Запретные знания

      — Не трог… — … ай меня!

             Говор, прервался паузой. А дальше криком.       Вопль, горло разрывающий, слезы жгли глазницы. Вспышка боли, и он назад отскакивает. Всхлипы отовсюду шли, но перед ним была лишь яркость. Яркость, ослепляющим жаром опаливающая.       Гарью пахло, дым не давал дышать. Он кашлял, не мог вдохнуть. Воздух удушал, забивая глотку тошнотворной вкусом.       Разум страхами переполнился. Пятясь назад, он цеплялся за ветви, пачкая штаны о грязь и травы. Жар преследовал, но стихал. Не было погони, только он, бесконечно убегающий.       Пряди кудрей злато обрамляло. Отражаясь в беспощадном свете, янтарю отдающем. А вот его источник — спутник настигнувший его. Жаром атакуют. Источник боли, преследующий его.       Небольшое пламя, что обожгло при близости. «Одинокий страж, который спас от недугов, атаковав меня». Но теперь ласкался. Обернув, в теплоту объятий.       Пламя раздувало, оно росло. Все больше света отражалось в гранях камня. Искры, которые слепили, но не давали глаза закрыть.       Темно-красный свет вдалеке мерцает. Одинокая фигура силуэтом показалась — лишь янтарное свечение знак давало о присутствии.       Сердце колотилось. Силуэт все ближе подходил. Но все еще в тени. «Свет — мое спасение». Он поздно спохватился. Руки дернулись, хватая изумруд. «Свет — знак моих движений».       Время замерло. «Демон» во свету стоял. Дыханье прервалось. Колотится в груди. Оно все ближе подходило, не желая отпускать. «Из объятий прежних». Сладостная мысль, которую сдержать не мог.       В его руках показалось что-то, скрытое языками пламени. Но знакомость символов страх навела. Размазанность чернил и кляксы на листах желтизной отдающих.       

«Моя тетрадь». Что устало развивалась, в руках чужих.

      Мерцание прекратилось постепенно. Страж оттиснут Демоном. Закрытое сияние, погрузило в темень. Все тело содрогалось при улыбке Демона. Стоящего совсем вблизи.       Не огонь его преследователь. Ни в коем случае. Только Демон и никто иной. «Странник, идущий по моим следам».              — Твои записи, прекрасное сотворение, что увидел я на веку. — Вся тишина поляны прервалась радостным голосом Все за одного, заставляющим смутится. «Мои записи?!» Лицо заливало красками — стыд захлестнувший его.       — Её волосы усеяны цветами, магия растений так прекрасна. На что она способна? Я видел, как одна славутница помогала созреть урожаю, способна ли она на такое же? — Цитирование записей, одной из первых. «Им уже как шесть лет…» Изуку пищал, чтобы ему вернули тетрадь, но его не слушали, продолжая читать.       — Нет, она не маг, простой человек, как и я. Мы встретились в таверне той милой девоньки, куда заходили с матерью, жаль имени не узнал. Эта дама покупала там зелья и сразу выпила на моих глазах. В ту секунду в волосах расцвели рыжие бутоны. — Парень судорожно отползал назад, пока на него надвигались с тетрадью в руках.       — Пряный запах заполнил помещение, а оранжевая дама расцвела. Теперь её костюм оплели побеги. А ладони огромный бутон.              — Почему ты убегаешь от меня? Мы не враги чтобы гоняться и прятаться друг от дружки. — Захлопнув тетрадь, с мурлыканьем протянул Все за одного.        — Если ты обижен из-за резкого прихода, то прошу прощения. — Легкий поклон, с сопровождаемым хихиканьем. — Не смог устоять перед желанием взглянуть на твое клеймо. Ты так мило реагировал на мои прикосновения…              Изуку только вскрикивает, когда мужчина резко оказывается над ним в мгновение ока. — Твоя жажда так и сочилась из тебя. — Демон, нависающий над ним, в глазах он видел полыхающие огни, хоть и стоял спиной к костру. Не думая, парень, подскакивая на ноги, бежит в противоположную сторону от Все за одного. За спиной гул криков, но они прервались, как только порыв воздуха ударил в лицо, царапающий кожу щек.       

***

      Ноги неслись вперед, неизведанным путем. Чьи звуки безумного рыка так пугали, отдавались эхом от стволов деревьев? Все меньше пространства оставляли. Он метал кругами, все время сворачивая с пути, забегая в самую темень. Желая спрятаться. Но его там поджидали. Глаза не успевали разглядеть существо, а ноги уже бежали. Нет усталости, лишь страх и полное непонимание. Запутанный, он оглядывался, но там только чернота силуэтов, таких неразличимых. Паника заполняла разум. «Шаги». Бег по листве приглушенный чьим-то криком.       Вопящий голос оглушал. Идущий отовсюду, не имеющий носителя, только голос, витающий вокруг. За ним следили, но никого нет поблизости, все так мелькало и казалось бессмыслицей. Перед глазами все поплыло, ноги подкосились. Он падал и падал вниз, казалось бесконечно. Полет пера, такая легкость порыва ветра, несущего по волнам. Но миг, и он сидит на коленях в какой-то тине. Кисти полностью погрузились в нее, утопали в слизости. Шепот, прям над ухом, такой хриплый и злобой отдающий:

      

