Запретные знания

Вкушая, вкусих мало меду,

омочив конец жезла, иже в руце моей,

и се аз «умираю».

      Шелестит листва в тиши, под шепот незнакомца:       — Не он… — Словно сон о погибели пророчащий. Лицо помрачнело ещё сильней, но взгляд не ушёл с него.       Досаждающее наваждение страха заставляет руки судорожно дрожать под пылкими алыми осколками. Всё тот же интерес, что не известен был ему, пугал. Гипноз закончился, только за руку схватили, дернув назад. Тошинори от крика воздержался, удерживая слабое равновесие, прежде чем тащат его за собой, утаскивая от внимания несущего. Укатываются во времени все мысли, пока бегут оттуда. Чуть за поворот свернули, как рот разинулся в вопросе, но опережают его.       — Молчи.       И ведь в правду молчит, следуя за Наной. Но не хватает страху и на минуты-две задержаться, и спрашивает, оглядываясь с паранойей:       — Кто это?       — Все за одного.       Глаза распахиваются, с поворотом головы за спину. На шею возвращают амулет.       — Так мы сейчас?       — Да. Слушай, считай повезло, ведь он гоняется за этим артефактом уже многие года… Только, — Задумалась Нана, замедлив шаг. — Он походу получил что-то что желал, раз уж решил на дворец напасть. — Глаза её примкнули к величию дворца.       Ближайшие пару поворотов они молчали, кипишь города вновь в разгаре, как будто и не случилось ничего, все, что осталось от того момента, — шепот за спиной:       — Ты слышал? Там украли один из артефактов из…       Не успевает он дослушать, как тащат дальше.       — Иди за мной. — Строго отрезает Шимура. Он узнает дорогу, понимая куда они идут: рынок.       Нана подтверждает его догадки:       — Мои веера — это все лишь артефакт, что дополняет не только меня, но и Один за всех. И тебе нужно что-то да присмотреть. Один за всех тоже нужна подпора, то что защитит его от Все за одного. — В нарастающем шуме оказались они вдвоём. — Знаешь, славу богу, мой дружище, есть у нас враги. — «Что?» Эта фраза в шок ввела, своею резкостью вставки. Удивлённо взглянув на девушку, он видит лишь широкую улыбку. — Значит, есть и друзья у нас.       Девица смеётся звонко, таща парнишку дальше, затаскивая в оковы красок и разностей одной из лавок. Глазу и зацепиться не за что, мечутся из стороны да в сторону другую. Пестрота и формы так выделяют каждый из них, но в такой буре каждый утопал из них.       — А как выбирают артефакт? — Пугливо спрашивает, оглядываясь вокруг.       — Методом проб и пыток. — Весело щебечет Нана, уже нависая над чем-то.       — Может попыток? — Тошинори на наставницу глядит, а та лишь широко улыбается, мотая головой.       — Нет, именно пыток. — Он сглотнул слюну во рту, не уверенно шагая к ней. — А ещё смотрят по тому, что хотят усилить, защитить, может что-то да духовное и ритуалов. Также есть артефакты, помогающие в быту.       — Тогда что мы ищем? Что-то на защиту?       — Да, а лучшая защита — это нападение. — Девушка стукнула кулаком по ладони, ухмыляясь в сладком предвкушении.       — Агат. Тигровый глаз. Нефрит. Бирюза. Топаз… Хрусталь. — Они вдвоём нависали над кучей разложенных камней с табличками. Каждый из них не понимал ничего, просто смотрели задумчиво, не понимая ни черта. Моргая, спрашивает: — А от чего они? — Продавец сразу оживился, прям подскочил с места и приземлился к ним, хохоча.       — Каждый из них уникален, особенен по-своему и нужен для разных целей. Вот, например. — Продавец, разодетый в темно-бордовый многоярусный костюм, нечто схожее на кимоно, берёт в руки светло-фиолетовый, совсем небольшой камень. — Вот Аметист, например, усмиряет природную вспыльчивость человека, принося умиротворение с самим собой. Обычно такое жёнам покупают у меня их мужья, как подарок примирения после ссоры. Идеально под кольцо идёт и колье будет милым с ним. — Следующим в руки продавца попал полосатый, зелёный камень. — А вот малахит, исполнять желанья может, особенно в серебряной оправе. Его тоже берут часто, только уже женщины. Используют его как оберёг от нечистых сил, так как камень способен поглощать их все в себя, не дав навредить дитя и им. — Не успел мужчина потянутся за следующим как его взгляд подметил деревянную коробочку, с вырезкой на крышке: девять камней — все разной формы и величины. В руки взяв её, он сразу слышит одобрительный голос продавца: — О-о, интересный экземпляр! Можете даже открыть его. Девять камней, защищающих дом от неприятелей и врагов. Нужная вроде вещь, но никто её почему-то не берет.       — А почему? — Удивлённо спрашивает Тошинори, аккуратно приподнимая крышку пальцами.       — Без понятия, вроде она им и нравится безумно, но все же отказываются от покупки. — А в коробочке и в правду лежит камней девять, каждый сияет ярко, привлекая взгляд. Он уже хотел закрыть крышку, как заметил вдруг два камня: розовый кварц и янтарь. Радостно схватив их, наставнице показывает сразу, восклицая:       — Прямо как у нас!              Шагая по улочкам лавок и забегаловок. В воздухе витали ароматы блюд различных. Теплота прорыва ветерка об лицо приятно ударялось, пока довольный он шёл с деревянной коробочкой в руках. Вдруг его дёрнул за руку, громко говоря:       — Смотри! Артефакты, раздела оружия!       Он заинтересовано последовал бегом за Наной. Дверь магазинчика перед ними растворилась со звоном колокольчика. Красное дерево везде, полки стеллажей из него, пол и стены, даже перегородки. А вокруг множество орудий: от обычных вееров, до катан и мечей, что исписаны узором. Продавец подошёл к ним быстро, улыбаясь широко.       — Что-то определенно ищете, или может мне вам предложить?       — Ох, вот на юношу что-то из артефактов присмотреть решили. — Быстро прощебетала Нана, толкая его вперёд. Продавец задумчиво промычал, оглядывая его с ног до головы. С места быстро сорвавшись чтобы снять с гвоздей, вбитых в стену, белый лук и сумку со стрелами.       — Каждая из них имеет свои особенности и свойства. Будь то пламя или же вода. Также тут есть и белые стрелы. Самый интересный экземпляр, их можно наделить собственной магией или чьей-то. — Хихикнув мужчина протянул в руки лук ему. Неуверенно взяв его, крутя в руках его, замечает символы непонятные на дереве.       — А как чужой магией их наделять? — Задумчиво спрашивает Нана.       — Нужна лишь кровь того, чтобы острие её коснулось. Таким методом можно и несколько сил совмещать. Не артефакт, а находка целая! — Воодушевленно говорит продавец. Но он возвращает назад лук ему. Незнакомец хоть и расстроился, но быстро спохватился и притащил четыре цветных мешочков, совсем мелких. — Тогда может это? — Быстро вернулся в прежнюю воодушевление мужчина. — Это Омамори, они защищают от духов и изгоняют их. Прекрасная вещичка, то что при походах необходимо, даже в городе такое пригодится. Ведь бывают наглые, что прям по улицам расхаживают! — Тошинори один из них в руки взял, раскрыв его, нитку оттянув. «Тут просто какие-то бумажки с каракулями…» На удивлённый вздох, он поднял глаза испуганно. Глаза продавца застыли в шоке, лицо белее снега стало. Не успел он спросить: Что случилось? Как Нана засмеялась громко, забирая из рук его мешочек, отдавая назад застывшему мужчине. — Походу теперь не сможешь такое использовать… — Его за руку схватили потащив оттуда.       — Что?! А почему? — Испуганно спрашивает Тошинори.       — Считай, что ты оскорбил святыню. Теперь тот мешочек силу потерял свою. — Девица смеялась, побежав подальше от того магазинчика. — Не волнуйся! Почти у всех такой промах есть. Я бы все равно такое запретила брать, он бы при первой возможности отобрал бы такое, что ты даже и не заметишь.       К лавке, следующей они подходят с интересом. Множество украшений с камнями и без, привлекали взгляд. За прилавком старушка стояла, вся укрытая расписными тканями, а на голове платок, лишь слегка из-под него седина вылезает. Но глаза его заточились на табличке: Метаморфмагия. А возле браслет красивый с камнями синими.       — А что это? — Спрашивает Тошинори указывая на украшение.       — Надень и узнаешь сам, милок. — Грубый, старческий голос с запинками уши раздражал. Дряхлая, трясущая рука, еле как берет браслет, протягивая ему. — Ну, давай смелей. Покупатели обожают такие украшения, тем более знать, так что и ты пробуй милок, не прогадаешь. — Слегка улыбнувшись он натягивать его на руку. Рассматривая множества бусин синих.       — Так ты завоюешь множество сердец!       Слыша насмешливый голос наставницы, он резко поднимает удивлённый на старушку взгляд, но в руках её теперь зеркало блистало, показывая ему девушку красивую. Белая кожа, а на щеках веснушки. Стыдливый румянец на щеках запестрел, понимая смысл слов, Тошинори мигом снимает его с себя, назад кладя. В зеркале вновь его лицо знакомое находилось. Облегчённо вздохнув, говорит:       — Думаю, это не совсем то, что мне нужно. — Но его привлекло так же быстро, как и браслет, одно кольцо, на другом конце столешницы. В руки взяв его, он крутил из стороны в сторону его. «Два треугольника и полоса…» — А это что?       — Попробуй и узнаешь сам, милок. — «Походу у неё один ответ на все». Надев боязливо кольцо на палец, он ждал чего-то, но ничего. А старуха улыбается, обращаясь к Нане. — Используй немного магии на нем. — Она подчинилась, а он предвкушающее наблюдал как руки её сложились и, приложив ладони ко рту, что-то под нос шепнув, дунула на него. Ветер холодный, не сильный в лицо ударил. Но ничего не произошло. Старуха продолжала улыбаться. — А теперь, направь на мою руку кольцо и отправь ветер на меня. — Глаза его распахнулись. «Как?!» Мозг пытался хотя бы вспомнить то заклинание, что недавно он использовал, но, как назло, в голове пусто было. Решительно направив руку на ладонь старухи, он напрягся, зажмурившись. Старушка ойкнула, заставив удивлённо распахнуть глаза. — Я почувствовала его, конечно не такой сильный как у тебя дорогая, но тоже есть. — Её улыбка стала шире, а морщин больше стало. — Не часто встретишь, что кто-то хоть что-то может отразить. Тебе определённо стоит его брать. — Его ладонь оказалась в её сморщенных руках. — Ведь чем больше сила твоя, тем больше он отразить и может, даже приумножить! Тебе нужно лишь освоить его, милок.       — Ну и зачем ты это барахло то взял? — Угрюмо ворчал Сорахико, изнемая из рук его кольцо. — И за какую цену такое вообще втюхивают?       — Оно отражает магию… — Неуверенно отвечает Тошинори, стоя посреди леса.       — Ну так продемонстрируй же, чего томить. — В руки грубо приземлились кольцо.       — Я не знаю, как. — Натянуто улыбнувшись, пожал плечами он. Мужчина замолчал, смотря на него, не моргая, а взгляд замер в неясных эмоциях. Его голос спокойнее стал, лучшее средство на чей-то холодный взгляд. — Вчера я смог отразить немного магии у мисс Шимуры, но не знаю, как.       — Миссис. — Поправляет, улыбаясь девушка. Он удивлённо оборачивается на неё. А в глаза вопрос читался: Что?       — Я жената, да и сын есть, так что миссис. — Не успел он и сказать, что либо, как она восклицает вдруг, достав часы карманные. — Ой, мне походу уже пора. — Ему даже попрощаться не дали, как мужчина строго говорит.       — Надевай, узнаем же как отражает магию оно. — Его оскал, напряг его. «У меня же нет выбора, да?..» Только надел перстень, как в руки его палка длинная летит.       Он кричит, ветер сносит с ног его, впивая его спиной в дерево. Кряхтя, он ловит еле как палку, летящую вслед ему. Дыхание прерывается вскриком, едва захотел он бежать на мужчину опять. Увернутся от удара ног не удалось, даже закрыть себя жезлом не вышло. Руки все в синяках исчерчены, в полосах протертой кожи и заноз, зацепок.       — Не атакуешь меня хоть раз, вечно будем тут круги мотать! — Кричал мужчина, вновь ветром его откидывая назад. А он все кольцо направлял на подобные атаки. «Ну, давай же! Давай же! Отрази же магию, чёртово кольцо!» — внутри повторял он из раза в раз. Но проигрывал который раз. Тогда уже в ход шла его собственная сила, заставляющая бежать на Сорахико извилистыми путями, чтобы лишь от дерева оттолкнуться и попытается ударить палкой мужчину. Но ничего не выходит, он на землю приземляется, его шатает от усталости, сердце колотит молотом в груди, а одышка дыхание спирает. — Что, выдохся, малец? Силенок не хватает? — Насмехается мужчина, на ветку приземляясь. Он злобно смотрит на усмешку эту. Вдруг срываясь с места, а мужчина продолжал сидеть поглядывать довольно. Кинув в него палку «Внимание отвлечем, а дальше…», он на месте замер направив на него кулак с кольцом на пальце «Атакуем», шепнув под нос:       — Освободить… — Ветер на мужчину полетел мгновенно, но лишь волосы всполошил. — А? — Сорахико Торино улыбался широко, спускаясь с ветви, хлопнул по плечу, говоря:       — Молодец, малец, а теперь обед, а то с тобой я наносился тут конечно.       * * *       По городу шагая, он по сторонам глядел, взгляд на вывесках все время в интересе замирал. Кружат красивые создания в небесах, над крышками, цветущими — красавицы девицы, феи. Хранители природы, даже в город пробрались, охраняя крышу оранжереи. Здание завитками исписано, а крыша стеклянная по себе лозы пустила, с рыжими цветками. Разлетелись они вдруг во все стороны, заинтересовавшись чем-то новым. Ветер гонит по земле листву, насмехается сорока, на дереве сидя. Ах, нет не ветер листву погнал, а топот ног. Мимо небольшой строй стражников прошли, лица их так угрюмы и холодны, а на груди небольшое знамя пламени вышито. Он как прохожий идущий порознь были удивлены.       — А что случилось? — Тихо шепчет он, приложив ко рту ладонь.       — Без понятия, малец. Надеюсь ничего серьёзного. Давно столица не безопасной стала. Всякие тут бродят… — «Я заметил».       Глаза вновь подняты наверх, на фею смотря, одиноко сидящую на черепице. Кашлянул мужчина, заворачивая за угол. Тошинори взглядом проследил его уход, под футболку пряча артефакт. Пару метров ещё пройдя, дверь раскрывает. А за ней красивые залы, стеллажи и множество народу вокруг округлого стола с двумя полками столпилось.       — Что-то да ищете, наверное, подыскать вам что-то? — Улыбался ему паренёк молодой в костюме, быстро подбежав к нему.       — Мне бы языковой отдел найти.       — Что-то да определённое?       — Да, изучение латыни, а то уж никак не даётся она мне. — Стыдливо усмехнулся он, а ему уже рукой указывают в право.       — Второй проход с конца, почти возле входа лежат. Там табличка есть не заблудитесь. — «Прям сияет, а не говорит». Благодарно кивнув пареньку, к стеллажам пошёл.       Стоя среди книг и журналов, он все взглядом по надписям бегал, страницы все листал у книг под табличкой: Латынь. «Достаточно… Скудно». Ведь и вправду всего пару книг, и то не про грамматику и изучения, а издания старых книг на начальном языке. Не прошло и минуты три, как замечает он, что между ними уж слишком большой промежуток есть пустой. «А все остальное прям впихнуто впритык…» — Только вбок повернулся как замер в страхе. Все за одного стоял в самом конце стеллажей, облокотившись о стену, все смотрит на него взглядом мертвяка, а в руках книга. «Год прошёл, а не изменилось в нем ни черта».       — Не это ищешь случаем? — Он мотает головой, назад пугливо пятясь. — Ну как же? Разве не тебе совсем не даётся латынь? — Тошинори отрицает. — Знаешь, что интересно?       — Не думаю… — Словно под водой шепчет он.       — Я ищу тебя, а ты эту книгу, ну разве не судьба встречи нашей? Никакая не случайность, а события все подстроились под нас. — Отшагнув назад, он уже хотел бежать, как вдруг презренный голос становится враз ближе. — Не думаю, что стоит.       Дрожь он сдержать пытался. Голос не следовал мольбам его кричать.       — Чего вы хотите? — Улыбка медленно растянула губы, а глаза все так же стеклянно-холодны. Разряд пробил его, нахмурился он, стараясь ровно встать.       — Считай, что подарок знакомства. Не принимаю за знакомство обычный взгляд.       — В каком смысле подарок? — Озираясь уточняет Тошинори.       — Ты же без магии, я бы мог и дать в подарок одну тебе. — Глаза прищурились, прям в нутро его глядя. — Мне не сложно, да и ты экземпляр то интересный. Впервые встречаю я такое.       — Нет, я не настолько глуп.       — Ну почему же? Дар редко кто получает от меня.       — Вы взамен заберёте что-то. — «Скорее отберёт». — Мне рассказывал о вас.       — Да кто же верит в слухи чёрствые сейчас? Я же тоже могу да что-то да налепетать то на кого-то и поверят этому все. Но тогда такие как ты и эта Шимура скажет, что не справедливо это. — Книга лёгким движение пальцев вновь к остальным вдвинули. — Не думаешь, что эти двое могут лишь ложь грязную наговорить тебе? А я на деле не такой уж и плохой.       — Не надо мне от такого вот как вы подарков. — Грубо обрекает он. А голова то резко назад обернулась при грохоте и громких голосах. Солдаты стояли там, по сторонам глядели. Испуганно на Все за одного взглянув, видит лишь, как он палец к губам приложил, прошептав:       — Я могу и подождать, но, а мне идти пора. — За спиной его туман, мгновение и никого перед ним, как будто и не бывало никого.       Удивлённо назад отшагивая, он кряхтит мгновенно, ударяясь головой.       Перед его глазами теперь не книги, а лишь монотонная кирпичная стена. И тотчас же наступила тишина. Шум стражников исчез, лишь эхом мыслей остался на секунды. Но заглушился он ревом страха. Все произошло за доли секунды, он даже осмыслить не успел, как ноги его несли уже по улице. Голова по сторонам судорожно вертится, пытаясь узнать окрестность. Перед глазами, под пеленой страха, остановилось время.       «Быстрее, быстрее!» — Кричал он все себе, боясь замедлится на мгновение даже, ведь догонят, ведь он вновь лицом к лицу со сделкой дьявольской. И лишь сейчас глаза подмечают высочайшие стены вдали. «Окраина, только какой части же?» Крутясь вокруг себя, табличку забегаловки знакомой видит он: Трактир Лесной. Понимает наконец с облегчением где же он оказался. Грудь легче стала, как и дыхание его, заставившие бежать дальше к воротам поскорей. Поля знакомые проносятся мимо, быстрее даже птиц, чирикающих без умолку. Только замечает домик заросший, ускоряет шаг. И будто вовсе неподвижно. Здесь, где замер и до сих пор едва стоит, где одолевают страхи, но вроде тихо, но кричит, внутри себя, однако. Забежав в дом, он чувствует эту тяжесть всю. Она голову, грудь и ноги заполнила его. Казалось, на грани обморока он был, бледен, веки опускаются с каждой секундой новой. Его сердце билось быстрее некуда, а дыхание успокоиться не могло, под таким темпом перекачки крови. Дверь захлопнулась за ним с грохотом оглушающим, что казалось перепонки лопнут, но нет, он слышит обеспокоенные голоса, что узнать труда не составит. Глаза замылены от перепадов давления. Немного времени проходит и видит он двое лиц перед ним, двух наставников. Сделав пару шагов вперёд, он в кухню входит со словами:       — Я его встретил. — Видя удивление с шоком балансирующий, он вздыхает тяжко, на вопрос Наны.       — И где? — Лицо её искажал холодный гнев.       — В магазине… — «И так и не купил я ничего».       — Вот же черт ненасытный! — Сорахико ударил по столу. — Что же от тебя то он хотел?! Нану уже убить пытался, а с тобой то что?       — Предложил… Подарок как выразился он. — Промямлил он, доставая из-под футболки артефакт, что златом слегка сиял, помигивая. Его кольцо блистало в лучах золотистых. — Сказал, что я интересный экземпляр.       — В каком смысле интересный экземпляр? — Удивлённо спрашивает мужчина, поглядывая на Шимуру.       — Я не знаю. — Отведя взгляд в сторону, он на задумчивую Нану глядит, а она не моргает в ответ.       — И он предлагал тебе магию, а на каких условиях?       — Никакие условия он не говорил, только сказал, что я интересный экземпляр. И то что может подождать…       — Так подожди. — Вдруг вскрикнула удивлённо девушка, подскакивая с места. — Какая ему выгода от тебя? — Только заикнутся он успел про Один за всех, как Нана рукой на него махнула. — Я не про артефакт, так бы он всех пытался себе в рабы подцепить. — В глазах её искра полыхнула, ему подсказывала что не очень-то к хорошему это все ведёт.              — Да куда вы тащите меня?! — Недоуменно кричал Тошинори, чуть ли не падая на повороте резком.       — К одной знакомой, она то скажет, права ли я или нет. — В пивную забегают они, растворив с ноги хлипкие две дверцы. Его глаза в шоке застыли, когда одна из официанток кричит с подносами в руках.       — Ох, Шимура, какими судьбами зашла? — Быстро поставив кружки на стол кому-то, она к ним подбежала, вытерев руки о сарафан. — Не думала, что увижу тебя сегодня. Тебе как обычно или что-то новое? — Он поперхнулся с этих слов.       — Помнишь ты говорила, что с тебя должок, за то, что я спасла тебя от гибели? — С улыбкой на лице, Нана говорит.       — Ну да?.. Я в долгу перед тобой. — Ресницами удивлённо моргая, незнакомка тихонько прошептала. «В долгу?»       — Сараби, ты же видишь магию людей? Если мне память не изменяет.       — Конечно, на это все истинные тёмные ведьмы способны. Будь то потусторонних видеть, что простолюдинам не заметить, или же магию.       Его толкнули вперёд из-за спины, он удивлённо ойкнул, стеснительно здороваясь с молодой девушкой с тигриными чертами, и милыми двумя чёрными полосками на обоих щеках. Волосы прям огнём пылали, завивались в кудри рыжие.       — Ты видишь его магию?       — Сейчас… — Задумчиво произнесла девица, доставая из кармана спички, из-под ворота сарафана доставая ещё амулет какой-то с тусклым серым камнем. В руках её коробок раскрылся, где казалось сотни спичек. Чик, и загорелась, полыхнула тёмным дымом и ярким пламенем. Сараби наклонилась к нему, поднося камень, и спичку к груди его. Её губы дунули слегка, только к центру поднесла. Пламя потухло, в прах обернулось, а камень запестрел цветами, как и её глаза. Зрачки с рыжих на золотой сменились в одночасье.       — Ну так что там? Есть магия у него?       — Да. — Этот ответ заставляет его замереть на месте. «Что?!» — Шепчет все внутри. — Только, она странная какая-то. Впервые такое вижу. Вроде яркая такая, а не светится, прям обрамлённая гранями. Если у тебя она сияет светло розовым, такой нежный перелив, как свет в тумане, то тут ослепляет прям золотой, грубый блик.       — У меня нет магии. — Надрывно бормочет он.       — Ну как же? Я же вижу, есть она, просто странная какая-то и все. Мои глаза не подводили никогда.       — А вот и расшифровка интересного экземпляра. — Под нос бубнит Нана, выводя его из бара, благодаря знакомую напоследок. — Уже был пользователь без магии, а судьба не любит повторятся. А я-то думала это время все, почему же выбрали тебя следующим. — На ухо шепчет ему наставница на улице.       — Давай, сопляк, выпусти же это из себя!       Он захлебывался слюной, решившей смешаться с землей в его рту. Стараясь из последних сил уклониться от удара Сорахико, он падает без сил, тяжело дыша.       — Да хватит его все избивать! Он высвободит её из себя в условиях сражения, тем более, когда лежит на грани сознания. — Кричала злобно Нана, приземляясь между ними.       Тошинори кряхтя на ноги встаёт пошатываясь.       — Он прав, надо в экстренную ситуацию меня поставить чтобы она наконец вырвалась…       — Он просто идиот! Да учит сражаться тебя, ты стал сильнее и выносливей, но он по-прежнему идиот!       — И как же нам тогда эту магию пробудить? — Задумчиво произносит мужчина, осматривая его с ног до головы.       — Я не знаю. Впервые такой случай вижу, она же обычно сама проявляется.       — Может стрессовую ситуацию ему устроить? Можем опять к взо пихнуть и вот тебе, хоба, и магия проявится. — Усмехается Сорахико, кидая ему в руки воды бутылку.       — Не говори глупостей. — Скрестив руки, девушка возле Сорахико. Теперь двое наставников на него глядели. Не достойно жадно глотает воду он, даже грязь и пыль, во рту что была. На удивление ему лучше стало, вытирая рот рукой, спрашивает он наконец:       — А в чем вообще моя магия?       — Без понятия, в этом и проблема… — Хмурится наставница, спрашивая следом. — Какая магия у твоих родителей?       — Её нет.       Оба смотревшие разинули рты в немых словах, посматривая друг на друга.       — Может тогда через поколение? — Задумчиво предположил Сорахико.       — Нам тут опять идти по методу проб и пыток… — Огорченно вздохнула девушка, а он понимает все муки ждущие его уже на пороге. — Опять за Сараби идти придётся.       — Так, — Снимая с себя фартук, протянула девушка. — значит мне нужно да помочь как-то проявить магию тебе? — Тошинори кивает. — Как так вышло вообще, что магия не проявилась твоя?       — Без понятия, я даже и не думал, что она у меня есть.       — Пробовали атаковать? — Поворачиваясь на Нану, достаёт Сараби из переднего кармана трутницу и камень тот.       — Да, но без толку, лишь измотали Тошинори. А нам бы как можно скорей проявить её, — Её голос осип на словах последних. — и желательно, чтобы это сделали мы. — Он сглотнул, отведя взгляд.       — Значит попробуем все, что можно. Всё же… — Замолкла, осматривая его. — Даже и не знаю, как магию проявить его. — На землю сумка темно-красная упала. — С чего начнём?       — Давай же! Давай! — Кричала воодушевленно Сараби, стоя возле него. Тошинори пытался изо всех сил сконцентрироваться на пространстве впереди, повторяя в голове фразу лишь одну: Освободи, освободи… Но ничего. Его руки тряслись от статичной позы. «Они в судорогах уже».       — Я больше не могу. — Бормочет он, уже собираясь руки отпустить, но хватает их сразу девушка, направляя вперёд опять.       — Терпи, запястья жжёные сотри и лишь вперёд, лишь ввысь смотри, ты же особенный тут у нас, с магией не раскрытой. Покажи же, что скрывает злато твоего сердца. — Он пытается как с кольцом сказать вслух:       — Освободи. — Но руки падают без сил, только отпустила их Сараби, дыханье утяжеляется от неподвижности минут десять или больше даже. «Скорее вечность», — презренно думает он.       — Так, ладно. Похоже концентрация совсем не то, тогда медитацию попробовать стоит. В бою все методы хороши!       Её не сходящая улыбка уже напрягала его, но лишь кивнув устало, присел на землю.       — И что дальше? — Осторожно спрашивает парень, разминая руки затекшие.       — Магия берет свои силы у энергии, а вот тут уже истоки разные у всех. Будь то природа, тело собственное, высшее существа. Нам как ведьмам с этим легче, у нас подпитки все использовать можно. И мы попробуем твою энергию освободить и найти как раз. — Она села рядом с ним, поправляя подол платья. — В каждом месте есть свои невидимые защитники и для того, чтобы зайти на новую территорию, необходимо было задобрить этих существ. Думаю, такой же принцип с магией. Так что, попробуем? — Он кивает еле заметно, наблюдая как Сараби сначала слегка развела руки в стороны, а после медленно свела ладони вместе. — Ты не должен думать хоть о чем то, в голове должен быть лишь образ и знание, что между рук твоих энергия. И каждое соприкосновение ладоней, отправляет её к твоему сердцу, ради того, чтобы магию выпустить наружу.       Сосредоточившись на словах девушки, он закрыл глаза, начиная разводить руки все ещё потряхивающиеся слегка. Неторопливо, сводить он начал их, стараясь представить то золотое свечение, о котором все время твердит Сараби. «У меня там есть энергия… Есть энергия», — Повторяет он, с каждым разом все сложней, мысли совсем в другие истоки уходили, — «А в чем она вообще? Интересно может ветер как у Шимуры-сан? Нет… Судьба не любит повторяться, помни». Ладони вновь раздвигаются медлительно. «Интересно, а сколько времени прошло?» Сдвигаются трясясь. «Да проявись ты уже…» Устало вздыхая, отпускает руки он, умоляюще смотря на девушку.       — Может другие методы попробуем?       — Держи его ровно. — Тошинори отодвигает его от себя слегка, поправляя под указом. — Да нет же, ближе к груди. — Вжав в середину груди, он стыдливо прощения просит на крики раздраженной девушки: — Не так близко! Обожгу же! — Наконец она на пламя дует, тихим ветерком. По камню полосы пошли, узор рисуя. Завороженно наблюдая за всем этим, как цвета пестрели, от голубого до золотого, его вдруг перетрясает, когда на его пальцы узоры лезут. Все костяшки изрисованы, но он не чувствует ни черта. — Ну так что? — Радостно спрашивает Сараби, прям сияя от счастья, на руки его смотря.       — Ничего… — Настроение её поникло мгновенно, голова опущена к земле.       — Ты невыносим! Я уже все опробовала. Может просто зельем напоить тебя каким-то? — Он мотает головой испуганно, Сараби лишь посмеивается устало. — Да шучу я. Давай что ли опять экстренная ситуация? — Вздохнув устало, он камень отдаёт, и красота рисунков уходит с рук его, огорчая окончательно.       Казалось дыхание сейчас закончится уже, при повороте новом, ноги подкашиваются, пока уклониться он хотел, удар воздуха ударяет по нему, под ногами дрожит земля. Глаза распахиваются, часть камней и грязь пытались ввысь ударить в Нану, но упали, еле поднявшись маленькими гроздьями до уровня его колен. Ресницы вздрогнули на миг, ему думалось, что этого не может быть, показалось все ему. Думал приснилось все ему, что во сне он витает, в фантазии ушёл, но нет. Крики радостные наставницы подтверждают его причастность к реальности. Под ноги смотря, не веря глазам своим, как никогда прежде, он видел комки земли, комки, что поднялись ввысь мгновение назад, под силою его.       — О-о-о, — Протянула Сараби, обратив его внимание на себя. Рыжие локоны сияли в розовом закате. — Поздравляю, кто-то у нас маг земли. Давай же продемонстрируй свою способность в полной мере! — Глаза её засияли, прям как в тот раз. — Только не бойся, он не кусается. — Брови вздернулись вверх его.        Пламя разоряется в волосах её, а из-за спины тигр выпрыгивает, рыча. Его шерсть огнём пылает во свету, дышит смертью, пожирая облака, небеса алым заполняя. Нутро его тлеет в страхе. Закатное небо жгуче слепит. Прям перед глазами тигр уже летит, прыг и на него на прыгнет. Сосредоточиться он пытается, атаковать, защитить пытался. Внутри неистово рвётся наружу, на пути все преграды сметая, маленький тигрёнок… Тошинори ойкает, видя существо, совсем малютку. Тельце шатается, хвост виляет из стороны да в сторону. Лапки маленькие следы оставляют позади. Чуть выше взгляд подняв, он видит тигра, что на месте замер, внимательно на животное смотря.       — Ох, черт… — Тлеет могущее животное, теперь ему видны удивлённые глаза. Волосы Сараби не пылали пламенем, а просто кудрями сияли в свете. Она медленно шагает к тигренку, шепча: — Что же у нас тогда получается…       — Ты не маг земли. — Продолжает Нана. Его глаза и замечают двух наставников что замерли на существо глядя. — Если удару ветра. Земли удар.       — А на иллюзию моего тигра, настоящий тигр. Ну тигренок. — Девушка замолкал на секунды две, поднимая взгляд свой на него. — Никогда не думала, что контрзаклинания бывают не только в артефактах, а ещё и магией самой…              * * *       Глубоко вздыхая, Тошинори руки разминал, смотря в лужицу большую. Взмыл к небу голубь, застывая в переливах солнечных лучей. Взмах крыла отпечатался в эфире, акварельными мазками темноты. Стоял посреди тротуара под дверьми одного из зданий. В свете раннего, прохладного утра, с ноги на ногу переминаясь, он терпеливо ждал наставницу. Разнобой лиц, только расцветал в тиши столичных улиц. Вывески переворачиваться начали: с закрыто на открыто. Дверь раскрылась позади, из неё девица вышла, в красоте своей обычной. Здороваясь с наставницей, он сразу задаёт вопрос, что крутился в неугомонной голове его:       — Ну так что делаем сегодня? Пробуем опять твой шторм остановить, или может скорость Сорахико-сан одолеть мне нужно? Или у нас вообще сегодня физические нагрузки? — Его голос взбудоражен, бодр. Но все его расспросы сводятся к ответу, что вводит в ступор.       — Готовимся.       — А чему? — Удивлённо спрашивает он.       — К новой твоей работе. — Её лёгкая, предвещающая улыбка стала обыденным предвестником мучений и сложностей пути.       — А к какой работе?       — Я не могу большему научить тебя. Лишь по повторению идти и улучшать работу артефактов. Но этого мало. Твоя магия так и требует по патологии работать с абсолютно разными людьми, чтобы поднимать свою силу. Именно поэтому, нам нужно в дворец приписать тебя. — Глаза распахиваются в сомнениях и непонимании.       — Зачем?       — Ну как, там множество сильных и разнообразных магий, что сыграет на руку тебе. — Она рукой махнула в сторону, к лёгкой прогулке приглашая. Согласившись, он медленно шёл с ней по улице, слушая её. — Тебе двадцать один уже, успехи в артефактах и магии есть. С твоими качествами лучше в войны идти, чем в маги. Как раз есть время подготовиться к твоему появлению там.       — А разве там не берут с двадцати двух? — Вдруг встревает он.       — Да, именно поэтому действовать нужно сейчас. — Её решительный настрой взбодрил его вновь.       — И как же мне устроиться туда?       — Тебе лишь нужно помощь оказать кое-кому.       — Кому же?       — Министру военных сил. — Брови вздернулись в удивлениеи       — И как же мне ему помочь?              — Для начала, нужно найти Алого Бунтаря…       Тошинори сидел на лавке одной из множеств в аллее, перед глазами в метрах двадцати от него ворота дворца стояли. Двое стражников словно восковые статуи стоят в свете фонарей. Взгляд его мелькал от книги на коленях до двери. Он ждал уже с часов пяти утра. В шесть в них вошёл министр, а вот выйти не удосужился ещё. А часы на столбе уже гласили десятый час. «Почти все время он там…» — Уныло думалось ему, скрывая во свету рыжеватом. Молчал в лад охранникам, также не подвижно все сидел, подражая восковым фигурам стражникам, только взгляд его смел подниматься на ворота, но не более. И вдруг растворилась одна из створок у двери, от туда то и вышла его цель.       — А дальше, его график, когда приходит и уходит.       Устало улыбнувшись, он захлопывает книжку, подтягиваясь вставая. Демонстративно на часы посмотрев, шепчет себе под нос:       — Без двадцати десять… Если он так всегда уходит, то сложно будет.       — Узнай где он живёт, проследив издали.       Медленно шагая по дорожке, покручивая перстень на пальце безымянном, следует за алым бунтарем, дорогу запоминая. Квартала два, минуя людей, он наконец останавливается за поворотом, наблюдал как через дом, входит Алый бунтарь в один из домов, отпирая его ключом. «Надеюсь это дом его». Простояв минут так тридцать, выжидая, выйдет ли министр, он разворачивается наконец, идя домой не торопливым шагом.       Стоя следующим утром в пол шестого, он терпеливо поджидал мужчину сидя на другой стороне улицы в баре круглосуточном. Окна так прекрасно выходили, что улица вся видна, а уж тем более то где жил министр. В горло уже стакан второй, летел напиток там какой-то, Тошинори даже на название не смотрел, желая жажду утолить. «Если и есть спирт, то уж слишком ничтожно, чтобы почувствовать хоть каплю». На дне кубик льда подтаивал, а рядом кусочек ягоды плавал в остатках жидкости. И глаза вдруг подмечают, как вторая дверь слева открывается. Всполошившись из кармана звякнули монеты на стол упав. С места подскочив, он на выходе замедлился, ожидая момента, как только повернет на улицу Алый Бунтарь. Растворив спокойно дверь, он медленно выходит из помещения, пока мужчина на метров десять уйдёт вперёд.       В то же время, министр скрылся в дверях дворца, оставив его вновь сидеть на лавке в аллее. И снова он, восковая фигура, что читает книгу, только теперь другую. «И ещё артефакт практиковать придётся…» Повторяя в мыслях несколько заклинаний на Один за всех, он на часы просматривал. В сумке его томилось пару яблок. «Ну хоть не изголодаю тут». Глаза его подмечают вдалеке вывеску красочную. «Кафешка походу какая-то… Может стоит на обед заскочить туда?»       Сидя за столиком, поедая свой салат, Тошинори расслабленно сидел, на людей посматривая. Как смеются смело, громко разговаривают, жестикулируют смело, а он сам сидит спокойно, попивая чай. Мысли под маской скрыты: скоро игра начнётся. Люди в закат уходят с песней, — по кривой дорожке -, будет их отмазкой, на ноги покосившийся с пьяни, на лица расплывшиеся, но весёлые, зато. Но взгляд к двери вдруг притыкается, когда раскрывается они слегка, а оттуда цель показывается. «Так рано?! Только недавно пол восьмого было!» Взбудоражено с места подскочив, к официантке быстро подпрыгивает, расплачиваясь, судорожно спрашивая который час.       — Девять стукнуло только. — Ответят ему с милой улыбкой на лице, а он салата остатки уже быстро в рот запихивает, стараясь пережевать.       — Опаздываю! — Сценически вскрикивает он, выбегая из кафе.       Министр ещё даже на улицу не успел свернуть. Только удалился от вида из окон витрин, замедляется он. Медленно шагая вслед мужчине. Все тот же путь, все та же улица, все тот же дом и все та же дверь. Только Алый Бунтарь скрылся в стенах дома. «Есть!» — Радостно он думает, шагая дальше по улице другой, к дому возвращаясь. «Всё же, дом его».              — Узнай его получше.       Глубоко вздыхая полной грудью пыль вместе с кислородом улиц. Замедляет он шаг, с лёгкого бега на шаг переходя. «Уже десятый час, а никого так и не вышло кроме него». Вытирая пот на челе, мимо дома министра проходя, в окна заглядывает украдкой, пытаясь заметить отголоски жизни. «Пусто». Усмехнувшись, по сторонам Тошинори огляделся, на прохожих просматривая слегка. «Стоит круг ещё сделать». Быстрый вздох подготовительный, и ускоряется он, заворачивая за угол. Минут десять и район он обежал опять. Вновь выбежав на улицу, замедляет бег, мимо дома мужчины пробегая, глаза на второй этаж глядят, просматривая все, даже тень одинокую ища, но ни души. «Стоит круг провернуть ещё раз…» И по привычному маршруту поспешил опять. Кружась по району, в который раз с шести утра, только Алый Бунтарь ушел, запыхавшись сворачивает на улицу снова. Полностью на шаг перейдя, отдышавшись, к двери дома он подходит, в окна напоследок заглянув, в дверь стучит, ожидая ответа в мыслях: «Откроет кто, скажу: заблудился, что не местный, не могу найти дорогу, как раз прохожих тут нет». Но и через минуту тишина, никто и не ответил и через повторных два стука. «Никого». Спокойно развернувшись, на лёгкий бег переходя, он радуется. «Значит одиночка, ну так и легче будет». Побежав уже к другому выходу с улицы, направляется к окраинам. «Такими темпами быстрее Шимуры-сан забегаю».       Который раз одно и то же, подъем в пять, быстро к дому и ждать, ждать шести чтобы в дворец пошёл он, а дальше домой, будь то в девять, десять, семь вечера или даже за полночь завернутся мог. Шесть дней одна рутина. Нет, он, конечно, не сидел круглыми сутками там, часто днем уходил куда-то в сторону да занимался своими делами, будь то артефакт тренировал на одной из лужаек, скрывшейся в ветвях со всех сторон. Читал он, старался новые заклинания применить то наконец, а после отражал их кольцом. Но не сегодня, сегодня нечто особенное случилось на седьмой день слежки. Не около шести покинул стены дома министр, а ближе к десяти. «А ведь даже не воскресенье было, а вторник». — Удивился он, сильней замечая, что наряд сменился. «Совсем по-другому выглядит в таком». Спокойное, расслабленное лицо и штаны свободные с кофтой. И в другом направлении направился мужчина, пришлось следовать за ним, побежав где-то позади, ведь на бег перешёл Алый Бунтарь. «Пробежка что ли?» Пару улиц так пробежав, они к центру двигались, к дворцу, но к воротам мужчина так и не подошёл, а к кафешке завернул. «Походу стоит круг небольшой сделать…» — Подумал Тошинори продолжая лёгкий бегом мимо окна кафе бежать, видя, как Алый Бунтарь за столик садится.       Об бежав по улице ближайшей здание по кругу, он в кафе заходит, радуясь, что мужчина все ещё там. «Выходной походу». В угол самый садясь, не произнося ни слова, только поздоровавшись тихонько с подошедшим официантом.       — Мне чай и то пирожное с прилавка.       — Что-то ещё?       — Думаю нет.       — Хорошо.       Кивнув, Тошинори на мужчину поглядел. «И как часто он тут? Выходные у него такие каждую неделю?»              — Дальше мы тебе поможем.              Тошинори пишет на листке последние слова. Поднимая взгляд на Сорахико, говорит:       — Он достаточно принципиальный человек, ни семьи, ни встреч с друзьями за три недели. Даже в места ходит одни и те же, даже если не погода. Костыли, а не принципы. — Листочек с почеркушками заметок отдав, спрашивает он. — Ну так что дальше? Что мне с этим делать?       — А вот сейчас и узнаем. — Решительно говорит Нана, отпивая чай. — Вот что ты можешь такого сделать чтобы зацепить к себе внимания, показать свою силу, может помощь оказать?       — Что такого сделать? — Повторяет он, девушка кивает, заставив задуматься его. «Как я могу привлечь внимание к себе…» — Каждый вторник у него выходной, утром не важно во сколько он на пробежку идёт, а также вечером ещё… Я могу несколько дней таких подряд бегать по тому же маршруту, но раньше выходить. Такое может на разговор вывести. — Говорит первое, что на ум приходит Тошинори, глядя на одобрительный кивок Сорахико.       — Но ведь не факт, что заговорит с тобой, может подумать, что фанатик просто. — Помешивая ложкой суп, предупредила наставница.       — Да… Кстати, я как-то тренировался вблизи дворца в аллеи, место действительно хорошее и привлечь внимание можно не только его, но и людей. Некое показательное выступление, так сказать. — Задумавшись, Тошинори мотает головой, шепча. — Больше на ум то и не придёт, наверное.       — Слышал слухи пошли по народу, наверное, и ему уже известно. — Вдруг добавляет Сорахико.       — Что за слухи?       — О покушении, уже как недели полторы бродят, никто не знает, когда и кто совершит. Но уверен Алому Бунтарю известно это, нажил же себе врагов за службу.       — Так скорее же парад, ты что забыл. — Врывается Нана. — Думаю там и логичнее такое проворачивать. Толпа, много глаз, ушей, переполох, тебя толком не запомнят, да и сбежать сможешь.              — Осталось лишь показать себя.              