Тени забытого городка

      Бакуго злился.       Нет, не так…       Бакуго неистовал и чуть ли не верх дном перевернул всю свою комнату, ощущая в груди давящую боль.        — Собственник, — насмешливо фыркнул Киришима, когда всё же достучался до друга и прошёл в комнату.        — Заткнись, — беззлобно фыркнул Кацуки и уселся на подоконник.       Глядя на друга, Эйджиро уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но затем подумал, что, сравни он друга с Хатико, лишится пары конечностей, и тактично решил промолчать.        — Баку-бро, с чего ты вообще им заинтересовался? — только вот промолчать он решил только насчёт сравнения друга и героя фильма. — Ну, ты же буквально с первого взгляда решил сделать его своей парой. Насколько я знаю, даже Айзава и Яги решились на такой шаг только спустя пару месяцев после того, как начали встречаться, хотя до этого были знакомы более пяти лет.        — Не твоё дело, дерьмоволосый, — снова фыркнул Бакуго, а затем открыл окно и спрыгнул на землю.       Засунув руки в карманы, он направился в сторону поля и гаражей. Вздохнув, Киришима направился за ним, надеясь, что друг не собрался буквально через час ехать на поиски своего единственного и неповторимого…        — Вы совсем с ума тут все посходили? — рычал Бакуго уже на поле.       Как оказалось, он и правда решил ехать в Нью-Йорк, поэтому его друзьями было решено его удержать хотя бы на пару дней.       Для этого его пришлось вырубить и связать, а затем с испуганными лицами отойти на пару метров, ведь хотя взглядом убивать и нельзя, но отчаянно казалось, что вот у Бакуго это получится.        — Что у вас происходит? — раздался усталый голос позади небольшой «команды Бакуго», как их за глаза называли все взрослые в городе (впрочем, сами они себя иногда называли также).        — Господин Айзава! — обрадовались оборотни, и пара из них — Мина и Киришима — даже повисли на руках мужчины. — Бакуго сошёл с ума! — воскликнул Киришима, а затем спрятался за Айзаву, когда лучший друг стал с утроенной силой пытаться выбраться из оков.       (Он мог их просто порвать, однако глубоко внутри понимал, что друзья не хотят ему навредить, а Шото нужно дать времени чуть больше, чем один час).        — Отпустите меня, ублюдки чёртовы, — Кацуки чуть ли не слюной исходил из-за злости сейчас на всё и вся.        — Успокойся, — вздохнул Айзава и, на удивление, это и правда заставило парня сдержать свой гнев, грозившийся вылиться в ещё один поток нелицеприятных фраз. — Что случилось?        — Бакуго-бро выбрал себе пару, но Тодороки не знал, что мы оборотни, а теперь уехал на пару дней. Уехал час назад, но Бакуго уже порывается его искать, — ответил Эйджиро, ведь от Бакуго сейчас было бы сложно добиться внятного ответа, не перебиваемого скрипом зубов.        — Тодороки? — переспросил мужчина, кинув взгляд на Киришиму. — Забавно, — хмыкнул он же, когда увидел утвердительный кивок, а затем присел перед Кацуки. — Бакуго, если он вернулся через четырнадцать лет, то и на этот раз вернётся.       Слышавшие это оборотни лишь удивлённо переглянулись и пожали плечами.        — Когда? Снова через четырнадцать лет? — раздражённо хмыкнул Бакуго, а затем вздохнул и сжал ладони в кулаки. — Не хочу снова ждать, — тихо сказал он, хотя и знал, что остальные его услышат благодаря волчьему слуху.        — Дай ему несколько дней, Бакуго, — Айзава встал и развязал парня под «немного» испуганными взглядами остальных. — А потом я дам тебе адрес компании его отца.        — Вы всё это время знали его адрес? — оскалился Бакуго и даже гортанно зарычал, вынуждая Айзаву сделать небольшой шаг назад. — Какого чёрта вы мне его не дали раньше?        — Ты был не готов, — вздохнул Шота и потёр виски. — Глядя на тебя сейчас, я не уверен, изменилось ли что. Ты оборотень, а Шото Тодороки — человек, и он физически может не выдержать все твои странности, так что уймись и дай ему время разобраться в себе и своих целях, мечтах и желаниях.        — Дайте мне его адрес, Айзава, — нахмурился Кацуки и посмотрел на мужчину, от нетерпения и ярости впиваясь ногтями в кожу ладоней.       Только вот после этого приказа он отшатнулся от мужчины и лишь усилием воли не согнулся под его пристальным взглядом, хватаясь за футболку в области сердца.        — Не смей указывать вожаку, мальчишка, — надменно ответил Айзава, глядя на Бакуго сверху вниз, но затем всё же отпустил его, позволяя осесть на землю, и протянул руку. — Вставай и дай Тодороки время на принятие решений. В конце недели — через четыре дня — можешь прийти ко мне за адресом.       Кацуки взялся за протянутую руку и встал, -надеясь- зная, что однажды сам станет вожаком стаи и сможет морально влиять на остальных её членов — всё же преимущества вожака, как и его пары, перед своей стаей были невероятны.       А ночью, когда Бакуго тихо сидел в своей комнате, уже получив нагоняй от матери, которая зашла в его перевёрнутую спальню, к нему заявился Киришима с небольшой ёлкой в руках.        — Ты нафиг принёс мне ёлку, когда Новый год ещё чёрт знает когда наступит? — спросил Бакуго, придирчиво окинув взглядом друга, а затем и ёлку.        — Айзава сказал, что запах хвои должен тебя успокоить, — Эйджиро пожал плечами и поставил её на стол, а затем подпёр несколькими книгами со всех сторон, дабы она не упала. — Ладно, чем планируешь заняться, пока твой ненаглядный не вернётся? — Киришима развалился на кровати друга, пока тот продолжал сидеть на подоконнике и рассматривать лес за окном, хотя и изучил его вдоль и поперёк за все годы жизни в Ройсдэлле. — Ясно, тогда давай поговорим о том, как ты на самом деле познакомился с Тодороки, — вздохнул Киришима, когда друг на протяжении нескольких минут ничего ему не ответил.       И хотя спросил он это лишь желая вызвать хоть какую-то реакцию, но сам вздрогнул, когда Кацуки оказался рядом на кровати в позе лотоса с на удивление спокойным выражением лица.        — Нам тогда было по восемь лет, и я с предками жил в Нью-Йорке, — начал вспоминать Бакуго. — И не смотри на меня с таким удивлением — это было, когда мы поехали к маминым родственникам на день рождения и задержались там на месяц. Ты и Деку потом до меня задрали докапываться, где я был и что делал, раз бросил вас, — когда лицо Эджиро прояснилось, Бакуго лишь тяжело вздохнул. — Вот тогда мы с Шото и познакомились. Только тогда у него ещё не было шрама… Но мы подружились и весь месяц буквально провели рядом друг с другом. Не знаю, как так вышло, но мы даже дали клятву, что поженимся, когда вырастем, — Бакуго весело хмыкнул, не замечая, с каким шоком на него смотрел лучший друг. — А потом всё как-то закрутилось, и вот Шото уже неизвестно где, а я на следующей неделе возвращаюсь сюда. Так вышло, что он пропал вместе с семьёй сразу после нашей клятвы друг другу. Это было лет четырнадцать-пятнадцать назад, и Айзава знал о нашей клятве. Я тогда был более мелким, а так как родители часто на работу уезжали, то я оставался с ним. Вот и рассказал ему о Шото.        — Вот оно что… — вздохнул Киришима, наконец-то начиная понимать, почему друг так не хотел отпускать «гостя». — Ну, теперь вы снова встретились, а Айзава вообще нашёл адрес его отца, так что на этот раз вы не потеряете друг друга на такой длинный промежуток времени.       Бакуго на это уже ничего не ответил, снова погружаясь в собственные мысли.       А следующий день Кацуки провёл лишь немногим лучше предыдущего — в таком же подавленном состоянии, однако уже без попыток что-либо разрушить или отправиться за Шото, а потому и без попыток друзей его связать.       Нет, Бакуго, конечно же, благодарен друзьям за их поддержку (особенно Киришиме), однако вслух он этого никогда, пожалуй не скажет — не хватало ещё, чтобы они решили, что он размяк из-за чувств к своей паре. Поэтому приходилось просто сидеть в комнате, никому не отвечать на вопросы о самочувствии (а все знали, хотя и не все уже успели прочувствовать, что для оборотней расставание со своей парой может приносить боль) и раздражаться, когда родители кидали на него непонятно-виноватые взгляды, хотя их вины в ситуации не было от слова «совсем».       Ну а вечером пришлось как обычно (хах, шёл всего лишь второй день, а для Бакуго сидение на подоконнике и рассматривание леса уже стало «как обычно») закрыться в комнате и тихо вздыхать, рассматривая заходящее за верхушки деревьев солнце и вдыхать пропитанный хвоей запах комнаты, что было, на самом деле, приятно — хвоя перебивала все посторонние запахи, включая его собственный.

