Запретные знания

      Все так быстро произошло, что Изуку уже и не вспомнит, как оказался под навесом, лежащим на ткани. Ему нравилось тут лежать, под лучами костра. Приятное тепло, ласкающее лицо. Языки пламени так и привлекали его, завораживающий вид — переливаний красок.       Нежась на земле, юноша спал при этом свете. Не было того страха от действий Все за одного, только теплые объятья пламени были на уме. Можно было подумать, что заснуть он не сможет, ведь очень сложно и думать о сне после всего происходящего. Однако, когда в волосы впутались пальцы Тошинори, глаза стали закрываться сами по себе. Пряди заплетали, неторопливо расчесывали, гладили голову.

***

      Изуку резко сел в рассвете: в горле крик застрял, пальцы сомкнулись на щеках. Тело содрогалось, а сердце бешено колотилось. Облегчению не было предела, когда осознание, что он все еще под навесом, а рядом спал учитель, стукнуло в голову. Ощупывая грудь руками впопыхах, успокаиваясь только найдя артефакт, Изуку подскакивает на ноги.       Крутясь по своей оси, он видел только потухший костер и деревья, окутанные струящим дымом, сгустками окрученные вокруг стволов. Это никак не привлекло парня, он искал нечто иное. Изуку знал, он был тут. Пустота и отсутствие жизни в глуши, отпустила ком в груди. Дым кружащий по поляне подкрался к его ступням. Удивленно смотря на туман, он дрожал, чувствуя леденящий холод на щиколотках. Белые сгустки стали походить на руки, тянущиеся вверх по его ногам. В горле застрял крик, но он не мог двинутся с места.       Рык бьющий по ушам разорвал тишину укрытия, дым отпрянул от него, оставив только жгучие следы. Быстро перешедшие в приятное тепло — заполняющая грудь. Ярко-белое мерцание вывело его из транса. В конце опушки под древом с белым символом стоял юноша.              Он сразу его узнал –рисунок на двери, впустивший его куда-то. На незнакомце были белые штаны, а торс был голым. Белые волосы струились почти полностью, скрыв лицо. Тощий торс с белоснежной кожей, без царапин.       Юноша был бледен и как будто весь сырой. Вода капала с волос, все штаны прилипали к не менее тощим ногам. На тазе и груди виднелись очертания костей, от сильной худобы становилось не по себе. Тем более от кислотно-зеленых глаз. Не моргающий взгляд, который душу леденил, но не пугал. Незнакомец не излучал никаких эмоций, просто стоял, склонив голову, сгорбившись. С него продолжала капать вода. Такое ощущение, что он попал под дождь или только вылез из озера.       Изуку разнился между желаниями: спросить, что с ним случилось и бежать. Но ощущение приятного холодка на щеках не дало проронить и слова и даже сдвинутся с места. Бледнота пальцев попалась на глаза, а ощущение тела за собой слишком успокаивало. Он продолжал стоять на месте, впитывая вид юноши, который был ему знаком, хоть и имени не знал. Пальцы проходились по губам, дыхание непроизвольно прекратилось, а движения стали четче. Кромешная тишина, была прервана хриплым голосом.              — Ты не похож на 0KXQuNGA0L7RhtGD, так почему, 0L7RgiDRgtC10LHRjyDQstC10LXRgiDQtdCz0L4g0LzQsNCz0LjQtdC5Py4u — Изуку замер от внезапной перемены в речи, казалось, что все произнесли задом на перед. Пугающие слова, значений которых он не знал. «Не похож? Только на кого?..»              — Юный Мидория, ты чего не спишь? — Сонливый голос вырвал из глотки оглушительный крик. Юноша и руки исчезли, не оставив и намека на свое присутствие.       — Вы видели его?! — Страх охвативший резкостью и болью в горле. Перед глазами мелькали белые сгустки, перед ним больше не было учителя, только юноша. Сидящий на земле, уткнувшийся в прижатые к груди колени.       — 0JrQotCeINCi0Ks/IQ==… Юный Мидория, ты как?! — Он стоял на коленях, не помнил, почему и как. Но руки, охватившие его, привели в чувство. Тошинори что-то говорил, расспрашивал, что случилось, но все, что он мог — безумно шептать.       — Почему он там стоял?! Кто это вообще? Он был на той двери, стоял и смотрел на меня под деревом. На кого я не похож?! На кого! Почему меня опять сравнивают с кем-то. — Сырость на ладонях была такой странной, щеки также влажны. «Я плачу? Почему же… Я не напуган (?), я не хочу плакать». Руки тряслись, а воспоминания возвращаются.       — Что Все за одного делал со мной? Я не знаю… Но мои руки, руки и то свечение, с которым меня встретили. Сиди смирно. — Голос заикался, а нескладность речи утяжеляла понимание.              Его выплески эмоций прерывает передергивание всего тела и ощущение жара с приятным жжением на ладонях. Выпрямившись, он удивленно смотрит вверх, но там только небо. Щеки вновь ласкали, но теперь касания перешли на шею, пробирались под ворот пончо. Но все резко пропало, Изуку облегченно вздыхает, тело обмякло и расслабилось, руки повисли по бокам.       Нет ощущений власти над собою. И холодных ласк. От которых тело в судороги бросалось. А грудь кричала о насыщении.       — Если не меня, то тебя. — Озлобленный шепот вывел из колеи чувств. — Решил переключится на тебя, раз меня не заманил. — «Не заманил?» Изуку испуганно озирается на учителя, смотря в застывшее лицо в одной эмоции — гнев. Резкий подскок на ноги, заставил удивленно вскрикнуть, повторяя за мужчиной. Тошинори подбежал к месту их сна и начал впопыхах собирать все вещи, небрежно засовывая в сумку.       — По второму поколению пошел, решил раз я не согласился, то ты уж точно примешь предложение. Не взял артефакт, но решил, что магию дать лучший способ. Только вот какую? — Презрительный взгляд, заставил вздрогнуть, зажавшись, он лишь бормочет, что не знает. Хоть это мысль и страшила, Изуку больше интересовала тетрадь, валяющаяся на земле недалеко от навеса. Ноги даже без указаний уже шагали в её направлении. Парень и не помнит, как тетрадь оказалась в его руках.       Огромная надпись на одном из пустых листов, гласила: Я не могу вечно тебя подкармливать, ты же знаешь последствия такого отношения. Тетрадь захлопнули сразу после прочтения. «Подкармливал?»

