Лучшие

      Мысли, словно стая встревоженных птиц, метались в её голове, то взмывая ввысь, то камнем падая вниз, исчезая в непроглядной тьме, чтобы тут же, словно по злой воле, вернуться вновь. Она отчаянно пыталась ухватиться за ускользающую нить сосредоточенности, обуздать расползающуюся панику, грозившую поглотить рассудок чудовищными видениями о том, что творится сейчас с её друзьями, пока она беспомощно наблюдает издалека.       Перед её внутренним взором проносились калейдоскопичные кошмары – лица друзей, искаженные гримасой ужаса, почти до неузнаваемости, обезображенные руки, тянущиеся к ней в безмолвной мольбе.       Она рвалась им помочь, но тело словно сковал невидимый паралич, оставив её лишь безучастной свидетельницей разворачивающегося кошмара.       Широко распахнутые глаза в ужасе взирали на происходящее.       Ей стало страшно моргать, словно за сомкнутыми веками кошмары, порожденные воображением, обретали плоть и кровь.       Резкое движение головы, словно взмах крыльев, на миг разогнало морок, возвращая голове подобие ясности.       Она взглянула на экран ноутбука, в глазах – отчаянная надежда увидеть, наконец, четкую картинку с нагрудных камер друзей.       Но надежда разбилась о жестокую реальность.       Яркий огонек в её глазах начал гаснуть, словно в резервуаре, где плескалась надежда, образовалась предательская пробоина, выпуская драгоценное содержимое по капле.       Не находя себе места, она металась от лобового стекла, всматриваясь в глухую стену банка, к ноутбуку, тщетно пытаясь разобрать расплывчатые изображения с камер.       И так раз за разом: взгляд на банк – пятнадцать секунд – взгляд в монитор – пятнадцать секунд – и снова к стеклу.       Но вдруг, у экрана ноутбука, свершилось долгожданное чудо.       Уголки губ дрогнули в робкой, облегчающей улыбке, взгляд приковался к экрану, где, наконец, начало проясняться изображение.       Еще немного – и она узнает, что там происходит.       Пару раз щелкнув мышкой, переключаясь между камерами, она увидела почти одну и ту же картину, снятую с разных ракурсов, направленную в одну точку.       Люди. Напуганные до глубины души люди, их глаза, словно у глиняных изваяний, завороженно смотрели вглубь надвигающегося тумана.       Что они там видят? Что их так пугает?       Качество изображения оставляло желать лучшего, и многое скрывалось за пеленой тумана. Ей оставалось лишь ждать, когда мгла рассеется и откроет то, что так заворожило и ужаснуло этих людей.       Ожидание не затянулось. Спустя мгновение из тумана возникли фигуры в жутких масках, застывших гримасах клоунов, с оружием в синих перчатках, направленным на заложников.       Они стремительно сокращали расстояние, и вдруг один из них, в красно-белой маске, с размаху ударил посетителя банка в лицо. Тот рухнул на пол, корчась от боли, прижимая руки к сломанной челюсти.       Кнопа вздрогнула от ужаса, и волна переживаний за друзей захлестнула её с головой, грозя свести с ума.       Она буквально впилась глазами в монитор, стараясь не упустить ни единой детали.       Дуло автомата было направлено в голову лежащего человека.       В помещении воцарилась гробовая тишина.       Сердце Кнопы бешено заколотилось, словно птица, бьющаяся в тесной клетке груди.       Пытаясь обуздать взбесившееся сердце, она закрыла глаза, наполнила легкие воздухом до предела, и медленно, стараясь сохранить контроль, выдохнула.       Открыв глаза, она увидела, что произошло дальше.       Человек в маске американского флага, грубым, командным голосом, приказал всем лечь на пол.       Изображение погасло. – Черт! – Вырвалось у Кнопы.       Гнев и ярость вспыхнули в её душе яростным пламенем, затмевающим солнечный свет.       Она жаждала разорвать этих ряженых клоунов на куски, заставить их пожалеть о том, что они осмелились ограбить этот банк.       Но здравый рассудок взял верх над слепой яростью, и постепенно она начала успокаиваться, возвращаясь в состояние трезвого мышления.       Она понимала, что необдуманными действиями делу не поможешь, но беспокойство за друзей было слишком велико, чтобы с ним бороться, особенно в такой ситуации.       Но, снова и снова глядя на потемневший экран, она осознавала, что, как бы ни кипела в ней злость, как бы она ни жаждала возмездия, сейчас она бессильна.       Ей оставалось только сидеть, скрестив пальцы за друзей, и надеяться, что они справятся с этим кошмаром и вернутся домой…