Ставка на Руте

— Ганс, мы что, злодеи?

      

«Вот как выглядят Митчелл и Уэбб«, 2 сезон, 1 серия

                    Мафии, конечно, не существует. А вот мафиози в законе — вполне. Один такой сидел сейчас у себя дома, пуская колечки дыма под потолок.       Мафиози в законе его прозвали некоторые из тех, с кем приходилось сотрудничать, зарабатывая на хлеб с маслом, виски десятилетней выдержки вот, сносный кубинский табак… Ну не курить же всякую дрянь, в самом деле.       Напротив сидел О’Гуло. О’Гуло! Если сеньор Альто периодически позванивал из своей норы на Четвёртом, то босс наиболее зажравшейся и крупнокалиберной столичной шайки не стал бы обращаться к «поганому мусору» лично и уж тем более шляться к нему в гости. Зато отправил взамен одного из лучших людей.        — У вас в последнее время в застенках прибавилось всяческой кодлы, — вёл речь росомаха. — Едят по чём зря казённую кашу. А нам как раз хотелось бы побеседовать с кем-то из них. Задушевно. И с глазу на глаз.        — Предлагаете от одного из них нас избавить? Ну что вы, ну что вы! — «поганый мусор» отмахнулся, другой рукой беря изо рта трубку. — Казённой каши хватит на всех! Выходим из кризиса, согласно газетам! А вы желаете отнять у нас важного свидетеля. Ведь это в первую очередь силы охраны правопорядка ведут разбирательство, кто посмел совершить вооружённое нападение на так уважаемое всеми приличными людьми заведение!       Уоллвиам закатил глаза на это словоблудие. Он потянулся во внутренний карман за чековой книжкой.        — Сколько?       Собеседник вновь закусил длинный мундштук своей трубки. За что он любил этого ирландца, так это за его лаконичный подход к делу. Но увы, сегодня в их дела вмешались.        — К сожалению, придётся встать в очередь, нашим свидетелем уже кое-кто заинтересовался.       Росомаха опустил книжку.        — В смысле?        — Я вам могу одолжить из кутузки кого угодно другого. Скажу по секрету, у нас за эти пару лет так расслабились, что понятия не имеют, как разгребать столько задержанных. Но, если среди них был кто-то толковый, начальство его уже передарило тому, кто заинтересовался раньше.        — Кто?!        — Ты знаешь, Уоллв, мы друзья, — мужчина махнул ногой, закинутой на колено. — Я всегда на стороне друзей. Но здесь меня… Обошли рангом. Ничего не попишешь.        — Так кто? Хватит тянуть.        — Владелец пострадавшего заведения собственной персоной. Сам понимаешь.              

***

             Когда вместе с братом сражался с должниками, Капхед твёрдо знал, они победят. Как бы тяжело порой ни было. Магса по временам приходилось вытягивать из настоящих топей уныния, таков уж магсов талант в них тонуть, так что себе Капхед в любом случае не мог позволить раскисать. Однако он искренне был уверен, что всё-таки они действительно сделают это. Победят. Даже самого сильного и самого страшного противника, пускай сами и не являются героями из легенды.       Всё было просто. Их обманули в казино. Навязали подлую, несправедливую сделку, сжульничали в игре. А затем Дьявол, даже не скрывая насмешки, предложил в качестве «искупления» заведомо невыполнимое задание. Раздал в руки заведомо безвыигрышный расклад. Это было не честно! Так что они обязаны были восторжествовать, ведь правда была на их стороне.       И не важно, с какой бы злобой ни смотрели на них побеждённые должники и с каким отчаянием они проводили взглядами свой контракт. Они просто не понимали! Не понимали, и не знали о намерении не отдавать заветные документы — братья не могли рисковать и болтать о своём дерзком плане. Но ведь в конце концов всё должно было окончиться хорошо, обязано было — ведь Капхед с Магменом были правы, а Дьявол и его приспешники нет. Так что жалеть проигравших коллег по несчастью мальчишка смысла не видел.       По-хорошему он даже не ставил себя на один уровень с ними. Все эти люди намеренно отдали Сатане свою бессмертную душу! А он, Капхед, никогда бы не обменял её на что-то вроде славы, или там тайных знаний, или чего кто потребовал… Ну а в той игре, кабы по-честному, он обязан был выиграть!       Если бы не играл с самим Князем Тьмы, разумеется.       На сегодняшней — точнее, вчерашней уже вечеринке Капхед выступал защитником. Мало того, что это был, в общем-то, приказ (нечистый как заранее знал, что случится). Защищать беззащитных вообще правильно. Он поступал правильно! Ему не в чем себя винить. Да он даже там никого не…       Выдох. Вдох. Пальцы непроизвольно сжались в карманах, точно побитые судорогой. Цепочка мыслей восстановилась не сразу.       …Он не мог знать наверняка, куда летели его выстрелы. Он должен был лучше контролировать их, контролировать себя, не теряться, внимательно целиться, он должен был, должен был…       Стоп.       Снова вдох, и зябкий утренний воздух обжигает горло. Выдох.       Что он не мог знать наверняка, так это то, что справился плохо. В конце концов, если бы он действительно сражал противников наповал, битва наверняка бы затухла ещё до приезда полиции! И тот шибко говорливый со сцены, когда всё закончилось, он не валялся на подмостках, никто не валялся, значит, он выжил, значит, всё хорошо…       Юноша не хотел себе признавать, но с неким трепетом ждал, когда сможет заглянуть в утреннюю газету. Там ведь наверняка будет указано количество пострадавших. Хотя, с другой стороны, что ему даст эта цифра? Без связей в участке или в больничке он никак не узнает, какие из раненых — его рук дело…       И вообще, он поступал верно, он защищал, пусть и не самых хороших людей, но защищал от бандитов. От тех, кто не постеснялся стрелять в безоружных. Так что даже если с кем-то из этих гадов что-то и случилось! Они виноваты сами! Наступили на собственные же грабли, как бы сказал дедушка. Нечего их жалеть.       Выдох. Вдох.       Рука потянулась во внутренний карман, за сигаретами.        — Слушай, у тебя на выходные есть планы?       Юноша дёрнулся и мысленно чертыхнулся. Они ждут на остановке не так уж долго, но Капхед успел на столько глубоко затеряться в мыслях, что чуть не закурил при брате. Вот сдались ему эти философствования! Никогда от них ничего хорошего не бывает!        — А что? — поинтересовался он, делая вид, что просто поправлял воротник.        — Да я хотел съездить к дедушке, помнишь? — ответил Магмен. — Мы уже два месяца не виделись! Заодно заглянули бы на урожайную ярмарку…       Чашка отмахнулся.        — Они для детей и сельских фермеров!        — Не спорю, но в городе же вообще ничего подобного нет!       Капхед хмыкнул.        — Ты просто не умеешь искать.        — Всё, что ты пока что нашёл, это вооружённое вторжение, переросшее в мини-войну! — Магмен сложил руки на груди.        — Так то не считается, оно по работе!       Магмен приподнял бровь.        — Ну конечно. Как я понимаю, у тебя на работе каждый второй день перестрелка. Так что действительно, чего удивляться!       Капхеду стоило некоторых усилий проследить за собой. У него чуть не дёрнулся глаз.        — Я имел ввиду. Что просто был там из-за работы. А есть масса других мест, куда можно не по работе. И вообще! Этот случай отдельный и его не стоит считать!        — Ладно, ладно, что ты так взвился, — тот пожал плечами. — В любом случае, я хочу повидать дедушку, это главная часть. Ну и… — кружка отвёл взгляд. — Ты в последнее время всё занят, я решил, у тебя свои дела на этих днях есть. Но как-то не хорошо всё-таки выходит, даже не спросить. Так…        — Эй, ты что, хотел без меня? Без меня старика навестить?! — Капхед толкнул брата локтем. — Ну ты конечно даёшь!        — Я вообще-то предлагал тебе в воскресенье. Так и знал, что ты забудешь. Тебе совсем наплевать?..       Чашка резко шагнул вперёд.        — Чего наплевать сразу?! Напомнил бы, я был усталый! — выпалил он, сощурившись, озлобленно перекосившись лицом.       Его близнец аж втянул голову в плечи, не ожидав такого внезапного напора. Он огляделся по сторонам, беспокоясь, что возглас привлёк внимание.        — Извини. Я… Извини, — Магмен примиряюще поднял руки. — Я должен был напомнить.       Капхед кивнул. Ненадолго повисла пауза, пока он стоял, разглядывая асфальт под ногами. Затем поднял голову, улыбнувшись напряжённому брату, как ни в чём не бывало.        — Ладно, ничё. У меня голова дырявая, ты же знаешь. Спасибо хоть, щас вспомнил напомнить!       Магмен опустил плечи.        — Так ты хочешь поехать?..        — Конечно!        — А ты так и не звонил ему до сих пор?       Чашка отпрянул, как брат до того.        — Ну вот что ты опять начинаешь!        — Это не я начинаю, это ты трусишь!        — Я?! Трушу?!        — Ну не трусишь, ну… Нервничаешь.        — Слушай, чего ты пристал, это моё дело! Приеду и поговорю вживую.       Чем дольше Капхед не звонил после того достопамятного падения Магса, тем сильнее росла необъяснимая тревожность при взгляде на телефонные будки. Но, когда он приедет вместе с выздоровевшим братом, дедушка не будет ругать. Не станет рушить семейную встречу. Юноша был в этом уверен.        — Боишься, что он обижается? — негромко спросил близнец.        — Да что мне это его «обижается»! Вот это уже совсем не моё дело!        — Он не злится. Ты только поговори с ним, он скучает…        — Да я же сказал, что это и сделаю! Я не понимаю, Магс, ты меня что, отговорить ехать хочешь?!       Кружка закатил глаза.        — Всё, молчу! Какой ты пугливый, тебе слова нельзя сказать…        — Я?! Пугливый?!        — …Грозный. Я сделал семь ошибок в слове «грозный». Такой грозный, что сам себя боишься в зеркале.       Капхед фыркнул.        — Магси. Я тебя когда-нибудь придушу. Ты знаешь об этом?        — Я тебя засужу из могилы, — ухмыльнулся тот. Это был удар под дых и бывший студент прикусил язык, бросив на близнеца обиженный взгляд. Магмен же всмотрелся в поворот улицы, выглядывая из-за спин других ожидающих, надеясь увидеть там свой трамвай. Трамвая не было. Вздохнув, паренёк продолжил разговор.        — Так, если мы оба поедем, то надо решить, когда. Мне удобнее завтра утром, чтоб сегодня завершить все уроки и на выходных быть свободным. Но ты ж не встанешь!        — Не-а, — согласился тот, — не встану!        — Тогда давай на рейс парома, который в восемь часов?        — А чего бы не на последний? Тогда ты всё успеешь!        — Чревато! Если опоздаем, то всё!       Капхед тоже вгляделся в поисках трамвая. Хорошо бы магсов подошёл первым. Очень уж хотелось курить.        — Да не опоздаем, чего ты о плохом сразу!        — Я не о плохом, я просто не хочу застрять и зря в итоге мотаться!        — Магси, — старший близнец откинулся назад, утопив руки в карманах. — давай так, ты как закончишь со своими делами, тогда и поедем! Обо мне не беспокойся, я буду дома к шести, точно!        — Ты так в этом уверен?        — Ну задержусь если, на полчасика максимум, ну не так уж у меня там много работы!       Юноша качнул головой-кружкой.        — Лучше чёткое время выбрать, иначе собьёмся. Лучше вообще взять билеты заранее! Вдруг будет очередь!        — Да какая на Первый остров очередь, а?        — Вечером пятницы из города в область? А сам-то как думаешь?!        — Ну хорошо, давай на девять!        — Ладно. Восемь тридцать!        — Продано! — Капс щёлкнул пальцами, указывая на брата. Тот снова закатил глаза.        — Да сколько там времени?.. Хорошо, что вышел заранее… — пробормотал он, вновь вспоминая о транспорте.        — Без семи. У тебя ещё есть немного в запасе, — сообщил Капс.        — Да лучше б заранее… Ух ты, давно у тебя такие? — Магмен с любопытством глянул на запястье близнеца.        — Не… Ну, с первой получки…        — И ты не показал?! Да дай посмотреть, красивые же… — они завозились, Магмен хотел уцепить брата за запястье. Тот отскачил, пряча руки за спину.        — А ты будешь ворчать про то, какие они дорогие и какой я транжира.        — А зачем ты тогда транжиришь, раз дорогие? Ну покажи ты, ну купил и купил!.. — Магмен мог бы попытаться схватить Капхеда за рукав и потянуть на себя, но он не стал бы драться прилюдно и тот это знал.        — О! А там кто-то едет! — воскликнул парень, победно щурясь. — Как раз твой!        — Ой, не хочешь показывать, ну и не надо, — насупился кружка. — Это же наверняка дешёвка, подделка, вот ты и стесняешься!        — Это с чего ты решил! — по правде сказать, Кархеду раньше и в голову не приходило проверить, на сколько качественные его новые часы. Блестели красиво, выглядели пафосно, и его это устраивало.        — Ну раз ты их скрываешь!        — А с чего мне их показывать, если ты вечно занудствуешь про мои деньги! А! — парень ехидно хмыкнул. — Или ты завидуешь? Завидуешь, да?!        — Чему тут завидовать, бегаешь как белка в колесе и ни стабильности, ни карьерного роста. И зарплата, видать, чёрная, — Магс вскинул нос.       Трамвай, громыхая колёсами и бренча звонком, подкатил к остановке.        — Говоришь ты, планируя не спать ближайшие шесть лет? — посмеиваясь, чашка вместе с братом подошёл к краю тротуара, хлопнув по плечу, пока тот, переключив внимание на первостепенную задачу, заранее принялся рыться в сумке в поисках кошелька. Найдя его, студент запрыгнул на высокую ступеньку.        — До вечера! — Магмен махнул рукой. — Будешь опаздывать… Не знаю, не опаздывай!        — Замётано! — улыбнулся чашка, маша на прощание. Брат скрылся в веренице заходящих, пингвинчиками проталкивающихся в вагон мимо кондуктора. Машинист в двубортном мундире дёрнул рычаг, и вот, предупредительно побрякав окружающим, транспорт двинулся прочь.       Капхед выждал, а затем наконец потянулся за пачкой. Достав сигарету, он приложил к её кончику большой и указательный пальцы, почти даже не думая, и кончик немедленно затлел янтарным глазком.              То, что собственного транспорта пришлось дожидаться ещё некоторое время, не слишком беспокоило парня. Он знал, что не опоздает. И неспешно брёл к дому нанимательницы, даже намеренно замедлял шаг. Случилось ли что с дамой-шляпницей или с этой её служанкой-собачкой?.. Уж не на столько он волнуется о них, чтобы нестись к их дверям на полной скорости. Ещё чего не хватало.       Чашка вдавил кнопку звонка и нетерпеливо уставился на дверь. Дверь распахнулась.       Из дома несло запахи позднего завтрака и мытых полов. Мари выглядела как всегда мрачной, но вполне здоровой, накрахмаленный воротничок был как всегда белее белого и остр как гильотина.        — О, с тобой всё в порядке! А как шляпница? — оживился пришедший.       Девушка сложила руки на груди.        — Кто-кто?        — Твоя дражайшая миссис Кёрлертен, — он закатил глаза.       Маргаритка зыркнула из-под бровей.        — А тебе-то что?        — Блин… С ней что-то случилось? В больнице?! Или…        — С госпожой всё прекрасно. Как и с тобой, я посмотрю. В отличие от всего остального мероприятия… Ты рано сегодня, — горничная сдвинулась, будто хотела сперва его пропустить, но потом передумала.        — А это плохо? Честно, сам думал, после вечеринки просплю, но вон как получилось в итоге, какое там…       Капхед приехал на час раньше. Но он вышел с братом в том числе и потому, что чувствовал, что если решит прилечь дома, то уснёт до вечера.        — Это не по договорённости, — проигнорировав дружеский тон, Мари ухватилась за створку и Капхед понял, что сейчас дверь захлопнут ему в лицо. Он стремительно подставил ногу в зазор.        — Эй, эй, ты чего!..        — Убери ногу или я закричу! — ответ пришёл железным тоном с нотками передёргиваемого оружейного затвора.        — Ты что, сдурела?! Чего я тебе сделал такого, наступил на любимую бабочку в парке?!        — На счёт три я зову на помощь, — неумолимо ответила та. — Раз!..        — Да ты хоть объясни, что не так! — Капхед резко дёрнул дверь на себя. Он оказался сильней, Мари спотыкнулась и дверь распахнулась. На лице девушки промелькнула паника. Но это длилось не больше мгновения, она встала на пороге нерушимой стеной. Капхед, в свою очередь, отступил на шаг, но дверь по-прежнему придерживал.        — Да выдай мне уже штуки на сегодня и я отстану! — он примирительно поднял свободную руку. — что мне, час у вас куковать на пороге?!        — Конечно, ведь всё для тебя работает по щелчку, всё так просто… — пробормотала маргаритка. А затем, немного удивив даже себя, продолжила куда громче, — Ведь всё должно вращаться вокруг тебя, так?! Мы должны собираться к твоему царскому явлению за сутки и быть готовы к тому, что ты соизволишь заявиться раньше или опоздать?!        — Я не опоздал!..        — И на этот случай иметь для тебя личное кресло и свежий чай!        — Да кто тебя покусал сегодня?! Сильнее обычного?!       Внезапно в перепалку врезался чужой голос.        — Маргарита? Там всё в порядке? — донеслось откуда-то из глубины внутренних коридоров. Это была не Кёрлертен, хоть голос и женский.        — Да, Дейзи, всё хорошо! — гаркнула Мари через плечо.        — Точно?.. — Дейзи прозвучала ближе.        — Да!       От такого «да» даже Капхед опешил.       Мари повернулась обратно. Её лепестки топорщились, точно языки факела, казалось, вопреки обыкновению это Капхеда с её подачи сейчас поразит адский огонь.        — То, что ты привык получать всё на блюде, ещё не значит, что все вокруг обязаны тебе потакать! — выдала она.       Опять-таки же вопреки обыкновению чашка не стал отвечать тирадой на тираду. У него выдалась та ещё ночка, так что настроения на ещё одну битву не находилось. Он просто передёрнул плечом, безразлично качнув головой.        — Я не понимаю        — Вот как? — в глазах девушки мелькнуло сомнение. Но при этом его равнодушие почему-то задело.        — Кто тебя… Устроил на эту должность? — внезапно спросила она.        — О’Гуло? — Капхед пожал плечами. — Тебе-то с того чё?        — А он… А он где тебя откопал? — та сложила на груди руки. — Как вышло, что богоизбранный герой из газет попал к нему в мальчики на побегушках?        — Так я богоизбранный, так обо мне говорят? — ухмыльнулся чашка, склоняя голову на бок.        — О тебе всякое говорят, — произнесла служанка негромко.        — А ты сплетни и слушаешь?!        — Сплетни… — повторила та глухо. А затем, словно решившись наконец, — Сплетни говорят, герой работает на мистера Д. — она вперилась в него, сузив глаза. — Ты работаешь на мистера Д?!       Юноша пошатнулся. Почему-то сердце вдруг стукнуло как-то особенно громко и всё вокруг закружилось. Обычно он любил, когда люди с ним прямы. Но в этот раз не оценил.        — И ты туда же?! — рявкнул он, злобно сверкая глазами. — «Мистер Д», «Большой Д»… Все вы трусы! Зовите как есть! Дьявол дьявол и есть!       Мари глядела в ответ с шоком. Не смотря на свою агрессию с начала утра, она, кажется, только сейчас действительно начала верить дурацкому слуху от знакомой.        — Чё уставилась, естественно нет! Чё уставилась, дура! — продолжал парень. В его тёмных глазах сверкнули искры далёких пожаров. Искры вспыхнули в воздухе вокруг и сухо затрещали на кончиках пальцев.       Мари отшатнулась.        — Ах вот как… — выдохнула она. — Смелый, значит… «Герой». А что же ты тогда… А что же ты тогда делаешь здесь?! — она начала негромко, но потом резко подняла голос. — С чего якшаешься с простыми смертными?!        — Прошу прощения?! — полностью сбитый с толку, Капхед всё-таки нашёл в себе силы для возмущения, до того внезапно, а, главное, необоснованно прозвучала нападка. На эмоциях он шагнул в сторону обвинительницы, хватаясь за дверной косяк. Мари отскочила ещё дальше, но затем вернулась на полшага, не желая уступать позиции в доме своей хозяйки. В доме, в котором ей дали крышу над головой и пищу на стол.        — На твоём месте мог бы быть кто-то, кому это действительно надо! — она прошипела сквозь зубы, точно воду брызнули на раскалённые угли. — Чтобы выжить, семье помогать… А ты.!        — А я по-твоему должен героично и благородно подыхать с голоду, по-твоему так? Да с чего?! — парень вцепился в доски косяка, подаваясь вперёд.        — С голоду?! — с полуистеричной иронией отзеркалила сорвавшаяся горничная. — С голоду?! При твоём-то местечке! У тебя есть всё! Неужто скажешь, что тяжело живётся за его плечиком, за такую-то цену?! Или ты взялся служить добровольно, из спортивного интереса? «Разок победил, а теперь гляну, как там с другой стороны»? Ха! Ну конечно!       Капхед уставился на девушку так, словно у неё отросла вторая голова. И, возможно, с рогами. Его руки соскользнули вниз. Глаз задёргался.        — А за нами ты как, шпионишь, грешки записываешь для хозяина? — издевательски тянула та. — Или просто развлекаешься за наш счёт, чтоб на высоком посту не скуча… — и тут, не говоря ни слова, Капхед набросился на на неё. Дёрнулся, словно заведённая пружина, словно охотничий пёс, и, ухватив за плечи, с лёту вдавил в стену напротив.        — Да что ты, мразь, понимаешь, — прорычал он, приблизившись нос к носу. Его жертву обдало волной раскалённого жара. Длинные пальцы, казалось, в любой момент вцепятся в горло. — Есть всё, говоришь?! Живёшь за пазухой у богачки, как болванчик с каминной полки, как кукла! Ах, я не даю выживать!.. А сама-то давно пропускала обед? Какое интересное представление о чёрном и белом. Давно на улицу выходила?! Ну?!       Мари молчала, голос забрал страх. Так страшно ей было только один раз за все годы, когда их пароход из Европы попал в шторм. Как же тогда скрипело всё в недрах трюма… Тогда маргаритка была во власти природы, но сейчас её жизнь зависела от прихоти взбесившегося цепного пса. Девушка отвернулась в бессознательной попытке хоть как-то отдалиться, перестала дышать…        — Выговорилась, — издевательски выплюнул он. — Ах, теперь предпочтёшь промолчать, — он встряхнул её, несильно, но так внезапно, что сердце пленницы чуть не остановилось. — Да что ты знаешь обо мне?! Как ты смеешь судить?! Как ты смеешь рассуждать о хозяевах?! «Грешки»?!.. А грешки вон! — он отнял от её плеча одну руку, тыча в сторону. Куда-то в недра дома. — У тех, кто живёт кровью других! Кому ничего не бывает, у кого нет ни совести, ни!.. А ты рада сидеть у их ног. Они дёргают за все наши нити, смотрят, как мы… — свободная ладонь затряслась, та, которой слуга Дьявола всё ещё сжимал её плечо, вцепилась так сильно, что плечо занемело. А он опустил голову, хрипло переводя дыхание. Затем, словно очнувшись ото сна или вынырнув из-под воды, глянул вокруг и на неё как-то дико, словно только сейчас заметил, где находится и что происходит. Его хватка ослабла. Мари скользнула в бок, вырываясь, и, подскочив к ведёрку у заслонки в стене, выхватила кочергу. Горничная замахнулась на противника, а тот так и остался стоять, уставившись взглядом усталым, смурным. Глаза казались чёрными, словно пустые дыры.        — Ты первая начала, — обиженно, тихо-тихо заявил он. — Набросилась, как прокурор. А что мне было, так и слушать, как ты всё врёшь про меня?..       Мари выждала, что он скажет ещё, не меняя угрожающей позы и свирепо сопя. Тот тоже не двигался, не нападал, даже не пытался выбить её кочергу или прикрыться. В конце концов молодой человек насупился, сложив руки на груди. Маргаритка дёрнулась, реагируя на его движение. Она чуть не опустила кочергу ему поперёк лица. Но остановила себя, продолжив выжидать в оборонительной позе.        — Не хочешь пораньше с этими дурацкими коробками разобраться, ну и не надо. Мурена, — и, показав ей язык, Капхед вышел на улицу, хлопнув дверью.       Мари простояла со своим оружием ещё немного для верности. Потом подкралась к узкому окну, выходящему на задний дворик, и, пригнувшись, аккуратно глянула на улицу. Чашка был там, в дальней стороне. Курил. Чуть ли не обвис, прислонившись к стене и отвернув голову в сторону. Мари вытерла со лба пот. Её саму ноги еле держали.       За спиной у неё скрипнула дверь. Цветок крутанулась на месте, со свистом занося кочергу. Дейзи в проёме тихонько охнула и маргаритка, моргнув, опустила кочергу обратно.        — Ты что… Ч-что ты тут… — она путалась в словах, всё ещё не отойдя от нервного напряжения.        — Маргошенька… Маргулечка… — пропищала её коллега, аккуратно вползая вдоль стены. Странный восторг в её выражении мешался с опасением, вызванным чугунным прутом в руках у Мари.        — Так ты слышала? — пробормотала маргаритка, чувствуя некое облегчение. Если бы её действительно взялись душить или, чего доброго, попытались бы спалить на месте, Дейзи позвала бы на помощь.        — И видела! В щёлочку! — ответила та, почему-то громким шёпотом. И ещё почему-то щёки ромашки-служанки покрылись тёмно-зелёным румянцем. — Ты извини… Но Маргошенька! Я поздравляю, Маргошенька! Я вот так и знала, я права была! Ой, курьер из бакалейки мне теперь должен десятку… Маргошечка, он тебе нравится, да? — мотнула головой в сторону двери на улицу и дворика за этой дверью. — По-моему ты ему тоже нравишься!       Кочерга вновь взвилась в воздух.              Ровно в десять Капхед стукнул костяшками в дверь. В ответ с той стороны тоже постучали. Он рискнул открыть.       Всё напоминало сцену из немого кино. На пороге лежало несколько свёртков и бумага с адресами. Мари, всё ещё вооружённая, не говоря ни слова ткнула в них кочергой, прожигая доставщика взглядом.        — Серьёзно? — фыркнул чашка. — Ну ладно… — он поднял свёртки один за другим и сунул подмышку. Надо было взять сумку, почему он каждый раз забывает про сумку… — Хоть раз бы сумку дала.       Ответом были шуршание юбок горничной под сквозняком да всё то же суровое молчание.       Парень закусил щёку, задумчиво глядя под ноги. Он помолчал несколько мгновений.        — Мне извиняться не за что! Ты сама же полезла, вот зачем?.. Это было не честно!       На бледноватом лице маргаритки не дрогнул ни единый мускул.        — Беги жаловаться своей госпоже! Чего ж ты до сих пор не наябедничала?! — хрипловато воскликнул юноша.       Мари кивком дала понять, мол, пусть прекращает ломать комедию и уходит. Он сам знает, что она не посмеет сказать что-то хозяйке. ЕГО хозяин всегда будет прав…        — …Вот и будет тебе на радость жить на этой должности кто-то достойный! Ведь ты так хорошо знаешь О’Гуло, раз твоя мадама его жалует, значит, вокруг него вертятся только самые честные добрые ребята, не правда ли? Ах да, кроме меня!.. — он скривил губы, спешно отвернувшись, и наконец-то зашагал прочь. Мари с облегчением заперла дверь.              Сигареты закончились. Парень с раздражением отшвырнул пачку, затлевшую под его пальцами.       Раздражала духота, стоявшая, не смотря на ощутимую прохладу. Раздражало хмурое гнетущее небо. Раздражали чужие бычки на асфальте, стаи суетящихся голубей. Мутно-бурые лужи и липнущая к обуви грязь.       Раздражало и то, что один из пакетов был заметно тяжелее обычного. Согласно надписи на нём он был не от миссис, а от мистера Кёрлертен. Капхеду уже довелось таскать вещи от него, все они были отличимы по весу относительно размера коробки. Но прежние коробочки были поменьше — эта слегка превышала его узкую ладонь, тогда как те не переваливали за размер кулака. Не то, чтобы весила очень уж много, однако при отсутствии сумки и наличии других коробок нести было не слишком удобно. Капхед решил разобраться с этим свёртком прежде всего.       Плюсом новой работы можно было назвать то, что он потихоньку начинал хорошо запоминать город. Парень ненавидел путаться, словно приезжий, ему то и дело приходилось спрашивать, где такой-то подъезд, поворот, переулок, но он уже выучил основные артерии центра чуть ли не лучше, чем за все предыдущие два года городской жизни. Хотя, если уж на то пошло, в первый год у него не было особо много времени на поездки. Работа, дом, снова работа…       Минусом курьерской должности являлось, в первую очередь, то, что погода неумолима. Как же злишься на работников офиса, уютненько копающихся у окна в документах, пока прорываешься сквозь осенние ветра, ливни и заморозки. Вот сейчас, например, начинал накрапывать дождь. Естественно, свой зонтик чашка забыл.       Сперва он пробовал игнорировать непогоду. Но драгоценные шляпы могут намокнуть. Только не хватало ему лишних жалоб от клиентов, в добавление ко внезапному гневу Мари. Не хватало обозлить против себя её драгоценную шляпницу и компанию бандюганов в добавление к основному начальству…       Нет-нет, об этом он будет думать, когда оно нагонит его.       Капхед забежал под козырёк какой-то аптеки.       Мари… Чего её дёрнуло, с какого рожна она вообще прознала о контракте?! Нет, она не знала, не была уверена по-началу. Но предполагала… Откуда?! Шляпница пьёт с Дьяволом чай вечерами и тот делится с ней новостями?..       Мари не была уверена, пока он сам не выдал себя. Обычно он хорошо владеет собой, когда надо соврать. Но, чёрт возьми, ей удалось застигнуть врасплох, следователям, расспрашивавшим в участке, о таком навыке только мечтать!       Парень широко зевнул, привалившись к сырой стене дома, и мрачно уставился в небо. Дождь и не думал стихать. Голова побаливала. И холодно что-то. Надо было взять шарф.       В конце концов юноша сдался. Он перебежкой кинулся к другому навесу, из-под него начал выискивать следующий.       Тяжёлые капли попадали в голову-резервуар, баламутили жидкость в ней и заставляли мёрзнуть сильнее. Чёрт, не зонтик, так хоть бы шляпу какую… Какая ирония.       Рядом с остановкой никаких навесов не было, так что посыльный уныло примостился под деревом. Прижав свою ношу к боку локтем, он сцепил ладони клетью, запалив небольшой огонёк, чтобы погреть пальцы.       Постояв так некоторое время, он потянулся за сигаретами. Охлопал себя и с душой чертыхнулся — забыл, что закончились…       Где там проклятый трамвай?!..       Наконец подъехал двадцать седьмой — ему нужен тридцатый. Ничего, они некоторое время идут по одному пути, проедет пару остановок, чтоб не скучать — вода покапывала в его чашку с ветвей, куда ни встань, и это бесило.       Капли ползли по стеклу, оставляя хвосты-дорожки, сливаясь вместе и опадая, как водяные кометы. Силуэты домов, темнеющие сквозь испарину на окне, плавно проползали мимо. Расплывчатые пятна разноцветных огней — светофоров, окон, подсвеченных вывесок — подмигивали вслед трамваю, вспыхивали в точках капель, прежде, чем остаться где-то там, позади. Стук по тонким рельсам сливался с громыханием мотора в безритмичную, но монотонную мелодию. Вместе с духотой она окутывала, словно прозрачная вата.       Юноша на силу вырвался из дремоты, тянущей к сознанию ласковые тёмные щупальца. Он потёр лицо, тряхнул головой. Вроде трамвай проехал не долго, до нужной улицы ещё несколько остановок.       Со звучным «цок» Капхед припал виском к прохладному окну и водил пальцем, рисуя какие-то закорючки на запотевшей глади.        — Не прислоняйтесь к окну, пожалуйста, оно может повредиться, — сурово отметил кондуктор.        — Чего?! — возмутился парень. Он же едва касался стекла…        — У вас кромка зазубренная, окно тонкое, при тряске может потрескаться от удара об острую поверхность.       Ах вот оно что!        — По-моему тут скорее я поврежусь. А это уже моё дело.        — И всё-таки я вынужден вас попросить…        — А не пошёл бы ты со своими просьбами к чёрту!       Хотелось закончить чем-нибудь повесомее, но Капхед посчитал, что выразился достаточно вежливо для общественного места. В отличие от кондуктора.        — Пожалуйста, не надо разговаривать со мной в таком тоне, я забочусь о хорошем состоянии сало…        — Ну конечно, а я одним своим присутствием порчу тут салон, ломаю тебе жизнь и вообще лично оскорбляю весь город!        — Пожалуйста, не надо грубить…        — Кто грубит, я?! Да я винюсь! Каюсь! — чашка вскочил со своего места, вскинул голову, уставившись более высокому оппоненту в лицо. Увлёкшись праведным гневом, он и не подумал о том, что сделал ровно то, о чём его просили, оставив якобы хрупкое окно. — Уж простите, что решил проехать остановку на общественном транспорте, не подумал, дурак, надо было пешком и сразу с моста прыгать, никому не мешать!       Прочие пассажиры с любопытством следили за перепалкой. Вагоновожатый с беспокойством оглянулся через плечо. К счастью трамвай подходил к остановке.       Заметив это, чашка обругал бесячего кондуктора напоследок, и, перемахнув ступеньки, выскочил под дождь. Укрывшись под карнизом ближайшего здания, он извлёк карту, проверить, сколько осталось ехать. Тут-то и вспомнил, что на ушедшем рейсе планировал проехать совсем немного, до поворота. Планировал-планировал. А потом задремал. Теперь добираться ещё дольше.       Что ж. Зато в сон теперь не клонит от слова совсем.              Затухая, гнев оставлял по себе вялость и какую-то пустоту, как будто выжег всё внутренне топливо. Как будто все внутренности достали и теперь тело подобно выпитой бутылке. И голова болит. И сигарет нет. И что-то в ногах слабость…       Капхед закатил глаза на собственную патетичность. О проблемах стоит волноваться по поступательной. Одна уже укатила донимать других пассажиров, ну и славно, ну и плевать. Другую он решает прямо сейчас — посылки намокли, но вроде как не насквозь, и то хорошо. И, самое главное, их количество не изменилось — если бы забыл что-то в трамвае… Было бы весело.       А третья проблема… Пока не нагрянула, так зачем портить нервы заранее.       Вот наконец и нужный подъезд. Швейцар отправил на верхний этаж — благо в доме был лифт. Витые элементы на клети лифтовой шахты, изящно обвитой парадной лестницей, поползли вниз. А молодой посыльный тем временем беспокойно оглядывал состояние пакета, который следовало передать. Вощёная бумага потемнела от сырости, адрес поплыл. В таком состоянии вручать не хорошо. После ссоры с Мари (точнее, после того, как Мари поссорилась с ним. На пустом месте!) ему правда не стоит нарываться на недовольство заказчиков Кёрлертенов.       Если вода попала внутрь, с этим уж ничего не поделать. Но со внешним состоянием покупки можно кое-что сделать.       Доставщик вышел на площадку перед дверьми в квартиры и створки лифта словно жвала лязгнули позади.       Пол был украшен мозаикой, зачем-то скрытой уложенным поверх ковром. У окна в лестничном пролёте ютилась пальмочка. Идеальную картину портил только ряд узких ступенек, тянувшийся от основной лестницы к лепному потолку — не то в мансарды, не то на чердак. Капхед по ней и взбежал, проверяя, закрыта ли дверка.       Дверка оказалась заперта на замок. Хмыкнув на тонюсенькую дужку, парень расплавил её менее, чем за полминуты.       На чердаке было пусто, не считая тянущиеся трубы каких-то коммуникаций. Даже голубей что-то не видно — не чета чердакам райончика, в котором юноша обитал.       Примостившись на пыльном полу, Капс запалил в одной руке горсть огня и принялся подсушивать увесистую коробочку, не забывая держать её на расстоянии — только бы не поджечь.       Тут его внимание привлекла печать.       Восковая печать примостилась на стыке листа кособоко, край, скреплявший нижний слой бумаги, был относительно мал. Учитывая, что обёртка влажная… А, когда просохнет, неизбежно покроется складками вне зависимости от вмешательств… То, если действовать аккуратно!..       Юноша затушил пламя и, сняв перчатку, поддел восковой кругляшок ногтем. И печать отошла!       Едва способный утихомирить внезапный прилив энергии, Капхед медленно развернул упаковочные слои, докопавшись до картона. Снял крышку с коробки.       Внутри, угнездившсь в смягчающей бумажной стружке, лежал пистолет. Или нечто подобное пистолету.       Удлинённый ствол выдавался назад, за рукоять, дальняя от дула часть была рифлёной, покрытой какими-то мелкими пупырышками и не то надписями, не то затейливыми узорами. Рама металлическая, но передняя часть ствола снабжена небольшим деревянным ложем в дополнение к рукояти.       Чашка повертел в руках это маленькое оружейное чудо. Какими ж крохотными были, выходит, другие пистолетики, которые он, не зная того, таскал… А может, там были всё же часы.       Сколько ни вертел он «игрушку», но не мог найти, где же её заряжать. Пожав плечами, парень решил, что и без того штука крутая.       Нелицензионное оружие, значит? Можно подумать, у ребят подобного сорта есть менее навороченные способы доставать такое. Хотя… Если вспомнить пафосный подъезд, ребята такого сорта наверное предпочитают хенд-мейд.        — Ха! — прижмурив глаз, чашка выставил перед собой пистолет, целясь в потолочную балку. — Быщщ!       Он провёл рукой по затвору, делая вид, что перезаряжает. Металл ощутился необычайно тёплым под пальцем, словно бы завибрировал.       «Хм?»       Капхед с любопытством провёл пальцем без перчатки по металлу. Кожу слегка покалывало. А ну-ка…       Паренёк положил оголённую ладонь на затвор и попробовал потянуть. Пришлось приложить некоторое усилие — он никогда не имел прежде дел с настоящим оружием. Если не считать кустарный пугач-самопал, который смастерил ещё до получения магии, конфискованный дедушкой за то, что стрелял при помощи домашней смеси пороха и гвоздей и, не смотря на все капхедовы отрицания, представал вполне реальную опасность.       Металл сухо щёлкнул и Капхед успел заметить бледно-розоватый сполох, пробежавший по узорчатой резьбе. Молодой человек нахмурился, разглядывая пистолет. Но сполох развеялся, никаких новых изменений не наблюдалось.       Направив оружие в одну из внутренних перегородок, разбивавших чердак на отдельные помещения, Капхед попробовал нажать на спусковой крючок.       «Пфшш!»       Ярко-красная вспышка выпорхнула вперёд, оставляя на стене впереди небольшое отверстие со слегка обгорелыми краями.        — Ого!       Капхед о таком и не слыхал! Эта штука… Стреляет, используя его собственную магию?..       Из дула стлался едва заметный флёр розоватого дымка.       Чашка осмотрел место выстрела, ещё разок повертел чудо-оружие, которое, казалось, так и просило наподдать ещё магии… Просто сжимая такую вещь, уже можно было ощутить себя сильнее и значимей.       Впрочем, первичный восторг быстро остыл. Что эта пукалка, собственно, даёт? При скромных размерах дальность и мощность стрельбы она не особо повысит. Пользоваться ею могут, очевидно, только магики. Так в чём толк? И правда игрушка…       Следующие десять минут юноша при помощи носового платка, каким-то чудом затесавшегося в кармане, пытался вычистить видимую часть дула от нагара, чтобы вернуть оружию сколько-то товарный вид, а затем паковал обратно. Бумага за время экспериментов подсохла — уже хорошо. В качестве завершающего штриха Капхед слегка нагрел край печати и аккуратно налепил на пакет. Вот и всё, и ничего не было! А дырка в стене… А дырка не выглядит пулевой, так что никто из-за неё беспокоиться не станет!              На звонок в дверь ответили не сразу. Мужчина-волк с сигаретой в зубах окинул невысокого курьера нетерпеливым взглядом, словно это Капхед заставлял его долго ждать на пороге.        — Сигареткой не поделитесь? — попросил чашка, выдав коробку. Волк порылся в кармане плюшевого халата, накинутого поверх подвязанной бабочкой рубашки и чёрного шёлкового жилета в чопорной пародии на домашний уют.        — На, купишь себе, — и бросил монету в пятьдесят центов. Капхед так растерялся, что, поймав, так и застыл, пока дверь закрылась обратно.       