Девушка подняла голову от стола, когда вокруг стало тихо. Привлёк всеобщее внимание спешно вбежавший в офис мужчина, один из коллег. — А Стингера-то того-с! — почти радостно возопил он. Радость можно было понять. Новость и впрямь интригующая.***
Фотокамера щёлкнула, щёлкнула и вспышка, наполняя кухню дымком. — Хонихсейм, Мурриган, за понятыми давайте! — приказал Форсторрел. — Медоудью, записывай. Готова? Медоудью кивнула. — Что ж, тогда приступим. Осмотр производится в дневное время, в солнечную погоду, при естественном освещении. Комната квадратная, окно одно, размеры... Фотограф продолжал виться вокруг со своей треногой, периодически помахивая рукой, чтобы рассеять дым. Вдова тихонько всхлипывала в гостиной на кресле. — Держите, — произнёс Том, подавая стакан воды. — Благодарю... — та ответила не сразу, сглатывая, стараясь как-то собраться перед офицером. Мужчина дождался, пока она сделает глоток, отставит стакан, прикрывая глаза. — Вы наверно хотите знать, какие у Берни были враги... — тихо произнесла женщина. — Он делал сложное дело, но Боже упаси... Я клянусь вам, чтобы кто-то, и хотел... — она мелко качнула головой. — Ваш муж должен был выступить на митинге в ближайшие дни, — отметил Мурриган. — Да... Все эти беспорядки... Он говорил, что не хочет бардак в городе, не хочет, чтобы честных людей принимали за хулиганов... — миссис Стингер сделала ещё глоток, а затем принялась нервно мять в пальцах кармашек передника. Он всё ещё носил на себе пару пятен от готовки утренних гренок. — Берни желал обратиться не только к мануфактурщикам, но и к ребятам. К рабочим. Понимаете, чтобы не было всех этих... — шмелиха бросила свой фартук и сжала кулаки. — Я знаю, кто это, детектив. Это всё те. Отморозки, с маршей. Сперва они требовали уволить еврейских рабочих и, — она взглянула извиняющеся, — вы уж простите, за неимением лучшего слова, все вещи, они их так звали... Теперь вот перешли к убийствам! Им нужны беспорядки, понимаете! Поним... Берни говорил, что среди них будут... — Миссис Стингер... — Будут те, кто захочет конфликта, им это нужно... Они только этого и хотят... — Я понимаю, миссис Стингер, — мягко, но настойчиво проговорил Том. — Ваш муж обсуждал с вами работу, нет? Предстоящую речь? — Он обсуждал. Зачитывал мне варианты. Я же поэтому и говорю, вы спрашивали, кто угрожает, вот и... — Я обязательно запомню то, что вы сказали, миссис, большое спасибо, правда. Я бы хотел также спросить ещё пару вещей, знаете, мелочи, но они нам тоже очень могут помочь. Вы знаете кого-то из этих людей? Может быть, ваш муж упоминал кого-то по имени Мэйовски? Или Кеттерс? Женщина взглянула на фотографии. Серьёзного вида майский жук, добродушный кот в шляпе хомбург, чуть сдвинутой на бок, мужчина-молоток с холодным взглядом. Нет. Не знаком ни один. — Это не из тех головорезов? — она указала на карточку Клоу. — вот он наверняка из таких, точно скажу. — Он из... Близкой среды, вы действительно правы. — Вы фамилии называли. Знаете, я вроде вспомнила... Кеттерс, это знакомо звучит. Кеттерс и... Как же там было. Ах, да, "Кеттерс энд Клоу", они спорт-инвентарь производили. Но Берни не пересекался с ними, никак. — А он увлекался спортом? — Не особо, знаете. Нет. Кто-то из его знакомых боксировал, кажется, но не из близких. — Ага. — У нас просто бита есть их марки, "Кэт энд Клоу", отсюда и знакомо звучало. Мурриган нахмурился. — Так мистер Стингер опасался кого-то? — Я же говорю вам, эти головорезы, которые маршами бродят, а вы им и разрешаете! — сердито воскликнула женщина. — К тому же... Знаете... — она вновь вцепилась в фартук, уперевшись взглядом в расписной сервиз, красующийся на полке серванта. — Боюсь, что не знаю, миссис, — отметил Мурриган, когда продолжения не последовало. — Профсоюзы... Это же... — вдова поёрзала, подбирая слова. — Ведь не они там зарабатывают, детектив, — она указала пальцем в потолок, чтобы лучше продемонстрировать "их". — А рабочие. Бернард всегда так говорит. А деньги, это... А у профсоюзов и фонды, кассы фондовые… — она отпила ещё воды, так и продолжив держать стакан в пальцах. — Я не помню, как они там на своём языке называли такое, я не разбираюсь. Им что-то нужно, так они рабочим говорят, ребята, сражайтесь за своё, ну или просто работать не дают, а сами… А люди вот… А перед этим, — дама сглотнула, подаваясь вперёд, словно сообщая нечто секретное. — Они к кому-то из начальников приходят, и из союзов, мол, хотите, чтоб шла работа, дайте нам денег. К кассе доступ дайте. Иначе мы вам работать не дадим. И вот, приходится маяться. Вот так, детектив, понимаете! Мурриган медленно кивнул. — То есть, вы считаете, мистер Стингер мог помешать одной из преступных группировок? Вдова отстранилась обратно. Она глубоко вдохнула, рвано выдохнула, опустив плечи. — Берни говорил, что обращался к кому-то, что решат... Я не знаю, детектив, я... — снова сглотнув, она переместила взгляд на край стола, на глазах опять начали набухать слёзы. — Мы разберёмся, миссис Стингер, — негромко, но твёрдо произнёс Том, в свою очередь наклоняясь к свидетельнице. — Я во всём разберусь. — Я думала, вы уже знаете про всех тех бандитов, что вам начальство сказало, раз он... Раз