Тошинори пыхтел, с трудом пробираясь сквозь людей стараясь ближе все к забору подойти. Мамору Миролюбивый и Алый Бунтарь, гласили все в тот день. Крики людей слышны, что взмывают в небо, но не до них сейчас. Он на лица все смотрел. «Кто же, кто же?! Кто же может такое совершить». Казалось все обычные, никто не выделялся, никто не похож на того, кто недругом и врагом, нажитым у Алого Бунтаря, бы был. Возгласы людей о зеркала и стекла бьются, отражаются в точно таких же горожан. Таких людей сотни, тысячи, слишком много чтобы проследить за каждым, уловить недуг и темную мысль проскользнувшую. Но никто, никто не привлекает взгляд. А ведь люди подобны мозаике разноцветной. Есть яркие: Красные, желтые, зеленые и синие, что прям бросаются в глаза. Есть пастельные, блеклые и темные, — разные ещё имеются. Есть серые, что суровы и строги, прям как мораль и принцип. Есть кровавые, что убивают себя сами под взглядом простоты, под светлой совестью, чувствами, эмоциями и всякими обыденностями людскими, что казалось не существенно им. Только взглянув на всю толпу, он понимает, что вот, стоит там кто-то на стороне другой. Тот, кто внимание привлечёт неприличной незаметностью своей, что заметна стала среди красок лиц, среди мозаики разноцветной нашёлся выбитый кусок, выбитый из фрески, совершенно другой, совершенной иной. Тошинори замирает тот же час, понимая, что нашел его, того, кого искал последние полчаса, пробираясь сквозь толпу, кружась в потоке шума, лишь бы не вдалеке от министра быть.       — Эй, парень! — Вдруг кричат на него сбоку. Обернув голову на него, на секунду только успел, как крик, душу раздирающий, услышал. Испуг с решительностью на лице его застыл. Тот незнакомец руку выставил, ошпарив женщину под боком. Руки его сжались в кулаки, засиял златом артефакт. «Пора». Только атакует покушитель на жизни, он под нос шепчет судорожно:       — Ventus, amicus meus, napere eum… — Подлетая вверх, вперёд от человека сзади стоящего отталкиваясь. Мгновения и не прошло, как прям в лицо его летит жидкость едкого цвета, аромата. А руки уже вперёд выставляются, с фразой на губах: — Сейчас. — Из рук щелочь вылетает, как отмечает магия в голове его. Ужасный тошный пар возникает со прикосновением с жидкостью какой-то. «Я сделал это». — Ventus, amicus meus, napere eum. — Повторяет он, подкидывая незванца в воздух, заточая в оковах ветра, сбежать не давая. Секунда тишины в ушах и восторженные возгласы со всех сторон окружают, забивают разум. «Я сделал это». — Улыбаясь шокировано думает он, повторяя про себя это вновь и вновь.              — Дальше они сделают все за тебя, ты показал себя, продемонстрировал в красе магии.       Скрежет пальцев по столу, нервное прокручивание кольца, со вздохом тяжким. Утопия же спать спокойно не дает! Как же трудов много совершено, а ради чего. Теперь ему осталось только ждать, в надежде утопая, что в тот час же перешло в невроз. «Ну сколько можно ждать?! Я же сделал, я же столько сделал! Не может бесследно все пройти». Мысли в отчаянье повязли, не могли справится с несправедливостью этого всего. Холодно, холодно думать об этом всем.       — Ну, ну держи нос выше, парад закончился не так давно, может, и придут ещё, такое незамеченным не останется. Хоть благодарность, но дадут и скажут. — Подбадривала его Нана, похлопывая по плечу. — Время есть ещё, че так голову то свесил сразу. Не на эшафот же шагаешь. —       Только привстать со стула он успел, как стук в дверь. Его голова, поворачиваясь со скоростью света, глаза распахнуты в ожидании.       — А вот походу и посланники пришли, у кого-то коронный час настал. — Весело говорит Сорахико, за руку его хватая и таща к двери. Он противится слегка, но его толкают к выходу, раскрывая дверь перед ним. А за ней стоял гонец, не простой, а королевский, молвил он:       — Мистер Тошинори, вас ожидают во дворце, его Величество.       За ворота он переступил, показался силуэт главного здания. Дворец был апофеозом излишеств, похоже, специально спроектированный так, чтобы лишить гостя присутствия духа, заставив осознать свое ничтожество.       Шагая по залам, коридорам, он все больше понимал нищету свою. Картины, реликвии, врезки, ажурные мозаики, а не окна. Всё это место, словно сладостный сон искусствоведа. Такое скрывать, нечто больше чем грех. Красота, что в глаза бросалась сразу, но рассмотреть и шанса не давали стражники позади идущие. И вдруг коридор к концу подошёл, перед ним двери, что растворились вскоре. Красота Тронного зала, поражает колонами высотными. А в центре всего этого величия сидит король, а рядом с ним министр стоит, сложив руки за спиной. Поклонившись, он на месте все стоит, не проронив и слова. Двери захлопнулись за ним с тяжёлым грохотом.       — Рад приветствовать тебя. — Только король рукой взмахнул, он сделал шаг вперёд, говоря:       — Я тем более рад встрече с вами, о ваша честь. — Кланяется, к сердцу руку приложив.       — Такое мужество и смелость проявить не каждый и решится, уж тем более осуществить. — Его улыбка на лице ободрила его.       — Благодарю, ваше Величество, — Поклонившись произнёс покорно он. — Я уже на рефлексах и адреналине действовал в тот момент.       — Я удивлён что ты среагировал быстрее моих подопечных и меня самого, я и моргнуть не успел как ты уже обезвредил его. — Вливается Алый Бунтарь, слегка вперёд вышагивая, показывая себя.       — У меня были хорошие учителя.       — Я вижу и рад этому.       — Ну чего же спрятался то ты, шагай же ближе, а то и не увидеть мне тебя. — Приглашая к себе поближе, король рукой подзывает его. Кивнув, он зашагал, направляясь к ним. Только остановился он в шагах трех от короля, как вопрос задают ему: — Ты же знаешь, зачем я тебя позвал. — Он так и хотел ответить, да, но все же сбавил планку лишь бы идиотом не показаться при неправильном ответе.       — Я без понятия, ваше Величество.       — Такую отвагу грех не отблагодарить. — Мужчина с трона встав, шагнул к нему с министром вместе. — Чистосердечно благодарю тебя за отвагу и спасение меня.       — Я не менее благодарен тебе и удивлён твоими способностями. — Министр руку ему протягивает. Тошинори улыбаясь, пожимает её, но и секунды не прошло, как ойкает он, видя пар густой идущий по руке и сгустки воды, что окутала пальцы и основание кисти прям как броня. — А в чем твоя магия заключается?.. — Спрашивает задумчиво министр.       — Оу-у, прошу прощения, о ваша честь. — Вдруг одергивает руку он, как ошпаренный, начиная разгонять пар. — Просто моя магия контрзаклинания, и на вашу броню среагировала она. — Нервно смеётся он, наконец отгоняя воду и пар.       — Никогда не думал, что такое не только в артефактах может быть. — Удивлённо говорит король, ближе с интересом подходя.       — Вы не первый, кто так говорит. — Весело уточняет он.       — А сколько лет тебе? — Алый бунтарь вдруг спрашивает его.       Утром, с рассвета белого, он уже запыхан был, но при силах ещё. Как же много звуков то рядом, среди людей, но покоя хочет обрести хоть на минуту. Не дают и вздохнуть спокойно, а уже зовут дальше. «Это сложнее, намного сложнее и труднее чем я думал». Уныло думалось ему, тяжело дыша, отжимаясь еле как уже какой подход под ряд. «Сколько же трудов, а разминка это все…» Свист оглушал, но он, торопясь подскакивает вслед остальным. Осматривая глазами бегло, столько лиц видит, абсолютно разных, но их стойкость, никакой усталости ни в мышце ни одной не отразилось, как на подбор выстроились, словно солдатики игрушечные, за нитку вверх потянутые, что спина прямее досок. Вдруг замечает одного из служащих, несущего коробку какую-то по рядам. В интриге своей очереди ожидая, нетерпеливо постукивал носком по земле. Только очередь до него дошла, в руки протягивает какой-то диск с двумя лентами по бокам. Только в руки взял его, резко вниз потянуло, что чуть не согнулся пополам вслед тяжести. Удивлённо распахнув глаза, поправляет в руках диск, спрашивая рядом стоящего одногодку, быть может чуть старше:       — Это что такое?       — Утяжелители. — Быстро шёпотом отвечают ему, завязывай за спиной ленту приложив плотно к груди диск. Шокировано смотря на это, сглатывает, повторяя точно также за парнем, завязывая диск к груди прижав. Его шатало слегка взад-вперёд, но старался Тошинори стоять ровно, ожидая приказа следующего. Второй свисток раздался вдруг, и все к земле примкнули, а он вдогонку. Но глаза испуганно распахиваются, видя, как отжимаются все опять, пока сам он только на корточки присел. «С этим что ли?!» И вдруг по ногам удар палкой прилетел, крик с губ взлетел. Обернувшись назад, проверяющего видит, на лице испуг, он быстро принимает упор лёжа, но руки тряслись, подкашивались, вверх подняться он не мог, к земле тянуло все. Повторный удар по ногам, и он падает с хрипом боли.       — Давай, салага!       Кричат ему, но как бы не пытался хоть пару раз отжаться с грузом, не выходило больше трех, дальше руки обсыхали, на загогулины похожими становились. «Да сколько эта штука весит?!» Кряхтя, падает лицом в землю. На лице холодный пот, руки в судорогах болели. Стараясь вновь в упор лёжа встать, но не выходит ничего, его всего трясёт, к земле тянет прям, дёргает его, лишь бы он упал. Но свисток спасает от мучений. Ох, какая радость то на лице его была, когда снимают диски все с себя, вставая. Облегчённо выдохнув, встаёт он на ноги, поспешно снять ненавистный ему атрибут, положить в коробку и забыть, как страшный сон. Его грудь зудела, ревела от боли и несправедливости утяжелителя.       Стоя смирно, чуть отдышаться хоть успел и пот высохнуть на лице, как свисток звучит опять, рука проверяющего в сторону указала. Все по указке туда пошли и встали в линию у края стадиона большого, что подальше от дворца находился, возле корпуса отдельного. «И что же сейчас будет?» — Задумавшись, он на остальных поглядывал, пытаясь разглядеть ответы, что дал ему и один из старшин, криком:       — Приготовиться! — В руках его часы карманные показались, он встал, готовясь уже бежать, заметив, что выстроились все, вперед смотря. «Это будет легче» Усмехнулся он. Мужчина рукой махнул, крича: — Вперёд!       Только прозвучал сигнал, все с места рванули, на круг бежал. Быстро, вдыхая -выдыхая, со всех ног неся Тошинори вперёд, не оборачиваясь. Но не одним из первых, это удручало, злило, до жути и скрежета боли у коленей. «Быстрее, быстрее!» — Кричал про себя, вне себя от гнева, гнев что в него ударял по голове, только замедлялся он на мгновение или только удалось кому-то да обогнать его. Вот и конец виден круга, ступни истерты все в ботинках, болят и кровоточат уже казалось, но не остановиться ему, не даёт внутри что-то. «Чуть-чуть осталось, не томи же, беги!» Но нет, пятнадцатым приходит, тяжело дыша, что лёгкие и сердца казалось в кашле выпрыгнут изо рта, откажутся работать в паре с ним.       Но нет, случилось страшное, коробочку несут по ряду выдавая утяжелители, но на ноги теперь. Он проклял их сотни раз, беря две штуки и на ногах завязывая. А ступни будто вросли в землю, как будто лозы окутали его и отпустить не хотят

