Voulez-vous

1976, июнь Солнце ярко освещало ровную гладь черного озера, обжигая камни на его берегу. Все студенты Хогвартса разом вывалили на лужайку перед школой и грелись на приветливом солнце, обдуваемые легким ветерком. Среди них можно было легко разглядеть пятикурсников, которые только что сдали СОВ и на фоне остальных смотрелись бледно и вяло. Конечно, за исключением шумной компании мародеров, в которой уставшим выглядел только Ремус. Джеймс и Сириус просто фонтанировали неуемной энергией, а Питер просто молча улыбался друзьям и солнцу. Лили Эванс, держа под руку Алису Торчвуд, тоже была здесь. Она только что сдала экзамен по зельям и счастливо щебетала об этом. Алиса отставала от своей подруги по большинству дисциплин, но это не вызывало зависти. Алиса влюбилась в Эванс давно и бесповоротно и не могла чувствовать неприязнь к предмету своего обожания. Только слепой, наверное, бы не заметил ее восхищенных взглядов на прекрасную зеленоглазую подругу. Однако, о них догадался только Ремус, ведь в остальным ученикам нет было до этого никакого дела. Но, имея приятельские отношения с обеими из девушек, Люпин предпочитал хранить свою догадку в тайне. — Лиса, я почти завалила экзамен! — драматично протянула Лили. — Эванс, ты лучшая на курсе, ничего не перепутала? — Но последнее задание! Мне стыдно признаться, но его для меня сделал Северус. — с ужасом вздохнула она. — Я уверена, ты бы и сама его решила. Да и все уже закончилось, давай не думать о треклятом СОВ. Результаты пришлют еще нескоро. А до этого времени я бы предпочла не размышлять об отметках. — Но мне необходимы высокие баллы для хорошей профессии в будущем! Я не могу положиться на связи и семейный счет в Гринготтс! Алиса было хотела возразить подруге, убедить в том, что связи и семья ни на что не влияют, однако осеклась. Ведь чистокровность действительно многое решала, и отрицать это значило выставлять себя либо глупой, либо лицемерной. — Вот в этом ты не права. — лишь успела ответить Торчвуд, желая хоть как-то выразить свое несогласие, прекрасно понимая, что подтвердить свои слова никак не может. Лили хотела продолжить доказывать свою правоту, однако их диалог резко прервался. — Нюнчик грязнуля! — хором прозвучали знакомые голоса, скрытые в чаще. Лили лихорадочно схватила Алису за руку и чуть ли не силком потащила за собой. — Лилс, может не стоит вмешиваться? Это не наше дело. — только и успела произнести Торчвуд. Но она прекрасно понимала, что Эванс уже в ярости и ее не остановить. Алиса сама недолюбливала Снейпа и тайно про себя называла его Нюниусом, как Поттер и его дружки. Ей совершенно не нравилось то, что Лили обращает столько внимания на гениального, но грубого и черствого мальчика. У Северуса не было и капли простого человеческого сочувствия и доброты. Для Торчвуд да и, наверное, всего Хогвартса было загадкой, чем яркую, талантливую и уверенную в себе молодую ведьму привлекает этот угрюмый нескладный слизень. Каждый раз, когда Поттер и Блэк его задевали, Лили рвалась в бой, сыпя искрами из изумрудных глаз. Наверное, этим она и привлекала Поттера — своим невероятным чувством справедливости и готовностью бороться за нее. К месту издевательств устремились не только две подруги, но и добрая половина всех, кто был у озера. Ученики спешили на очередное цирковое представление от мародеров. Добравшись до небольшой опушки, на которой стоял вековой дуб, девушки увидели занимательную картину: Джеймс, Сириус, Ремус и Питер стояли у его подножья, а на одной из веток был подвешен несчастный Северус. Он ругался, вертелся и кричал. На мгновение девушки замерли, Алиса взглянула на Лили, которая стремительно краснела от злости. — Быстро опусти его на землю! — обращалась она исключительно к Джеймсу. — А что я за это получу? — игриво спросил он, повернувшись к Эванс. — О, тебе лучше узнать, что ты получишь, если не сделаешь этого! Отпусти его, придурок! — Лили уперла руки в бока. Алиса стояла за ее спиной в нерешительности: если начнет защищать Снейпа, то нарвется на издевательства Поттера и Блэка, а если не будет, то Лили обидится. Но делать ей ничего не пришлось. Снейп, все еще вися вверх тормашками, выкрикнул: — Мне не нужна помощь паршивой грязнокровки! Все сразу притихли. Шок застыл на лицах мародеров. Джеймс присвистнул. Кто-то из группки собравшихся учеников начал хлопать. На лице Лили не дрогнул ни один мускул, она гордо вздернула подбородок и крикнула: — Да пошел ты! Девушка развернулась на месте и быстрой походкой двинулась в сторону замка. Алиса опомнилась, встретилась с такими же шокированными глазами Ремуса, кивнула, мол «обсудим это позже», и побежала вслед за Эванс, которая уже успела уйти достаточно далеко. Отношения Лили и Сева давно уже были достаточно натянутыми. Если на первых курсах Снейп