Вот же наглец! Словно с прислу… Хм. Ладно, и не поспоришь.       Юноша злобно вспомнил, как выглядят настоящие чаевые, и, развернувшись, чуть было не выкинул проклятущую монету в лестничное окно — видимо, уж суждено ему сегодня что-то разбить, и если это будет витая рама со стильным витражным заполнением, тем лучше!       Он чуть было не выкинул, но не стал. Всё ж таки деньги есть деньги.              Дождь стал поменьше, но не прекратился. Ругая себя за то, что не додумался раньше, Капхед взялся поискать ближайший магазин, чтобы там стащить зонтик. Правда, дома у него один уже есть, а два незачем. Но, если ливень опять наберёт силу, все посылки окончательно вымокнут. И его уволят. Грин будет, видать, зубоскалить. О’Гуло разозлится. А О’Гуло узнал о нём не с улицы, и тот, кто выдал рекомендацию, тоже может разозлиться… Но это ладно. Ведь деньги нужны, а с обычной работой дьявольскую службу не стоить даже надеяться сочетать, тут с нормальной жизнью-то сочетать не выходит.       Ладно еда, её вполне себе получалось воровать в магазине, накинув невидимость — хотя и приходилось порой изловчиться, особенно с такими вещами, как сыр или мясо, лежащими на прилавках под стеклом, под носом у продавцов. Капхед за пару недель постоянных «налётов» на разные магазины уже начал приноравливаться. Однако есть кварплата, которую полагается выдавать полноценными деньгами. А залезть в кассу… Залезть в магазинную кассу, ограбить по-настоящему юноша как-то… Не то, чтобы не решался. Ведь он не трусил! Но всё-таки хотелось бы подобного избегать.       На азартных играх можно навариваться только до той поры, пока его не запомнят все казино города, ведь дьявольски удачливые кости не выложить.       Налички, выигранной в начале того месяца, уже почти не осталось после того, как пришлось купить брату новые сумку и пальто взамен пострадавших при падении вместе с обвалом, а также расплатиться за погибшие библиотечные книги — Магмен был против, но Капхед настоял, зная, как тяжело и как мало братец получает на подработке и как экономит на обедах в итоге.       Так что терять работу нельзя. Деньги нужны.       Если, конечно, уже не уволили заочно за скандал с любимой собачкой — ах, простите, любимой горничной госпожи… Но и об этом, равно как и о гневе любых своих начальников, коих за пару недель внезапно развелось слишком уж много — он будет беспокоиться не сейчас. Не сейчас! Пока ещё есть время… Если не помочь своей ситуации чем-то, то уж хотя бы не испортить её лишними переживаниями. Хватит морочить себе голову, хватит!..       И, перехватив оставшиеся коробки под полой куртки, чтобы их как-то прикрыть, он побежал от одного деревца к другому из двора и дальше по улице, стараясь не замечать ни нервные мурашки, ни слабость, вновь начавшую подтачивать колени.              К тому времени, когда разобрался со всей утренней «обоймой» коробок, Капхед порядочно продрог. Дождь то переходил в морось, то лил шумной сизой стеной. Не смотря на новый зонт, в резервуар головы поднабралась вода. Она не мешалась с большей частью живицы благодаря внутренней магии, но ощущение было не из приятных, на мысли давило, мёрзлось ещё сильнее. Мигрень настойчиво пульсировала где-то в районе лба.       В школе Капхед обожал дождь. А сильная гроза казалась настоящим приключением! Магс не желал мокнуть и предпочитал любить дождь дома, из окна. Но, если их обоих заставала на улице непогода — или если чашка насильно вытаскивал близнеца погулять — старшенький в шутку запускал на воду, набравшуюся в голову-кружку брата, кораблики к вящему недовольству второго.       Но то было, когда Капхед по собственной воле лез мокнуть, а дом и горячий чай были близко.       Сейчас юноша тихонько проклинал и погоду и пригорок, по которому брёл до очередного адреса, и даже лестницу на второй этаж — пожалуй, в большинстве домов, в которые он доставлял, из тех, что не частные, были лифты. Ещё бы люди, позволявшие себе знакомство с чудаковатой шляпницей, не могли себе позволить квартиру в доме без лифта. Но бывали и исключения.       Разобравшись с доставкой, чашка привалился спиной к лестничным перилам. Что-то он не ожидал от самого себя, что так запыхается… А, между тем, уже перевалило за два часа дня.       Брат просил разобраться с делами пораньше… Но Капхед решил, что в такой день, когда весь город и погода в придачу взялись бесить его, он заслуживает обеденный перерыв.       Закусочные юноша знал всё больше те, что в округе его старого колледжа, либо мест проживания друзей из того же колледжа, либо с мест бывших работ — то есть, всё ближе к окраинам. И там не наливали, до мест, где ему бы подали к еде алкоголь, добираться долго, да и еда там… Не очень. Не на первом месте она у тамошних посетителей. Так что на ум не пришло ничего лучше, кроме как опробовать тот самый ресторанчик рядом с автобазой его недавних криминальных знакомых. Ехать тоже не близко, но там хоть не совсем окраины, скорее периферия. Пиво точно хорошее. Может, скидку получится выклянчить. А, если повезёт, то и перекинуться парой слов с Падди. Капхед не многих знал в новообретённом «околоО’гуловском» кругу общения, но механик показался нормальным парнем, — хоть какое-то дружелюбное лицо, чтобы дотянуть до вечера и поездки домой, никого не прибив.       Чашка выглянул на улицу, раскрывая свой новый зонтик. К этому времени стих ветер, так что задувать в голову-резервуар воду перестанет. Юноша потащился вниз по улице, пока мутные ручьи, пузырящиеся от дождя, весело журчали мимо, крохотными флотилиями унося опавшие листья и бычки сигарет сквозь стоичные отражения отсыревших фасадов.       Потоки вместе с улочкой выбегали на аккуратную площадь со сквером, летом и ранней осенью вносившим приятное разнообразие в ломано-серую урбанистичную паутину проспектов и переулков. К ноябрю, впрочем, сквер и сам посерел, поредел, и теперь колокольня церковки, которую он окружал, возвышалась будто бы над полем, заваленным древними мумиями в истлевших остатках золочёных одежд, с безнадёжной мольбой тянущих костлявые пальцы к далёкому шпилю.       Колокол звонил к обедне, перекрывая бормотание дождя и гомон машин.       Капхед, пересекавший площадь, уже не в первый раз за последние дни вспомнил, как дедушка водил его и Магмена в деревенскую церковь — на счастье детей, далеко не каждое воскресенье; храм располагался достаточно далеко и спина не щадила старого чайника после долгой ходьбы и долгого сидения на жёсткой скамье.       Магс с проповедей возвращался притихший, бледный, запуганный, и с большим сомнением ел яйца, не уверенный, не убивает ли тем потенциальных цыплят и не украдут ли за то демоны его душу. Это состояние проходило у него к следующему дню.       Капхед в такие воскресенья был всегда раздражён. Тем, что устрашённый брат критикует все его гениальные планы. Тем, что не дали поспать. Тем, что на проповеди было нечего делать и его пытались заставить сидеть не двигаясь несколько часов к ряду — задание не выполнимое — и ругали за то, что не желает смиренно принять эту пытку. В общем говоря, «церковные» дни на его детский взгляд были абсолютнейшей тратой прекрасного выходного.       И он был прав.       Молодой человек отвернулся от сквера, ускорив свой шаг.              

***

             Новый день, та же самая жизнь. Положив руку на ремень сумки, Магмен брёл сквозь поток прочих студентов в сторону кафетерия, взять себе что-то для бодрости. После поточной лекции по уголовным процессам от таковой не оставалось ни следа.        — Магмен, привет! Как день?       Кружка так и замер со ртом, распахнутым посреди зевка. Обычно к нему обращались разве что на письменных работах, и то, чтобы попросить передать на соседную парту листочек.       Парень спешно захлопнул рот. Что от него нужно? Раз подошли, что-то нужно?..        — Да начался только… А что?       Он попытался вспомнить имя подошедшего. Они одногруппники, но не то, чтобы общались… Это был друг Крейга и Глэсс.        — Ну, я слышал по радио, в городе перестрелка ночью была, крупная прям, а потом уже собираюсь выходить, а отец газету читает, и тут он такой «Так там же был тот самый чашкоголовый, вот кто задал жару всем тем бандитам»… Твой брат был там? Правда?!       Ах, так об очередном капхедовом похождении теперь и в газетах пишут! Конечно не могли не написать, уж если журналисты его там заприметили. Братья были в своё время настоящими знаменитостями, эхо поистёршейся славы иногда доносится… И имя Капхеда всегда стояло впереди. Магс легко мог представить, как братец выдаёт целую речь на интервью, с лёгкой руки приписывая все заслуги по «заданию жара бандитам» себе любимому. А дома ещё отмахивался, якобы само воспоминание о минувшей ночи претит.        — Ну, он там работал. Вроде как.        — Ничего себе! В «Лилии»?! Он там был охранником?        — Да нет. Вроде нет. Он не очень много рассказывал…       Их беседу расслышало ещё несколько человек, шедших с лекции. Они облепили обоих, выжидающе глядя. Магмен понял, что от него жаждут подробностей.       В таких случаях он и вспоминал, признаться, почему тогда, пять лет назад, отнюдь не был не против того, что из них двоих в первую очередь Капхед у всех на устах. Основной фокус внимания в подобных вот ситуациях он принимал на себя, чем оба оставались довольны.        — Это «наш» Капхед, который твой брат? Который ушёл в конце того года? — спросил кто-то из любопытных.        — Ну да, это он «Дьявольское казино» в своё время и разгромил, а ты что, не знал всё это время?! — ответил кто-то ещё.       Вообще-то он разгромил не в одиночку.       Магмен открыл было рот, но тут же закрыл.        — А «дьявол» был правда Дьявол? Я слышал… Или это был один из приступных боссов какой-то с таким прозвищем?        — Да чего ты глупые вопросы задаёшь?! Перебиваешь!.. Да, так ты рассказывал про «Лилию», Магс, что там было?!       Группка любопытствующих росла. И он ни с кем из них достаточно не знаком, чтобы они звали его «Магс», это несолидно! Откуда они вообще помнят его имя, он половину этих людей знает только в лицо, по общим лекциям. И, если, хотят разъснить подробности, пусть читают газету, Магмен на том побоище лично не был!..       Но не говорить же это всё напрямую.        — Я, ну… Я… — юноша обхватил плечи руками, подумав вдруг, что, не смотря на слабое отопление, в коридоре очень жарко. И душно. — Я не был… В общем… Писали же всё… — нет-нет-нет, это не вежливо… Соберись, будь тут Капхед, обозвал бы тряпкой. — Там… Там, ну, эм… Так. В общем, там так было. В смысле, как он рассказал, он рассказал, что как было, — к этому времени парень не слишком фиксировал, что именно говорит, надо просто дать требуемую информацию поскорее и от него отстанут, и всё пройдёт, вот и всё… Кружка сделал короткую паузу, затем глубокий вдох-выдох, снова вдох, и залпом пересказал то, что утром поведал ему брат — о том, как тот скучал, ожидая поручений и завидовал гостям, которые могли выпить. Потом напали, помогал отстреливаться до прибытия полиции. Потом долго и муторно давал вместе со всеми показания. Всё.       Кружка опустил глаза в пол, судорожно жестикулируя, действия помогли немного отвлечься.       Аудитория наконец-то примолкла, уважительно слушая. Но вместе с рассказом, увы, ничто не закончилось.        — А ты почему там не работаешь?        — Да я тут…        — А по вечерам?        — А вот по радио сказали, бандиты были вооружены. А там был кто-нибудь с магией? Почему они не могли набрать одних только магиков? Тогда твой брат всё равно победил бы?        — Я же говорил, я… Не было там, откуда мне…        — А их всех поймали? Много народу пострадало?        — Сложно с магией против пуль, они же быстрее?        — Я… Слушайте, я не знаю! — выпалил парень. — Я же говорю, меня самого там не было! — он оглядел полукруг толпящихся людей, глядящих с разочарованием. Сглотнул. — Н-ну посудите сами, и Капхед не скажет, сколько всего пострадало, он не считал, ему было не до того. А магики… Ну, эм… — он вновь уткнулся взглядом в паркет. — Посудите… Ну… В общем, — Вдох-выдох. И снова. И снова… — Людей с сильной боевой магией не так много, их легче запомнить. И, скорее всего, благодаря силе они занимают у бандитов высокие позиции, а при атаке на крупное место они должны были ждать какой-то отпор, так что наверняка бросили вперёд, эм… Не самые свои сливки…        — Но сейчас не какой-нибудь двадцать седьмой, каждому первому овощному не обязательно быть вооружённым до зубов, чтоб не сожгли, — отметил один из слушателей. Кстати, тот самый первый, который пристал. Магмен коротко глянул на него с некой мстительностью. Но вопрос подхватил, кстати, как раз Крейг, тоже прилипший к сборищу.        — Действительно, они наверняка ждали, что ограбить такое место будет легко, за последние годы люди расслабились.        — У такого крупного места в центре как «Лилия» наверняка же есть какая-то «крыша»! — выпалил Магс в ответ. Он осадил себя. — Эээ, и полицейские туда быстро приедут. И на… Эм, на вечере том, там же было много важных персон, наверняка со своей охраной приехали… Я просто… В общем, о том, что… Ну, такое нападение как чтоб пограбить, в смысле, как ограбление, оно же было обречено… Наверняка они понимали…        — Ну да, потому преступники и рассчитывали на слабое сопротивление, — подал голос ещё кто-то. Может, Крейг, Магмен не следил. Он пытался сформулировать мысль, почему-то сбегавшую от него, словно угорь из рук.        — Нет, преступники и понимали. Они же планировали… — юноша задумчиво потёр шею. — Чего они достигли в итоге, это громкого, ну… — он повёл рукой, надеясь, что слушатели поймут, что имеет ввиду. — Гласности? В смысле, передовиц?.. В общем, если они хотели дать кому-то что-то понять, то наверняка их услышали…        — Хочешь сказать, это была террористическая акция? — округлил глаза тот первый.        — Ты их переоцениваешь. Они достигли только того, что залетели все за решётку, — Крейг скрестил на груди тонкие руки, качнув длинными усиками. Кто-то поддакнул сверчку, кто-то вслед за «зачинщиком» всего разговора взялся обсуждать возможность показательной акции.        — Это Капхед тебе рассказал? — поинтересовался кто-то ещё.        — Да меня же там не было… — воскликнул Магмен, снова теряясь. Он спохватился, поняв, что ответил не то. — Но, эм… А ему, я же говорю, было не до того, и он поздно вернулся, то есть, уже рано, и, в общем… В общем, не он!        — Ты же говорил, тебя там самого не было? Тогда откуда ты знаешь?        — Я не знаю, я предположил! — рявкнул тот, рассекая воздух руками. Переведя дыхание, Магмен замер на мгновение, и отступил на шаг. — Извини… Извини. Я, я там… — он оглянулся, замечая, что его аудитория распадается на группки. Ребята переходили на обсуждение новости друг с другом и на оратора было направлено всего несколько пар глаз. — Я шёл… Туда, — парень махнул рукой куда-то по коридору. — В кафетерий. За кофе. Я, я пойду. В-вот. Хорошо? — он развернулся и зашагал прочь, к лестнице с этажа, очень надеясь, что делает это не слишком поспешно.       Господи, это было позорно…       Его лицо начало нагреваться от стыда и горло сдавило, словно что-то больно и сильно пережало трахею.       Юноша яростно потёр лоб.       «Вдох-выдох, давай. Как учил дедушка, в таких ситуациях… Вдохнуть-выдохнуть. И… снова…»       Он остановился, привалившись к стене.       Стало немного легче, когда лёгкие наполнились кислородом, но ощущение полного позора никуда не ушло.       Теперь ему точно нужен кофе, и покрепче.       Будь Капхед рядом, он бы потом посмеялся над тем, как беспомощно братишка посыпался. Но в моменте бы спас ситуацию.       Капхед, блин. Звезда доморощенная. Уже не учится здесь, а до сих пор чуть что, так на слуху.       А брат что же теперь, его личный спикер? Менеджер?! Да что они все пристали?!..       Магмену пришлось отвечать на вопросы ещё несколько раз в течение дня. На удивление быстрого дня. Он рассказывал по накатавшейся схеме, отвечал на схожие вопросы. И его слушали. Если подумать, можно понять, отчего однокашники так кидались к нему — Магс имел доступ к рассказу проверенного очевидца и участника событий, ему хотелось верить больше, чем новостям. Конечно, интересовал всех не он — но именно он стал своеобразным ведущим репортажа или аналитиком… В какой-то момент парень и впрямь себя почувствовал ведущим на радио.       Учебный день закончился, впереди выходные — к понедельнику все вдоволь наобсуждают беду богачей и вряд ли вновь начнут к нему подбегать. Кружка понял, что испытывает по этому поводу смешанные чувства.       Он неторопливо влился в гардеробную очередь, переключившись на мысли о скором визите домой. Да, первые годы жизни они с братом провели здесь, в столице архипелага, но вся основная жизнь, все основные воспоминания связаны у них с Первым островом. Там их дом — во всяком случае, там Магмен видел свой дом, а уж как думает брат…       Город же ещё пару лет назад ассоциировался скорее с чем-то страшным. С горем. Родители похоронены на сельском кладбище дома, но умерли в городе. В горах Третьего острова, за городом, притаилась та проклятая пещера и в ней — казино…        — Хей, привет снова!       Кружка обернулся, когда его вырвали из мыслей. Тот одногруппник, который подошёл после первой пары. Одногруппник дружелюбно махнул ладонью.        — Надеюсь, тебя не сильно доставали сегодня? Извини, что пристал. Было интересно…        — Всем было интересно, — кружка передёрнул плечами.        — Это верно… Ты здорово рассуждал обо всём том происшествии!       Магмен покосился на него с сомнением.        — Э… Спасибо, — он не стал спорить, хотя и считал, что похвалу не заслужил.       Они немного помолчали.        — Это выглядело хоть не очень ужасно? — спросил парень, чувствуя некую неловкость от образовавшейся тишины.        — А что именно?        — Ну… — Магс неловко хмыкнул. — Я не умею выступать перед толпой. Не то, чтобы собралась прям толпа. Но тем более. Я не умею рассказывать.        — Да нормально вышло, — пришла очередь собеседника пожать плечами. — Никто и не ждал от тебя доклада. По-моему так даже лучше звучит, — он хмыкнул. — чем подозрительно идеальная импровизация.        — Надеюсь.        — Да и ты же не Цицерон…        — Цицерон как раз-таки готовил свои речи… Но и язык у него хорошо был подвешен, — печально отметил Магс.        — Ага, так подвешен, что стал игольницей, — оба хорошо помнили те красочные жизнеописания с прошлогоднего курса по латинской литературе. Капхед, помнится, нашёл гибель оратора весьма забавной, высунул голову человек из паланкина, спросить, а кто это его там догоняет. И — вжик!.. Обхохочешься.       Подошла очередь в гардеробе. Магмен сдал номерок.        — А как там в целом твой брат поживает, кстати? Глэсс говорила, видела его на той неделе.       Всё Капхед и Капхед, весь день о нём только и слышит. А не должно ли быть одногруппничку пофиг на того, кому было пофиг на весь колледж?!        — Нормально Капхед, как видишь, живёт активной плодотворной жизнью, — отрезал кружка, разворачиваясь, на ходу накидывая пальто. Он надеялся, эта «звезда дня» соизволит придти пораньше, как обещал, и не не подведёт, заставив спешить на последний рейс парома и переться потом в темноте…        — До понедельника! — донеслось вслед. Магс обернулся. Ирвинк — как звали одногруппника — махнул вслед стеклянной рукой. Магмен тоже махнул, внезапно подумав, как грубо повёл себя только что, и, гонимый этой мыслью, поспешил к выходу.              