Сальвадор Дали — вдали.

Солнце вдаль заходит, Оставив пустоту народа, на улицах гулять. Весь город в отбой заходит,

Отдаваясь невзрачным снам. Оставляя след от шума говоров и сплетен. Вдыхая пыль пустых дорог и коридоров,

Что скрип рассеивается в невзрачной пустоте,

В бессонном человеке,

В кошмарах самых страшных и тенях проклятых.

Захожу я в корпус. В стенах отдела — ночь и сон, Вокруг покой и тишина.

Отбой прозвенел давно, но что-то покоя не дает.

             Все те же лица, только меньше, но человек так тридцать было. «А остальные где?» По сторонам глядя не понимал все он, в строю стоя.       — Ну что, по парам встаём в круг. — Командует один из старшин, взмахивая рукой.       «Впервые вижу его», — Думал Тошинори, вставая в круг в пару к темноволосому парню. Осмотрел бегло его, но примечательны были лишь глаза, светло, светло голубые, чуть ли не белые, что сливались со зрачком. Кожа смуглая, угловатое лицо и шрам на щеке под глазом. «Он точно видит?..» Задался неприличным вопросом, в глаза задумчиво заглянув. «Вроде глаза и зеркало души, но там лишь я отражаюсь». В ноги вдруг забренчало что-то. Удивлённое секундное застыло в нем. Меч какой-то с уж слишком тонкий и с непривычно длинным лезвием. А рядом блистало лезвие, но голос внимание сменило его.       — Покажите свою силу, прозорливость и хитрость уж конечно. — Восклицает уже один из других мужчин. «Чин высокий явно». — Пять минут, чтобы уложить или обезвредить противника! Оружие вылетело из рук, вы проигравший сразу. Положат вас на лопатки на секунды три, проигравший. К горлу лезвие приставили, что выбраться не можете? Проиграл. Оружие на земле оставляем, после боя перебегаем вперёд, сменяя пару. Магия запрещена! Повторяю, дважды. Магия запрещена. Хотите схитрить, магию использовав? Проваливайте отсюда сразу! — Пауза небольшая в минувших переговорах. — Ну что готовы, салаги? — Глаза округлились, взглянув на землю понимает, что лишь меч остался тот. «Как шило ведь прям». Испуганно думает он, поднимая взгляд на противника. На лице улыбка широкая, а в руках его тесак сверкал. Взял с земли этот меч? Шпагу? Даже не мог понять, что же это такое за чудо перед ним. «Черт! Да он же мне по плечо почти!» Пока старшина говорил на фоне, гулом лишь в ушах отдавался он, а вот соперник был слышен чётко, громко, что в мозгу запечатывалась ухмылка.       — Ты хоть знаешь, что это? — Насмешливый тон, на лице грусть наигранная заиграла. Он мотает головой. — Ох, бедняжка, такое только кавалерия использует, на пехоту это дать, как крест в могилу его поставить. Стоит внимательней за оружием следить, иначе вновь кончары попадутся. — Поправляя орудие в руках, за лезвие схватив, на него наставив рукоять массивную, твердят ему. — Я даже могу просто рукоятью вырубить тебя.       — Начали! — Кричат издали, со свистом в придачу.       Секунды не прошло, как нападают. Но не еударяют то совсем, а о лезвие удар тяжёлый сотворят. Пошатнулся он, уже готовый выпустить рукоять из рук. «Он лёгок, не тяжёл настолько, сколько представить можно». Лицо гримаса расчертила, хотел атаковать, но длина лезвия уменьшала скорость, в живот удар рукояти прилетел. Кашляя, согнувшись на мгновение, вперёд удар наносит. Мимо. Вновь пытается, но шатает только, вслед мечу неся. «Не больше килограмма же! А о балансе не слышал никто!» Кряхтел, пытаясь хоть что-то сделать, отложив в руку левую оружие, опустив лезвие в землю. Парень наблюдал за этим, поправляя извилистый тесак в руке, на него срывается вдруг. Уворачиваясь он, хватает руку парня, ногу поставив под него, опрокидывает через себя, но кричит от боли в левой руке, отпуская орудие. В страхе смотря на неё, видит царапину глубокую, прям по костяшкам что прошлась. Злобно на паренька посмотрев, видит в замеску улыбку ехидную. То как встаёт на ноги, поднимая руку вверх со словами:       — Оу-у, оружие у кого-то да из рук вылетело. — «Что?» Забывает о боли он, на землю смотря непонимающее. Кончар валялся в пыли земли, а на него капли крови падали с рук его. — Походу, кто-то, да и проиграл. — Кидает на землю тесак со свистком переходя вперёд.       Из-под пальцев его сочится кровь ошибок. «Ну как же?.. Я же его положил на землю». — Думал, безлико шагая к следующему ждущему в кругу.       А его там ждали уже, как и орудие на земле валявшееся. На удивление руку ему пожали перед боем. «Ждёт ведь, чтобы одновременно схватили». Вытирает кровь с ладоней о штаны, под ноги смотря. Кольчуга, шлем и меч. «Странный набор, что выгоднее взять?» Испуганно глазами мотая по сторонам, свисток ждёт, чтобы схватить меч. «Холодное оружие, наверное, стоит брать?» Свист уже в ушах звенел, когда хватает меч он, поправляя хватку в руке правой. На сопернике тут же заблистала кольчуга и шлем в придачу. «Сколько же весит это чудо?» Бежал на него, хотел в бок атаковать, да навалиться, но лезвие лишь скребётся о защиту, проскальзывая дальше. «Что?!» Испуганно думает, пытаясь вновь острием ударить, прежде чем сможет парень что-то сделать. Тот же результат. Налетают с размаху на него, ударяя в грудь плечом, окованным сплетением. Зубы кусают щеку, от боли резкой равновесие чуть не уходит из-под ног. Все словно обратилось в туман на расстоянии руки, на секунды три. Перевернув меч, он за лезвие хватается, впивая в кожу слегка, рукоятью по голове ударяет. Шатает парня, но тот на него накидывается, заточая к земле прижатым тяжестью кольчуги себя. Кряхтя, пытаясь свалить с себя его, но тот считает громко.       — Раз. — Острие вновь скребет защиту, даже протянуть не в силах. — Два. — Вновь ударяет по голове, отскакивает парень, с него за голову держась, но досчитать успевает. — Три! — Рука вверх поднята, а сам на коленях стоит, скидывая шлем с себя.       Подскакивая на ноги, бросает меч, шагая с пеленой на глазах не моргающих, безжизненных как будто. Хоть сам то дышит надрывисто, пот по лицу льёт, а кровь по пальцам пульсирующим хлещет. Следующий по кругу — рыжий паренёк, одногодки явно. «Молодо уж слишком выглядит». Встав напротив, под ноги глядит, щит и гизарма валялись там. Выбор быстро сделав, предпочел схватить щит со звучанием свистка. Наблюдая, как изогнутое лезвие так и сверкало в руках юноши. Вдруг замахивается им, только опомниться успел, подставляя щит под летящий нож, что с треском между досок встрял, раскромсав огромную трещину по его защите.       — Ты оружие из рук выпустил. — Непонимающее спрашивает он, расслабляя хватку на рукояти. Только щит он отпустил, как парень бросился на него вперёд. Успевает лишь он прикрыть себя, как налетают со всего размаху, чуть не поваливая его на спину.       — Но атаковать не запрещал никто! — Кричал соперник, надавливая на рукоять ножа, скрип и треск дерева увеличивались с секундой каждой. Он, стоя на одном колене, кряхтел, держа прям пред лицом щит. Лезвие так и отражало его искаженное лицо. «Черт, черт, черт!» Шептал он под нос, судорожно пытаясь оттолкнуть от себя парня, но тот сильнее явно, а лезвие в неприличной близи лица его, прям что у щеки красуется почти. Этот страх и злость душили петлею его, до сбитого дыхания и пульса. До переворота мыслей и сил. Огрызаясь, он резко на ноги встаёт, толкая парня от себя. Тот устоял, уже готов был опять набросился, но он быстрее. С разбега наваливаясь, вбиваясь щитом в грудь сопернику, валит с ног его, на спину кладя. К земле прижимая парня, он хрипел злобно:       — Никто не запрещает атаковать! — Он видел эту природную злобу в глазах. Видел эту гримасу что исказила губы, зубы обнажив. Видел, как пытались его скинуть, не дать одолеть себя. Но ему нужно было лишь считать со стеклянными глазами, безликость лица: — Один. — Доски трещали все. — Два. — Пытались выдернуть из оков лезвие ножа. Лишь бы одолеть его, а может и пырнуть прям в грудь. — Три. — Прекрасное число. На лице его хладнокровно отразилось. Встав на ноги, выпрямившись, поднимает руку со щитом. Презренно взглянув на паренька, кидает на землю проклятый щит с гизармом, воткнутым по рукоять.       В шеренгу встав, на бои смотрел, змеиный яд и шипы, растущие на теле, после стреляющие в противника. Тут и шансов подойти у первого не было. Даже раны поставить не удалось, чтобы брызнуть яда в кровь. «Такое бы с водой хорошо сыграло». Думает он, провожая взглядом двух парней.       — Исикава Кио, Тошинори Яги. — Крикнул старшина, и они вдвоём вышли из толпы. Самое главное, что бросилось в глаза ему — грубость рук, кисти главное не тронуты, а вот дальше рубцы шли, слегка высовываясь из-под рукавов. " Внешняя что ли?» Приготовляясь вперёд бежать, он вздыхает глубоко, ожидая сигнала.       — Начали.       Только вперёд его понесло, как глаза распахиваются, когда из земли камни вылезают, а в него прям летят поменьше, чёрные камни морионы. Не успел и руки выставить вперёд, как атакует ветром, отправляя все назад в Исикаву Кио. Ещё одна попытка пульнуть в него прервалась, камни в лицо прям полетели паренька, но закрыть успел себя руками что все в рубцах. «Так вот откуда они…» Удрученно думает он, видя новые следы и подтеки крови от граней, что на лезвия походили больше.       — Закончили! — Кричит старшина. Они оба уходят с поля. — Вид, название?       — Светлая, стихийная земля, литомагия. — Пожимая плечами, отвечает, вставая в строй.       — Твоя?       — Светлая, контрзаклинания. — Секундное молчание и перешептывания последовали со строя, а вот лица старшин недоверие изображали только. Нервно усмехнувшись, он уже объясняться хотел, как головой один из мужчин кивает в сторону поля.       — Симидзу Рио, на поле. — Голос был вроде и строг, но что-то в нем не так… «Не думает же, надеюсь, что я вру?» Уныло думает, вставая напротив парня с голубыми волосами с переливом в белый. Глаза его ярко голубые, почти как его. «Такой взгляд спокойный, даже умиротворенный…» Встав поудобнее, атаки ждёт, осматривая с ног до головы парня. «Ничего нет явного». Посмотрев глазком на мужчин: их лица, строгие, ожидающие чего-то. Выдохнув, пытаясь успокоить руки, решительно смотрит на соперника. И вдруг волна, с пеной прям на него красивым завитком летит. Выпрямив руки, чувствует жар, опаляющий лицо и пальцы, а горло забивалось горечью. В прекрасный перелив воды огонь красный с черным дымом вперемешку врывается на скорости большой, стеной обрушившись на атаку. И вдруг окончено все, в пар образовалось все за несколько секунд, в небо полетев.       