обращался... — беспомощно всхлипнула та, сжимая передник напряжёнными пальцами. — Возможно, мне просто не успели сообщить, — он положил одну руку на стиснутые ладони, второй вновь подал воду. Вдова допила её. — Ох, прошу прощения за всё это... Мне наверное надо нечто покрепче, — она изобразила слабую улыбку. — говорят, для сосудов полезно... Интересно. Про себя Томас как-то думал, чета была скорее из тех, кто возмущался отмене Сухого Закона. — А что, ваш муж тоже мог иногда выпить? — Иногда только. — Он, может, ходил в какие-то бары с... С ребятами?.. — Мурриган! Томас резко обернулся. Его начальник стоял, опираясь на дверной косяк, сложив руки на груди. — Иди помоги Хонихсейму с понятыми. — Так точно. — Постой-ка. На минуту, — он отвёл офицера в глубь коридора. — Тебе кто сказал беседовать с дамой? — Мистер Форсторрел... Мистер Форсторрел смотрел строго. Обои за спиной мужчины забавно преломлялись сквозь голову-лупу. — Мурриган, мы уже говорили об этом. Не превышай полномочий. — Да что я превышаю, мистер Фо... — Том. В городе пропали все кражи? — Эм... Нет, сэр... — И раскрываемость повысилась на столько, что это дело — единственное и последнее? — Боюсь, нет. — У тебя там на столе ещё лежит папок пятьдесят. — С-сорок восемь, сэр... Форсторрел кивнул с видом "что и требовалось доказать". Узор на обоях преломился в линзе его головы. — Этим делом ты занимаешься? — Мистер Форсторрел, раз уж я здесь, я просто желал сэкономить время, помочь. И эта женщина пережила сильнейший шок, ей не стоило оставаться одной... — Том, приказ был найти понятых. Тот взмахнул в воздухе руками, неловко сместившись на месте. — Эм, я... — Иди уже к Хонихсейму, справитесь поскорей, закончим раньше. — А показания свидетельницы, их вам передать?.. — Передай, передай. Томас кивнул. — А, хм, а капитан... — Не уверен, что капитана они заинтересуют. — А. Э, спасибо, сэр. — Пока. Но в будущем он однозначно отметит случаи плохой субординации в нашем участке. — Да. Я понял вас, сэр. — Да надеюсь. Надеюсь, Том... Ладно, иди уже, — лейтенант шагнул в гостиную. — Миссис Стингер! Очень жаль всей ситуации... Да, вы не знаете, у вашего мужа не было недавно каких-то ссор с коллегами по... По классу, скажем так?***
Мисс Фоунт возвращалась домой в смешанных чувствах. С одной стороны, повторный визит в мавзолей ей не дал ничего конструктивного. Ожидаемо, но всё равно досадно. С другой стороны это было... Интересно. — Добрый вечер! Помните меня?.. Мне сказали, я могу найти вас здесь, в нижней галерее. — Ах, нет мне покоя, ни на каком свете нет!.. — затрепетал дух. Мисс Фоунт выдержала короткую паузу из уважения к расшатанным нервам покойного, затем продолжила. — Я бы хотела уточнить у вас пару вещей о том, о чём вы мне рассказывали... — Уточняйте их у того молодого человека, я всё уже говорил, всё говорил... — Я боюсь, — Квиллен сложила руки замком, — мистер Мэйовски уже не сумеет мне ничего подсказать. Увы, он покинул этот мир несколько дней назад. Насильственным путём... — В самом деле? — кажется, дух встрепенулся, но ненадолго. — Что ж, я надеюсь, его посмертие будет спокойнее, чем моё, — прошелестел он, плавно опускаясь на пол и растекаясь по нему лужицей плазменного эфира. — В любом случае, я говорил не о нём... Или все они нас покинули... — побулькала лужа. — Я приношу горе... — О ком же? — нахмурилась девушка. — К вам приходил кто-то ещё? Некоторое время лужица ничего не отвечала, только скорбно булькала в пустоту. Затем вдруг собралась, призрак взвил в воздух и застыл на уровне лица собеседницы. — А вам она тоже нужна?! — потребовал он. — Прошу прощения... Кто нужен? Я не совсем поним... — Эта так называемая святая! Безобразница, которая творит не пойми что, лезет в дела смертных, нет бы покоиться со своими мощами!.. Остались ли у неё мощи?! Нет бы оставить мир с миром!.. Или её не пускают за все её выдумки, мотания, метания... — призрак вновь начал медленно оседать на пол сгустками дыма. — Ах, я совсем нарушу себе ауру со всеми этими треволнениями... Квиллен терпеливо вздохнула. Её застала врасплох столь яростная тирада, но и заинтриговала. — Боюсь, я всё ещё не могу понять, о ком вы сейчас говорите. Некий иной дух? Кто это, и кто их искал, не подскажете? — А вы его разве не знаете? — недовольно протянула аппарация снизу вверх. — Был тут один молодой человек, всё спрашивал и спрашивал, прямо как вы... А потом всё тревожил наших товарищей по смерти из Первого... Он отказался у них умереть, а вот у нас даже не пробовал, — сообщил призрак со смесью злорадства и обиды. — Совершенно нет вкуса... — О чём он так спрашивал вас? — Я же ответил, — аппарация пошла раздражённой рябью. — О Чаше. Где, мол, найти Легендарную Чашу. Уж точно не здесь, здесь обитают респектабельные духи, спасибо большое. И хорошо, что он даже не думал здесь почить... — Вы не помните, как он выглядел? — Эх, все они одинаковы, эти чаши, кубки, и прочие, и прочие… — Что вы имеете ввиду? Ответа на вопрос не последовало. Квилл выждала ещё немного. Ничего. — Прошу прощения... — Я не знаю, я ничего не знаю, не видите, я размышляю... — завыл призрак. — Покоя, ах, дайте покоя!.. — лужица начала впитываться в пол, тая на глазах. — Постойте, пожалуйста!.. — но было поздно. Ранимая аппарация уже растворилась, отправившись восстанавливать ауру. Квиллен вздохнула. ...