Шёпот грядущего

      Флауи стоял в дверной арке у пропасти в Подземелье. По лютикам ходил Бару, одетый в мужское платье ниже колен. Он босиком ходил по мягкой траве, широко улыбаясь. Большие чёрные глаза наслаждались солнечным светом, бьющим из пропасти горы. Флауи привык к новому обществу в виде монстра.       Ещё будучи человеком Бару проявлял особое внимание к монстру из Руин. И это приобщило Флауи к обществу в Сноудине. Неожиданная социализация, которую цветочный избегал всеми способами после того, как ушёл в Руины. Сделал он это для безопасности семьи скелетов, убирая внимание на себя. Так Gaster мог вести свои скрытые опыты. И Санса, создав из Дитя монстра, повторила опыт отца.       Бару не задавал много вопросов. Он примерно понимал, как существуют монстры, что им нужно. Начал осваивать свою собственную магию, во многом схожую с силами Флауи. Бару научился пускать лозу и колючие корни. Мог быстро вырастить из семян полноценные растения и иссушить их. Но при этом у него сохранился тот человеческий нрав.       Флауи нередко вспоминал, как Дитя пыталось помочь всем, при этом нередко получая увечья и раны. Оно не думало о себе, желая помочь всем. Или в праздники и дни рождения пытался сделать подарки каждому, кому только мог. Не только купленные подарки, но и самодельные, просто прогулки и проведение времени вместе.       Но пока слабое тело не давало вернуться к прежней помощи всем. По крайней мере, в Руинах Бару наладил контакт со всеми. Частенько виделся с Напстаблуком. Но цветочный не рисковал пока выпускать Бару к остальным монстрам, которые не могли понять эксперимента Сансы. Они могли не так принять, несмотря на прошлое добро от Дитя.       Прошло уже достаточно времени с того эксперимента, Сансара появлялась всё реже в Руинах. Новостей от неё не было давно, Напстаблук молчал о ней. И это было странным появлением, учитывая, что это могло означать начало нового эксперимента. У цветочного были предположения о том, что могла осуществить дочь учёного.       Вдаваться в такие подробности Флауи не хотел. Да и не успел. Ощущение чужого присутствия, что передавали цветы во всех Руинах, насторожило цветочного монстра. Однако Руины - территория Флауи, контролируется им полностью.       Бару резко остановился и обернулся ко входу, смотря через плечо своего наставника. Чёрные глаза округлились больше, а зелёные веки под тонкой жёлтой кожей увеличились. Флауи взмахнул рукой, создавая цветочную стену рядом с Бару, чтобы тот отвлёкся на неё. И ему это удалось. Черноглазый отвернулся на цветы, на его лице вновь появилась наивная улыбка, которая отгоняла тревогу и у самого Флауи.       — Флауи, — позвал мужской голос позади.       — Командир гвардии? — стоя на месте, спросил цветочный монстр. — Что, пришли меня арестовать? А доказательства есть? — хмыкнул Флаиу, оборачиваясь на Ундайна.       Глава гвардии был в гражданском - брюках и чёрной майке на мускулистое тело. Одноглазый прищурился, но никак не ответил на провокацию. Опять проглотил свою гордость, чтобы получить интересующую его информацию. Но он не смог начать, его взгляд приковал Бару.       — Это... Дитя?       — Бару, — громко и чётко сказал Флауи. — Он хочет, чтобы к нему обращались Бару.       Одноглазый монстр свёл брови к переносице, его челюсть напряглась. Вероятно, хотел как-то прокомментировать, но посчитал это проявлением эмоций, что непозволительно для главы королевской стражи. Самоконтроль и выдержка, которой стоило бы обзавестись принцу Азриэлю. Цветочный монстр вздохнул.       — Бару, будь здесь. Я отойду поговорить с кое-кем, — крикнул Флауи. В ответ кивок.       Цветочный увёл гвардейца на сотню метров от провала. Недалеко бурлила вода. Между собой переговаривались фроггиты. Но что-то в привычной обстановке говорило о том, что сам Ундайн нервничал больше, чем за всю свою жизнь. Вспомнилось венчание главы гвардии и королевской учёной.       Флауи вспомнил, как Ундайн волновался, подходя к алтарю. Он трепетал при виде своей невесты, был в восторге от её нежности и красоты. На том торжестве была и Сансара, нарушившая дресс-код подруги невесты. Вместо платья с рукавами она надела классический костюм, как поговаривали, её отца. Но костюм сидел на девушке идеально, поэтому даже Ундайн простил ей этот проступок.       Цветочный монстр с ревностью вспоминал, как во время общего танца Санса внезапно стала партнером. То, как они кружились, заворожило даже саму Альфис. На месте бы невесты Флауи устроил скандал, но королевская учёная не была конфликтной личностью.       — Флауи, все знают, что ты на стороне Сансары, — голос Ундайна вывел цветочного из мыслей. — Но я пришёл за тем, чтобы узнать о Гастере. Тебе известно больше, чем кому-то иному. Это ты вербуешь его последователей?       — Заняться мне нечем... Нужно помогать Бару с адаптацией.       Флауи показывал свою надменность открыто и без страха. Такое поведение для него было нормой по отношению к тем, кто находился на стороне короны. Обычно, это было на публике, когда собеседник не мог продолжить свою позицию. И это было выигрышно для хозяина Руин.       — Тот монстр... эксперимент Сансары? — неуверенно произнёс Ундайн.       — В который ты не должен вмешиваться. Разве нет? — скрестив руки на груди, вскинул бровью Флауи.       Ставить каждого на своё место было своего рода увлечением для юноши. Особенно тех, кто был сильнее и могущественнее. Цветочный не жалел ни о едином сказанном слове. Наоборот, его раззадорило то, с какой злостью и нетерпением на него смотрел Ундайн.       — Зачем ты пришёл? — фыркнул цветочный.       — Я не понимаю, кому верить..., — бессильно произнёс гвардеец, опустив голову вниз.       Меньше всего Флауи ожидал увидеть только двух монстров в разбитом и потерянном состоянии. Это был Ундайн, который отвечал за безопасность всего Подземелья, сталкивался с опасными противниками, охотился за первыми людьми, попавшими к ним. И это была Сансара, которая терпела крах в своих экспериментах или планах.       — Давай скажу так, — выставив руку вперёд, словно указывая дистанцию, начал Флауи. — Корона пытается всех подчинить себе. Чтобы никто не мог оспорить их власть. Санса тоже не без греха, не раз перезапускала мир. Ей известны исходы от её действий против короны, — юноша развёл руки в стороны, изображая весы. — Но мотивы обеих сторон просты. Ториэль желает власти. Санса хочет вернуть отца. Абсолютная власть королевы помешает Сансе вернуть Гастера, а возвращение Гастера может уничтожить королевскую семью.       Хмурое лицо Ундайна говорило о том, что он понимал каждое слово и то, что он видит те действия, о которых говорил Флауи. Но план состоял именно в том, чтобы глава королевской гвардии и стражи увидел всё в том виде, как оно есть. Этого добивалась Сансара.       Через такое действие, через вербовку серых монстров она ускоряла возвращение Гастера. Только дочь великого учёного не посвящала в подробности того, как именно вернёт отца. Но у неё было чёткое расписание действий. Это понимал каждый, но никто не мог предугадать следующий шаг.       — Слушай внимательно, Ундайн. Ты должен выполнять свою работу. Отправиться в экспедицию дальней части Подземелья. Когда придёт время, снежный пепел упадёт на дворец короля и королевы.       — Что это значит?       — Сансаре удастся вернуть своего отца. И тогда все поплатятся за свои грехи. И всё это будет наблюдать последний человек в Подземелье.       — Я должен сообщить об этом Его Величеству, — хмуро сказал глава гвардии. — Особенно, про людей...       — Но ты этого не сделаешь, — быстро сказал цветочный. — Причина проста - ты пришёл ко мне не от короны. Если они узнают, что ты меня не арестовал, то будут вопросы.       — К сожалению, ты прав, — безнадёжно выдохнул Ундайн, расправляя ладони.       Речь шла не только про Дитя и того человека, которого держали в тюрьме столицы. Тому самому, кто почти устроил Геноцид, но Санса сумела перезапустить ход и вернуть к жизни убитых. И все монстры помнили о преступлениях этого человека. Его решили оставить до появления ещё одного человека, чтобы точно сломать Барьер.       То, что доктор Гастер пытался сломать его, знал каждый. Это был официальный приказ короля Азгора. Он разработал колбы для хранения душ людей. И нужны были все виды человеческих душ для этого. Тех самых, в которые должны были поместить и душу Дитя, но почему-то королевская семья отреклась от неё.       Открытия этого факта хотела добиться Сансара, чтобы все поняли скрытые мотивы короны. Убийство Дитя уже говорило о многом. Серые монстры не боялись того, что их арестуют за обвинения короны в чём-то. В добавок, ими руководил Сумасшедший Манекен, на которого гвардейцы не могли выйти.       Ундайн не стал прощаться. Он молча удалился. Ровно так же, как и появился в Руинах. Флауи не стал стоять на месте и вернулся за Бару к провалу. Младший монстр лежал на жёлтых цветах, раскинув руки и ноги в стороны.       Цветочный ненадолго остановился в дверном проёме, а после подошёл к Бару и встал у его головы. Немного наклонился вперёд и убрал волосы с лица подопечного в сторону, улыбаясь ему. После выпрямился и протянул руку.       — Бару, дай руку. Мы идём домой.       — Зачем приходил Ундайн? — негромко спросил Бару, наклонив голову на бок.       — Да так, в гости...       — Зачем ты врёшь? — с невинностью проговорил Бару.       