Тени забытого городка

      Тодороки вздрогнул, протестующе замычал, сжал зубы, не позволяя углубить поцелуй, и попытался оттолкнуть Бакуго. Однако последний лишь перехватил чужие руки за запястья и прижал к кровати, заставляя Шото всё же лечь, а затем прикусил губу заметными клыками и всё же углубил поцелуй.       Когда Кацуки провёл своим языком по чужому, то резко втянул воздух и распахнул глаза, заставляя писателя наоборот зажмуриться и снова сомкнуть зубы, перед этим вытолкнув чужой язык из своего рта.        — Какого чёрта ты творишь? — когда поцелуй всё же был разорван, Тодороки тыльной стороной ладони прикрыл рот, гневно глядя на парня, но всё равно чувствуя, как краска заливает лицо, уши и даже переходит на шею.       Бакуго сидел на чужих коленях и усмехался, большим пальцем проводя по собственной губе, а затем слизывая выступившую каплю крови, ведь Шото, желая прекратить недавнее действо, не постеснялся и укусить его.        — У тебя проколот язык, — не меняя позы, Кацуки усмехнулся ещё шире.        — Заткнись! — с возмущением Тодороки протянул последнюю гласную, на этот раз закрывая руками лицо полностью, а не только рот. — И слезь с меня. Какого чёрта ты вообще это сделал?        — Мне показалось странным упоминание твоего друга о штанге, а твой ответ на вопрос Деку — тем более. Решил проверить, — Бакуго пожал плечами и всё же встал с парня, на этот раз садясь на стул у стола и с интересом рассматривая гостя, который тоже поспешил сесть, хоть и на кровати.       В разноцветных глазах до сих пор стояли смущение, возмущение и нечто ещё, что сразу сменилось под раздражением.        — Не делай так больше, — медленно и почти что цедя сквозь зубы, сказал Тодороки.        — Конечно, — ответил Кацуки. Если бы Шото не перевёл взгляд куда-то в окно, то он бы заметил в карих глазах явную насмешку, которая так и кричала, что хозяин комнаты сделает это ещё раз и, конечно же, даже не один. — Так ты, значит, завтра пойдёшь с тем парнем в лес? — всю насмешку и довольство ситуацией сразу как рукой сняло.        — Если Денки захочет, то да. Не переживай — далеко мы не пойдём, так что твой присмотр нам не понадобится, — слишком резко ответил Шото, всё ещё раздражённый и немного смущённый.       Лес был нейтральной зоной Ройсдэлла, где могли охотиться как ликаны стаи Бакуго, так и Даби. Но если Киришима или Мидория и предупредили их стаю о Шото (а сейчас уже, возможно, и о Денки), то стае Даби на это всё равно. И хотя по закону они не могли нападать на людей и как-либо причинять им вред, но кто мог запретить Даби и его своре их похитить, чтобы заставить самого Бакуго подчиниться?       Задумавшись об этом, Кацуки сжал ладони в кулаки и гортанно зарычал. И хотя он прикрыл светлой небольшой чёлкой глаза, но продолжил внимательно наблюдать за Шото.       А вот Тодороки и сам уже перевёл взгляд с окна на Бакуго, надеясь, что тот не заметит его взгляд (на самом деле, мысленно Шото именно хотел, чтобы они пересеклись взглядами, хотя никогда бы себе в этом не признался). Кацуки показался ему с первой встречи каким-то загадочно-привлекательным и, как он думал раньше, по всем показателям вписывался в его предпочтения, только вот писатель эти мысли старался гнать как можно скорее и как можно дальше. И вот теперь этот парень собственными силами разрушил столь бережно возводимый Тодороки барьер. И сделал это неизвестно зачем, ведь через пару дней Шото определённо точно уедет, а роман на пару дней — определённо не для него!       Только вот, несмотря на различные мысли и поцелуй, ночью оба парня легли всё равно вместе даже не задумавшись о том, что, раз родителей Бакуго всё ещё нет, то кто-то из них двоих мог бы поспать и в зале на диване.       Правда, Шото думал, что не сможет уснуть теперь, когда Бакуго думал абсолютно иначе. Но в итоге всё оказалось совершенно наоборот — стоило Тодороки только коснуться подушки головой, как он чуть ли не моментально уснул, а вот Кацуки проворочался ещё час, но уснуть так и не смог. Тихий голос рядом отогнал даже малейшие крупицы желания уснуть:        — Бакуго, — пожалуй, если бы Бакуго не обладал сверхчувствительным волчьим слухом, то и не услышал бы этого.       Повернувшись к Тодороки, Кацуки ожидал продолжения, однако сразу же понял, что тот спит и, по всей видимости, видит какой-то сон.       Тихий стон заставил Бакуго сначала опешить, а затем расплыться в коварной усмешке и осторожно провести ладонью по чужой руке (хорошо, что перед сном Бакуго всё же удалось всучить писателю шорты с борцовкой). От такого незамысловатого жеста Шото вздрогнул, но не проснулся, и Кацуки, на свой страх и риск, аккуратно переместил ладонь на его живот и медленно провёл до груди, вырывая из груди того ещё один тихий стон.       Хмыкнув и быстро облизнув пересохшие губы, Кацуки опустил руку к поясу собственных шорт, которые на более худом Тодороки держались лишь благодаря честному слову, и, стараясь не разбудить, просунул руку сначала в них, а затем и в чужое бельё, накрывая пах и с трепетом ловя ещё один стон.       До скрежета зубов сейчас хотелось укусить чужую шею, так и маячившую перед его взглядом, но Бакуго позволил себе лишь широко лизнуть её и поцеловать, оставляя небольшую отметину, которую сам Шото не должен будет заметить. Рукой же он продолжал до боли медленно водить по его стоящему члену, запоминая выражение удовольствия на чужом лице и чувствуя дрожь Тодороки.       Когда же он подошёл к пику, то вскрикнул, вцепился рукой в простыню и выгнулся, лопатками касаясь груди Бакуго. И всё также продолжая спать, но на этот раз без сновидений.       Самому же Бакуго пришлось после этого быстро скрыться в душе, коря себя за несдержанность, но не в силах с этим что-либо сделать.