Ну и с третьей стороны, помимо визита в мавзолей журналистка нанесла и ещё один, прошедший в куда более тёплой обстановке. Как бы ни клеймила она Фоба за приверженность к чтению "Герольда", у неё самой водилась пара знакомых, пишущих для "Улья". Порой их соперническая дружба оказывалась полезна то для одной стороны, то для другой. Из-за того, что убийство председателя произошло на негласной территории Ханиботтом и, соответственно, её "Герольда", только у работников "медовой" редакции получилось в итоге выбить право побывать на месте преступления, опросить там всех, кому не надоело пересказывать одно и то же сначала полиции, затем прессе, ну и повидать тело. Один из товарищей по печатному делу согласился рассказать, что нарыл — всё равно право на эксклюзив за ним. Сама Квилл также делилась информацией прежде — надо же конкурентам хоть что-то писать вдогонку. Такое партнёрство было полезно и только подогревало азарт соперничества. Прошла их беседа в новеньких и, надо сказать, роскошных залах ресторана "Паучьей Лилии" — мисс Фоунт сама выбрала место. Ей хотелось заранее взглянуть на отель, прежде, чем всерьёз браться за его подноготную.***
Изо рта вечером уже активно валил парок. Чистое позднее небо казалось куском чёрно-синей скатерти, подсвеченной фонарями. Окна в домах уютно горели, точно квадратики золотой фольги. Там, в квартирах, уже готовили ужин... Магмен устало вздохнул, думая о том, как ещё тащиться до этажа по лестнице. А город и не думал уставать: вокруг даже гуляли, не смотря на прохладу. Кто-то во дворе гонял в футбол. Уличные лотки уже свернулись, но работали магазины. В деревне рано ложатся. Да там всё ближе, не надо так же долго добираться до дома. Не грохочат трамваи по расшатанной брусчатке и не роятся автомобили. Там всё мирно и все знают друг друга. Молодой студент прикрыл глаза, вспоминая аромат лип и тополей после дождя, бесконечную зелень, спускающуюся до откоса, за которым — море, чистое, не облитое мазутом и керосином... Хотя, учитывая близость Третьего острова к Первому, он, пожалуй, всё-таки идеализирует ситуацию. И всё равно, как хорошо было бы посидеть сейчас у камина, уплетая свежие оладьи с чаем из трав, а в форточку задувала бы свежесть ночного леса, кроющего свои пробуждающиеся во тьме извечные тайны... А вот Капхеду нравится город. И за что, спрашивается, если он даже не пользуется возможностями, которые этот город даёт. Кутежи по полночи не в счёт... Улицы продолжали жить активно, но вот переулки спальных домов уже начинали пустеть. Мимо пропыхтела ещё пара человек, явно также торопясь домой, к дивану и ужину. А во дворе было уже безлюдно, если не считать мелкого котёнка у подъезда. Дивана у котёнка, видимо, не было, но он не унывал, умостившись на скамеечке с не меньшим комфортом, самозабвенно лизая лапу. Магмен улыбнулся, заметив зверька, выныривая из размышлений. Котёнок же, заприметив человека, бросил умываться и юрко скользнул в ближайший кустарник. Что ж, вполне ожидаемо — но почему-то расстроило. Устало сняв сумку с плеча, парень принялся взбираться на свой этаж. Ключ не провернулся в замке — ага, Капхед уже дома. Мог бы взглянуть ещё на улице на их окна, заметил бы заранее. Что ж, хоть что-то, пораньше пришёл. Если, конечно, он сегодня действительно куда-то взаправду выходил. В любом случае, если брат ещё и не пьяный, вообще хорошо. Потрясающе, высокие же у него в последние дни стандарты. Капс встретил неожиданно, даже как-то подозрительно — с улыбкой. — Хей! Вечерочка! — радостно поприветствовал он, открывая. — Ты рано сегодня... — Ага. Сам, считай, ток пришёл! А ты вот поздно, — подбавил беспокойства в голос. — Я же работаю по четвергам. — А, ну точно... Давай пальто, повешу. — Смотрю, тебе стало получше. — Как видишь! Кстати, я зашёл в магазин, набрал всякого... — он махнул в сторону кухни. Улыбка чуть приспустилась, он неловко потёр шею. — Слушай. Я в последние дни невыспавшийся, чувствовал себя не очень... Так что ты извини, если чего не так, окей? Магмен приподнял бровь. — В смысле, ты ж меня знаешь... — Вот тут не поспоришь. Капхед хмыкнул. — Вот да! Так что, — он опять засветился, — мир? Магмен склонил голову на бок, снова вскидывая бровь. Чашка отпрянул. — И что это должно значить?! — Ты бы мне хоть дал сперва руки помыть... — поправив пальто на вешалке, Магс прошёл мимо. — Да я ради т... В смысле, всё-таки я стараюсь, ты же видишь! Магмен развернулся к нему, нахмурившись. Кажется, он понял, к чему всё это клонит. — Ты что, снова играл?! — Да не... Кружка принюхался. — Значит, готовил? Или ещё что-то сломалось?! — Я же недавно дома, я бы и не успел. Но, если хочешь, могу! — Приготовить или сломать? Тот прыснул. — Уж это как хочешь. Хотя я говорил про готовку, помнишь, у меня даже создался новый рецепт! Действительно, подгорелым не пахло и занавески не дымились. — Нет пожалуй, я не против быть ответственным за готовку, мне наша кухня нравится без гари на стенах. — Ну вот, рад что это решилось! Так что? Всё ок?.. Магмен вновь отвернулся. Пока он домывал руки, лицо