Кот из портовой мафии

      Въезжая на подземную парковку главного здания Портовой мафии, единственное, о чём думал Чуя — как скорее попасть домой. Очередная командировка в Токио задержалась довольно-таки прилично, так, что на часах вместо обещанных шести вечера давно тикал третий час ночи. Или уже утра? В любом случае, это сейчас не имело никакого значения. Какая, к черту разница, сколько лишних минут утекло, когда и так ясно, что уже отвратительно поздно.       Он обещал вернуться к ужину. Дал слово. А вместо этого Накахара сейчас просто обнял руками руль спорткара и положил на него голову. Разочарованно вздохнул, бодая лбом кожаную оболочку. Сил хватило бы только на очередной полудохлый стон, что совсем не похоже на него. Просто миссия, просто обычный отъезд, просто обычная задержка. И просто без Дазая. Будто бы такого никогда не было.       Сейчас его напарник с температурой валяется дома, в уюте и безопасности, но без него всё равно как-то не так. Не слышно любимого и одновременно такого раздражающе звонкого щебета, не мелькает перед глазами пушистая каштановая макушка, не звучит хладнокровный смех над чьим-нибудь расстрелянным трупом. Напарник дома, — в их общем доме, — наверняка не спит, дожидаясь. И это давит на совесть.       Хочется щёлкнуть пальцами и в одно мгновенье оказаться там, вместе с ним, под пушистым небесно-голубым покрывалом. Он мог бы взмыть в небо, светясь алым, и попасть в открытое окно квартиры на двенадцатом этаже жилого дома, влететь прямо в спальню, юркнуть в постель, в тёплое гнездо и просто отдохнуть. Но сейчас велик шанс, что он отключится прямо в полете, как игрушечный самолётик, у которого кончился завод, или, что ещё хуже, впишется лицом в стену какой-нибудь многоэтажки. — Го-осподи-и, — он несколько раз ударил головой по рулю, но несильно, так, просто чтобы оживиться.       Он не помнил, когда последний раз был в таком разбитом состоянии. Сравнимо с порчей... Но он буквально ничего не делал, просто сидел в офисе с важными шишками и много говорил, потом слушал и опять говорил. Наверное, что-то типа перегрузки системы, только у человека. И то, что это состояние следует охарактеризовать как «устал», мозг отказывался даже думать. — Чуя-сан? — голос Акутагавы из приоткрытого окна подействовал как ведро ледяной воды с утра. Чуя встрепенулся, встряхнул спутанными кудрями и немного расплывающимся взглядом посмотрел на парнишку. — Рю? Ты по поводу зачистки отчитаться? Всё окей? — Зачистка завтра, — он прокашлялся в кулак. — Я получил приказ доставить вас домой. Пойдёмте? — Домой? Да я и сам в состоянии, — но, увидев, что Рюноске совершенно не изменился в лице, а только недоверчиво приподнял светлую бровь, пришлось сдаться и, заглушив мотор, вылезти из машины. — Что ж, вези, раз приказ.