следовал за Эванс по пятам и был буквально ее тенью, то сейчас он нашел себе странную компанию из Малфоя и Мальсибера и больше не слушал проповеди Лили. Их отношения изначально были неправильными: парень постоянно был ведомым в них, не проявлял ни капли характера и воли, просто был любимой игрушкой Лили Эванс, пусть и бережно хранимой. И тут надо признать: все должно было так закончится рано или поздно, не мог же Сев терпеть помыкания вечно. Он слишком гордый. Дойдя до окраины леса, Лили свернула к лавочке у озера и резко села на нее, прикрыв лицо руками. Алиса нашла ее тихо всхлипывающей и дрожащей. Торчвуд села рядом и молча погладила Эванс по спине. Около пяти минут они сидели молча, Лили тихо плакала, а Алиса просто молчала. Она знала: сейчас Лили лучше не мешать. — Лилс, иди сюда. — хрипло произнесла девушка, раскрывая объятия. Эванс выпрямила спину и бросилась в раскрытые руки девушки. Она крепко сжала Торчвуд в болезненных объятиях, и ей стало трудно дышать. Алиса продолжила гладить гриффиндорку по спине. — Хэй, Лилс, он не достоин твоих слез. Ты же сама знаешь, насколько ты потрясающая! — Алиса хотела плакать вместе с Эванс, видя ее слезы. — Но он сказал правду, Алиса! Я всегда буду носить клеймо грязнокровки. — истерично вздохнула она. — Что за бред! Не смей так говорить! — Алиса схватила Лили за плечи и отодвинула от себя, заглядывая девушке в глаза. — Ты чудесная и восхитительная ведьма! Я не знаю никого лучше тебя! Да у любого чистокровного нет таких успехов в магии! — Алиса обхватила ладонями лицо Эванс, вытирая слезы большими пальцами. — Ты добьешься невероятных высот! Я верю в тебя. Кем бы ты ни хотела стать, с твоим упорством и твоим невероятным умом и трудолюбием, ты станешь хоть министром магии! Не смей в этом сомневаться! Буря внутри Лили успокаивалась, это можно было увидеть в ее светлеющем взгляде. Волнение внутри Алисы лишь нарастало. Она не могла наглядеться на красивое бледное лицо с полупрозрачными веснушками, аккуратно очерченный рот с тонкими персиковыми губами и невероятными зелеными глазами, обрамленными влажными длинными ресницами. Все в этой девушке было идеально. Трепет внутри Алисы разрастался и наполнял грудь, дышать становилось тяжелее. Казалось, она уже вечно держит лицо Лили Эванс у себя в руках. Стряхнув оцепенение, Алиса поцеловала подругу в лоб и прижала к себе, приобняв за плечи. Она уже не видела, как гриффиндорка улыбается сквозь подсыхающие слезы. Эмоции клубились комком в горле, Торчвуд прикрыла свои серые глаза, выпустив из-под ресниц одинокую слезу. — Я люблю тебя. Она знала, что для Лили эти слова — лишь знак дружбы, привязанности, симпатии, но никак не той любви, которую она имела в виду. Так они смотрели на водную гладь и медленно успокаивались. На смену слезам в душе Лили пришел покой, а после — болезненная обида на Северуса. Она знала, эта обида не пройдет еще очень долго. Алиса дышала глубоко и длинно, пытаясь очистить голову. 1981, ноябрь Из воспоминаний выдернул свист чайника и пронзительный вскрик Гарри: ему нравились громкие звуки. Мальчик засмеялся. Алиса с разочарованием заметила, что почти все молоко для Гарри выкипело и пригорело. Из гостиной показался сонный Римус. На щеке виднелись следы от подушки, а пшеничные волосы представляли собой гнездо. — Доброе утро. Как спалось? — сказала Алиса, оттирая плиту от пригари. — Доброе. Вижу, у тебя оно не задалось. — Ремус достал Гарри из трансфигурированного на скорую руку детского стульчика. — Да вот задумалась, поэтому все из рук валится. Ну а еще я раньше никогда не готовила кашу. — Алиса вылила остатки молока в кружку с кофе. — Ты думаешь, ему уже можно такое есть? — спросил Ремус, присаживаясь за стол с Гарри на руках. — Я очень надеюсь. Если нет, то придется идти в магазин за новой бутылкой молока. — пожала плечами Алиса. Взгляд Ремуса наконец упал на газету на столе, брови тут же сошлись на переносице. — Ты читала это? — он указал пальцем на свежий номер ежедневного пророка. Торчвуд кивнула. — Ты тоже почитай. Только не первую полосу, там дальше и про тебя есть. Торчвуд принялась убирать за Гарри, пока Ремус читал пророк. Спустя некоторое время он оторвался от газеты, с сожалением посмотрев на Алису. — Мне жаль, что так вышло, не стоило мне вообще с вами ходить. — Рем, ты чего? Наоборот, я очень тебе благодарна, что был со мной во время и после суда. Из всех присутствующих там я могла положиться только на тебя. Ты был единственным знакомым и родным человеком. — Но слухи… — Скоро все забудется, главное — не давать поводов. Люди освободились от страха перед Лордом, теперь для них слухи — глоток свежего воздуха. — Знаешь, ты права. — Я всегда права. — Алиса подмигнула и с тяжелым вздохом сосредоточилась на Гарри, который успел размазать кашу по всему столику.