Капхеда успело резко помрачнеть, а губы сжались в тонкую ниточку. — Так что? — снова поинтересовался он уже требовательно. — Извини, — тот опёрся плечом о косяк ванной, вытирая руки, — у меня просто голова забита мыслями о радио, всё думаю, можно ли его оживить после утра. — Ну да, — не меняя выражения, чашка отшагнул прочь, явно снова собираясь скрыться у себя. — Я взял яйца! — кинул он через плечо. Магс негромко фыркнул, качнув головой. Пускай брат сперва определится, нужен ему мир или не нужен, вот тогда можно и поговорить. Закупленного оказалось довольно много. Овощей мог бы взять и побольше, но в целом Капхед неплохо обеспечил холодильник провизией. Также бы мог, конечно, ещё керосину взять для примуса, раз уж на то пошло... Но вообще Магмен оценил усилия. Ясное дело, немалую долю купленного составляло сладкое — вон, например, коробка шоколадных эклеров, уже открытая. Естественно. Кое-что взято не в попад — тому, кто не, привык вести хозяйство, простительно. Зато в кои-то веки вместо маргарина появилось масло — в последний раз оно у них было, когда навещали дедушку в начале осени, он тогда дал им с собой деревенское. Кстати, давно они не были у дедушки... В общем и целом продукты хорошие. Вышло явно накладно. Капхед собственной персоной вновь возник на кухне минут через двадцать. На деле его "считай только" было ещё в середине дня, так что он был чуть более выспавшийся, вполне пришедший в себя — и горевший желанием помириться. Да, Магси бывал тем ещё чистоплюем, но чашка всё равно прощал ему все эти придирки — простил и сейчас. Магмен варил макароны — ему хотелось поскорее заглотнуть чего-нибудь съестного, прежде чем тащиться за уроки. — Как день хоть прошёл? Как работа? — поинтересовались у него как ни в чём не бывало. — Как обычно, — бесцветно ответил студент, помешивая в кастрюльке. — Не загонял тебя старый крысюк? — Нет. — А учёба? — Тоже нормально. — У вас там, небось, уже вовсю к Хеллоуину готовятся? Помнишь, в том году Фэлк такую классную тусу устроил... — Да, — Магс отложил лопаточку, сложил руки на груди, продолжая стоять рядом с тумбой. — ты тогда ещё свои фейерверки притащил, словно и так было недостаточно хаоса. Капхед расплылся в довольной ухмылке. — Да было ж весело!.. Не знаешь, они в этом году ничего не устраивают? — Нет, не знаю, — угрюмо буркнул кружка, снова заняв себя яростным помешиванием. — Но твою кустарную химию они в любом случае вряд ли бы на этот раз пропустили. "А я им теперь и без химии могу такое фаер-шоу устроить", — подумал Капхед. В слух не сказал, конечно же. — Да я так спрашивал, из интереса, — он откинулся на табуретке, разминая спину, аккуратно, чтобы не разбередить чего лишнего. — Я ж теперь всё, человек со стороны... Ну, разве что ты меня пригласишь! — А твои старые знакомые тебя разве не звали? — откликнулся Магмен ещё более угрюмо. — Если попрошусь, позовут, куда ж они денутся... А ты-то как, пойдёшь, если будет чего? — Не знаю. У меня уроки. — У всех уроки! Брось, тебе развеяться было б только на пользу! — Не знаю, — повторил тот. — А что ты знаешь, историю Римской империи в пяти томах? — В шести. — Кошмар! — ...Но я только первый читал. — Это, конечно, обнадёживает, — видя, что макароны почти готовы, Капхед достал из шкафа тарелки. — но это всё равно на целый том больше, чем могут за жизнь осилить нормальные люди. — Интересные у тебя представления о нормальных людях... — Начнём с того, что нормальные люди спят нормально, — отметил Капс, щедро поливая свои макароны кетчупом и засыпая перцем. — Снова просидишь с книгами до двух ночи, я их у тебя отберу. — Откуда ты знаешь, что я до скольки-то там сидел, если ты вчера вечером слова-то толком не сказал, — фыркнул парень. Чашка пожал плечами. — В твои мешки под глазами скоро можно будет картошку складывать! — он посмотрел с добродушным осуждением, а затем развернул газету, которая, как Магс думал, лежала до этого на столе в качестве импровизированной скатерти. — С каких это пор ты газеты читаешь? — Да так... Мелочь оставалась, вот, решил слить. Капхед, как правило, не имел привычки "сливать" мелочь, ревностно охраняя каждый цент, не спущенный на какую-нибудь ерунду. — Коллеги активно за политику затирают, вот, решил не отставать от общества. — Какие культурные нынче курьеры. — Да сам в шоке! Капхед поймал скептичный взгляд брата из-за газеты. — Серьёзное место, вот и народ там весь из себя, — как бы не в значай бросил он. Затем нахмурился. Магмен собирался спросить о чём-то ещё, но чашка опередил, возмущённо демонстрируя заголовок. — Ты посмотри на это! "Кульминация беспредельной недели" — гласила статья. — Тоже мне, беспредельная неделя у них! Неделя как неделя... — проворчал он. Затем продолжил, пробегая глазами по тексту. — "Народные беспорядки во время проведения шествия патриотического характера"... "Предположительно подстроены иноагент... " Чего-о?! Да они же и есть иноагенты! Какого хрена! — Капхед поражённо оторвался от статьи, не дойдя до конца. — Так вот чего тебя на политику-то потянуло, иноагент! — усмехнулся брат. — Пожалуйста! Вот смотри, чего ты в понедельник устроил! — Чего я устроил, — Капс фыркнул. — Не я же рациситировал эту фигню! — Может, ратифицировал? — Не важно. — Эй! Ты чего! Я теперь тоже хочу прочитать! На оклик брата чашка мотнул головой и обнаружил, что края газеты затлели под пальцами. Он негромко чертыхнулся, поспешно откладывая бумагу. — ...