***

             На этот раз Капхед решил добираться на поезде. В Инквелл-Сити имелось надземное метро, но в нём было только две ветки. От дома братьев до них было долго ехать, по центру удобнее буквально на чём угодно другом, так что чашка редко пользовался надземкой. Но сейчас его на трамвай как-то не тянуло.       Парень добрался до заведения без приключений. Он облегчённо выдохнул, зайдя внутрь, и тяжело плюхнулся на диванчик, традиционно в стороне от окна — мало ли кто мог заметить его через витрину.        — Можно ва… О, во, панкейки? — попросил посетитель, когда принесли меню.        — Сожалею, сэр, но их мы подаём только утром.        — Как утром?!        — На завтрак, сэр.        — Только на завтрак?!        — Панкейки это завтрак…       Капхед насупился. Ладно. Завтра он будет дома, у дедушки, а дедушка делает лучшие панкейки на свете, с какими ни один ресторан не сравнится.        — Так и быть. Тогда вафли. Что… Что вы так смотрите на меня?!       …В каком же скучном пресном мире живут люди, которые едят панкейки и вафли только на завтрак! Если О’Гуло местный завсегдатай, не удивительно, что он вечно такой угрюмый. Повеселишься тут при столь безвафельном существовании.       От безнадёги парень выбрал рагу, банально, зато практично. Он надеялся, что хотя бы кофе по-ирландски добавит в жизнь красок — заказывая напиток, юноша был морально готов к тому, что и его здесь подают только утром.       Девушка, бравшая заказ, позарилась было спросить его возраст, но чашка ткнул в сторону бармена, заявив, что ему можно, даже нужно, здесь его знают. И, к счастью, сбегав за подтверждением к стойке, официантка сдалась. Капхед надеялся, что на лице этого не видно, однако внутри он испытал неимоверное облегчение. Опять спорить, кому-то что-то сегодня доказывать? Когда и без того по всему телу ощущение, будто его переехал паровоз, а потом пришлось ещё пролежать на путях пару часов, истекая кровью?.. Спасибо, что-то не хочется.       Парень и впрямь чувствовал себя отвратительно. В плече заныло, боль отвлекающая, свербящая мысли, напоминающая о себе пульсацией, точно ехидным смехом при каждом движении руки…       Ему казалось, что увечье уже почти месячной давности зажило. Сквозная рана над локтем, ожёг на груди, даже пулевые приветки от Мэйовски — не столь сильные, но более поздние — наконец-то зажили. Иногда ранения напоминали о себе неприятным эхо, как было в участке. Но сейчас вывихнутое когда-то плечо саднило сильнее — неужели рану продуло на уличных сквозняках?       Когда она уже пройдёт, чёрт возьми. Надоело! Просто-напросто надоело! Если бы только можно было докопаться до источника боли, выдрать, выцарапать его из себя, выжечь… Бессильный гнев вспыхнул внутри, но быстро погас, не находя энергии для топлива. Молодой человек устало растёкся по спинке диванчика, со скукой наблюдая, как дождь прозрачными червячками ползёт по стеклянным вставкам на дверях и как серые тени этих червячков вторят им на полу.       Мрачная тень затемняла и вид из окон, и мысли, и даже уютное тепло помещения. Марала, точно сажа, цеплялась, как ядовитый плющ. Нечто, что нагонит, наверняка же нагонит, и не понятно, почему до сих пор ОН не…       Но юноша отворачивался от цепкой тени, не замечал.       …Надо было идти в фастфуд-закусочную. Он так уснёт, если просидит впустую хотя бы минуту!       Капхед отнял тяжёлую голову от высокой диванной спинки, мягкой как подушка, потёр лицо тяжёлыми руками. Он, помнится, хотел проведать Падди. Самое время.        — Ваш заказ скоро принесут, не беспокойтесь! — кинулась заверять официантка, когда посетитель отправился бродить по залу. Капхед год проработал официантом сам, так что знал, что она скажет это в любом случае, вне зависимости от степени готовности блюда.        — Ага, ага, а тут есть задняя дверь? — рассеянно поинтересовался юноша.        — Вам, чтобы помыть руки, в обратную сторону, уборная комната за вон той перегородкой, только горячая вода в раковине сейчас не работает, прошу про…        — Не, дверь наружу, во двор? Чтобы попасть напрямую?        — А. Хм… — работница кинула взгляд в сторону барной стойки и затем кивнула. — Вон в ту сторону, по коридору прямо.       Указанный коридорчик предназначался для персонала, одна из дверей оттуда, судя по запахам, вела в кухню — парень с трудом отказался от идеи заглянуть туда проверить, сколько по-настоящему осталось готовиться его блюду. На счастье повара Капхед пребывал сейчас в слишком вялом состоянии даже для таких скромных приключений.       Выглянув на улицу, чашка в третий раз за день с досадой понял, что позабыл про отсутствие курева. Может, есть у кого?..       Рубленое углами сомкнутых фасадов пространство напоминало каменный мешок. Закопчённая штукатурка по верхам сливалась с раздутыми серыми тучами, которые тоже, казалось, пропитались углём и кухонным чадом.       Хоть дождь перестал.       Юноша пересёк дворик, пройдя вытянутым коридором каких-то дощатых пристроек. Как и подозревал, он оказался в знакомых местах — впереди громоздилась коробка гаража, тёмно-красное пятно отсырелого кирпича на общем тускло-пастельном фоне. Ворота в ангар слегка приоткрытые — неожиданное проявление дружелюбия.       Ни души, только лужи. Очевидно, даже бандитам не нравится мокнуть.       Капхед тенью скользнул вовнутрь.       Здесь было активнее. Электричество не горело в полную мощность, но после хмурой улицы казалось ярким. Один угол подсвечивала керосинка. Клацало что-то металлическое. Радио-приёмник негромко изливал из себя прогноз погоды, вполне ожидаемо не предвещавший ничего позитивного. Живые голоса шли из дальнего угла, где за шатким деревянным столом Падди в своё время бодяжил им с Грином взрывную смесь.       И только парень ощутил старое глухое беспокойство, припомнив о знакомом, как его-то и заприметил. Неизвестно, починили ли ему любимый жилет, короткое пальто было запахнуто даже в помещении. Бледно-серая ткань заставляла и лицо его казаться бледнее. Давешний раненый вещал о чём-то, одной рукой опираясь о доску столешницы, вытолкнув впереди себя мелкорослого кактусика, привычно прячущего шевелюру-цветок под кепариком.       А мелкий-то что здесь забыл?       Парень с головой-пулей сидел, закинув ноги на стол, и курил. Гринард как раз закончил, о чём бы там ни говорил, и пуля вытащил сигаретку, стукнув по ней пальцем.        — Покумекаю я с ним, замётано. Только чего ты не через Уоллва? Он для Клода авторитетней.        — Да Уоллв… — кактус махнул рукой.        — Чё-чё Уоллв? Я с ним ссориться не хочу.        — Да ничё. Не поссоришься ты. А чего там с ним, уже моё дело.        — Наше! — ввернул братишка кактуса.        — А ты, личиныш, молчи. В школе будешь вякать.        — Ладно, с О’Гуло ловлю на слове, — пулеголовый махнул рукой. Дымок сигареты сливался с мутны светом керосиновой лампы. — но там и без твоего родственничка рук хватает, чего он умеет?        — Умеет-умеет, всякое сбацает. Карман тебе в миг раскромсает, хошь, конвертом, хошь, верхушкой, ты и ворон пересчитать не успеешь.        — Писака, значит, грамотный малый, значит, — фыркнул пуля, отправив окурок в жестянку из-под кильки.        — Но по мокрухе не брать, — жёстко добавил Гринард.       Тот продолжил посмеиваться.        — Чё, крови боится?       Подросток глянул на старшего брата, видимо, не уверенный, стоит ли ему в данной ситуации отстаивать свою честь.        — Я не боюсь, — веско заявил Гринард, хлопнув его по плечу.        — Ой, да не кипишуй ты, раз он с пиской мастак, кто ж его на мокруху, — пулеголовый закинул локоть на спинку стула, аккомпонимировавшего каждое движение тоскливым поскрипыванием.       Клацанье прекратилось.        — Бакси, а ты не мог что-нить подырявей пригнать? А то эта почтенная старушка очень старается, но окончательно развалиться на гайки у неё пока не выходит! — раздалось вдруг на весь ангар.       Капхед дёрнулся, вокруг него полыхнуло зарево полусформировавшегоя огненного кокона.        — Бл-ляха-муха! — человек-пуля от такого тоже дёрнулся, да так, что свалился со стула.       Гринард замер в полоборота, с рукой в боевой изготовке. Главная тема разговора, гринов братец, мелко заморгал от вспышки. А затем, разглядев её источник, отступил на шаг к стенке.       Из-под одной из машин высунулась голова в форме сливы.        — А, злейший враг грузовиков и коробок! — воскликнул механик, махнув рукой, перепачканной смесью грязи и ржавчины. — По что пугаешь людей?        — Ах, это ты! — пуля с облегчением убрал пистолет за спину. — Я уж решил, огни святого Варфоломея, или этого, Элмея, или чё там… Короче реально, блин, чё пугаешь?        — Он по жизни нервный, — Гринард, также выдохнув, неторопливо присел на стол. — Не привили ребёнка от бешенства.        — А кого-то другого рановато выпустили после прививки свинцом, — хмыкнул чашка, подходя в их угол. — Ты чего приполз-то сюда?        — Просить у тебя разрешения на чихнуть, раз ты теперь решаешь, кому чего можно.        — Так и быть, разрешаю, — Капхед выдал шуточный полупоклон. — а то ты весь позеленел от натуги, бедняжка, долго терпел?        — А ты, видать, с ног сбился, бежать сюда разрешения раздавать, неужто не нашли никого с ножками подлиннее?       Падди тем временем выполз из-под машины и сгрёб мужчину, к которому обращался ранее.        — Ну видно я самый достойный, что тут поделаешь!        — Нет, проверять заранее, что берёшь, это сложно, я понимаю. Но влетит тебе, а не мне. И твою долю урежут, а не мою, — Капхед отвлёкся от перепалки и, не заботясь об ответе Гринарда, с живым любопытством переключился на разговор пули с механиком. — И наливать я тебе тогда за свой счёт не буду! — с торжеством заканчивал последний.        — Да когда ты наливал-то, жаба синерылая, — проворчал обвиняемый.        — Значит, и дальше не буду!        — Да как бы, со стороны тарабаечка — без сучка, кто ж знал, что владелец, падла, только о внешке думать умеет, — Бакси пожал плечами. — Мне посреди улицы ей под брюхан лезть прикажешь? Да неужто всё так плохо, ты ж драматизируешь, тебе ток дай побрюзжать!        — Дно ржавое, ничего не знаю. В том числе и того, каких лохов вам теперь искать, чтобы нормально впарить эту заслуженную леди.        — А это уже наши с Панчем заботы. Я по лошкам эксперт, — пуля отошёл, водрузил свой стул обратно и плюхнулся на него. Стул издал печальную трель.        — Это-то видно. А надо быть — по машинам, — слива обтёр руки о комбинезон и подошёл к столу, где плеснул себе виски.        — Ну ты ж найдёшь способ договориться с нашей леди, чтоб она чуть меньше разваливалась, э, Пад?       Тот хитро глянул сперва на собеседника, потом на бутыль.        — Я человек простой, Бакс, мне много не надо.        — Будет тебе пузырь, ну чё ты как не родной.       Гринард всё это время полусидел, привалившись ко столу, надутый, что его так в наглую проигнорировали, но слишком вялый, чтобы требовать второй раунд. Его брат примостился у стенки, с интересом глазея на взрослых. Капхед тоже глазел, болтая ногами с капота очередной легковушки. Шестерёнки в его голове прокрутились и он соскочил с насеста на внезапной волне бодрости.        — Падди! — позвал он. — А научишь меня угонять машины?       Падди хихикнул в стакан.        — А тебе это на кой?        — Полезный навык. А я человек, знаешь, практичный. И тормоза знаю, как чинить, — злорадно добавил он, косясь в гринову сторону.        — И что это должно… Да знаю я! А ты, небось, врёшь! Ты свои кукольные культяпки о домкрат обломаешь — обозлился обвиняемый.        — Знают они! Слыхал, знают! — механик подлил янтарной жидкости в стопку. — Молчите оба! Знают… Нет, ты слыхал? — он глянул на пулю. — Этот знаток мне уже две машинки вернул полумёртвыми!       Чашка понял, что говорят про него.        — Дык я ж не виноват, что оба раза по нам палили как не в себя!        — Ну не в себя точно, — хмыкнул Грин под шипастый нос.        — К тому же в первый раз за машину отвечали Уолв с Брасселом, а во второй я спасал ваши драгоценнейшие мандарины! Апельсины. Не суть. Я не при чём, короче!        — Ты приносишь машинную неудачу! — и Падди выпил, словно произнёс тост.       Все механики, видимо, ненавидят Капхеда, это заложено у них, видимо, в их механиковской крови.        — Не я виноват, что по вам открывают огонь, стоит высунуть нос из-за ворот. Видимо, надо было дать людям со мной помереть, тогда ты был бы доволен? Машина была бы цела, вот что главное, да?!        — Харэ, харэ, Падди душу отдаст за свои машинки, не слушай его, — Бакс замахал ладонью. — Он же на самом деле не злится. Верняк, Пад?        — Протрезвею, разозлюсь, — усмехнулся тот, возвращая стакан. — Тьфу, что за тоску играют, повеситься можно! — прогноз погоды давно завершился, теперь из коробочки приёмника извергалось нечто задумчиво-блюзовое об увядшей любви.        — Он не трезвеет, — подмигнул пуля, пока механик крутил ручку в поисках чего-то поэнергичнее. — Да и не пьянеет, только бреда начинает затирать в два раза больше.        — Все мы, — распалившийся было чашка вновь успокоился. Он осторожно потянулся, возвращаясь на автомобильный капот. Идею научиться у Падди юноша не отринул. Но понял, что без платы приходить бесполезно. Как и всегда в этом мире.        — А теперь — Линди Футуик и его весёлые ребята из струнно-духового новоорлеанского свингующего оркестра! — безапелляционно заявил приёмник. — Может быть, мы их свинг и не увидим, зато услышим вдвойне! — и на этой загадочной ноте бодро завыл диксиленд.        — Да, вот видал бы ты его вчера! — внезапно сказал Бакс, вновь обращаясь ко сливе, увлечённо перебиравшему автомобильные недра.        — А что было вчера? — подал голос Гринард.        — Ну как же, взяли, да и напали, внаглую, прям посреди…        — Да знаю я это, все знают, о чём ты рассказать собирался?!        — А, хех. Ну, короче, главнюк ихний как взгромоздится на сцену и давай вещать, какие они все крутые и что всем теперь лучше будет под ними ходить. И тут этот молодчик взял и футов со… Ну, короче говоря, через весь зал, и хоп, как снял гада! Хорош, парень, хорош!       Капхед откинулся назад, опираясь на руку.        — А с чего ты решил, что это был я?        — А кто ещё такими вспышками палит? Я как заприметил твоё фаэр-шоу у входа к боссам, так потом сразу уразумел, кто стрелок.        — …К боссам? — эхом повторил Грин, поглядывая на обоих, склонив голову на бок.        — Слушай, а это ты автомат расхерачил? — пуля подался на своём стуле вперёд. — Дуло погнул?        — И как это он его по-твоему умудрился погнуть? — скептично спростл кактус.        — Да расплавил к чертям собачьим!        — Так расплавил к чертям или просто погнул?        — Я, я, — со всей скромностью согласился Капхед, расплывшись в довольной улыбке. — Чтоб не повадно было всяким там, — что именно «всяким там» должно было быть неповадно в тот момент, когда сам он отчаянно пытался вырвать из вражеских рук свою жизнь, позабыв обо всём остальном, парень не знал. Да знать и, честно признаться, не хотел вовсе.        — Вот это героизм, обезоружить парня, а затем подстрелить кого-то со сторонки, где до тебя не дотянутся. А первого-то как, тоже застрелил, когда повалил безоружным?       Голова-чашка резко повернулась в сторону Гринарда. Юноша сощурил большие глаза.        — Эк хорошо ты знаешь, чего там случилось, сам многих перестрелял? Ах да, ты же отлёживался у мамки под крылышком! А сегодня чё, брюхо уже не болит?       Мгновение они буравили друг друга взглядами.        — У, махач! — оживился пуля.        — Пошёл нахер, — заявил Грин не то ему, не то Капхеду.        — Так-так-так, махачи здесь не устраивать, где угодно, но только не у меня! — Падди отвлёкся от авто, замахиваясь на спорщиков разводным ключом. — И вообще, слазь-ка, это тебе не диван, да и ты не модель, — он шуганул Капхеда с насиженного капота.       Грина никто не гонял, он отлип от стола сам и направился прочь на улицу. Повертев головой, его брат припустил вслед. Бакс проводил его оценивающим взглядом, качнув головой каким-то своим размышлениям.        — Что-то мне подсказывает, что ты малёк переборщил, — обратился он к Капхеду, лениво правя широкий отложной воротник. Капхед зыркнул. — Чего он тебе сделал, что у вас такая «любовь»? — мужчина вытянул ноги, болтая в стакане выпивку.        — А чего он начал гнать на меня?! — возмутился молодой человек. Он закусил губу, мгновение глядя в бетонный пол. Затем поднял глаза.        — Закурить не дашь?        — Пожалуйста, — Бакс курил нечто более тяжёлое, чем марки, к которым парень пока что привык. Но он не стал воротить нос.       Снаружи Гринард, присев на сырую от дождей коробку, собачился с братом.        — Канючишь как маленький. Если мать обнаружит тебя с сигаретой, первому голову мне оторвут.        — А ты на мне плохое настроение не срывай! — возмущался мелкий.        — Правильно, Гринни, чего настроение срываешь на детях? — вклинился чашка. «Гринни» покосился на него, обиженно скривившись.        — Сам-то дети! Довелось разок пострелять на разборке взрослых, так уже раздулся как павлин. Не тресни смотри!        — Чего ты сердитый такой? — Капхед уставился на выданную сигаретку. Потом на руку. Нужна всего-то скромная искра. Он не доверял своей магии. — Обижаешься, что пропустил вечер с напитками? Там всё было втридорога, а в коктейли при этом не доливали алкашку, ты много не потерял.       Они постояли немного.        — Ты не будешь?.. — переборов опаску, младший кактус с надеждой указал на капхедову сигарету.        — Мечтать не вредно! — весело осадил его тот. Затем глянул в сторону старшего из братьев. — А тебе? Точно норм?        — Что точно норм? — Гринард пыхнул порцией ментольного дымка.        — Ну, после ранения?       На это собеседник выдал задумчивое «хмм» и уставился в хмурое небо.        — Никак не могу припомнить…        — Что припомнить?        — Когда твоего блятского мнения спрашивал!       Какие мы нежные. Слова не скажешь.        — Да ладно дуться. Сказал не подумав.        — А ты попробуй подумать. Говорят, это полезно.        — Попытаюсь запомнить, но не обещаю! — засмеялся чашка. — Ты звучишь прям как О’Гуло!        — Зазвучишь тут.       На короткое время всё снова затихло. Только шумели машины на соседней улице да капала вода с крыши ангара.        — Кстати, чего ты тут забыл? — на этот раз первым заговорил Гринард. — Шатаешься от безделья?        — Заскочил на обед. А то всё бегаю мимо, а любопытно, чем у вас кормят. Присоединиться не хочешь?        — Не.        — А если пивка за мой счёт?        — Другой разговор! Но ему, — кактус указал на оживившегося брательника. — больше одного не наливать.       Заказ уже принесли. Теперь Капхед задумчиво рассматривал тарелку, как ранее сигарету. Есть не хотелось.        — Между прочим, я не шатаюсь, а отдыхаю от трудов праведных, — заявил он, глотнув кофе. Ликёра добавили от души и юноша приобрдрился.        — Это каких же? Опять что-то крушишь?        — Да чего сразу крушишь, что я тебе хоть раз крушил?        — Машину раз, машину два, целый магаз, ничего плохого тебе не сделавший сейф в этом магазе… — собеседник принялся демонстративно загибать пальцы.        — …Из того, что не по делу!        — …Целого грё… Спайки, зажми слушалки — грёбаного человека!       Капхед скис, а Грин напротив, глядел бодрее.        — Не то, чтобы он этого не заслужил. И это была случайность. Один раз!       Грин подпёр подбородок в мелких иголках ладонью.        — Что, один раз не… Спайки, зажми-ка снова слуховые каналы…        — Да ну тебя, — чашка апатично потыкал вилкой по салату, украшающему бортик тарелки. — Чего так вцепился, боишься, и тебе достанется от случайности? Продолжай в таком духе и огребёшь точно, — угроза прозвучала вяло, кофе не помогал. Меланхолия возвращалась. Парень уже завидовал самому себе десять минут назад.        — А достанется, это будут уже твои проблемы, — не затыкался кактус. — Где ты тело спрячешь, в общественном месте? Ещё и свидетеля убирать, а он, ежели надо, то голосистый, — парень хлопнул брата по спине. Тот закашлялся в почти не початый бокал.        — Сожгу, — огрызнулся Капхед. — Всё тут.        — Могут выжить другие свидетели.        — Я вызову пожарку, чтоб быть вне подозрений.        — Со свидетелями выйдет наоборот подозрительнее.        — Значит, не буду никого вызывать, — Капхед уставился на пищу, уговаривая себя её съесть. Порция казалась неимоверно огромной. Аппетитный аромат почему-то действовал контринтуитивно, вызывая дурноту. Видимо, здесь слишком чадно… Но он платит за эту порцию. Деньги тратит. А значит, не позволит им пропасть зря. И зачем он вообще взялся обедать, ограничился бы одним кофе…        — Ау-у! Я вроде мелкому говорил не слушать, ты-то куда?!        — Мм?..       Чашка поморгал, возвращаясь в реальность.        — Так чего у тебя за работа? Ты начинал об этом. Неужто устроился здесь официантом? — хмыкнул кактус.        — Где ты видел, чтобы официанты в зале обедали? — плоско ответил юноша, сунув кусочек картошки за щёку.        — Да это я так, просто.        — Ах вот как.        — Вот так, — кактус усмехнулся. — А кем тебе ещё, чай в развес продавать? А, может, спички? Ты теперь не зажигалка, а мальчик со спичками? Знаешь кстати, как-то странно, что ты не молоком пуляешься!       Юноша с усилием проглотил, почти не жевав.        — Вот как-то так вышло, видно, причуда природы. А что по этому поводу считает Цереус? — он глянул собеседнику в глаза. — Вы с ним вроде знакомы.       Растерявшийся Гринард не сразу понял, о чём идёт речь.        — …Доставщиком я работаю, — бросил чашка, подцепив вилкой истыканный листик салата. — Шляпки вот разношу. Всякие.        — …Ага, — кактус смотрел в ответ. — Это тебе… Это тебя О’Гуло, значит, поставил?        — Я сам себя поставил, — фыркнул паренёк. — Но он предложил. Я подумал. И согласился.        — Понятно…        — Чего тебе там понятно?        — Что доставщиком понятно. Чего тут не понимать, — пробормотал тот.        — Условия правда спорные, — мрачно продолжал Капс.        — Чего же в них спорного? — Грин прищурился. — Неужто плата не устраивает?        — Начальница предпочитает… Особый подход. Мне ещё повезло, а другим как будто не очень.        — А что же ты не передумал, раз не нравится?       Спайк наблюдал за неторопливой перепалкой, давясь своим пивом. Ему и впрямь было непонятно.        — Я же говорю, мне ещё повезло.        — Это тоже понятно, — негромко вывел Гринард. Он допил остатки в своём бокале. — Ладно, нам пора выдвигаться. Мне ещё надо будет найти кое-кого, поболтать.        — А кого? Ты не говорил, что у тебя что-то ещё запланировано! Кларен вообще говорил, лежи… — Спайк запрокинул голову, когда старший брат встал. — Это поболтать — про меня?        — А то! Ты же у нас пуп мира! — Грин смахнул с него кепи и взъерошил лепестки на голове.        — Отдай! Прекрати! — тот сердито подскочил, тогда как брат вытянул руку с кепкой, другой отпихивая мелкого, продолжая ворошить цветочную шевелюру.        — Народ, не хотите, так другим оставьте, не переводите продукт! — спохватился Капхед, когда в суете оба чуть не перевернули оставшееся пиво.        — И правда, вот надо было брать, если не хотел? — подхватил Грин, пока Спайк потянулся к бокалу. — Э, э! А ну, так нельзя! — он отобрал выпивку, которую младший хотел запрокинуть залпом как воду. Во всяком случае хотел попытаться.        — Мне нельзя, а тебе можно?! — возмутился Спайк, глядя, как как его бокал осушают в несколько глотков.        — А я пить умею! — Гринард нахлобучил обратно на Спайка его кепи и подтолкнул вперёд. Капхед протянул на прощание руку. Усаживаясь обратно, он ощутил, как хрустнула в кармане бумага. Дорогая плотная бумага, не мнущаяся, не мокнущая, которую не берёт даже пламя. В том же кармане, что кости.       Что ж.       Как ни странно, он ощутил некое облегчение. Понятно, что владелец захочет поговорить о состоянии своего заведения. Уж лучше раньше, чем позже. Ожидание невыносимо.       Вот теперь его действительно замутило. Но ничего, он доест. Подавится, а доест, ему за это деньги отдавать…        — Девушка! — чашка вскинул руку, пощёлкав пальцами. — Водочки принесите!       Официантка оценивающе глянула.        — Может быть, вам обычной воды? Или…        — Вы не поняли? — его глаза потемнели, в них отразились искры, затрещавшие вокруг от давно уже сдерживаемого раздражения. Терпение начинало сдавать. — Водочки мне принесите. И живо.              Воздух как бы раздулся от заполняющей его водяной взвеси. Духота вдавливала в потресканный тёмный асфальт и дальше, в видневшиеся из-под него сточенные зубы брусчатки.       Улицы ломились на поворотах, осыпались на тротуары плесневой облицовкой. Перекрёстки болезненно сверкали фарами и фонарями в сгущающемся сумраке. Моросило.       Здание отеля вытягивалось прямо к тучам, словно телеграфный столб над голубями.       Капхед притормозил, ощущая мёрзлые коготки озноба где-то под затылком. Холодает под вечер.       Главный ход перекрыт, естественно. Вечерний посетитель перестроил маршрут, держа путь к изнанке здания, чёрному ходу.       Оставшиеся покупки он разнёс по адресатам. Естественно. Не то, чтобы он бы посмел идти сюда, не исполнив работу, да и не то, чтобы время не позволяло. Но он был рад, что до назначенного часа есть чем заняться.       Хорошо также будет, если он старался не зря и его не уволили где-то за кадром. А, если уволили, хорошо, если соизволят дать завтра полный расчёт.       Совсем здорово будет, если он доживёт до завтра.       Он пытался укрыться в мыслях о неуютной погоде, но, как на зло, они ускользали, вывёртывались из-под кончиков пальцев, как рыбки в затоне.       Знакомая скромная дверца с крыльцом — бетон в трещинах. И ящики всё так же загромождают колодец двора.       Дверь заперта. Но стоило только задуматься, не прострелить ли замок, как она распахнулась и из неё возник некто в форме отеля. Удачно.       Естественно.       Работник замер, от внезапности слегка испугавшись, когда чуть не врезался в посетителя на пороге.        — Позвольте? — произнёс он, желая пройти мимо, спуститься с крыльца. Начал доставать пачку сигарет. Придётся ему перенести перерыв.        — Мне тут к боссу, — разлепив губы, Капхед услышал собственный голос будто со стороны. Будто очень издалека. Проклятая духота, голова кружится… — Не подскажешь, как у вас проходят в подвал?              Уличая сырость успела прокрасться за воротник, да так там и засела, холодя, пуская мелкую дрожь до самых кончиков пальцев. Юноша с удивлением слушал отзвук шагов. Шаги вроде его, но идёт словно кто-то другой, кто-то ещё, идёт не по бетонной лестнице, а по картонной, а внизу подмостки, и вот-вот — занавес, антракт, сменится сцена. Или плёнка прервётся, монтаж, щелчок, и там уже что-то другое… Кто-то другой… И сценарий тоже другой.       Занятное ощущение.       Не надо было там есть, надо было выпить ещё.       Магмен, интересно, сильно обидится, когда он не придёт сегодня домой? Наверно.       Наверно благодаря обиде не будет беспокоиться аж до понедельника. Ну и славно.       Лестница кончилась, но не кадр. Сцена продолжалась, так банально, затяжно, без драматической музыки или аудитории — как-то обидно…       Может, стоило придушить эту дуру Мари. Так хоть бы было за что.       А так — нет? А так — не за что? Всё мало тебе, не хватает некрологов в газетах?..       Глухая злость запалилась внутри.       Он не должен страдать за то, что сделал мир лучше. Это не верно. Так быть не должно. Почести получают лишь те, кто рисует красивые картинки. Достаток — те, кто заведомо имеет средства на то, чтобы правила сворачивать в бублик. Или хотя бы личную совесть.       Но ему не нужно ни того, ни другого. Ему бы просто, всего-то лишь не…       Не умирать? Не убивать? Не самая удачная шутка.       Эх, Магси паникёр. Наверно уже под вечер воскресенья стрессовать начнёт.       А может, и не убьют. Так, заставят о смерти молить, всего-то. Вот такое уже будет смешнее, не правда ли?       Коридор был длинным, поворотистым, но вот дорога закончилась. У одной из дверей — прочных металлических створок — стоял широкоплечий парниша с мрачным лицом. Очевидно, сюда.       Так он и сказал:        — Мне сюда.       Охранник оглядел его с ног до кончика поникшей соломинки. Юноша накатом ощутил дежа-вю.        — Босс ещё не спускался, — пришёл ответ. Капхед как-то надеялся, его развернут прочь…        — Тогда я… — выталкивать слова получалось как-то с трудом. — Наверху подо…       Перебил его внезапный звук чего-то взорвавшегося. На периферии мигнул сполох искр, и вслед за ними — пфшшш — мягкими складками запушилось тёмное облако. Охранник вытянулся по струнке, будто резко проглотил грабли. Капхед дёрнулся весь, а потом тоже застыл, менее прямо, зато не менее смирно.       Дьявол выступил вперёд и клубы серных дымов ринулись к полу, сливаясь с рогатой тенью. Глазки огоньков мигнули, не то затухая в воздухе, не то прячась в лучах электричества. Лёгкие обоих людей забил пепел. Но им было не привыкать.        — Хей, и как поживает мой персональный прислужник? Что же ты никого не послал передать, что в кои-то веки заранее! — воскликнул демон, пока Капхед пытался вспомнить хоть какое-то слово приветствия. — На будущее не стесняйся! Но ничего, ничего. Как прошёл день, успел отдохнуть?       Чашка потерянно стоял, не совсем фиксируя, что ему говорят. Его глаза следили за движениями когтей его босса.        — Нам сюда, давай, заходи, — лапа указала на дверь, замок щёлкнул сам по себе.       Капхед только мелко кивнул, нетвёрдо шагнув за порог. Ноги отказывались сгибаться, он едва не упал. Выровнявшись, замер, уставившись в одну точку. Когда уже всё прекратиться? Чем бы ни закончилось… Только бы поскорее.        — Ты вчера неплохо повеселился, не так ли? Осваиваешься с моими бонусами, я смотрю. Помнишь, что я вчера говорил о потенциале? О том, как тебе стоит направить его?       Паренёк помнил. Хорошо помнил. Помнил, что ему настрого наказали исполнить приказ. А он…       Наверное когда брат грохнулся с набережной, Капхед чувствовал себя всё-таки хуже. И тогда, когда проиграл обе их души, когда осознал, что затащил Магмена вместе с собой в пекло. Но всё-таки…       Как же обидно пропадать за то, что ты бессилен был предотвратить? Бессилен тогда, бессилен сейчас. Возможно, если бы он просто открыл огонь на убой, а не маялся дурью, тогда он бы сделал всё правильно. И сейчас всё было бы хорошо.       И много хороших… Во всяком уж случае непричастных людей были бы невредимы. Всем было бы лучше.       Если Чалисса и вместе с ней небо бросили его, если надеяться не на что, то нечего и терять. То уж действительно мог бы попытаться сделать всё правильно. Сделать всё лучше. Его не сдерживало ничего, кроме глупости…       Миссис Освальд была в своё время права. Давным-давно. Давно пора бы забыть, казалось бы… И всё равно не помогло. А вот Поркринд, гляди ж ты, ошибался. Может, если бы Капхед докатился до колонии, больше было бы толку… Ведь как бы он ни старался, это никогда ничего не давало. Это и теперь ничего не дало. Вот она, самая главная шутка…       Дьявол тянулся вверх тёмным взъерошенным силуэтом, стоял, убрав за спину когтистые руки. Хвост размеренно покачивался, будто под несуществующим ветром.        — Я надеюсь, впредь ты будешь прикладывать больше усилий к саморазвитию. Особенно если хочешь достигнуть чего-то в этом мире — а ты вполне в состоянии сделать это, если будешь исполнять то, что я говорю, хорошо. Впустую сдерживать свои возможности глупо, особенно во вред себе самому. Ты же согласен с этим, мой мальчик?       Слова демона доносились странным образом глухо, как будто из-под воды. Юноша поднял голову, желая ответить. Но, может быть, дело было было в том, что конечности его немели. Может быть, в том, что в под сердцем болело от каменной тяжести. Но в голове шумело, сбивая мысли, и он не был в состоянии дышать. Его не хватило даже на «да».       При охраннике он ещё удерживал себя как-то в руках. Но сейчас, когда демонстрировать фасад было не перед кем…       Так он и замер, уставившись снизу вверх, всё пытаясь наполнить воздухом лёгкие. Давление в груди стало невыносимым. Нижняя челюсть слегка задрожала.       Всё это невыносимо.       «ПРОСТО УБЕЙ МЕНЯ ПОСКОРЕЕ!»        — Мальчик!       Когтистые пальцы щёлкнули перед лицом, и, словно с него скинули сдерживающее заклятие, молодой человек отшатнулся, зажмурился, под судорожный полувсхлип, против воли выдавившийся сквозь зубы, руки взметнулись в попытке не то прикрыться от чего-то, не то молить — не ради глупого милосердия, но чтобы тщеславная тварь меньше злилась, чтобы ей быстрее наскучило…       Дьявол приподнял бровь.       А он-то ещё считал эту лупоглазую зверушку неприручаемой…       Что ж, интересно. А сейчас станет ещё интереснее.        — Ты слушал меня? Что я сейчас говорил?       Подросток медленно, неуверенно опустил руки, диковато косясь, наклонив голову-сосуд на бок.        — Ай-я-яй, какой ты сегодня невнимательный. Пора просыпаться. У меня для тебя всё-таки дело.       Юноша всё ещё мелко затруднённо дышал и слегка трясся. Но вслед за параличом отступило и помутнение перед глазами. А с ним — полыхнула робкая надежда, что бить не будут.        — Вы не-н-н… — выдавил он.        — М, да-да? И поспокойнее, ты не забывай дышать. Для людей это полезно. Так что?        — Ничего…       Клыкастая усмешка сверкнула свысока. В жёлтых глазах стоял холод.        — Не злюсь ли за подпорченное завершение вчерашнего мероприятия? Как я сказал только что, ты мог бы меньше маяться дурью и лучше стараться, коль скоро уж тебе довелось столь буквально наводить порядок в первых рядах. Кто знал!.. Но ведь ты и не отлынивал! Тебя ведь нельзя обвинить в том, что ты бездельничал на посту… Не правда ли?       Молодой человек усердно замотал головой.       Он осознал наконец, что находится не в какой-нибудь средневековой камере пыток и не в коморке маньяка со шприцами и скальпелями. Небольшое помещение-предбанник помимо двери обратно в коридор содержало ещё две других и больше ничего, кроме каких-то труб под потолком да выключателей на стене. Выглядело почти что по офисному.       Капхед досадливо выдохнул, нагреваясь от стыда, от злости на себя же. Как можно было на столько потерять контроль над собой, на столько развалиться ментально, да и почти что физически, что ещё чуть-чуть и он заранее готов был бухнуться на пол и начать корчиться — когда никто ничего не собирался с ним делать… Позор. Вот позор. И прямо на глазах у этой мрази. Предоставил зрелище за собственный счёт.        — Ну вот! Впредь веди себя усидчивее и всё будет у тебя хорошо. Ведь ты можешь, я знаю.       Теперь юноша глядел подозрительно. Это добродушие в голосе, в складочках у уголков губ. Кажется, ещё немного и демон бросится по-отечески его обнимать. В чём подвох?!       Опаска начала возвращаться, но мысли вроде как больше не падали в омут статики. Хорошо. Трезвая голова понадобится, ведь ему обещали какое-то там задание… Что там, за теми скучными дверьми, за стенкой с выключателями? Засадят подсчитывать вчерашний убыток?..        — …И это подводит нас к первостепенной задаче на сегодняшний вечер! — когтистые ладони звучно хлопнули друг об друга и юноша дёрнулся. Жидкость в его голове плеснулась. — Да ты не пугайся таких слов, это прозвучало куда сложнее, чем есть на самом деле, — демон осклабился, махнув ладонью. Капхед мрачно насупился. — Если помнишь, некоторые гости вчера припозднились. Те самые, с которыми тебе следовало пообщаться серьёзнее и не заигрываться в пустые иллюзии… Так вот, наши с тобой общие друзья очень хотят продолжить с ними общение. Узнать у этих гостей, на долго ли остаются. И прочие подробности… — длинный хвост чуть заметно мотнулся по полу. — Обычно я не лезу в чужие дела, мне ни к чему, но в этот раз мне, знаешь, тоже интересно, что они там ответят. К счастью, другие мои добрые знакомые сделали мне любезный подарок. Видишь ли, вчера они переловили кучу бессмысленного ширпотреба, но один представитель этой биомассы как будто бы может чем-то поделиться. — тон демона оставался ровным, даже почти беззаботным, тогда как хвост снова мотнулся по бетонному полу. Его густая тень марала стены, коптя половину комнаты. — Только не хочет. И я счёл, что, во-первых, желаю первым узнать, что он там не рассказывает. А, во-вторых, что ты, мой мальчик, пригодишься здесь идеально! Ведь ты не то, что твой вечно трясущийся прилипала, ты умеешь находить к людям подход! — и голодная улыбка рассекла чёрную звериную морду полумесяцем.        — Мне надо будет с кем-то… Поговорить? — уточнил юный слуга. Ему не нравилось, как всё это звучало. У него вновь начинала ныть голова.        — Непосредственно! Поговорить! — улыбка стала ещё острее и ещё шире. Сатана выставил свою длинную ладонь параллельно стене. Его тень не сдвинулась — нет, сдвинулась… Но с отставанием. Поползла, отделяя от себя тянущуюся полосу, всё наливаясь насыщенной чернотой, словно сейчас бетон не выдержит плотности и тень провалится в стену. А затем паучий мазок в форме руки аккуратно вложил в подставленную ладонь своего обладателя нечто. Оно немедленно обрело объём, цвет, текстуру, и вот в руке демона находилась бейсбольная бита. Демон подкинул её, поймал, и вновь протянул черноте. Та аккуратно подцепила деревянную рукоять. Бита осталась вещественной, объёмной и светлой. Тень метнулась к чашке, с немалым трудом не отпрянувшему от отвращения, и ласково вложила биту в фарфоровые тонкие пальцы. Юноша был уверен, что от дьявольской тени отдась жаром или, наоборот, липким холодом. Но не почувствовал ничего.       Он уставился на предмет. Полированную рукоятку украшала выжженная маркировка: Си-энд-Си. «Cat&Claw».       Янтарный глазок сигары, с воздухом глотается вонь табака, флёр горелой плоти и шерсти, и вслед летит крик, крик, очумелый крик непонимания, страха, простого звериного страха за себя и простого человеческого непонимания, как один может сотворить такое с другим…       Его опять замутило.       А Дьявол всё не замолкал. Он никогда не замолкал, всё время вещал что-то, тянул на себя расшатанный фокус внимания, сбивал и заполнял мысли, разжёвывал свои бредни, словно ребёнку, и как же хотелось закричать ему «заткнись наконец», но он не смел, он знал, что не посмеет, потому что он трус, бесхребетный слабак, трус…        — В тех шальных мыслях в твоей голове нет ничего особого, необоснованные иллюзии, которые по слабости человечьей природы порой вас одолевают. Но ты должен быть сильнее, если хочешь дать своим талантам полную жизнь. Энергичнее.       Гибкий хвост несильно стегнул по ногам сзади.        — Узнай, где найти лидера нападавших. Мелочи вроде личностей, целей и тому подобное — если хочешь. Ими пытаются забить себе голову всякие умники, известные нам с тобой, но это их проблемы. Мне нужно место. И время, когда можно застать хозяина дома.       Улыбка требовательно кособочилась. Даже отвернувшись, лакей чувствовал на себе тяжёлый взгляд жёлтых глаз. Они буравчиками пронзали, прожигали насквозь. Если в яркий день поймать солнечный лучик в линзу лупы и направить на муравья, так наверное это и чувствуется. Если ты муравей… Кто бы мог представить.       Может быть, до Капхеда быстро дошло, чего от него хотят на этот раз. В общем. Но в чёткую связную идею это общее понимание отказывалось формироваться. Что-то внутри отказывалось признавать, отказывалось соглашаться… Но он не может не поступать так, как приказали. Не имеет права на несогласие. Его личное мнение просто не важно. Зачем думать об этом, когда речь о том, есть ли выбор, даже не поднимается?..       Со вспышкой леденящего ужаса прислужник вдруг понял, что Дьявол приблизился. Почти что вплотную. Спешно отводя взгляд, юноша уставился в бетон стен, пола, куда угодно, только бы прочь, он прижал руки к телу, он замер, вновь не дыша, словно именно дыхание из всех его действий или не действий могло разозлить его господина, словно у него был какой-либо способ предсказать немилость, словно был способ как-то её избежать…       Трупно-серая ладонь легла на плечо. Костистые пальцы сомкнулись — не сильно. Хвост, брошенным кнутом струившийся в тенях по полу, ожил и, дёрнув стрельчатым кончиком, оплёл юного приспешника за лодыжки. Ладонь слегка потрепала его по плечу.        — Быстрее начнёшь, быстрее закончишь, и всем станет легче. Отправишься счастливо коротать вечерок к своему братцу-зануде — и какой толк ты в нём находишь?.. Да, я надеюсь, он в добром здравии, братец твой? Окончательно оклемался от той несчастной случайности? Стоит ему впредь лучше глядеть под ноги, м-да…       Когти сжались, впиваясь в плечо четырьмя иглами. Капхед прямо глядел перед собой.       Когти отступили, вслед за ними отступил хвост, вновь подстегнув на последок, едва не подсёк при этом колени слуге.       Под болезненный ритм в виске и рваный бой усталого сердца Капхед шагнул вперёд, когда ломаная дьяволова тень паучьими пальцами отворила перед ним дверь. Внутри стояла насыщенная чернота… Включатель рядом с косяком щёлкнул сам по себе. Ещё один шаг. Дверь захлопнулась позади, лязгнув металлом.       Он заперт. Он заперт…       Первым желанием было начать барабанить по преграде, кричать, он взаперти, в ловушке, пусть его выпустят, он…       Хватит.       Это он контролирует ситуацию. Это он принимает решения. Ему нечего бояться. Не от чего сбегать. То есть, есть чего, но ОНО осталось там, за стеной. А по эту сторону бояться следует его самого.       Как он этого не хотел. Но выбора нет…       Выбор есть всегда.       «Выбор есть всегда» — так говорил дедушка.       Даже когда душа на крючке самого Сатаны. Когда он в нелепо кратчайшие сроки велит одолеть два десятка врагов в разы сильнее и старше. Когда вы собственными руками крадёте их души, их будущее и свободу. Потому что либо они — либо вы.       Даже тогда есть другой выбор.       Не важно, хочешь, не хочешь, соберись и делай дело, и скоро ты будешь дома, надо поторопиться, и так время уходит, заставишь Магмена ждать, скоро вы оба будете на Первом острове, скоро вы вместе будете дома…       Он стиснул костяшки на деревянной рукояти, стараясь совладать с тремором.       Помещение могло быть одним из отделений для хранения чего-либо — прямоугольная комната, серая коробка без окон, не слишком тесная, наверное, просторнее его спальни в съёмной квартире. Под потолком вездесущие трубы. В углу — человек.       Мурашки очерчивали позвоночник.       Первое, что заметил Капхед, это то, что человек был в наручниках. Молодой парень сидел, забившись в комок, и дезориентировано мигал, привыкая ко включённому свету. Он казался ровесником, если не младше — возможно, юный хрупкий вид ему придавали затравленный взгляд и синяк на скуле.       «Полезного языка» Капхед успел представить кем-то вроде Клода или О’Гуло, кем-то матёрым, явно добившимся высоких позиций, может, казалось ему, это как раз тот вещатель, которого он подстрелил на сцене… Уж по крайней мере кто-то бывалых годов, со множественными преступлениями за спиной.       «А у тебя? А у тебя их не множество?»       А это преступления только формально. По глупости законов. Он это сделал на благо людей.       «Тогда что же давит на плечи, ползёт по спине, цепляясь тонкими холодными коготками?»       Его не за что винить. Что за грех, защищать семью, защищать людей вокруг? Разве он тронул хоть кого-то невинного?!       Он ощутил во рту привкус желчи. Привкус гренок, запах слегка подгорелого масла на сковороде, его шкворчание мешается с хрипловатым пением радио, с наигранной мольбой зовущего «Доктора Джаза», всё это скрывает удар тела об пол, вот тело распластывается, как тесто по столу, из другой комнаты зовут, но ответить некому, и надо торопиться, чтобы опять не услышать тот крик, крик, который, настигнув однажды, не покидает уж никогда, но всё равно надо бежать — и вот бьётся стакан, и вот он бежит к себе в комнату, как он её ненавидит, здесь кошмары и нагоняют каждую ночь, а теперь и днём, ведь он, он убил…       Лучше бы он никогда не раскрывал газет, зачем он это сделал…       Сделал и сделал! Знание или незнание не спасает, оно ничего не меняет! Приказ. Выбора не было. Ошибка, которой он так бы хотел избежать. Не ошибка, вот и нет! Он всё ещё защищал брата.       Чалиссу повсюду изображают с копьём, чёрт возьми, неужели же эта их святая воительница никогда не ошибалась?! Всё, что их отделяет, это одна несчастная гибель одно жалкого неудачника, раз его смерть нужна была Дьяволу, значит, и он заслужил, он воровал, обманывал, он не был святым, так что он точно был не безгрешен… А она? Она предала, бросила, лицемерная убийца, она ещё смеет судить!..       Капхед рвано вдохнул. Зло, резко выдохнул. И через силу двинулся к пленнику.       Если ничего не делать, Дьявол убьёт их обоих. Медленно, смакуя это своеобразное аутодафе, каждое мгновение, каждый крик. За неподчинение контракт разорвётся преждевременно и Капхед продолжит гореть, продолжит гореть навсегда. И потом Дьявол убьёт его брата.       Демон сделает это так же? Любуясь предсмертной агонией, пока тот бьётся в ужасе… Преданный. Проданный.       Выбор сделан давно. Даже не в том призрачном кабинете, явившемся из снов, сотканном из образов прошлого. Выбор Капхед сделал пять лет назад, когда потащил младшего брата на Третий остров, поддавшись азарту и жажде наживы.       Так что теперь что-то решать поздновато.       Он не имеет прав на выбор. Не имеет прав отступать, когда ставка — смерть Магса. А что гореть — вот это сюрприз! Мог бы уже много лет как догадаться!..       …Но это всё ещё не значит, что в эту игру нельзя играть не по правилам! Да, Дьявол дважды уже держатель его души. Но он не уточнял деталей, всё что он потребовал — информация. Его всегда интересовал лишь результат…       На душе стало немного полегче, когда внутри забилась надежда.       Капхед стиснул биту потвёрже, чтобы уцепиться хоть за что-то материальное и сфокусироваться. Он в раз пересёк оставшееся расстояние. Замер над жертвой. Перевёл дыхание.       Сердце колотилось как бешеное.        — Парень! — позвал чашка. — Эй, парень!       Юноша смотрел несколько мгновений на экзекутора, затем опустил лицо, отвернувшись, всем видом показывая, что не жалает сотрудничать.       А Капхед всё ещё не желает что-либо делать, вовсе не желает здесь быть…       В этом они понимают друг друга.        — Слушай. Ты и сам наверное знаешь. — начал чашка сквозь зубы. — Я… От тебя… Ты ведь и сам знаешь… — он мотнул головой, рыкнул в резком порыве. Пленник сжался ещё больше, когда бита свистнула в воздухе — крутанувшись вполоборота, Капхед отшвырнул её как гадюку. От удара о цементные полы дерево пустило звучное эхо.        — Я хочу помочь! — выпалил слуга Дьявола.       Ему казалось, это он заперт здесь, заперт со змеёй, с некормленным тигром… Если он взвалит этого паренька на плечо и прострелит замок… Он бы справился с бугаем в коридоре на раз плюнуть. От охраны отеля сбежал бы невидимым. Он бы нашёл, на кого сбагрить спасённого, уж где-нибудь бы да спрятал его.       Но он не мог.       Тени контрастно ложились в свете голой лампочки, чернильные силуэты на трупно-серой поверхности, покорно дёргавшиеся вслед за хозяевами.       …Он не мог. Но и сил смотреть на эту забитую фигурку, на то, как чьи-то плечи дёргаются от каждого его, Капхеда, шагов, как чьи-то кулаки сжимаются в обречённом упрямстве, а взгляд судорожно следит за движением его, Капхеда, рук… Он не мог. Он так не мог. Нет, ни за что. Нет.        — Просто скажи, кто организовал вчерашнюю заваруху и где он сидит, — доверительно заговорил чашка. — Они не тронут тебя, я им не дам. Мне самому всё это нафиг не надо, я не требую каких-то подробностей, не требую твоих друзей выдавать, — он опустился на корточки перед парнем. — Моему боссу нужен только твой босс. И всё, больше никто. А что он такого для тебя сделал, зачем ради него ломать всю эту комедию? Ему плевать на тебя. Иначе тебя бы вытащили. Иначе ты бы тут не сидел.       Молчание. Только лампочка негромко гудит.        — Это ведь не тот парень со сцены, который вчера играл в Цицерона? Если нет, он нам нафиг не нужен, его не будут добивать. Пускай катится.        — Вислор жив?! — ахнул паренёк. — Он тоже у вас?!        — Вислор, значит? — вкрадчиво отозвался Капхед. Он сидел, мирно сложив руки, чтобы не нервировать допрашиваемого. На лице играло дружелюбное выражение.       Молодой человек напротив сглотнул, осознавая ошибку. Он зажмурился, переводя дыхание, видимо, в этот миг ведя серьёзный разговор с самим собой. — Но этот Вислор не ваш предводитель?       Парнишка спешно мотнул головой.        — Или ты это говоришь просто чтобы мы не трогали его?       Юноша напротив закусил губу, вновь плотнее прижимая ноги к телу.       Помимо синяка на его лице виднелось несколько ссадин, буйная шевелюра мелких цветочков тысячелистника полуоблетела, была частично поломана, из-под проредившейся гущи стебельков виднелась засохшая корочка зелёной живицы.        — А самого тебя как зовут? — юноша зыркнул исподлобья на оживившегося дознавателя. — Я Капхед! — светло улыбнувшись, Капс по привычке протянул было ладонь. Однако узник нервно дёрнулся и чашка сконфуженно поспешил опустить руку, стиснув пальцы.        — Послушай… Я понимаю тебя! Серьёзно, я понимаю. Но я же говорю, мне не нужно, чтобы ты продавал за свою шкуру жизни хороших людей. А своего главного ты не предашь — это он тебя предал. Подыхать бросил, — молодой цветок вновь отвёл лицо, теснясь в свой уголок. — Я уверен, твои друганы бы давно тебя вытащили. Но что они скажут против тех, у кого реальная сила? Бандиты, торгаши, политиканы, это всё маски, они все одинаковые. И на нас всем им плевать. Как на сточенные шестерни. Сломанные игрушки. Инструменты, оружие, развлекуха… — Капхед сложил брови домиком. Он едва сдерживался от того, чтобы не прокричать всё это упёртому идиоту в лицо. На сколько же это наивно, отстаивать интересы всех тех лживых ублюдков… Но он продолжал говорить ровно, почти не узнавал собственный голос, мягко льющийся волна за волной. — Я уже говорил, я против тебя ничего не имею. Я помогу тебе выпутаться. Тебе нечего доверять моей стороне… Моей, ага. Чёрта с два, если я сам им доверяю. Я за них вынужденно. Меньше месяца… Скорее формально. Но они меня уважают, — хотелось бы, чтоб уважали. Но он над этим работает. — и не тронут тебя. Босса своего можешь не бояться, отвечаю. А друзья — если они настоящие друзья, то поймут. Ведь ты их не предашь! Они мне не нужны, их не тронут. О них кто не надо ничего не узнает. Они не пострадают. Только тот, кто действительно виноват, даю слово. Всё честь по чести.       Этот невезучий мальчишка, как он оказался здесь? Судьба тоже затянула его против воли, или же он с самого начала хотел стать тем кто угрожает а не наоборот?.. Что ж, если так, то оставалось надеяться, он оценил иронию того как судьба платит ему по заслугам.       Или он вовсе не задумывался, не замечал, как жизнь тянет на дно, пока всё не завертелось и не стало уже слишком поздно…        — Так что?        — Я тебе не крыса, — выплюнул тот, — шалава ты островная, — потом подумал немного, вжал голову в плечи — и плюнул буквально. Получилось не очень, видимо, во тру у него совсем пересохло.       «А у меня при себе ни выпивки, ни просто воды…»       Капхед тоже взял мгновение передышки, свесив голову. Слова кончались. Сколько у него ещё времени?.. Напряжение внутри всё росло.       «Не крыса… А я ему кто?!»       Руки мелко тряслись у обоих.        — Ты не крыса, — выцедил допрашиватель. — ты дурак. Нет ничего благородного в том, чтоб помереть по чьей-то указке!       Он мог понять необходимость того, чтобы убрать некоторых людей из мира, чтобы прочие вздохнули спокойнее. Не его дело, куда уж они потом распределяются, но и так понятно, что вниз. Где их ждёт вечное наказание, чтоб было чем живых припугнуть и потому, что адская бездна не хочет списывать домашку у Рая.       Но он не демон, чтобы мучать людей! Да и что такого этот парнишка успел насовершать, чтобы его изводить…       Что бы сделал на его месте брат? Что-нибудь умное… Магс всегда умел разбираться с проблемой мирным путём. Стоило прислушаться к тому, что всю жизнь вторили учителя, соседи, дедушка… Стоило у него поучиться.       Все они могут сейчас позлорадствовать, имеют право.       «Ничего, выкручусь! Что я, не жил? Я и сам могу всякое, я не я, если не выкручусь!       Он не пойдёт на поводу у адской твари за дверью.       