S̄āmī thī̀rạk.

В груди было так холодно, что больше уже не болело. «Последний Дозор.»

      Прислонившись лбом к стеклу, Галф пытается успокоить гудящую голову. Такое большое скопление людей давило на него всю жизнь, но сегодня он не мог просто уйти. С собственной свадьбы не уходят.       Приоткрыв уставшие глаза, Галф видит лишь мелькающие огни города. Они, кажется, намного живее его. Когда в последний раз он радовался до горящих глаз? Наверное в детстве, во времена цветения компании отца. Сколько ему тогда было? Шесть или семь?       Впрочем, это уже не важно. Он больше никогда не вернётся в свое короткое, но счастливое детство. Или оно только в его воспоминаниях счастливое?       «Розовая ретроспекция,» — заключает Галф, обнимая себя за плечи. Все негативные моменты прошлого исчезают и люди помнят только хорошее. Она не позволяет осознать правду о прошлом и избежать тех же ошибок.       Элизабет Лофтус в своих работах по ложным воспоминаниям описывала, что родители могут своими рассказами о детстве, внушить своим детям то, чего не было на самом деле.       Наверное поэтому Галф не был до конца уверен, что его детство было беззаботным. Возможно, он с самого младенчества был нелюбим родителями, но, как и любой ребенок, не замечал этого. Впрочем:

«Прошлое не может быть возвращено. И оно никогда не было таким, каким вы его вспоминаете. Мы ностальгируем по нашим идиллистическим школьным дням, но забываем, что в какие-то дни мы ненавидели школу.»

      Город сменяется коттеджным поселком. Их родители сами выбрали дом. Идеальный для семьи. Просторный, светлый, как раз для большого количества детей. Галф бросает на Мью беглый взгляд и невольно кладет ладонь на свой живот.       Пока плоский.       Дом Галфу не нравится. Такой… Бесцветный, неживой. Прямо как он. «Отвратительно,» — думает Галф, принимая руку Мью и выходя из машины. Количество охраны на территории его не удивляет, больше радует.       Самому ему дойти не дают. Мью поднимает его на руки, словно он совсем ничего не весит. Зайдя в дом, Галф особо не осматривается. Он знает, что интерьер тут, как на обложках журналов. Ничего интересного или необычного. Ничего живого.       Спальня у них тоже обычная. Галф не видит даже цветка в горшке и от этого тошно. Он утыкается носом в шею Мью, желая спрятаться на его теплых и сильных руках. Только бы не окунаться в эту серую реальность…       — Надо принять ванну, — мягко говорит Мью, ставя его на ноги.       Галф кивает и идёт в сторону одной из дверей в комнате. Конечно же он безошибочно определяет, что это ванная.       Снимая, кажется, бесконечные слои свадебных одежд, Галф думает, что если сегодня все получится, то от них отстанут на девять месяцев. Звучит как мечта. Такой долгий срок без взгляда матери, в котором плещется холод и совсем немного отвращения. Без недовольства отца. Прекрасно.       Отрегулировав воду до нужной температуры, Галф скатывается вниз по стенке душа. Усталость накатывает с новой силой и он неуверен, что сможет добраться до кровати, не то что исполнить супружеский долг.       Взяв всю волю в кулак и заткнув свой внутренний голос, любящий поразмышлять на досуге, он встаёт. Но, видимо, он все же достаточно долго пробыл в ванной, потому что Мью стоит в дверном проёме.       — Я стучал, но ты не отвечал, — оправдывается Мью, не сводя взгляда с чужих глаз. — Я волновался.       — Прости, — привычно извиняется Галф.       Мью вздыхает и качает головой. Он подходит ближе и только теперь Галф видит в его руках большое полотенце. Он прячет чужое голое тело под махровой тканью и снова поднимает омегу на руки. Опускает он Галфа только в спальне, на расстеленную кровать, а сам встает сзади него.       Галф прикрывает глаза, пока Мью вытирает его. Мужчина не касается голой кожи руками, но и не пропускает ни одну часть тела. Закончив, он встаёт и уходит... В гардеробную, предполагает Галф. Из нее он приносит махровый халат. Он одевает Галфа, завязывая пояс.       — Ты уже ходил? — интересуется Галф.       — Да, в гостевую. Ложись, — Мью уносит полотенце в ванную и уже через секунду возращается обратно.       Галф укладывается на подушки. Он смотрит, как его муж меняет свой халат на пижамные штаны, как выключает свет, оставляя лишь тусклый ночник, отвратительного холодного цвета.       Мью ложится рядом, укрывая их обоих. Галф под одеялом сжимается, согревая сам себя. Мью же пододвигается ближе, аккуратно обнимает его. Галф тут же утыкается холодным носом в изгиб шеи.       — Ты такой холодный, — тихо говорит Мью.       «Это от сердца,» — мысленно отвечает Галф.       — Согрей меня.       Мью обнимает его крепче, прижимая к своему горячему телу. Действительно горячему, словно внутри Мью печь, которая даёт тепло всем вокруг.       Галф не это имел ввиду, но вместо объяснений он устраивается поудобнее и закрывает глаза.