Устроил... А ты-то что такой спокойный! Ещё чуть-чуть, и я подумаю, что ты одобряешь!.. Магс нахмурился, опустив вилку с ложкой. — Я не одобряю, когда ты лезешь во всякое. — Я не лезу, — тот пожал плечами, взмахнув вилкой. — Оно само. Я что, я виноват, что ли?.. Магмен спорить не стал. — Как ты чувствуешь себя? Не чихал сегодня? — перевёл он тему. — Да всё в норме! Да, ты чай не заваривал?.. Не кашлял, не чихал, всё зашибись. — Одевайся потеплее, — посоветовал брат, пока парень ставил чайник на огонь. — А то ты, как я понима... — Ёпт! — пламя буйно пыхнуло, Капхед отскочил от примуса, точно тот пытался его укусить. — Что у тебя там случилось!.. Ты не обжёгся?! — Не... — чашка растерянно посмотрел на горелку. Он привычно поджигал её искрой с пальцев, и, видимо, перестарался с магией... Происшествие вроде не самое большое, ничего не загорелось, но сердце тревожно забилось, вспуганное от неожиданности. — С газом переборщил? — выдвинул предположение Магс. Тот не стал подтверждать или отрицать, просто виновато поскрёб затылок. — Давай-ка я, ты сиди лучше. — Наверно, у готовки на меня окончательно развилась аллергия, — отметил чашка, возвращаясь на место. Он уже снова беззаботно улыбался. — Хорошее оправдание, — хмыкнул тот. — Надеюсь, у посуды её пока нет. Потому что сегодня твоя очередь мыть! — Да ладно! Я закупался... — Я мыл всю неделю! — Дык я же болел! — Сам сказал, что уже выздоровел, — Магс вернулся доедать ужин. — Да, как я говорил, ты по работе всё время бегаешь, можешь ведь снова застудиться. Будь аккуратнее, ладно? — Да у меня куртка тёплая, — он отмахнулся. — У нас в мастерской, кстати, пара человек уже заболело! Тот склонил голову на бок, в глазах сверкнули ехидные огоньки. — Надеюсь, твой герр начальник не в их числе? — поинтересовался он тоном, явно намекающим, что на деле надеется на обратное. Кружка закатил глаза. Вот же начал! Не опять, а снова... — Прекрати ты, ну вот что он такого тебе сделал? Запрещал ломать машины клиентов? Не он же виноват, что авиамоторы и автомобили — не самое состоятельное для жизни сочетание!.. При чём, я бы сказал, в первую очередь для жизни всех окружающих. Капхед всё ещё возмущался, что в мастерской его тягу к экспериментаторству не оценили и загубили в зародыше. Он фыркнул, складывая руки на груди. — Ну да, ну да... Надеюсь, он тебя там не перегружает теперь, когда мальчиков на побегушках у него стало меньше? А то я его знаю. И тебя — знаю. Магмен нахмурился снова. — А я тебя. — Тогда ты не удивишься, что, если он снова потребует у тебя пропускать пары ради этих его поломанных тарантаек и даже не поднимет для этого плату нормально, то ему в окна-то прилетит пара-тройка камней, это как минимум. — Эй! Ты знаешь сам, вандализм — не выход!.. — Конечно, — тот умиротворённо улыбнулся. Огоньки в глазах распалялись всё больше. — Это только вход! Магмен покачал головой. Он не думал, что брат всерьёз. Ладно, надеялся. По крайней мере с работой у него теперь будет меньше и сил и времени на всякую дурь, это он мог сказать по себе. — ...Если уж на то пошло, его дружки на днях точно заслуживали не камней, а пару пулек погорячее, — выпалил братец, внезапно даже для себя самого. Вот тут кружка не утерпел. — Капс! — возмутился он. — Нельзя так! Мистер Ве... — Тоже мне мистер. — Нельзя судить людей по национальности! — Что ты это мне говоришь, скажи лучше ему, он так удивится... — Капхед! — Что?! — юноша сузил глаза, упираясь локтями в стол. — Во-первых, мы спасли его лысый хвост когда-то, так что это он должен быть нам благодарен, а не мы у него подачки просить. Кружка отстранился на своей табуретке. — Это не подачки. Это честная работа и полезный навык, который может потом пригодиться в жизни... — ...Во-вторых, эта немецкая крыса уже за них воевала однажды. Магмен вскочил. — Если снова будет кризис, я хотя бы всегда смогу работу найти. Но раз ты думаешь, что это плохо, пожалуйста, дело твоё, у тебя там какая-то загадочная супер-должность, что-то невероятно пафосное! — выпалил он. — Но судить людей по их происхождению..! — И прошлому. — Что человек мог поделать, если его мобилизовали?! Тот пожал плечами. Запал схлынул так же внезапно, как появился. Взяв со стола газету, юноша вновь уткнулся в неё. Но собственные же слова о пульках звенели в голове глухим эхом. Ему стало неуютно под взглядом брата, однако оправдываться за сказанное не позволила гордость. "Всё тогда было правильно. Так и должно было случиться. Разве без таких мир не лучше?!.." Полуснесённый-полузасыпанный свежей землицей оскал встал перед глазами. Воспоминание путалось в голове с давешним кошмаром, и пище в желудке тоже стало неуютно. Где там этот чай?.. Пока паренёк налил воды в стакан, и затем заставил себя вчитаться в статью, выгоняя из головы всё, кроме печатных чёрных по белому строчек. "...