Флауи хотел ответить резко, ставя границы в том, что его юный друг не должен был говорить. Но эта реакция могла только усугубить ситуацию. Цветочный сжал ладони в кулаки до той степени, что собственные колючки под кожей стали доставлять боль. Он сумел медленно произнести:       — Я не хочу потерять тебя вновь, Бару...       Черноглазый монстр дрогнул, сделав шаг назад. Уголки губ опустились, брови слегка приподнялись. Казалось, что он вот-вот заплачет. Такая очевидная вещь, о которой Бару не задумывался всё время.       Будучи прошлым, Дитя просто хотело показать своё дружелюбие и то, что монстры и люди не так отличаются, не задумываясь, как к нему будут относиться. Быстро вытерев глаза, Бару взялся за протянутую руку и пошёл за цветочным. Так они вернулись в их дом.       Чтобы отвлечь младшего монстра от встречи с Ундайном, Флауи начал готовить им ужин. Бару крутился рядом, помогая тем, что подавал ингредиенты. Помощник напевал песню про зонт, дождь и проходящую рядом кошку. Он часто её пел, когда занимался какими-то домашними делами или помогал Флауи. Бару убежал накрывать на стол, пока Флауи подготавливал порции. Так они сели ужинать.       Звук шагов снизу говорил о приходе Сансары. Бару выскочил из-за стола и выбежал к лестнице, по которой уже поднялась девушка. Черноглазый монстр прыгнул ей на шею и стал рассказывать о своих достижениях, желая услышать слова похвалы.       Скелет была уставшей, опять с кругами под глазами от бессонницы. Поправив очки, Санса прошла с друзьями в гостиную к камину и рассказала о том, что гвардейцы пытались выбить информацию из Гриллби, разгромили его бар. Пострадал и сам бармен, когда заступился за буйный нрав Маффет, недовольной событиями. От этого у Сансары были причины ускорить все события, чтобы нанести равноценный удар королеве.       За долгими рассказами Бару уснул. Флауи унёс его в спальную комнату, после чего вернулся к Сансе в гостиную. Девушка была совершенно ослаблена, её мог победить Бару. Да что говорить, Джереми мог причинить ей вред. Скелет сидела на спинке дивана, смотря в стену.       Без Бару дочь учёного могла начать говорить о тонких вопросах своей жизни. Флауи знал в разы больше, чем кто либо в Подземелье друг о друге. Сансара неспешно встала на ноги, расслабляя ремни на рукавах.       Она говорила о том, с кем виделась в эти дни и в общих чертах о продвижении плана. О том, что она начала новый эксперимент, но ничего не огласила о нём. Флауи так бы и слушал дальше, если бы не услышал о каком-то подарке от Напстаблука. Пусть цветочный и хорошо относился к привидению, но терпеть не мог моменты тесных контактов со скелетом.       Флауи подскочил на ноги и толкнул девушку к стене, расставив руки по обе стороны от её головы. Его глаза наливались злостью, дыхание учащалось. Сансара спокойно смотрела на своего друга, ничего не говоря. Его реакция была ожидаемой. Ревность, которая была обычной даже в незначительных ситуациях.       — Мой милый Флауи, я нравлюсь не только тебе одному. Много кто видит во мне красивую и умную девушку.       — Зачем ты опять говоришь об этом? — впечатав скелета в стену сильнее и нависнув над ней, оскалился Флауи.       — С той целью, что ничего не изменится, если я вдруг испытаю любовную тягу. Ты по-прежнему останешься рядом, потому что не хочешь выпускать из-под надзора. Это зависит не от того, что мой отец настроил тебя так, — девушка щёлкнула, магия сняла очки и убрала их в карман кофты. — Это от того, что ты ко мне чувствуешь.       Флауи опустил голову, светлые волосы закрыли глаза. Плечи его переставали резко двигаться вверх и вниз. Его пальцы судорожно сжимались в кулаки. Он ударил ими по стене. Его глаза стали красными с зелёной радужкой, а зубы превратились в острые лезвия.       Всё было так, как она говорила. Цветочный не отвернётся от неё, потому что любил. И когда-то пообещал в том, что станет для неё защитой. Пообещал он это и Гастеру, который изначально создавал его для этой цели, но трепетное отношение его детей к Флауи. Для них он был не экспериментом отца, а тем, кому нужны были друзья.       Его беспокоило то, что он не мог обернуть события вспять. Даже Сансара не могла вернуться в прошлое, чтобы остановить тот загадочный эксперимент, когда пропал её отец. По этой причине она проводила какие-то опыты с аппаратами и машинами своего отца для его возрождения. Глаза Флауи начинали слезиться от собственного бессилия. Тонкие холодные пальцы коснулись его щеки, подняв взгляд. Санса с лаской смотрела на него. Она вытерла выступившие слёзы цветочного.       — Успокойся, мой милый Флауи. Пусть я и одержима тем, чтобы вернуть отца, я сохраняю рассудок, — девушка легко коснулась губами лба Флауи, привстав на носочки. — И, если случится что, убей меня, если я не смогу контролировать себя, — негромко добавила она.