Он видел эти лица, когда его отправили в строй назад. Слышал перешептывания возле: Никогда не думал, что такое не только в артефактах может быть. Тысячи раз, даже больше, слышал он за всего лишь года два открыл свои силы. «Я бы тоже не поверил…» На руки свои смотря, на подушечках видит пепел. Окрасила сажа руки в темноту.       * * *       Вдыхая пыль дорог в темноте и безлюдстве улиц, по тротуару он шагает, вглядываясь в просторы небес, что заполняли тучи. Темнота вокруг почти полностью растворяла его. Ни фонаря на окраине не светило, лишь где-то впереди сиял один — будто тусклый блик, попал в безжалостный омут сумрак, погряз в его ночи, искрящей пылью, обнажив пределы окружающего пространства. А там и вдали дорога следует, ведущая прям в сторону дома Сорахико. Неторопливые его шаги в лад капающим каплям с карнизов звучали эхом, только дыхание прерывало идиллию. Артефакт замигал, осветив все вокруг. Обернувшись под зовом Один за всех, видит он чёрные шипы, как будто из реальности вырезаны они. Прям в него летят, погружая абсолютно все на своём пути в черноту теней. Испуганно руки выставит, магия его атакует сама, создав круглый барьер света, прям на пути шипов. Да такой, что глаза слезиться начали его. Вскрикнув, обрыва использование магии своей, закрывает глаза руками, ничего не видя, целых три секунды. Но чувствует он, мигает артефакт, зовёт защитить себя. На удивление не нужно убирать ему рук от глаз, атакует магия второй раз, без приказа даже. «Чёртово электричество» — Прям на ухо шепчет сердце. Открыв глаза, злобно вперёд глядит, перед ним лишь пятна акварели на сырой бумаге. Белое пятно среди остальной темноты привлечёт его. Но отдернет, только взгляд вернётся в норму. Все за одного в своём обличии в метрах четырёх от него восстал из теней.       — Очень, очень неплохо, восьмой. Сколько лет, сколько зим прошло с последней встречи, Тошинори Яги. Целых шесть лет. — Шагает медленно к нему мужчина, с каждым движением в свет выходит.       В злате артефакта тряслись руки мертвеца, зрачки расширены, что еле алый виден в пустых осколках льда. Лицо по-прежнему безлико, не отражает эмоции. Но этот взгляд… Пугал до чёртиков.       — Что вам нужно? — Презренно спрашивает он, отшагивая назад.       — Подарок все тот же. — Отвечает мужчина, пожав плечами.       Ища пути отступления, брезгливо отвечает он, когда вновь на глаза попадается этот взгляд:       — А мой ответ все тот же: нет. Тем более, у меня есть магия.       — Я знаю. — Алый взгляд опускается на грудь, замирая на нем на момент, но после возвращает его, в глаза смотря. «Не мигает прям…» — И она прекрасна. Даже не знаю, кто сияет ярче: артефакт или маги твоя. — Усмехается мужчина, оказываясь резко ближе, пугая его. — Хотя нет, знаю: магия твоя. Ох, что за прекрасное свечение, редко встретишь такую яркость, в сердце и в глазах.       Он видел свое испуганное лицо в глазах мертвяка. Отшатнувшись, перетряхнуло его от этого наблюдения пристального.       — Не нужно мне ничего.       — Но моё предложение в силе все ещё. Я бы мог тебе дать то, что дополнит тебя, усилит. — Тон настойчив, но в глаза продолжает смотреть мужчина, ответа явно ожидая. А он мог лишь пятится, вспоминая абсолютно все что помнит из заклинания. Видя все приближающиеся шаги к нему, понимает, что пора, медлить не когда.       — Но мой ответ все ещё нет. — Грозно отрезает он, хмурясь, шепча под нос: — Umbras sentis, nebulam conde, ab imis surge et me absconde! — Артефакт реагирует тотчас же, погружая в туман его, давая скрыться в тени от алых глаз. — Ventus, amicus meus, napere eum! — Оттолкнув ветром мужчину от себя, бежит сломя голову, повторяя артефакту: — Ocius! Sicut daemon, currere debeo. — Но даже так достигает его мужчина, только завернуть решился он на дорогу за город, хоть и в другую сторону от тропинки нужной.       — Ну зачем же убегать. — Прям перед ним встаёт мужчина, непонимающе смотря, а руки трясутся все ещё. В эти глаза смотря, не мог думать ни о чем кроме как: «Он же не принимал там ничего?..» — Я ведь готов и подождать.       — Нет! Не нужно мне ничего! — Кричит Тошинори, отшатываясь назад, видя, как тянется рука мужчины прям к нему.       — Я ведь заставлю тебя согласится. — Голос совсем иной, холоден, что в дрожь его пускает.       Страх на шее петлю завязывает. Только пальцы касаются чуть левее центра груди, как вспыхивает артефакт златом, растворяя его фигуру.       * * *       Все горело, горело жгучей болью, что и ощутить прежде было не суждено ему. Иссекли руки, щеки, душу. Кошмар наяву. Он видит этот взгляд синевато-серых глаз, он строг и смел, но там и страх, что убивает его. Выносливость на уровне боли. Голос тихий и пустой. Пустота, что вновь не лечит, немая боль, пусть и слышит он о проблемах. Он молчит, но слышен шум, что забирает опять Небытие:       — Оставь его, это наша битва.       Сорахико-сан тащит его подальше, кричит упреки ему под ухо, но мотает головой, шепча, что нельзя, нельзя.       — Нельзя! Тошинори Яги, нельзя! Слышал?! Нельзя тебе туда! Оба погибнете, невесть что случится. Ты же не хочешь все старания свои и тем более Наны спустить коту под хвост?! — Он чувствовал, что по щекам слезы текли, он мотает головой, смотря на эту картину всю.       Его чуть не сносит с ноги от шторма, вихря, что сотворят Нана. Только Сорахико удержал его, таща оттуда. Он видел, каков был взгляд его, тот в котором отражалась только девушка, буря и шторм. Тот, который уже прощался с человеком, прощался хоть и не хочет ни капельки.       — Animas eorum salvas rogo. Relocate eas in terras longinquas, ubi amplius inveniri non possunt. Sine me ibi manete. — Улыбается она так широко как может, хоть и слезы стоят в глазах.       Напишет слова из заклинания наставницы, кляксами крупными, буквами беглыми, белой птицей в сознании его. Злато мигает тихо, разоряясь пламенем души под седьмым приказом. У него секунды на счету. Заклинание не то, не то, что записано на оборотах страниц, это нечто новое. Нет задачи спасти обладателя своего, что произнес его. Это синеватый взгляд ветров и бурь сменяется на осколки льдов, что окрашены в кровь людскую, траурно алым. На лице безликом улыбка широкая отражает то, что спрятано под недрами глубин холодности, без жалости и отсутствием эмоций. «Не назову его безликим, черты запомнятся надолго, но и употребить другого не могу».       — Ох, прости, я запоздал немного. — Прерывисто смеется Все за одного, с улыбкой широкой на лице, что глаза даже ледяные безумными казались. Так насмешлив этот чертов взгляд. — С днем рождения. Подарок запоздал немного. — Откровенно громко кричит мужчина.       — Сукин сын! — Его трясло, то ли от злости, то ли от страха… То ли… От вины.       Холод вины, гнева, ненависти, жалят кожу, сердце, впитываясь в тело и пронизывая кости железной проволокой, словно на штиль. От которого жгло глазницы, что краснели от избытка слез и страха. Их синева была готова окраситься в цвет ненависти и злости. Ох, как же он был напуган, что внутренности обжигал все свои. В глубине отраженья безмерного, синего омута зеркал, бьются и мечутся чёрные вороны. Он и не осознавал, что кричал, громко и страшно, что глотку разрывало то ли от гнева или горя невыносимого. В его крике потонул в черноте вид наставницы, Наны, Наны Шимуры. Глаза словно поток ветров, губы красные как кровь, волосы черные как ночь. Златом все залило и потухло вдруг…       Он кричал, бесился вне в себя от чувств вины и гнева. Был готов бежать туда, хоть и не знает, где же он сейчас, куда их переместило.              — Ты — сталь, что не согнуть и не сломать. Пусть ветер, шторм и бури будут жечь лицо, не падай духом! Будь бойцом и воином! Стань воином веков, сокруши несокрушимого!              Холодный дождь воспоминаний сыпался с небес, унёсший тонны данных обещаний, слов и встреч. Как гнусен и жесток он был! Выносливость на уровне боли, так и стремится его убить. Безжалостно, бесстыдно, так неправильно и мерзко. Что режет душу в клочья, истерзает сердце пополам. Он глотал слезы, дрожал от боли, держа в руках этот чертов артефакт.       Но… Он вдруг засиял тем кварцем розовым. Разливая лечебный свет на лицо его, искаженное слезами. Камень мигал беспрерывно, резко, тем светом, которым о помощи просят прохожих, когда близится тот час, когда утонет скоро, в небытие грез, где нет ветров, а вместо них земля, где скоро все пропадет, погрязнет в грязи и пыли подземелья. Трещина изрезает резко камень, оттуда чернота видна. По кусочкам чуть ли не распадается кварц в его трясущихся руках. А под ним морион проявляться начал. По рукам его, словно обожжённым, с обожжённой кожей до пятен алых и сажей на запястье. Болезненный укол, ни капли розового кварца… Только черный. Пару вечностей прошло, и он вновь янтарем восстал из пепла. В ушах звенело, кто-то кричал под толщей вод, горло пересохло от такого вида. Холодный дождь забрал эту палитру, тех тёплых красок времена, тот красивый кварц. Лес сомкнулся по грани живых и неживых, скрыв дорогу за спиной, не дав сделать шаг назад.       Лишь после ему узнать было суждено, что кричал он сам. Склонившись над землей, к груди прижав артефакт.              * * *       «Стоит в сторону, наверное, отойти?» Отвращено думается — не думать о вариантах возмездий как-то тяжеловато. Отжимаясь, в землю гнусную глядя, чувствует двойную тяжесть. Второй диск на спину лег. Презренно повернувшись, видит старшину. «Господи, за что мне все это? Чертова каторга». Закатив глаза, на кольцо взирается, что помигивало, казалось, в бликах серебра.