и, скорее всего, в свете сегодняшней трагедии народные волнения только продолжатся. Смерть мистера Бернарда Стингера (подробнее на стр. 2), председателя одного из крупнейших профсоюзов столицы архипелага, пользовавшегося большим влиянием в низкоклассовой среде, означает не только срыв митинга, запланированного на пятницу. Мистер Стингер выступал за мирное урегулирование вопросов между рабочими и работодателями, гибель столь влиятельного правозащитника может вызвать лишнюю волну агрессии. Так, коллеги по совету, в котором председательствовал покойный, заявили, что намерены провести завтрашний митинг не смотря ни на что, даже при том, что после гибели Стингера выступление было официально отменено..." Магмен услышал сбоку звон стекла. Капхед нырнул под стол вслед за разбитым стаканом. Кружка подал совок с щёткой — успевая заметить, как тот надевает на бледное лицо нейтральное выражение. — Что-то случилось? Ты не порезался? Он молча качнул головой. — Стакан был хороший... — пробормотал-таки, ссыпая осколки в мусорное ведро. — Ну, говорят, на удачу, — Магмен даже соблаговолил улыбнуться ему. Тот не обратил внимания. — Ага... Я... Я ещё немного прилягу... — не глядя на сбитого с толка брата, чашка вышел из кухни. Ему сейчас буквально физически необходимо побыть одному.***
Последняя пятница месяца начиналась бойко. Капитан Моллет глянул на толпу, сгрудившуюся у входа в участок. — Ёперный театр, собрались мухи на варенье... — проворчал он в усы. Автомобиль остановился, и репортёры немедленно набросились на выходящих, тогда как их верные псы-оруженосцы фотографы задымили камерами на пол-улицы. — Капитан Моллет, на сколько выгодно вчерашнее убийство председателя Стингера мафии?! — бойко затараторила девушка-металлическое писчее перо, наседая на мужчину с агрессией солдата в штыковую. — Я не знаю. — Капитан! Какая имеется взаимосвязь между чередой поджогов, бандитских налётов и убийств, прокатившихся по городу за последние недели? Ожидает ли нас война кланов?! — вторил её не менее бойкий коллега с башкой в виде фотокамеры, наставив на "допрашиваемого" единственный глаз-объектив. Моллет и впрямь почувствовал себя как на допросе. — Я не давал согласия на интервью! Никаких комментариев! Лензли, пошли. Двери участка хлопнули, отсекая войско писак. — Боже... — выдохнул капитан. — Боюсь, они о нём не слышали, — хмыкнул Форсторрел, кивая на створки. "Ещё не до конца прозвучали трагичные вести о гибели активиста и борца за права рабочих Бернарда Стингера, а мистер Каннинган публично приносит свои соболезнования главе Германо-американского Союза Инквелла по поводу исчезновения без вести одного из членов общества. Как можем мы говорить о гражданственности в подобных условиях?! Читатели, следящие за мировым обозрением, вспомнят, что в сентябре германское правительство запретило браки с неевреями, а также любые межвидовые контакты личного характера. Скоро ли нам, честным американцам, придётся проверять, из какого материала кто из нас создан и вспоминать поколения родословной перед походом в ЗАГС?! .." — Хлёстко! — оценил Фоб. — А вот Шпигель сказал, слишком хлёстко, — сердито прорычала Квилл, заскрежетав зубами от одного воспоминания о редакторе. — Мол, необоснованно громкие претензии. Ха! — Как ты внезапно вспомнила о Германии, — отметил молодой человек. — Ну я же тебя всё-таки слушаю... Нет, но ты подумай! Велели переписать! Смягчить тон! Да куда уж смягчать-то! Самоцензура, у нас в издании, дожили... — она стиснула кулаки. — То ли дело у ваших коллег... — мужчина закатил глаза. — Ещё и Моллет снова сбежал... Ну ничего, мы его поймаем. Камерон обещал раздобыть расписание его личных встреч! — Ведь честные американцы всегда уважают приватную жизнь, — покивал Фоб. — На благое дело! — авторитетно заявила девушка. — Ладно, — произнесла она, выдохнув. — перейдём-ка к хорошим новостям, — журналистка сходила в прихожую за сумкой и достала из неё небольшую папку для бумаг. — А у меня для тебя сюрприз! — Ну-ну? — тот улыбнулся. — Ещё одна твоя прорывная статья? — Вечеринка! — Квилл сверкнула улыбкой, извлекая пару пригласительных на встречу Хеллоуина в "Паучьей Лилии". — Гляди! — Оо, — Фоб оценил, — мой босс будет там! — Там будут боссы со всего города, — усмехнулась девушка. — И мы! — Так вот в чём подвох, — хитро усмехаясь, покачал головой тот. — Хочешь добраться до всех шишек сразу... Так уж и скажи, что начала встречаться со мной только потому, что тебе нужен личный вышибала на такие случаи! — Без обид, дорогой, — Квиллен присела на диван рядом, чмокнув жениха в щёку. — но вышибалы из офисных клерков — что из медведей балерины! — Что же это ты, критикуешь правительство за предрассудки, а сама! — добродушно заворчал молодой человек, — Может, есть на свете медведь, у которого цель жизни — стать балериной! — Ну, я ему не стану мешать, — она улыбнулась, облокачиваясь о плечо парня. — И тебе не буду, раз уж так хочешь меня защищать. Будешь спасать меня от самых страшных коктейлей! Фоб улыбнулся в ответ, промолчав. — Так ты рад? — Конечно, я рад. Только... Пообещай, что не слишком увлечёшься всеми этими шишками. Уж лучше коктейли. А то я так сопьюсь от одиночества, пока ты будешь интервьюировать весь город, — добавил он, чтобы разрядить тон просьбы. — Брось, я про тебя не забуду, — пообещала та, — но только если наденешь те запонки! — Которые... — Да, которые подарила тебе мама. Фобиас слегка нахмурился. — Она отдала их с условием. Твой отец в них венчался. И она хо... — Да брось, всё успеется! Не будь таким педантом, я ей не скажу, что ты их надел раньше срока. Ведь они тебе так идут! Или ты думаешь, она тоже придёт туда, танцевать квикстеп и пить шампанское? Молодой человек приобнял её за плечи. — А когда венчаемся мы с тобой? — Говорю же, всё успеется! По-любому сперва надо встать на ноги крепче, я бы выкупила квартиру, прежде, чем заводить семью... — А я тебе не семья? — он состроил обиженное выражение. — Но ты же не питомец, чтоб тебя заводить! — ...