Надо только подобрать слова. Вот Магс вечно ныл, что не умеет с новыми людьми общаться, но, когда надо, всегда слова подберёт.       Он бы поладил с Магменом, этот парнишка. В других обстоятельствах — точно. С Грином бы не сошлись, а с Магси обсуждали бы что-нить задротское, какое-нибудь стаккато на пианино.       Переведя дыхание, намертво сцепив онемевшие пальцы, парень настырно продолжил, заставляя себя сбавить тон.        — Я помогу тебе переправиться на континент или залечь на дно здесь, если боишься. Зачем мне это? Да затем, что я дам слово, а слово я не нарушу.        — Иди к чёрту.       Молодой прислужник вздохнул.        — Я же говорю. Тебя бросили. Выкинули на помойку. Ты ради кого строишь мученика? Сам-то ты знаешь? — у него и у самого глотка пересыхала. — Понимаешь ведь, что он сидит сейчас в кожаном кресле, с сигарой, радуется, что на тех, кто вчера подох, деньги тратить не надо, он даже имени твоего не знал, но ожидает, что ты тоже помрёшь за него, так почему! — Его голос дрогнул, становясь громче, звук вволю плясал между голыми стенами. — Почему?!        — Ты всё равно не поймёшь, — пришёл тихий ответ.        — Я не пойму? — тот качнул головой. Как он устал. Когда всё это закончится… — Как быстро ты взялся судить. Благородный герой, ага. Я не пойму! Ты… Ты продаёшь тело и душу паразиту! Пиявке! — он вскочил. — А я не пойму?! Я не подлость предлагаю тебе, а правосудие! Месть! Взгляни мне в глаза и скажи, что тебя здесь не кинули!       Стало так тихо, что жужжание лампочки показалось оглушительным воплем.        — Молчишь?! Нечего сказать, да?! — Капхед вновь опустился, сцепив пальцы в замок. Волны жара пробегали по телу. Он не позволил им ударить в голову. Скоро он будет дома. Скоро всё будет хорошо. Хорошо…       Глотнув пересушенного воздуха, юноша продолжал.        — Вислор, это который хорёк, или кто он там был, куница, ага? Ты вроде как рад, что он жив, я смотрю. А знаешь, почему он жив, а? Люди которые за мной. Он у них. То есть, пока он в больнице, в себя ещё не приходил. — пара громадных глаз испуганно пялилась на него.       «Бойся, бойся, — мстительно пронеслось в голове. — Может, возьмёшься за ум.»        — Когда очухается, то придётся поговорить уже с ним… — он выставил ладонь параллельно полу и живой огонёк замигал на ней в жгучем танце. — Если это буду я, то даже не знаю, какое будет у меня опосля всех его речей настроение. А за своих коллег я вообще не отвечаю. Это ведь он вёл атаку. Кстати… — он увлечённо следил за золотисто-янтарными язычками. — Ты хоть думал о том, кто там был, в залах, в казино, когда вы напали?        — Да те самые паразиты, о которых ты всё талдычишь! — вскрикнул пленник.       «Ах, ты всё-таки слушаешь, что я говорю.»        — Там были мирные беззащитные люди! — рявкнул Капхед. — Которых вы убивали… Ради чего?! Зачем вам это всё было, вы должны были понимать, что не выйдет у вас ни заложников, ни ограбления, что нападать бесполезно, потому что мы пересилим!.. Тот говорун повёл вас на смерть и убийство впустую! Ты его защищаешь?.. — он приподнял подбородок, склонил голову на бок, сверля мрачным взглядом. — А может, ваш искомый начальник, это всё-таки он?        — Нет! — парень-тысячелистник спешно подался вперёд, передёрнув скованными руками. Сглотнув, он тут же отпрянул пряча глаза.        — …Хреновенький вышел бы босс, если бы сам лез на амбразуры. Но и план был хреновенький. Может, стоит пристрелить его, просто для верности? Если он и вправду всего лишь глупая сошка, никто ничего не теряет, просто ещё одним душегубом в мире меньш…        — Ты же сказал! Ты дал слово!        — Нет, дружище, — жёстко возразил чашка. — я слово дам только если ты сперва заговоришь. По делу заговоришь. А то пока всё, что от тебя слышно, это бесполезная дурь.       Он снова встал на ноги, расправил плечи.        — Мы ведь всё равно найдём того, кого нам надо. Коротким путём или долгим. Только ежели долгим, так это ку-уда больше народу поляжет. Неужто тебе на столько плевать на тех, кто зовёт тебя другом?        — Ты уж определись, хороший ты коп или злой.        — А я от того, что говорил раньше, и теперь не отказываюсь! Я просто пытаюсь до тебя достучаться! Только ты не делаешь работу мне легче!        — Мне нечего сказать. Иди к чёрту.        — Ты уж определись, блять, заботит тебя жизнь твоих братанов, или нет! — Капхед взмахнул рукой. Искорки жалящими светлячками сверкнули в горячем мареве. — Твоего цицерона после больнички ждёт это! — по руке прошлась щекоткой энергия и с кулака сорвался огненный сгусток. Пламя врезалось в стену рядом с головой молодого пленника, едва не подпалив тому остатки цветочной копны. Парень в ужасе вскрикнул.        — Страшно?! А ему страшно не будет?! — прорычал экзекутор. — Давай, молчи до последнего, красуйся перед собой! Больше не перед кем! Всем плевать на тебя, так же, как тебе плевать на тех, кто должен был тебя прикрывать в битве! Они дали тебе попасться, они тебя оставили на произвол всех, кому не попади, они глазом не моргнут, когда твой труп кинут рыбам на корм! А ты, а ты позволишь другим вот так же трусливо трястись в чьих-то ногах, чтобы больше трупов кидали в залив!.. — он резко склонил голову к пленному, невозмутимо поинтересовавшись, будто не кричал только что на всё помещение. — Нешто тебе экосистему не жалко?        — Нет! — отчаянно заявил тот. При этом он трясся, как осиновый лист, и это раздражало. Как же это всё раздражало!..       Капхед отступил на шаг, проводя рукой по лицу. Потёр мучительно ноющий висок.       Юноша-тысячелистник услышал смех. Хриплый, вначале негромкий, набирающий эхо.        — Ваша шайка стоит друг друга!.. — гаркнул чашка. Он бросил взгляд сверху вниз. Медленно отнял ладонь от лица. — Как же ты мне надоел.       Смех оборвался так же резко, как начался. С глазами чёрными, словно уголь, Капхед подхватил биту. Его жертва скукожилась, словно бы вбираясь в себя в бесполезной попытке спастись. Но удара не было.        — Вы с ним сговорились. Вы заодно! Он хочет от меня, но… Я не позволю! Я не хочу! — с безумной гримасой бормотал юноша, тыча в биту свободной рукой. — Не хочу, слышишь?! — заорал он. Дикий огонь трепетал в пустых тёмных глазах.       Даже если бы узник и предпочёл ответить, он был слишком напуган.        — Пожалуйста. Не заставляй. Ты ведь… Ты ведь тоже не хочешь! — зачастил Капхед. — Он иначе не выпустит, ни меня, ни тебя, хочешь тут с голоду гнить, право твоё, но имей совесть, отпусти ты меня!.. — нижняя челюсть вновь затряслась, вновь не вдохнуть. — Ты что, не понимаешь? — с давящей тоской прошептал он. На минуту замолк, сгорбившись, прикрыл веки, словно в голове всё померкло, и руки свободно обвисли.       Когда юноша открыл глаза, на лице человека напротив стоял всё тот же страх. Даже больший… Но всё то же тупое упрямство. Как у животного, нет, как у камня, холодного безвольного и бесцельного камня, в котором нет толка, который валяется на дороге, попадаясь под колёса…       «За что он меня ненавидит? Стоило послать кого-то другого хотя бы поэтому. Ненавидит.»       Отшатнувшись на пару усталых шагов, чашка рухнул на пол у стенки, бессильно уперевшись в колени. Он так больше не мог…       «Он понял, понял, что это я подстрелил этого Вислора, понял, что вру. Но ведь вру только здесь, я бы сдержал слово, я хочу сдержать, я хочу помочь этому гаду, даже сейчас хочу. И ему хватает наглости! Презирать меня после этого, после того, как сам отрёкся от всех своих, мразь он, а не человек, он не лучше неё. А Вислор, или как его там, его же не пожалеют, как я его тут жалею, не дадут спуску, его… Да у меня даже фантазии не хватает! Лучше б ему скончаться прямо на койке, на это надеется этот иуда, на его гибель?! — его мысли начинали путаться в собственном блефе. — И правда, не лучше своих боссов, и такой же самодовольный, как и она, только его самого она не пустит к себе, после того, как набросился на безоружных… Тогда как я жалею его!..»       Потирая глаза левой рукой, юноша искоса глянул на пленника.       «Пленника? Это он меня держит в плену. Не хотел бы, мразь, не попался…»       Он посидел ещё, отсутствующе потирая по привычке зажившее ранение на груди.       В какой-то момент парень, жмущийся в уголке, не выдержал. До Капхеда донеслись всхлипы. Пленный не мог больше сдерживать их, беззвучно давиться слезами и паникой, у него сдали последние нервы.       «Ах, вот, значит, как?! Я пляшу вокруг него, я его чуть ли не умоляю на коленях, а он!»       Дёрганная улыбка растянула губы серпом.        — А ты парень не промах. Ты ещё позволяешь себе давить мне на жалость, когда я и так делаю всё… — он не заметил, как подскочил. — Да чего ты от меня хочешь! — рукоять бейсбольной биты вспыхнула под его пальцами. Блики окрасили глаза в красно-жёлтый. — Этого?! Этого хочешь? — он направил биту концом в лицо жертвы, словно рапиру. — Так это можно устроить! Легко! — его голос звенел, когда пламя обрело силу, ринулось гложить сухое дерево, вмиг слизав лак, когда трещины охватили дубинку и из них заалел, а затем и засиял белым золотом жар. Капхед не замечал его, словно не чувствовал. В какой-то момент боль всё же достучалась, заколола ладонь, но он сжал пальцы теснее. Огненная броня окатила его силуэт и боль стала меньше. Юноша не отдавал себе в том отчёт, не замечал. Сейчас его ничего не заботило. Кроме этого бесячего пацана, взявшегося его довести.        — Так же хочешь попробовать?! — он откинул остатки деревянного снаряда вбок, пленник едва успел прикрыть грудь и лицо от разлетевшихся головешек.       Пленник закричал.       И Капхед сказал себе, что это правильно.       Пленник смотрел на него как на силу природы. Смотрел, как поднялась властно рука — в расставленных пальцах весело бушует огонь, ликует, получив наконец волю. Лица его повелителя почти что не видно, однако сквозь плетение трепещущих, содрогающихся рыже-янтарных лент видно задорный оскал. Свет бликует в его громадных глазах. И кажется, неостановимый жар выжег в камере даже тени…       Удар пришёлся в живот, с размаху мыском ноги, как по мячу.       Мальчишка взвыл, опадая.       Его мерзкий скулёж только сильней разозлил. Странное злое веселье, горячее как слёзы, как кровь, буйное как пожар. С истеричным смешком Капхед резко отвёл назад руки, для удобства пинка, заодно давая волю волне живого полупрозрачного золота, которое распустилось веером, крыльями, и хозяин не заботился, куда летит зорюющий флёр, он снова саданул в податливую живую мишень, выжимая из мягкого под ногой жалкий писк.       После третьего пинка чужая голова издала о стену грустный стук и тельце осело.       Капхед ударил ещё раз. И только тогда заметил, как в характерном безволии мотнулась голова несчастного.       Внутри что-то оторвалось       Он замер.       Холод ринулся, сменил всеобъемлющую жаркую ярость. Лицо застыло. Сердце пропустило удар.       Что он… Что он творит…        — Нет-нет-нет… Нет… — юноша оглядел себя, чтобы убедиться, что пылающая оболочка исчезла. С удвоенной силой хотелось бежать, прочь отсюда, прочь, прочь, забыть, спрятаться, с дрожью вжаться в уголок, как делал этот человек перед ним… Вместо этого парень скинул куртку, чтобы затушить очаги загоревшейся одежды на бедолаге.       Капхед не мог смотреть на его ожоги, но отвести глаза было некуда, раны уродовали грудь и живот, тлели волосы…        — Давай… Давай, ну пожалуйста, ну пожалуйста… — сдавленно повторял он, хлопая по щекам свою жертву. Только не ещё одна смерть на его шее, не очередное лицо по ночам…       Парнишка дышал. Капхед не успел добить его. Всё-таки какая человек крепкая штука…       «Выбор есть всегда», — так говаривал дедушка.       Ты считаешь, что у тебя нет выбора, кроме как съесть тарелку нелюбимого супа? Но ты мог бы съесть две тарелки! Выбирай!.. Например, нечто такое.       Капхед сглотнул — попытался сглотнуть. Сухое горло было словно перегорожено пробкой.       Он может говорить себе, что у него нет выбора, кроме как делать то, что он делает. Да, многих он убрал за дело. Но… Как минимум один человек, тот председатель, о котором потом писали газеты. Как минимум тот человек… Мог лишиться жизни зря. А, может быть, и не зря. Юноша вообще старался о том моменте не думать, слишком боялся, что иначе окончательно выпустит повод своего сознания — и не факт, куда его понесёт… Но всё равно тогда у него просто-напросто не было выбора.       И заслуживал этот парень, забившийся в уголок у его ног, не заслуживал, всё равно. Не было. Выбора… Так бы можно было сказать себе. Либо брат, либо же они все, нечего выбирать.       Но выбор действительно есть всегда, и Капхед делает его постоянно. Не задумываясь, и при этом — каждую секунду, каждый миг своей бестолковой затянувшейся жизни. Ведь он мог бы просто это всё прекратить — и не было бы с него никакого спроса, и никто бы из-за него не страдал, не страдал зря, из-за очередной его ошибки, и не было бы каждый раз опасности натворить новых, разрушить всё ещё больше, когда непонятно, как починить то, что уже разлетелось… Не было бы ничего. Здорово, правда?       Ничего, кроме того, что он заслужил из-за своей неумеренной дури.       Так что нечего ныть об отсутствии выбора, когда он и сейчас продолжает выбирать неправильный вариант.       Капхед аккуратно прикрыл за собой створку — дверь отперлась, стоило несильно ударить костяшками.       Дьявола не было.       Темнота по углам зашевелилась, ожила, рогатый силуэт змеёй мелькнул, юркнув из одной стороны к другой, к вошедшему и обратно, что-то наверное проверяя. Тень скрылась — и полминуты спустя тамбур заволокло серой и пеплом.       Поскорее бы всё происходило. Пленнику срочно нужна медицинская помощь, юноша рвался вызвать кого-то, найти хоть кого-то, исправить кошмар, который он натворил — но в достаточной мере знал своего господина, чтобы понимать, что ничего не позволено делать, пока не переговорит с ним о результатах задания. Перво-наперво хотелки беса. И потом уже все остальные дела.       И, самое главное, не выказывать своего беспокойства. Почуяв слабину, тварь воспользуется ею немедля, выдумав очередную мучительную игру.        — Ну? Каковы результаты? — клыкасто осклабился Сатана, сцепив за спиной лапы.       «А ты как будто не знаешь. Ты всегда всё знаешь! Ты мне и скажи…»        — Их банда управляется из Нью-Йорка. Кем — так и не сообщил. Оперативно делами у нас, на островах, рулит некая «Эль». Она проживает в отеле «Инк Плаза». Также у них в верхах затесался некто по имени Вислор. Возможно, уже мёртв, но не факт, — негромко отрапортовал слуга. Его голос не трясся, не хрипел. Тон был ровным как бетон или металл, лишённым эмоций.       Демон склонил голову на бок, дёрнув козлиным ухом. Его косматая тень следовала самому мельчайшему движению безукоризненно.        — Личность нью-йоркского руководителя он не знает, действительно, — подтвердил бес. — Полное имя местной дворняги — Левретт Сворина. У неё есть секретарша, но это не важно. Ещё там имеется какая-то Финни, — он мотнул тяжёлой головой. — мелкий паршивец всё не заткнётся про свою Финни. А фамилия этого Вислора — Кетч. На сколько нелепо это звучит… Больше из него и вправду не вытянуть, — вздох. — Не такой уж полезный оказался подарок! Однако — хоть что-то. Бездельники Джерриса будут рады побегать.        — Если вы всё это время могли сделать так… — донеслось от мальчишки. Он стоял, обвиснув, бесцельно направив вниз пустой взгляд. Ему всегда стоит иметь некую задачу перед собой, чтобы не простаивать зря. Иначе начинает наглеть.       Но сегодня он приложил хотя бы какой-то минимум усилий, да и, оглядев свою фарфоровую собственность с ног до кончика болтающейся обвисло трубочки, владелец остался результатом доволен. Так что соблаговолил осчастливить мальца ответом. Пусть считает это наградой.        — Разум паршивца просто кричит об этих вещах. Но, мальчик мой, прочитать то, что на поверхности разума, совершенно не сложно. Главное — хорошенько разговорить! И всё нужное всплывает, как ил со дна. Понятно?       Кивок.        — Ты мог бы справиться быстрей — сколько раз повторять про иллюзорное представление о вещах в мире, о вреде подобных взглядов для твоего успеха?.. Но ничего. Ты ведь продолжишь над этим работать? Ты уже проявляешь прогресс! Только… Серьёзно, тебе стоит быть аккуратнее. Нельзя портить имидж после каждого примитивнейшего задания, это не солидно. Ты представляешь меня. Ты роняешь тень на мой имидж! — чёрт положил одну ладонь на бедро, критически качнув рогами. Рога по-прежнему тщательно полированы со вчерашнего вечера. Но мех как всегда торчал свалявшимися пучками во все стороны.       Капхед ничего не ответил. Он продолжал смиренно стоять, будто кончился завод в механизме.       По-прежнему упирая руку в бок, вторую Дьявол поднял, изящно щёлкнув когтями. Это было почти незаметно, но чашка слегка сжался от звука. Но ничего не произошло. Только позднее парень заметит, что опалённая перчатка стала целой, исчезли прорехи на плече, пятна гари и крови по всей одежде.       Сатана довольно кривился и свет резал глаза.        — Впредь ты должен сам следить за своим внешним видом. Я не потерплю, чтобы ты портил представление о моих принадлежностях, — демон глянул на сверкающие когти своей правой ладони, потёр их большим пальцем. Его хвост по-кошачьи сигал из стороны в сторону. — Я хочу, чтобы ты смотрелся презентабельно, мальчик. Как некто серьёзный. Знаешь, значительный — ты ведь любишь обманывать людей, правда?.. Так вот, надлежащий внешний вид, обеспечь себе это. И поддерживай как минимум в моём присутствии. Но вообще-то должно войти в привычку, понятно?       