***

      Утро встретило Тодороки новым шумом, но на этот раз в комнату спящих парней ворвался не только Киришима, но и Каминари, ночевавший у него.        — Шото, ты обещал мне прогулку в лесу! Пойдём сейчас! — сразу же весело закричал Денки.       Шото устало простонал и глянул на часы. Те показывали только начало девятого утра, что вынудило парня жалостливо посмотреть на друга, обещание которому он вовсе не давал — Каминари любил зацикливаться на том, что хотел сделать, и мог додумать ответы за других.       На самом деле, он постоянно так делал.        — Твои жалостливые глазки тебе не помогают ещё с последнего класса старшей школы, — сразу же ответил Каминари, а Тодороки с ещё одним обречённым стоном лицом повалился обратно на подушку.       Киришима аккуратно тронул Денки за плечо и кивнул на Шото, таким образом предлагая дать им ещё пару часов для сна, но в этот момент Тодороки всё же поднялся с кровати и кинул непонятный взгляд на Бакуго, приоткрывшего один глаз, но пока не собиравшегося вставать.        — Подожди меня минут пятнадцать, — попросил Шото, проходя мимо друга и Эйджиро в ванную. Последний сделал небольшой вдох, но затем с удивлёнными глазами проводил Тодороки взглядом, после оборачиваясь к лучшему другу и всем своим видом выражая готовность слушать.       На самом деле он буквально призывал его рассказать, на что получил вполне ясный посыл средним пальцем.        — Валите уже из моего дома, — недовольно сказал Кацуки и отвернулся от них, слыша, как за ними всё же закрылась дверь.       Тодороки, как и обещал, спустился на первый этаж дома через пятнадцать минут.        — Извините, что заставил ждать, — тихо попросил он. Всё же даже прохладный душ не смог полностью разбудить его.        — Нормально всё, — кивнул Киришима. — Извини, что разбудили.        — Прекращай киснуть! Я хочу осмотреть этот город вдоль и поперёк! — а вот Каминари совершенно не чувствовал вины, что не дал другу выспаться.       Сколько Тодороки помнил лучшего друга, он всегда был такой — весёлый, добрый, неусидчивый, любопытный и, главное, открытый. Причём открытый сразу для всего — людей, мест, ситуаций, чувств… Вспомнив о последнем, Шото и сам загрустил — он ещё помнил, как Денки убивался, когда ему пришлось расстаться с парнем из-за скорого отъезда того. Каминари и Серо были хорошей парой, но, видимо, не судьба.        — Тогда давай уже начинать, — Шото улыбнулся, когда друг на него выжидающе посмотрел, заметив изменение настроения.       Лучезарно улыбнувшись, Каминари чуть ли не в припрыжку направился к виднеющемуся лесу, держа при этом и Шото и Эйджиро под локти и заставляя их успевать за собой.       Тодороки вдруг посмотрел на радостного друга и вздохнул — что ж, ради счастья друзей можно и задержаться в некоторых городах на пару дней. Или не на пару, подметил он, когда краем глаза случайно наткнулся на Киришиму, не отводящего взгляда от его друга…