***

Легенда о пропадающей деревне.

      Одна из повестей говорит о ней. Деревня-призрак, свет невидящий. Их не найдёшь на карте, не дойти до них по рассказам странствующих. Увидев её однажды, больше её не встретишь.       Деревня-призрак, что исчезает, как только ты переступишь её границы. Путник, ступивший на её тропу, обречен. Лишь удача встречи спасет его.       Потерянная душа, летящая по полям, заманивала к себе. Её облик был прекрасен. Леди в белом платьице. Что так мило напевала, по тропинкам пробегая.       Голос девицы привлечет к себе. Потерянная жертва обречена, послушав певчий голос. Из цепких рук не уйти ему. Девица заманит в свои оковы. Заманит в густую чащу, непроглядные леса, нескончаемые болота и в деревню нашу, насыщенную существами.       Деревня-призрак никогда не пустует. Суматоха наполняет до краев. Существа не спят, их активность постоянна, а время длится вечность. Заплутав в неё, ты войдешь в процесс их жизни. Станешь жертвой в их руках.       Но странника светлость сил спасет. Его намерения всем жителям ясны. Разбойника не отпустят, а защитника направят на путь добра. Которого следовать положено.       Существа, солнцем насыщенные, не приносят жертвы, лишь заточают, не дают сбежать нечистым силам.

      Деревня-призрак, что прячется от глаз людских, увидеть суждено лишь раз.

      

***

      Выходя из густого леса, он замирает при виде опушки и голубой листвы. Тропа, ведущая к мосту, встретила их фиолетовым туманом, крадущимся к ногам. Испуганно шагнув назад, парень кричит, когда ветви в спину впились. Обернувшись в страхе, он распахивает глаза. Деревья преградили путь, спелись, создав барьер.       — Тошинори-сан?.. — Неуверенный шепот вызвал оглушающий гул вдалеке. Закрыв уши руками, он пристально смотрел вперед, пустота поляны, прервалась вспышкой света. Огоньки плыли к ним. Дым рассеивался, давая им увидеть нечто. Шары красного огня, летящие на уровне груди, медленно перетекающие по воздуху. Семь огоньков достигли их, струились и кружили вокруг них. Только делали они шаг назад, как их пламя опаливало.       Смотря сверху вниз на шары света, на то, как те в линию выстраиваются позади, подталкивая вперед своим жаром.       — Походу, наш единственный выход — двигаться вперед.       Они двинулись дальше, пока за ними следовали огоньки. Шагая по каменистой тропе, они взошли на деревянный мост, окутанный дымком. Скрип досок нервировал. Как только они достигли середины моста, дым пропал, открывая вид на огромное скопление домиков. Удивленно смотря по сторонам, пошагивая по голубоватой траве, они ощущали тепло, пришедшее так внезапно и заменившее прохладу. Гул такой несущественный прежней тиши опушки. Несколько деревьев явились так внезапно, что парень вскрикнул. Их листва пестрела красками и переливалась синевой. Розоватая листва переходила в лиловый, а зеленая в морской. Не людская речь привлекает его внимание. Он шокировано смотрит на двух детей, совсем обычных, обычная ребятня, но их речь скручивала язык в попытках повторить. Они о чем-то воодушевленно болтали, повисая своими маленькими ручонками на ветви громадного дерева.       Любопытные глаза, направленные на них, пугали. Такие яркие и непривычно большие. Дети быстро спрыгнули на землю и почти сразу убежали. «Они испугались?..» Неуверенная мысль разносилась в голове, пока Изуку глядел в след двум мальчишкам. Громкие крики еле доходили до ушей, настолько далеко убежала ребятня.       Бежать за ними не решился он. Их путь лежал по тропе, окруженной невиданными видами. Да и огоньки не давали двинуться назад-вбок. Огни — их сопровождающие, ведущие к поселению. Существа впереди казались чем-то новым, живые картинки рисунков детских. Магия кружила голову. Смешанность витала в воздухе, не давая отдышаться. Не обыденная местность страшила, но тянула к себе. Жизнь, царствующая в ней, была так ярка и перенасыщена цветами.       Жизнь такая куча пятен, неразличимых силуэтов. Но громкие голоса встречают их, как только они подходят к домам. Их изящность форм, укрытых мхом и травами. Вырезные крыши, струившиеся ввысь. Улица больше не казалась пустой, с кучей пятен. Существа стали видны для их людских глаз. Кот бежавший на них, уставился на них. Переглянувшись с учителем, они вглядывались в кислотно-желтые зрачки. Мерцающий взгляд и взъерошенная шерсть с угловатой мордой казались обыденностью. Обычный кот, но что-то в нем покоя не давало.       За котом были… Он даже не мог сказать кто. Нелюди, что толпились возле дверей, выглядывали из окон. Внимание, направленное на них, было странным.              Изуку видел, как напрягся Тошинори, начавший что-то шептать под нос, не латынь, нет. Пытаясь разобраться в сказанном, только сильнее запутывался.