Тени забытого городка

       Прогулка в лесу для всё ещё сонного Тодороки была менее увлекательна, чем для Каминари. Шото вообще, несмотря на своё увлечение писательством, не любил леса, зная с ранних лет, что может скрываться за приветливыми на первый взгляд деревьями и кустами.       Только вот Денки вырос в городе, так что любую поездку на природу воспринимал с невероятной радостью, хотя родители и твердили, что в двадцать три ему уже пора остепениться и наконец-то завести роман. Сам Каминари на это только шутливо отмахивался и говорил, что не будет заводить роман просто потому, что так положено в его возрасте. Да и кто вообще сказал, что так положено?       И вот сейчас он с искренней радостью осматривался вокруг, хотя, если честно, смотреть было не на что — лишь деревья и кусты, уходящие далеко вперёд и в стороны.        — У нас тут поляна есть. Хотите покажу? — спросил Киришима через пять минут.       Шото кивнул и зевнул, а слишком тактильный Денки сразу же повис на руке Эйджиро, глядя на него завороженными глазами. Тодороки тихо хмыкнул и отвернулся, когда Киришима кинул на него вопросительный взгляд.       А уже через пятнадцать минут они вышли к широкой поляне, по центру которой пробегала небольшая речушка с перекинутым на ту сторону мостиком. На поляне решили задержаться.       Тодороки решил посидеть на мостике, пока Каминари учился плести венок из одуванчиков. Не сказать, что Киришима был плохим учителем, но Шото показалось, что плести венки он и сам был не особый умелец.       А затем в кустах неподалёку что-то хрустнуло, и Тодороки, забыв о своей встрече с волком, решил посмотреть, что там могло быть. Но когда он был от кустов шагах в четырёх, то увидел парня. Именно он ему помахал, когда Бакуго силой утащил из кафе.        — Привет? — поздоровался Шото, внимательно оглядывая его.       Всё же, шрамы на лице и руках и правда были не просто тенью от угла дома.        — Ну привет, — хмыкнул тот, проводя рукой по чёрным волосам и таким образом смахивая небольшие соринки. — Значит, это ты живёшь у нашего глубокоуважаемого Кацуки Бакуго? — голос незнакомца так и сочился ядом, когда он говорил о Бакуго.        — Да, я…       Договорить Тодороки не успел — Киришима, неизвестно когда оказавшийся рядом, схватил его за предплечье и откинул на добрые несколько метров, ощетинившись и чуть слышно рыча.        — Что тебе нужно, Даби? — зло спросил он, а Шото вздрогнул, вспоминая слова Кацуки о том, что именно этот человек руководил второй бандой, и что именно его имя назвал Киришима, когда они впервые встретились.        — Успокойся, Киришима, я вовсе не собираюсь вредить твоим друзьям, — усмешка на лице Даби превратилась в угрожающий оскал. — У нас ведь тоже есть правила, не так ли?        — Сложно поверить, что ты или кто-либо из твоей своры будет следовать законам нашего вида, — Эйджиро был всё ещё настороже, однако медленно начал пятиться, выходя из угрожающе-защищающей позы.       Тодороки и Каминари удивлённо переглянулись, но встрять не решились — слишком убийственной была аура между двумя парнями из враждующих банд.       Однако ничего так просто не бывает, и Киришима уже приготовился отбиваться от удара, когда Тодороки почувствовал резкий поток воздуха, а затем увидел промчавшегося мимо Бакуго.       Но не успел парень его окрикнуть, как Кацуки подпрыгнул в воздухе и засветился золотистым светом, сбивая Даби с ног. Когда же свет угас, то оба парня из Нью-Йорка замерли, не в силах сказать ни слова — в нескольких метрах от них возвышался пшеничного цвета волк.        — Невозможно, — на грани слышимости прошептал Шото, не в силах оторвать взгляда от зверя и понимая, что именно его и сбил.        — О том, что возможно и нет, мы поговорим уже потом и на нашей территории, — сказал в мгновение ока появившийся рядом Киришима. — Кацуки, мы будем у тебя, — кинул он другу через плечо и, крепко взяв обоих парней за предплечье, почти что волоком потащил вон из леса.       Тодороки запоздало понял, что в его присутствии Киришима впервые назвал Бакуго по имени.