И когда ты планируешь её выкупать? Ты ведь не хотела брать кредит. — Вам банкирам только и дай, что порекламируй кредиты! — хмыкнула журналистка. Фоб вновь не обиделся. Он только вздохнул. — Да, у нас осталось что-то на ужин? — Квиллен подскочила, выпархивая из гостиной. — Умираю, как хочу есть!***
С самого начала жизнь не сулила Лумаконио Альтопарланте ничего примечательного. Хилый даже для своего вида — последствия не самого сытого детства в скромной палермской деревне — он, казалось, был обречён терпеть тычки и издевательства от одноклассников на новой родине. Однако бедствовать в "стране возможностей" не входило в его перспективы на будущее. Может быть, у Лумаконио не было ни быстрых ног — да и вообще каких-либо — ни стальных мускулов. Откуда им быть у улитки. Но у него был стратегический ум. А ум также есть далеко не у всякого. Ещё с отрочества сколотив себе банду, заменявшую всё то, чего ему не хватило с рождения, мистер Луммани Альто — с тех же пор он предпочёл зваться на американский манер — привык сам брать то, чего не доставало. А недоставало ему влияния в большом городе. Семью дона Альто упорно туда не пускали, и даже Первым и Вторым островами конкуренты отказались делиться. Заявляли, что щедро отдают остальное. Но всем было понятно, что главная прибыль вертится на центральных островах архипелага. Дон Луммани Альто никому не стал бы признавать этого вслух ни перед кансельере, ни даже пред своим верным formichiere, но он был недостаточно дальновиден. Их семья наживалась преимущественно за счёт градуса — главным образом кустарного производства, за что Банда Самогонщиков и получила своё название — кое-что имелось благодаря поставкам, но в целом сивушники были довольно самодостаточны. А потом Сухой закон отменили и халява кончилась. Надо было перестраиваться на новые рельсы добычи прибыли. А бóльшая-то часть контрабандных путей оказалась в загребущих лапах пресловутых конкурентов! Дону это абсолютно не нравилось. Подобную несправедливость надо было срочно исправить — как истинный сицилиец, дон Луммани Альто был истым католиком, а Бог наказал делиться со страждущими. Дон Альто исто страждал вернуть и приумножить доходы — в конце-то концов, всё ради семьи! Звонок проходил по секретному номеру. На следующий день его уже поменяют. — Сеньор Альто, я безмерно вас уважаю и потому буду прям, — вещал голос в трубке. — Как я знаю, территорией вашей семьи являются острова, не входящие в основную тройку, преимущественно Четвёртый. Однако ваши люди поучаствовали в народных волнениях в столице в течение этой, как её окрестили писаки, "беспредельной недели". А вот дон говорившего не уважал. Ему ли уважать легавых! Но у этого конкретного легавого было кое-что, что заставляло его терпеть. Несколько кое-чего. Во-первых, он всегда был готов к диалогу, а кошелёк у него был вечно открыт. Во-вторых, и это уже менее приятно, он хранил компромат на бóльшую часть крупных рыб среди инквелльских авторитетов. — С чего вы это взяли, мой дорогой amico di vetro! — удивился улитка. — Сеньор, давайте вы тоже будете со мной на чистоту, — надавил голос. — Сказанное мной — это факт. Но я не собираюсь трогать ваших ребят. Хотя вы знаете, капитан был бы только рад показать прессе, что мы хоть чем-то там заняты. Нет, сеньор Альто. Я просто задам скромный вопрос. Те, кто предложил вам некую сделку недавно — а это я тоже знаю как факт — так вот, эти люди, откуда они? Конкретно? "Ах, mio amico impaziente, — насмешливо подумал дон, поправляя винно-алый галстук под белым жилетом. Золотая булавка, в цвет яркого пиджака, играла маленьким солнышком. — вы это уже скоро узнаете." Сам-то Лумаконио планировал воздать честь всем святым в своей резиденции на Четвёртом острове, где сейчас поспокойнее. — Они с большой земли, как и все проблемы на свете, — вот что ответил дон в трубку.***