Слабый кивок.        — Ах, да. Не представляю, на что ты надеешься со своей маленькой забастовкой, но преждевременная голодная смерть всё ещё будет означать расторжение нашего договора. И кто знает, что может случиться потом с твоим задохликом-братом?.. Так что мой совет — прекращай эту детскую нелепость и продолжи питаться чаще, чем раз в несколько дней.       Тень удивления скользнула на обвисшем лице — но лакей всё так же безмолвно кивнул.        — Так, что же ещё… Точно. Ты не прибрал за собой, окончив работу. Но это позволило мне тебя подстраховать, так что опять-таки, это скорее на будущее. В общем и целом неплохо! В самом деле неплохо! Сегодня просто твой счастливый день, правда? Так что ты имеешь полное право отдохнуть этим вечером с братцем — хотя я бы на твоём месте съехал уже в понедельник, после первой получки. И как ты только выносишь это тщеславное занудство… Что ж, позови того болвана из коридора, так уж и быть, он за тобой подчистит.       У Капхеда не было сил вдумываться в эти слова, всё последнее ушло на то, чтобы проследить за тирадой начальника.       По его кивку охранник деловито прошёл через тамбур в камеру с пленником.       Лающий выстрел, усиленный эхом. Всё зазвенело.       Не стоит заглядывать. Не стоит. Не стоит, не стоит, не-стоит-не-стоитнестоитнестоит…       В голову. Знакомая картина.        — Я могу идти?        — Ну конечно, мальчик мой.        — Благодарю вас, босс, — в голосе юнца наконец прорезалась дрожь, а яростная искра, мигнувшая было в глазах, тут же потухла. Он мёртво уставился в пол.       Дьявол проводил слугу долгим взглядом из-под полуопущенных век. Ну надо же. Даже самую дикую кошку можно выдрессировать в цепного пса.              Сил не осталось. Ничего не осталось. Так вяло он не чувствовал себя даже после того, как сжёг целую улицу, даже после того, как незапланированно ночевал на берегу. И дело даже не в магии — не много он сегодня потратил магии.       Хотя что такое это «сегодня»?       Оно плавно сливалось со вчера, мешаясь дикую амальгаму, ядовитую химеру, жравшую изнутри…       Да нет. Тоже нет. Ей бы нечего было жрать. Все внутренности, казалось, методично выскребли чайной ложкой.       Лицо, искажённое животным ужасом, болью, огнём. Лицо ныне мёртвого человека стояло перед глазами.       Он обещал ему… Но тот бедняга не поверил. Не смел хвататься за надежду после всего. Правильно сделал.       Тот парень был умнее Капхеда. Да только ему это не помогло. Если судьба захочет переживать тебя, перемолоть твои кости, высосать кровь и глаза — она это сделает, не смотря ни на что.       Судьба?.. Ты должен был… Мог… Если бы ты нашёл нужные слова, то…       Разве пленника бы отпустили живым? Он был обречён. Капхед не в силах пойти против воли Дьявола. Своего господина.       Да разве стоил бы тот неблагодарный паршивец всех бед? Вытаскивать его, прятать… Дружки бы после выдачи и, скорее всего, грядущей потери поместной атаманши наверняка попросили бы его на парочку ласковых — проблемы, сплошные проблемы…       Он пытался сказать себе это, но злиться больше не выходило. Всё сгорело. И что есть, так это лишь головешки да не покорное ему тело.       Ноги плохо переставлялись, он заторможено ловил плоскую картинку вокруг. Проектор с плёнкой совсем полетел…       «Я убийца. Убийца».       Кошмарное слово с болью ввинтилось в грудь, свинцом начало оседать где-то под сердцем.       Давно пора называть вещи своими именами.       Давно пора признать, надежда не светит. Его не отпустят. Три года, девять, не важно. Что простит на словах хозяин адской бездны, то не простят наверху. И вот, три года выливаются в вечность.       Звенящая вечность огня и крови. Честь по чести, как говорится. Нечего возразить. Дело закрыто, заседание окончено, суд вынес свой приговор.       Завтра никогда не наступит.       Что и требовалось доказать…       Цементная улица ползёт мимо мучительно медленно и небо так раздулось от жадности, вобрав в себя слишком много влаги, что вот-вот упадёт. Машины слепят плошками-фарами, бумажные силуэты людей носятся, будто под ветром…       Как легко загорается бумага и сгорают улицы.       Но как же так… Столько слов в прощении. О любви. Все эти «за други своя»… Может, он просто чего-то не понимает? Не видит? Ответ совсем рядом, а он не может нащупать. Ведь разве сама его злость на небеса не доказательство того, что ему не всё равно? Что он заслуживает помощи, его можно понять! Ведь он именно это и делает, губит себя ради родного человека, ну неужели это не благородно?! Чем это хуже тех мрачноватых заветных историй с проповедей, возносящихся под стрельчатые своды собора… Или рассказов о рыцарском круге пресловутой Чалиссы, с кем только не воевавших — там тебе и циклопы, и демоны, и дьяволопоклонники… Последние, между прочим, были людьми.       Молодой преступник стиснул ладонь правой руки. Свежий ожог отозвался усиленной порцией боли, особенно когда ногти вдавили в чувствительный участок сквозь ткань перчатки.       Почему? Ну почему Чалисса явилась когда-то, а теперь позволяет всему этому происходить?!       Юноша застыл посреди дороги. Кто-то сердито руганулся, толкнул плечом — это не важно.       Магмен… Могла ли чаша явиться к нему? А нерадивому близняшке просто повезло ошиваться рядом… Магмену не место в пламени Ада. Вот и…       Как же так?! Разве Капхед виноват уже тем, что родился?! Неужели его судьба была предрешена уже тогда?!       Не правда, не правда… Мама не могла бы любить грешника, они с отцом бы не поручили преступнику беречь брата перед смертью.       «…И как, получилось у тебя сдержать их наказ?»       Но он ведь пытается делать всё правильно, пытается, чёрт возьми, всю свою жизнь! Разве он заслуживает падения после этого?!       Ни люди вокруг, ни чаша-святоша не смеют ставить его в один ряд с теми, кто делает мир вокруг столь отвратительным местом. Капхед просто пытается защитить семью и заодно помочь непричастным. Это хорошее дело. Даже если приказы отдаёт Князь Тьмы — вот пусть тьма к нему и уходит.       Все эти лица, голоса, они не должны его мучать, пускай донимают тех, кто действительно виноват! Пускай прекратят, оставят в покое, просто оставят в покое…       Молодой человек сам не заметил, как оказался в каком-то проулке. Мрачная теснота, уходящая к полоске перекрывающих закат туч — все это качнулось, и вот парень вжимается плечом в стену, пока грудная клетка надрывно расширяется и опадает и собственное дыхание заглушает все мысли.       Лучше прекратить всё это, пока не поздно, пока не нагнали, пока их не стало больше, и чтобы Магмен больше не звал братом убийцу…       Пальцы колотило трясучкой и, привычно складывая их пистолетом, зажав мизинец большим, вытянув указательный, он лафетом добавил средний.       Запрокинув голову, — кромка звучно клацнула о пачкающийся отсыревший кирпич — он протолкнул пальцы в глотку, отчаянно жмурясь. Сухо всхлипнул.       «Ага, если бы!..»       Рука дёрнулась глубже и он согнулся в три погибели, вызвав рвотный рефлекс.       Зря в итоге платил за обед. Но теперь ему стало немного полегче.       Он с отвращением сплюнул остатки желчи, мешающиеся с липкой слюной, ухватился за противоположную стену, шатко отступив в сторону. Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.       …Точно!       Молодой человек наконец вспомнил о выпрошенной ранее сигарете. Она помялась в кармане, а, пока доставал, измял ещё больше. Но было плевать.       Не заботила и высота протуберанца, с радостной готовностью вспыхнувшего на ладони.       Горечь табака резанула по горлу. Не удивительно, если опять затошнит. Такая дрянь…       Закашлялся. Сплюнул. И, сунув никотиновую мерзоту в зубы, потихоньку побрёл дальше.              

***

             Мурриган разбирал папки на рабочем столе.       Вот дело об отравлении. Подозревается докторишка-рогоносец. Дражайшая супруга набралась сперва любовников, потом долгов, а под конец мышьяку. Ранее проходил по делу о гибели первой жены, но вскрытие показало, сердечный приступ. В этот раз утверждает, самоубилась, но это уже после того, как поднажали, сперва пытался убедить и семью, и соседей, и, что главное, следствие, что гражданка умудрилась перепутать мышьяк с сахарной пудрой. Это ж как постараться надо… Ложь объясняет уважением памяти жёнушки. Надо разбираться, любовников опросить, ростовщика, пресловутых соседей. Чего там дальше? Ага, кража манто в городском театре. Спросим знакомых торгашей с рынка, может, кто и видал, как вещицу сбывают.       Он чиркнул запись в блокноте.       Следующее? Убийство ребёнка, подозреваемая собственная мать. Том вчитался в детали, припоминая, чего же там было.       А, ну всё понятно. Вдова с двумя чадами, старший-кормилец сел за попытку кражи со взломом — при том весьма дилетантскую — и без передачек в лоне отечественной пенитенциальной системы грозится не выжить. И практичная женщина рассудила, что в ситуации, где либо взрослый сынок, либо вечно больная дочурка-трёхлетка, надо ставить на того, у кого больше шансов. И придушила ребёнка. Поистине, дарвинизм в действии. Что ещё? Опять кража. В этот раз кошелёк в общественном транспорте.       Том подпёр пушистую щёку ладонью, обвивая хвост вокруг ножки рассохшегося стула.       Как гражданин представляет себе возвращение кошелька, не совсем ясно. Кошелёчек теперь разве что на свалке, пустой, и то если был из плохой кожи. А куда ушли бумажки из него, как ж определишь? Не по запаху же. Ну и зачем заявление, спрашивается, подавал? Видать, для статистики. Для статистики… Что-то и впрямь зачастили щипачи да писари в последнее время… Видать думают, в участке сезон гриппа.       Топят в казённых помещениях точно не ахти как.       Ладно, что там кроме карманников? Ах, кто-то взломал замок в городской мавзолей. Уже почти пару недель назад как. Даже не взломал, а сломал. Объект культурного наследия не потревожен, призраки от дачи показаний отказались, впрочем, как и всегда…       Полицейский потёр ладонями мордочку. Купите новый замок, а, если вам недостаточно, то выделите из бюджета на сторожа! Но нет! Вот обязательно такими мелочами морочить?! И именно детектива!       Наняли б тогда частного, раз им так надо. Но это же, опять-таки, тратиться из горбюджета…       Стопка папок уменьшалась неторопливо, ленивее двигалась только стрелка часов. Болела спина. А размышления о тратах в горбюджете, куда более интересные, чем загадки сломанных замков, замедляли процесс ещё пуще.       В очередной раз пробормотав что-то на прощание уходящему коллеге, Томас поднял голову — и понял, что остался один. Поздно. Столы пустовали и часы заполняли всё помещение оглушительным чирканьем стрелок.       Милли вряд ли беспокоится, но скоро начнёт сердиться, что зря готовила.       Пока детектив отсутствующе складывал в стопку бумаги, мысли об ужине плавно сменились другими. И возникла идея.       Точнее нет, идея возникла уже некоторое время как, но оставалась зыбкой, непрочной, Том не воспринимал её всерьёз. А теперь идея окрепла. И начала призывать к действию.       Мурриган воззрился на стену, покрытую уродливой масляной краской, с такой внимательностью, словно под слоями грубых мазков скрывался ответ на главные вопросы жизни, вселенной и всего такого.       Молодой офицер вздохнул. Нет, ну дурак он, ну дурак… Ведь отчитывал сорви-голову Фоунт за практически то же самое!       Себя Мурриган никогда не считал сорви-головой. Как раз за умение спокойно и трезво рассуждать практически в любой ситуации его и приняли в академию. Ну и вот. Ну и что это такое? Дорассуждался!       Детектив качнул головой в осуждении самого себя, доставая шпильку, заблаговременно взятую у Милли. И бесшумно вставил её в замок двери. Войдя в кабинет капитана, он осмотрелся. А затем опустился на колено у сейфа с бумагами.

***

      Опаздывает. Ничего удивительного.       Магмен бродил туда-сюда по коридору, периодически сверяясь с часами у себя в комнате.       Пока не сильно опаздывает. Но, видит Бог, не будет ничего удивительного, если он взял и забыл.       Утром брат выглядел воодушевлённым. Но усталым… Может быть, он уснул где-то в транспорте?       А, может, встретил какого-нибудь знакомого на улице и они пошли собутыльничать. Ни за что не знаешь, когда Капхед вздумает воспринимать время серьёзно.       А, может, просто не отпустили раньше с работы. В последнее время он и впрямь необычайно усидчив.       Может, по пути что-то стряслось. Если он курьер, то мало ли, куда его могло занести. Не обязательно даже наткнуться на плохую компанию в подворотне, достаточно просто ступить на недостроенную набережную… Магс знал, что он тот ещё паникёр. Но с Капхедом никогда нельзя быть уверенным. Как-то раз он потащил брата залезть в старый склеп на краю заброшенного кладбища, и что же?! Обнаружили подпольную самогонную базу! Такие вещи случаются с ним просто по жизни.       Кружка попытался отвлечься от тревожных мыслей за книгой. И едва присел на диван, услышал щелчок замка. Наконец-то!       Поникшая фигура скользнула через порог и, не раздеваясь, к себе в спальню.        — Каппи, у нас время впритык, может, обойдёшься без сборов? Мы всего на два дня… Кап?.. — Магмен подошёл к двери. Ни звука. — Поспишь дома, Кап! Алло, эй!       Он продолжил звать, но безрезультатно. Вместе с непониманием росло возмущение. Неужели хоть раз он не может отставить свои хотелки на потом?! Неужели на него хоть раз нельзя положиться?!..       Но у Капхеда не хватало энергии, чтобы ответить. Выдумать что-то или даже просто подняться. Он сидел, привалившись к двери спиной, уткнувшись в колени, пытаясь собрать в нечто единое кучу роящихся мыслей. В какой-то момент из них выделилась одна — в шкафу припрятана бутыль с алкоголем. Но тянуться за ней… Задача невообразимых масштабов.       Магмен попробовал даже пнуть дверь пару раз. Видно, смирившись, затих — наверно было уже слишком поздно, чтобы успеть на паром.       Наверно, делает у себя уроки или читает. Хотя скорее, пожалуй, уроки.       Капхед постучал пальцем по циферблату. Стрелки часов никак не отреагировали, продолжая деловито бегать по кругу, продолжая безустанно исполнять свою единственную работу, механически отсчитывая секунды, минуты…       Мысли так и бегали по кругу, словно вслед за золотыми лучиками стрелок. Снова, и снова, и снова…       Внезапно цепочка рассуждений как будто спотыкается. И юноша отчётливо видит, как срывает с запястья проклятущий хронометр, как запускает в окно вместе со всей яростью, со всеми бесполезными мыслями, вместе с памятью…       Но на это простое действие нужно слишком много сил. Он в себе столько найти не в состоянии.       Капхед так и продолжил сидеть, пустым взглядом наблюдая за бездумным бегом стрелок, не подозревающих, что весь их путь бесцелен, что они навсегда заперты на замкнутой арене циферблата, но и на воле не смогли бы жить без него… Да так и кружат, пока их механизм стачивается, с каждой секундой, с каждым заводом.       Парень закрыл глаза, но это не помогло, мысли так и продолжили вращаться на месте под тихое тиканье.       Минуты сливались в часы. Было бы славно сбросить куртку, умыться. Капхед мог только сидеть, безразлично стекля в пустоту.       Тёмное окно помигивало огоньками других окон с фасада напротив. Один за другим они гасли. Тишина… Только проревёт вдали случайная машина, капнет с карниза… Чашка и не заметил, как задремал, вжавшись в уголок у двери.       Из очередной полусонной мути его выхватила возня за дверью. Рыжина фонарей на улице ещё не поблекла, но из-за крыш болезненно зеленел холодный рассвет.       Входная дверь хлопнула громче, чем следовало — стёкла в старой раме слегка затряслись.       Вот Магмен ушёл. Через пару часов будет дома.       Господи…       «Что со мной не так, а?..» — парень уронил резервуар головы на руки, покоящиеся на коленях. Пальцы яростно стиснули плечи, тех немногих сил, что остались, едва хватало, чтобы сдерживать что-то рвущееся из груди, петлёй перетянувшее горло… Капхед ненадолго задержал дыхание, чтобы задавить позорный порыв.       У него была идея получше.       Не консультируясь с собственными размышлениями, он резко вскинул голову и закатал рукав на левом предплечье. И крепко уверенно сжал его. По правой руке согревающим ручьём хлынула магия. Парень вскрикнул неожиданно даже для себя самого. Острая боль отрезвила как ушат холодной воды и даже возникла откуда-то энергия встать. Не только встать, но и пулей метнуться в ванную, где сунул ожог под холодную воду.       Ожог не маленький. Хотя не сравнить с его сегодняшней — вчерашней уже, наверное, жертвой. Фарфоровая кожа грубо потрескалась, отслаивалась, из-под неё выглядывала склизкая слегка подпалённая плоть. Не чета всему тому, что он повидал. Но болит, чёрт возьми!       Правильно, что болит. Так и надо.       Как хорошо, что он дома один… Капхед кое-как забинтовал свежее увечье, а заодно ранку на ладони. И пошёл к себе напиваться. Безостановочное жжение пульсировало по всему телу и очевидный дискомфорт странным образом мешался с ощущением… Облегчения? Спокойствия?..       Да какая разница, в конечном итоге.       Усевшись на полу и облокотившись спиной о бок кровати, Капхед закинул локоть повреждённой конечности на матрац. Он сделал долгий глоток из горла и откинул голову, позволяя крепкому градусу мягко укачивать создание на волнах хмельного дурмана, нести его прочь ото всех мыслей, от перспективы возвращения брата, от неминуемости предстоящего дня… Прочь от всего.