***

       — Для вас это, наверное, просто невероятно, — сказал Киришима. Пока они не зашли в дом Бакуго и не закрыли за собой дверь, он не сказал ни слова. — И я даже пойму, если вы сейчас соберётесь и сразу же уедете, даже не простившись с Бакуго.        — Уедем? — немного истерично воскликнул Каминари, вскочив с дивана. Шото сжал рукой виски и обречённо застонал — он знал друга, и теперь они если и уедут, то не раньше, чем через пару месяцев.       Нет, он, конечно, мог убрать мотоцикл Денки в багажник, а его самого связать и насильно уложить на задние сидения автомобиля, но однажды он уже так сделал, и после этого они не разговаривали месяц. Больше такой ошибки Тодороки не допустит, хотя хочется так, что зубы сводит.        — Я хочу знать всё! — для большей убедительности Каминари притопнул ногой, заставляя Киришиму посмотреть на себя с шоком.        — Вы же понимаете, что это не нормальная реакция? — неуверенно сказал Эйджиро. — Ну, типа, вы узнали, что один из ваших знакомых может обращаться в огромного волка… Вы не боитесь?.. Нормальные люди бы сразу же решили, что с ума сошли, и побежали бы в больницу, чтобы провериться.        — Если я побегу в больницу, то меня снова положат в наркологию, — отмахнулся Денки.        — Это шок, — тихо отвечает Шото и утаскивает друга на диван рядом с собой. — Страх и попытки сбежать появятся позже.        — Когда? — кивает Киришима — такой ответ вполне объясняет реакцию двух городских парней.        — Не знаю, — Тодороки пожимает плечами. — Наверное, когда Бакуго увидим. Или Даби, если я правильно запомнил.       Словно специально в этот самый момент в комнату заходит Бакуго Кацуки.       И, как Шото и предположил, Каминари резко замолкает и вцепляется в руку друга, распахнутыми в ужасе глазами глядя на блондина. Сам Тодороки, к собственному удивлению, совершенно не чувствует страха. Ему даже кажется, что он упускает что-то очень важное.        — Дерьмоволосый, забирай этого парня и успокой его, — сразу же фыркает Кацуки, заметив страх на чужом лице. — Я не собираюсь кого-либо кусать, обращать и прочее-прочее-прочее, что о ликанах выдумали жалкие людишки.       Киришима ничего не говорит, но кивает и протягивает руку Денки. Тот смотрит на лучшего друга и, дождавшись от Шото положительного кивка, протягивает свою руку в ответ и позволяет увести себя из дома, до последнего оборачиваясь на Тодороки, напротив которого Бакуго и сел.        — Ты боишься меня теперь? — Кацуки внимательно смотрит на писателя, мысленно зная ответ и боясь его же и услышать.        — Нет, — прислушавшись к собственным ощущениям, отвечает Тодороки. Признаться, это был не тот ответ, который ожидал Бакуго. — Сам не знаю, почему так. Мы раньше нигде не встречались?        — Ну, ты сбил меня в образе волка… — ликан хмыкает и разводит руками, а затем чешет подошедшего щенка за ухом.        — После того, как я говорил об этом, и твои родители, и твои друзья начинали странно себя вести. Это из-за опасения за твою жизнь? — Шото склонил голову к плечу, а Бакуго незаметно сглотнул, подавляя в себе желание провести рукой по чужим волосам.       Словно читая его мысли, Тодороки заправил за ухо несколько белых прядей, упавших на глаза.        — Ликаны или, как вы обычно нас называете, оборотни не дают кому-либо помогать им, — начинает объяснять Кацуки сложную систему правил его вида. — А если дают, то это значит, что они принимают этого человека как свою пару. Если приводить пример из твоих любимых «Сумерек», то это нечто вроде того, как тот оборотень запечатлелся на дочери главных героев.        — О… — понял Шото и опустил голову. — Так, но с чего ты решил, что я вижу в тебе свою пару? — спросил он, не поднимая лица.        — А кто тебя спрашивал? — хмыкнул Бакуго и вдруг резко переклонился через стол и поднял чужую голову за подбородок, с удовольствием рассматривая румянец на чужом лице. — К тому же, что-то я не заметил, что ночью ты был особо против.        — О чём ты? — начавший было сходить румянец вспыхнул с новой силой. — Ты ведь не можешь читать мои мысли или путешествовать во снах?        — Это смотря, что тебе снилось, — Кацуки облизнул верхнюю губу. — Я же тебе просто подрочил.       Тодороки отшатнулся и вжался спиной в спину дивана, во все глаза наблюдая за довольным парнем перед собой и не зная, что вообще можно сказать в такой ситуации.       Бакуго же обошёл небольшой журнальный столик и упёрся ладонью в ту же спинку дивана около лица Шото, наклоняясь до тех пор, пока между их губами не остались считанные миллиметры.        — Почему ты делаешь это? — шёпотом спросил Тодороки.        — Сам мне это скажи, — ответил Кацуки и окончательно сократил между ними расстояние, но на этот раз целуя нежно и чуть ли не невесомо, что совершенно на первый взгляд не вязалось с его характером.        — Я должен извиниться перед семьёй, что сбежал без малейшего предупреждения, — сказал Шото сразу же, как поцелуй был разорван. — Завтра я вернусь в Нью-Йорк.        — Рано или поздно ты всё равно вернёшься обратно ко мне, — тихо ответил Бакуго. — Иначе я сам тебя найду и верну, — добавил он и втянул парня в ещё один поцелуй.       Шото ответил почти сразу, прикрывая глаза а руками вцепляясь в плечи оборотня…