0J/RgNC+0YHRgtC+INC90LDRhdC+0LTQuNGC0YHRjyDRgSDRgtC+0LHQvtC5IOKAkyDRjdGC0L4g0YPQtNC+0LLQvtC70YzRgdGC0LLQuNC1INC60L7RgtC+0YDQvtC1INC90LXQstC+0LfQvNC+0LbQvdC+INC/0YDQtdC00YHRgtCw0LLQuNGC0YwuINCg0LDQt9Cy0LUg0L3QtSDQv9GA0LjRj9GC0L3QviDQuNC80LXRgtGMINC60L7Qs9C+LdGC0L4sINC60YLQviDQv9C10YDQtdC20LjQstCw0LXRgiDQt9CwINGC0LXQsdGPINGC0LDQuiDRgdC40LvRjNC90L4/INCa0L7Qs9C+LdGC0L4g0LrRgtC+INGF0L7Rh9C10YIg0L/QvtGB0LLQtdGC0LjRgtGMINGC0LXQsdC1INCy0YHRjiDRgdCy0L7RjiDQttC40LfQvdGMPyDQotCw0Log0/QvtGH0LXQvNGDINC20LUg0YLRiyDQvtGC0YLQsNC70LrQuNCy0LDQtdGI0Ywg0LzQtdC90Y8/ISA=

      Шум, заставляющий содрогается в страхе — поглотивший залпом. Он захлебывался, не мог и вздоха сделать. Губы беспомощно хватались за клочки кислорода, но не насыщались легкие. Хватка на себе давила, заточала. Сколько бы он не вертелся, не ослаблялась ни на секунду. Шум, он не прекращается. Только не тот, что с хрипотцой шептал на ухо, нет. Безумные голоса, такие громкие. Крики, визги. Все так спуталось, что не разберёшь. Он заблудился в мыслях.       Мира нет. Только строки летающие вокруг. Иероглифы, что так знакомы. Глаза метались, пытаясь прочесть их, но все плыло и больше не было письма, неразбериха только.              Все сменяется, перед ним стояла дверь. Огромная и окруженная синим дымом, а в округе пустота.              Миг, и он уже к ней впритык стоит, вжимаясь в древесину. Рука ручку дергала, а он кричал, чтобы его впустили. «Куда впустили? Почему же я кричу?» Следы когтей и вмятины изранили величественную дверь, с золотым узором на синеве. Непонятно, но он будто бы знал, кому принадлежит этот след. По спине пробежался холодок. Он знал, ему нужно было туда идти. Хоть и не знал, что за ней.       Оттуда доносились голоса, кажущиеся знакомыми, но впервые им услышанные. Это его не волновало. Ступни утопали в пахучей вязкости. На нем не было ботинок и штанов, только нижнее белье и рубаха. Такая красивая, навевающая воспоминания. Завитки, пустившиеся по ткани, создавали рисунок — двое существ, сплетённых, только не поймешь, кто, и не вспомнишь. Что-то заставляет задрать голову, и ему стало ясно почему. Золотой узор на двери — это подплечный портрет юноши на всю дверь.              Крик душу разрывающий, разносился за спиной. А ноги только сильнее утопали, сырость, щекочущая щиколотки. Вязкость уже дошла до бедер, не сделать ему шаг. Он только мог кричать, умоляя его впустить. А юноша молчит, просто смотрит в черноту позади него.       Обернувшись, он не видел никого, но знал, что там бежали, бежали на него, неистово крича. Умоляя еще, смотря на юношу, он плакал, прося впустить. Не успевает он различить лица незнакомца, как юноша кивает головой и дверь перед ним распахивается. Но жгучий холод схватил его, утаскивая назад. Он падает, погружаясь с головой в субстанцию. Захлебываясь жидкостью. А ледяные руки давили, не давали встать.       Его тащили, и вдруг опаляет жар, кипящая вода заставила кричать. Горло все забито вязкостью, осознание своей смерти от черноты заставило смеяться. Какова суть осознания своей смерти? Безысходность и нежелания сражения с чернотой спасли его. Руки рывком достают его из жидкости, позволяя наконец вдохнуть. Оказавший в объятьях черноты, он не хотел бежать. Расслабляясь, он падает вперед, погружаясь в темноту.              Изуку распахивает глаза, удивленно смотря на Все за одного. Но это пугает его, пугают руки, захватившие его ладони, и сияние, исходящее от них. Свет мерцает, а сердце бьётся в унисон. Нет желания бежать. Только тепло, расцветающее в груди, и тихий шепот успокаивали. — Сиди смирно, я ловить тебя вновь не собираюсь. — «Ловить?..» Он не знает, задан ли вопрос в слух, ему все равно. Все, что сейчас имело значение — сияющие глаза перед собой и нежность пальцев, гладящих руки.       Сидя на коленях у мужчины, не брыкаясь, даже не дыша. Вкус яблока на языке, с легкой кислостью, захватил его. Их окутывали сгустки дыма. Только они вдвоем, не было остального мира. Руки расцепляются, заставляя Изуку грустно вздохнуть, когда неведомое чувство резко отпустило, давая наконец вдохнуть. Но даже это было прервано. К губам, мягко прижались, оставляя поцелуй.       — Какая жалость, мне нужно уходить. — Шепот в губы, такой тихий излучающий спокойствие.              И он падает назад, когда тело под собою исчезает. Секундная тьма. Которую сразу заменили глаза, голубым сияющие. «С волнением смотрящие на меня».