☀️☀️☀️

      Мью тянется рукой к другой части кровати, но никого не находит. Он удивлённо открывает глаза, садясь. Его новоиспечённого мужа нет. Вторая половина кровати холодная, словно с нее ушли уже давно.       Встав, Мью быстро принимает душ, приводя свое состояние в стабильное, одевается и выходит на поиски. Его место назначения кухня, но там Галфа нет. Зато есть завтрак и небольшой цветной стикер. «Доброе утро. Не забудь подогреть. Приятного аппетита», — кратко и понятно. В стиле Галфа, как Мью уже понял.       Такая забота, пусть и, кажется, самая обычная, была приятна. Мью бы не сказал, что получил много любви и ласки от мачехи. Его всю жизнь спихивали на нянек, а те не горели желанием заботиться о маленьком альфе. Поэтому Мью как-то привык сам по себе. Наверное из-за этого его отношения с омегами не длились долго. Многие говорили, что он чёрствый и с ним тяжело. Мью не отрицал. Возможно так и было.       Галфа он находит на веранде. На заднем дворе у них аккуратный сад с прудом, который, вроде бы, проектировала его мать. Галф сидит в одном из кресел, забравшись в него с ногами, читая что-то в планшете.       — Ты так рано встаёшь, — тихо говорит Мью, когда Галф его замечает.       — Я ведь не знал, во сколько встанешь ты, — Галф откладывает планшет и снимает очки, полностью посвящая свое внимание мужу.       — Тебе необязательно готовить мне, — Мью смотрит в чужие глаза.       Они такие темные. В них нет ничего, никакого внутреннего света. У Мью его тоже почти нет, но он старается сохранить хотя бы частицы. Завел себе собаку, радует сестру подарками, общается с людьми, которые ему по душе. Это все заставляет его оживать.       Галф же, наоборот, запер все в себе так глубоко, как мог. Получая от родителей только презрение, несмотря на то, как много и усердно он трудился, разочарование затопило его с головой. Даже появившиеся в старшей школе друзья ничего не смогли сделать. Сестра, занятая своим счастьем, заметила слишком поздно.       — Но спасибо, — Мью подходит к нему. Он наклоняется и целует его в висок, задерживаясь, чтобы вдохнуть цветочный аромат. — Было очень вкусно.       В запахе Галфа проскальзывает радость, но она тут же исчезает. Мью удовлетворённо улыбается, берет омегу за руку и целует.       — Но я бы хотел, чтобы ты спал подольше и завтракал вместе со мной, — продолжает Мью, сжимая холодную руку.       Молчание. Галф, обдумывая чужие слова, отводит взгляд. Ему нужна минута, прежде чем решить.       — Хорошо, — соглашается Галф.       Если бы Мью умел мурчать, он бы обязательно это сделал.       — Ты очень холодный, — Мью отпускает его и выпрямляется. — Я принесу плед и горячий чай.       — Хорошо, — кивает Галф. — Спасибо.       Альфа, не сдержавшись, снова целует омегу в висок, желая, чтобы дом поскорее пропитался цветочным запахом и стал хоть на йоту уютнее.       Мью чёрствый и совсем не умеет заботиться об омегах. Но он очень постарается, чтобы Галфу было хорошо с ним, несмотря на обстоятельства.       Придет время и Мью узнает, что не получавший ни любви, ни заботы Галф будет рад даже самому малому.