***

      Шото ехал по трассе и, так как никто не ехал впереди или ему на встречу, выдавливал педаль газа чуть ли не на максимум.       Когда вдалеке показалась вывеска города, то ему пришлось снизить скорость как для поворота, так и из-за ухабистой дороги, на которой можно было легко потерять управление.       Но уже подъезжая к воротам в город, Тодороки напрягся — он послушал мать и прислушался к своему сердцу, но что, если для самого Бакуго всё это ничего не значило?        — К чёрту, — сделав глубокий вдох, парень всё же поехал дальше и остановился уже у нужного дома. К сожалению, на эту сторону окна в комнате Бакуго не выходили, так что понять, есть ли он дома, было невозможно.       Правда уже в следующую секунду дверь дома открылась, и Мицуки с улыбкой подошла к вышедшему из машины парню, обнимая его.        — Ну наконец-то ты вернулся, Шото, — сказала женщина. — Теперь, надеюсь, мой сын прекратит вести себя как непонятно кто.        — Что? — удивился Тодороки, но его уже завели в дом, а рукой махнули на второй этаж, прося подняться. Не совсем понимая, что именно происходит, писатель поднялся и без стука открыл дверь в комнату.       Что ж, увиденный погром его и правда удивил, заставляя отчего-то чувствовать себя виноватым. Хотя, он ведь не был виноват, не так ли?        — Пошли все к чёрту, — фыркнул Бакуго, не оборачиваясь. Хвоя перебивала все запахи, и в этом был как её плюс, так и минус.        — Бакуго, — тихо позвал Шото, а затем вздрогнул, когда он обернулся и неверяще на него уставился. Момент, когда оборотень подлетел к нему и заключил в объятия Шото пропустил, однако затем обнял его в ответ. — Я тоже успел соскучиться, — тихо сказал он и прикрыл глаза, наслаждаясь теплом чужого тела.