Этим же самым днём одна миловидная барышня принимала у себя посетителя. Самой фешенебельной гостиницей города считалась "Лилия". Но девушка предпочла другую. Не столь на слуху, хоть и не менее высококлассную. Ведь, в конце концов, мадемуазель ценила комфорт. Посетитель был настроен по-деловому. Девица тоже. Она восседала в кресле, закинув ногу на ногу, пока свет из окон играл на её украшениях — избыточных, на взгляд гостя. Но гость был вежливый, он этого не произнёс. Он явился потолковать о делах и не был настроен конфликтовать. — Вам коньяку, ликёру? — поинтересовалась дама. — Может быть, кьянти? Гость выбрал коньяк. — ...Я понимаю вашу стратегию, — говорил он, покачивая напиток в бокале, — но этот город отвык от больших дел. Не переборщите со своей шоковой терапией. — Мы делаем всё, что можем, — улыбка расцвела на точёном лице дамочки. — но сами понимаете, как бывает трудно ужиться чужакам... — многочисленные браслеты, унизывающие тонкое запястье, брякнули, когда она пригубила напиток, тоже коньяк. — Не волнуйтесь так. Всё-таки мы приехали делать бизнес и налаживать новые связи. Плодотворные новые связи! Новые связи... Хотел бы Билл знать, откуда у этих "чужаков" такое хорошее знание всех точек, по которым следует бить. Разведка что надо? Или нечто иное? — Мы надеемся стать на островах как свои, — сообщила девица. — и уже проникаемся патриотизмом. Мы ведь проникаемся? — спросила она у двоих ребят, стоящих за её креслом в постойке смирно. Девчонка с головой-печеньем конвертиком, такие ещё подают в ресторанах, не то японских, не то китайских — и с очень серьёзной миной на лице — и крупнокалиберный парень, являвший собой не то какой-то колобок, не то вовсе комок теста. Разномастная парочка покивала, и девица звонко засмеялась. — Вот видите! "Они хоть понимают?.." — с неким сомнением подумал Билл. Что-то подсказывало ему, что эти двое иностранцы. Впрочем, судя по выговору, леди также не урождённая американка. Эх, кого только на континенте теперь не водится, и все едут к ним на острова... — ...И, чтобы продемонстрировать наш патриотизм, мы готовы сделать щедрый взнос на развитие города из доходов наших коммерческих проектов. Думаю, это хорошо поможет местному бюджету, — отметила она, потягивая коньяк. — особенно если будет сосредоточено в руках кого-то рассудительного и последовательного. Билл попросил назвать конкретную цифру. А, услышав конкретную цифру, не выдал своего интереса. Большие деньги — большие риски. Следует всё просчитать.***
Публика рукоплескала. Хотя, конечно, счастливцы в зале были лишь малой долей всей аудитории — а аудитория впечатляла. И всё равно продюсер был недоволен. — Меньше бахвальства в голосе! — говорил он. — Ты сам повторял про харизму! — возмутился ведущий. Он-то считал, что всё делает верно. Он — лицо и голос радио программы, ему поклоняются сотни! Уж наверняка это о чём-то да говорит. — Харизма это о другом, — не соглашался продюсер. — Да, публика должна понимать, что ты на коне. Но у них не должно создаваться впечатления, будто ты считаешь их всех идиотами! А что ты устроил на рубрике чтения писем... — Я не виноват, что эта идиотка посмела сравнить мой стиль со стилем того неумёхи! — надменно ответил тот. — И поэтому ты распинался об этом всю оставшуюся программу... — Не стоит преувеличивать. Я не заходил за рамки рубрики. — Конечно не заходил, — хмыкнул продюсер. — пока взял и не зашёл. В такие моменты я начинаю разделять взгляды мистера Людвига касательно минимализма. Ведущий вспыхнул. — Вот попрошу прощения, но в этих стенах!.. — В этих стенах? — откликнулся мужчина. — Это мои стены, старина. Не забывайся. Его собеседник нахмурился. Господин продюсер умел быть само очарование, но сейчас позволил себе вот так сорваться, и на кого! На свою звезду?! Раз такой специалист, мог бы сам вести шоу. Но нет, он ни на сцену, ни в эфир ни носа. Только знай, советы даёт. Ведущий считал, что господин продюсер вполне может выпускать нервы на ком-нибудь из своих подозрительных дружков, а не на нём. Но, прежде, чем успел это высказать, тот уже развернулся на каблуках идеально начищенных ботинок, шагая к выходу из гримёрной, прощаясь на ходу. — Мистер Вольфганг, вас желают видеть фанаты! — сообщила в щёлку двери ассистентка. — Ах, опять они... — отмахнулся Вольфганг, делая шаг вперёд с видом мученика. А про себя подумал мстительно, что за начальством-то толпы не бегают. Как бы он ни заявлял, что всё держится именно на нём (утверждение, не столь далёкое от истины), лицом "Броска удачи" остаётся не он! Его вообще мало кто знает, даром, что смазливое личико! Над тем, почему так получилось, Вольфганг как-то никогда и не задумывался. Его голова-радио другим была занята. — Добрые вести, шеф! — заявил статный парень в шляпе, пожёвывая зубочистку по старой привычке. — Наша мисс Ленин передаёт, всё идёт чики-пуки, как по накатанной! — Мисс Ленин? Парень прыснул. — Так её, оказывается, некоторые тут прозвали, видать, за акцент. Сам он тоже обладал акцентом. Говор выдавал в нём южанина — для тех, кому ковбойская шляпа оказалась недостаточным намёком. — Пока из наших помер тока один, и тот тихо, без шуму. — Кто-то из завербованных уже там? — Не, из наших, те, что наши. Ллойд. Такой, человек который. Типа, человек-человек. Бритоголовый такой, помнишь?.. — Помню я Ллойда. Шума, говоришь, не было? — Не! — Хорошо. Так и знал, что он во что-то полезет. Ладно, цветы-соболезнования за него надо кому-то там присылать? — Вроде никого значимого! — Ну и отлично. Пускай пока особо не треплят им нервы до предстоящего четверга, так выйдет удачнее. — Да помню я, шеф! Летта им так и передала! Шеф аккуратистски поправил жилет, манжеты рубашки. — Спроси у неё, всё ли готово на всякий пожарный? — Думаю, всё. Но я проверю, окей! Мужчина кивнул. Коротко распрощавшись со старым товарищем, он пошёл дальше по делам, коих у него было много.