***

      В блестящем чёрном автомобиле отражалась вся палитра ночного города. За окном мелькали огни неоновых вывесок; свет фар проезжавших по встречной полосе машин оставлял белые полосы в салоне. Убаюканный нежным урчанием мотора и тихим звучанием радио, Чуя не заметил, как провалился в дрёму. По лицу бегали разноцветные огни, отбрасываемые иллюминацией магазинов, но это совсем не мешало ему. Рыжая голова то и дело кивала, не удерживаемая совершенно.       Вскоре машина свернула во двор спального района. В высоких новостройках тут-там горели глаза-окна, но ни звука не нарушало тишины. Почти вся Йокогама спала.       Развернувшись к заднему сидению и пару раз качнув старшего за плечо, Акутагава негромко произнес: — Приехали, Чуя-сан.       Чуя вздрогнул, поморщился и нехотя приоткрыл глаза, смотря на расплывчатый мир через тонкие щёлочки. — А, да... Спасибо, пацан.       Он зевнул, прикрыв рот рукой, и выполз из машины, покачнувшись. Перед глазами было всё так же размыто. — Проводить? Или сами?       Будь у Накахары немного больше сил, он бы непременно бросил что-то типа: «Я ещё не совсем старпёр, чтобы меня под ручку до двери доводили». Но сейчас он всего лишь махнул рукой, отрицательно покачав головой, и нетвёрдой походкой зашагал к одному из подъездов.       Только убедившись, что Исполнитель без засыпания на ходу добрался до лестницы и окончательно скрылся из виду, Акутагава спокойно выехал со двора, выруливая на главную дорогу. Последняя миссия за день успешно выполнена, так что можно позволить себе отдохнуть.       ...Не сразу попав ключом в замочную скважину, Чуя кое-как разблокировал дверь отпечатками пальцев, отсканированной сетчаткой глаз и введённым кодом, сразу же погружаясь в приятную темноту квартиры. Не такую, что можно глаз выколоть, а нежную даже, с приглушённым голубоватым светом от напольной лампы.       Направляясь по коридору сразу в ванную, чтобы помыть руки и сбросить верхнюю одежду прямо на пол, — завтра уберёт, а точнее, когда проснётся, — в его голове нет ни единой мысли, кроме бесконечно повторяющегося «сон, сон, сон...»       Но он-то знает, что заснуть получится только спустя несколько часов бесполезного лежания. После сильно загруженных рабочих дней хоть и до ужаса хочется вырубиться, хоть и засыпаешь, порой, чёрт знает где, но в кровати провалиться в царство Морфея вряд ли выйдет сразу. — Чиби так до-олго, — послышался уставший хриплый голос.       Про себя Чуя со вздохом подумал лишь: «И ведь точно не спал, балда», а после, нащупав включатель, наполнил комнату слабым светом.       Дазай, прижавшись к стене всем телом, лениво покачивал пушистым хвостом и шевелил ушами, прислушиваясь, и при этом выглядел совершенно помятым. Зевал даже, будто лежал где-то, пока старался не заснуть. — Я ждал тебя. — Знаю, 'Саму. Прости.       Нежный шёпот и почесывание под шеей — и всё, кото-мальчик не в обиде, а, наоборот, сам подставляется ласке. Прикрывает глаза, морщит носик и поджимает пальцы, как кошки обычно втягивают и выпускают когти от радости.       Осторожно пропуская сквозь пальцы каштановые кудри, Чуя вплетает ладонь в волосы на загривке, притягивая к себе и завлекая в поцелуй-извинение. Плавно скользит губами по губам напротив, сминает их, слегка улыбается и причмокивает. Дазай довольно мурчит, обнимая за талию, и неторопливо спиной вперёд ведёт их к спальне.       Они вместе заваливаются на кровать, уже подготовленную для сна. В комнате царит полумрак, разрезаемый лишь слабым светом ночника. Чуя заползает на подушку, Осаму укладывается рядом, под боком, потоптавшись немного под собой руками. Уши плотно прижимаются к голове, когда тёплая ладонь, уже без перчатки, мягко вплетается в пряди. — Всё прошло гладко? — шепотом спрашивает Дазай, немного ёрзая и вытягивая шею, чтобы почесали и под подбородком. — Вполне, — зевая, отвечает Чуя, закрывая глаза и утыкаясь носом в родную грудь.       Вскоре комнату наполняют тихие звуки мурлыканья. Осаму сам не заметил, когда по груди разнеслась такая приятная и успокаивающая вибрация, а Чуя, как всегда, точно знал, где та самая точка, чтобы сразу вызвать урчание. Медленно поглаживая за ушками, он придвинулся совсем близко, свободной рукой оплетая талию парня и прижимаясь к незабинтованному теперь телу.       И так, слушая тихое мурчание своего длинного кота, Чуя позволяет себе совершенно расслабиться и почти сразу же засыпает. Да, пожалуй, сегодня он совершенно забыл и упустил из виду, что звуки напарника-кота всегда помогают быстрее провалиться в царство снов. Это без него, в полном одиночестве он не может заснуть часами, а рядом с любимым...       Дазай урчит ещё очень долго, боясь, что если прервёт кошачью колыбельную, то вымотанный Накахара в тот же миг откроет глаза и больше не сможет заснуть до следующей ночи.       Осаму полностью отдался дрёме только с первыми лучами солнца. Он и не собирался, если честно, ведь, свернувшись калачиком, весь день спал в импровизированном гнезде из покрывал. Но когда рядом так сладко посапывает дорогой сердцу человек, как не присоединиться? К тому же, если впереди их ждут длинные выходные.