Лишний шум — мозолил уши. Лишний час безделья — утомлял.

      Ну хотя бы след в пустоту отпустить стоит. Как и тот звон без излишеств упавшего орудия. Поднимая над головою прежде их, подсчитывал он баллы. Чем быстрее одолеет, тем больше получит. Кто не срывается на крик перед клинком над головой? Старик, смелый и тот, кто правый. Им нечего терять, так и есть. А ему ещё надо отмывать свою честь. Звон и скрежет, удар, падение, счет до трех закончился, поднимает руку вверх, одолел опять. Досчитав до восьми, озирается назад. А судьба разделается окончательно с ним самим.       — А если попробовать изменить судьбу?!       — Ну так сделай это, Тоши, измени её.       Болезненным уколом промашка отразилась в сердце, горечью огня. Валясь с ног, спотыкаясь о воздух, падает он. Туманом в голове отдавалась фраза, а перед глазами видит трясущиеся руки и… Упавшая палка деревянная валялась на земле. Только сердце — тук-тук — в ушах отбивает ритм.

      Минус балл…

      Стоя напротив отражения своего, на артефакт янтарем отдающий. «В сочетании с физиономией утопленника смотрится совершенно дико». Волосы прилипли ко лбу полосами золота. «Ну и вампирюга… Синяк на подбородке, порез на скуле. Рожа вся отёкшая, под глазами мешки, разбиты костяшки, из носа кровь идет, а ведь загнали только из-за ливня». Досчитав до семи, поставил точку на своем осмотре.       Пустой живот настоящей тяжестью прибивал к земле. В голове туман, тени так и давили по бокам. Нет ни мыслей, ни слова на устах. Боль утраты горит, словно пламя очага лесных пожаров. Не погаснет гнусный огонь, хоть и дров то больше нет. Шагая заторможено позади, опустив голову в деревянные полы коридоров, замечает эту черноту. Она ползла, не имея носителя, того кто отбросил бы её. Из сна вывели его шаги, легкие, как шуршание перьев в пыли. В мурашках все тело, бегут напряженно, сбежать пытаются со страха. Артефакт сияет, шепча ему: Беги. Только взгляд его испуганный поднялся на спины сослуживцев, как рот затыкают его, в темноту теней.       — Освободить… — Шепчет он приглушенно в чужую руку.       Пространство зеркал отражало сразу оба, одно только исказило, свет создав, а второе тьмою отравило. Хоть и просил он только лишь кольцо. Его отпускают, давая отшагнуть ему. Оборачивается, видит в сиянии артефакта его. Стоит растворенное тьмою немой. Безжизненная плоть, внутри не бьётся ничего, по глазам видно, но вот улыбка насмехается над ним безжалостно.       — Прости, я что-то запоздал опять-таки.       — Могли и не проходить, пережил бы. — Дрожа, бранясь и огрызаясь, отшагивает он назад, пытаясь вырваться из этих оков фантомных.       — Ну, ну, не злись, восьмой. Всего-то, опять, — Выделяет специально Все за одного. — На три дня опоздал. Ну простить же такую оплошность можно? — Глаза Тошинори распахнулись в недоверии. А у злодея так и растеклось по лицу «переживание». — Ох, бедняжка и не заметил, как прошло три дня. — Это сочувственная наигранность была готова взбесить окончательно его. — А я ведь говорил, что заставлю тебя поменять решение, как жаль…       — Нет. — Перебивает он мужчину. Глаза Все за одного, опять же сталь и осколки кровяного льда, уставились на него.       — Не стоит торопиться. Я не договорил. — Холодность и шаг ему навстречу, пустил мурашки опять в бега. — Я ведь даже не показал новую находку. — Усмехается мужчина, доставая руку из-за спины, а там шуршат бумаги. — Наверное, важные бумаги, раз под замком в архиве лежат, да в отделе том, что даже принцу не открыт. Какая удача, что я проходил мимо и решил их взять в придачу, а то уходить с пустыми руками грустно. — Слегка мотает головой, а улыбка расширялась с каждым словом, глаза направлены в одно из окон, где так и виднелся дворец совсем вблизи.       Он прикусил щеку, испугано взглянув в окно. «Но как?..» Непонимающе взглянув на злодея, спрашивает угрюмо юноша:       — Что ты хочешь?       — Мое предложение в силе, но советую подумать хорошенько. Я и действовать то уже начал.       — Нет. — Резко отрезает он, искривляясь в отвращении.       — Оу-у. — На распев протянул Все за одного, усмехаясь. — Походу она не так тебе дорога была. Может, мне тогда стоит и её дружка убить? Или её семью. А может, на королевскую переключиться, как раз принцу скоро шестнадцать исполняется. Всего то двадцать три дня подождать осталось. Ох, каков подарок королю то будет. Выбирай что хочешь, не принципиально мне. Или может мне это как второй подарок преподнести? А можно и прям сейчас, тут как рукой подать до кого-то из сослуживцев твоих. — В этих глазах только удовольствие и было. Не успевает Все за одного приблизиться к нему, как разоряется тревога. Усмехается злодей, отшагивая назад, опять встряхивая документы в своих руках. — В следующий раз я возьму наживу и побольше. — Напоследок прошептал, растворяясь в мгле теней.       Ревела буря, сотрясалось небо, под взмахом веера в изящных девичьих руках, рыданьями тяжелыми дрожа.       — Сукин сын… Черт. — Слезы сами покатились из глаз. — Ненасытный черт! — Топая ногой, огрызался он, делая шаг к стене другой. Схватившись за прутья решетки на окне, дергал, под звон тот самый. — Да только дула пистолета не хватает! — Сливаясь с бурей воедино скорбным светом, враждуя с этой тенью. Казалось, доски и камни обливались черными слезами. В этих лужицах он видел эту грязь. Эти голубые глаза, к сумеркам привыкшие. Пятно света разрасталось как медуза. Казалось, вновь там не янтарь, а кварц сиял. Казалось, небо понимало. И лило слезы вместе с ним.       — Ну и чего ты разревелся? — Недовольный голос и это неясное лицо перед глазами в отражение стекла.       — Отстань!       — Нет. Не хочешь к соратникам пойти своим?       — Нет!       — Ясно.       Сверкало небо, завывало: Трагично ветер песню распел, взвывая. И трещина рассекала этот кварц.       — Он говорил! Говорил, говорил же… — Сверкало, холодело, тихли звуки.

— А я ведь говорил.

Твердили оба, заламывая пальцы рук.

      Проклиная, откинулся к стене другой, проклятия крича на чем свет стоит. День, вечер, ночь, рассвет, не смыкая глаз, провел в небытие, тревожности.              — В следующий раз я возьму наживу и побольше. — Пистолет. Два патрона ввысь.       Ночью сидел, зажав артефакт в руках, положив на столик возле постелей небольшой кинжал. Свернувшись калачиком в уголке первого этажа двухэтажных кроватей, не спуская глаз с двери, прислушивался к бесконечным хрипам, шорохам, скрипам, стонам и зевкам, что хранили стены старого и дряхлого здания подобно дрейфующему кораблю. Заползает мороз по стенам. Часы пробили какие-то сутки. Во мраке каждая тень ползла, прям на босые ступни заходя.              — Я и действовать то уже начал.              — Он сказал же! Сказал еще за месяц до того, как. — Пламя глаз потушила слеза. — Я… Я ведь знал. Я мог тогда согласится, и она бы… — Крик срывается с губ, залитых слезами. Падая на землю, непонимающе смотрит на Сорахико.       — Сопляк! — Пощечина. Щека горит. — Он бы убил её в любом случае! Все за одного ненавидел её, ему лишь повод нужен был. Думаешь это первое покушение его было?! Нет. Этот черт просто решил двух зайцев разом подстрелить! А ты, как полный идиот, слушаешь его! — Его за ворот схватили, таща к запыленному зеркалу. — Ты просто идиот! Она сражалась с честью, она сделала то, что никто не сделал. А ты еще думаешь, что нужно было согласиться на эту дьявольскую сделку?!       — Он сказал… Что действовать начал и… — Голос стрясся в нежелании говорить это. В отражении он видел, как побледнел.       — Что? — Ахает мужчина, расслабляя хватку.       — Он в следующий раз больше возьмет. Если я не соглашусь. Что прям там, да убьет кого-то.       — Вот же сукин сын.              * * *       Люди будто специально говорят громче, лишь бы сбить настрой. Дождь на улице, не лучше. Большие холодные капли ударяются о землю, крыши домов и лица создавали больший шум, хоть и предостаточно и так его. А он то сам и не лучше их.       — Sol lucebit, aves in caelo volabunt, nubes de caelo erumpent.       — Ты что решил там на кого-то проклятье напустить? — Смеется парень, выглядывая с верхней полки. — Не уж то мой храп настолько надоедлив?       — Кучики-кун, не глупи, будь так, еще в первую ночь устранил бы тебя. — Улыбается он, говоря: — Ad perpetuam silentium. Maledico tibi. — «Что-то мифическое?»       — Ну и что ты сказал? — Это замешательство веселит его.       — Доброй ночи. — Ухмыльнувшись, в книгу утыкается, улыбаясь от упреков.       — Не, я же реально! Вдруг и проклянешь, а мне и противостоять-то нечем!       — Хорошего сна тебе. Если повезет, может и проснешься. — Пожимает он плечами.       — Не говори так!       — Eurus amavit solem aeque ac ventus urum, tristis erat Apollo, cum reliquit. — «Может одна из легенд?» Вчитываясь в строки, не понимает он, заклинание это или что. Никаких в книге обозначений, авторов. Ничего. — Iram placavit Hades solum cum amato Proserpinae occurrit.       — Да я же реально не засну!       В лицо подушка прилетает, выбивая из рук фонарик. Вскрикивая, Тошинори отбрасывает книгу, закидывая смеясь подушку назад. От него в кое веке то отстали. Потянувшись за фонариком, замечает вдруг бумажку на нижних полках тумбы. Да так заметна в свете она была, единственный светлый предмет на фоне темноты. Недоверчиво в руки беря, со всех сторон осматривает желтоватый конверт. Ни подписи, ни обозначений, ничего. Артефакт помигивал слабым, неуверенным светом. «Кольцо не чует ничего…» За реакцией перстня следя, открывает все же его.

      

Его шанс спасения, а может гибели,

Уж тебе решать, восьмой.

Порой, придется принимать решения, не оставляющие тебе выбора иль права разглашения. Я ведь дату, время к чертам снесу, нападу так, что и не узнаешь.

Только по надгробью.

Со смертоносной датой:

05.08.1683 год.

Примешь все темное, что тайно в разуме живет, иль выйдешь в свет,

А после и душа покоя обретет.

Как и у огненного, знатного юнца.

      У Тошинори перехватило горло, трудно стало ему дышать. Перестал осознавать, очнулся, когда с силой снял бумагу. «Кронпринц?! Вот же…»       — Ну и что же пишешь, Яги? — Любопытно протягивает сосед, свисая со второго этажа.       — Да так, не отвлекай. — Грубо шепчет он, хмурясь, вновь перо макая в чернила коричневые.       — Оу-у. — Смеется парень, подмигивая, говоря. — Не уж то, своей любви признание пишешь, а может, что-то и похлеще?       — Глупости не говори. — Грустно вздыхает он, пытаясь вырисовать эту закорючку чертову.              Пульсирует утро горчичным восходом. Плывут облака, уносимые ветром, в окнах, на фресках мозаики блестят бледные лучи. К восковым фигурам подходя в прохладе раннего утра, руки тряслись, сжимая документы.       — Что надобно, рядовой?       — Товарищ старший лейтенант, мистер Изаму-сан просил отнести бумаги в архивы дворца. — Поклонившись, Тошинори протягивает документы, пытаясь подавить в себе страх и дрожь. Бумаги рывком забрали, осматривая и читая содержание. «Пожалуйста… Пожалуйста, мне еще нужна работа».       — Проходи. — Говорит мужчина, отходя назад, открывая дверцу дверей. — Только побыстрее.       — Конечно, сэр! — Поклонившись, бумаги забирает он, в двери входя. Только замер по центру коридора, осматриваясь, передергивает его от голоса за спиной.       — Дорогу показать?       — Нет, спасибо. — Улыбается он, отворачиваясь, уверенно отправился по коридору, будто дорогу знал и представления имел за чем следовать. — Это самый надежный способ, проникнут туда, куда нельзя… Куда доступа нет. — Шепчет он по нос.       — Правила проникновения в запретные места, где тебя не только дух не видывал, да и судьба не ожидала прихода твоего сюда, сродни искусству обольщения — тот, кто спросит разрешения, проиграет до начала.       Взгляд в спину так и воткнут был, Тошинори пытался ноги удержать, от желания побежать скорее. «Еще только шесть утра, день начался недавно, время есть… Главное найти только».       Вот она картина, смотрит ласково светлым глазом. Люпин в вазах. Лица служащих мелькают рядом. Под ногами ковры, доски. Но удача то какая навернулась, из-за угла выглядывая, крадясь. Звезда, огненный цвет переплелись крепко-накрепко в алых волосах. Улыбнувшись, он чуть задержался около стены, но только скрылся принц за поворотом следующим, пошел за ним. «Как раз в сторону архивов». Парень пробегает мимо охраны около дверей, слышался топот ног бегущих. Вслед подойдя к дверям, протягивает бумаги он, говоря:       — Меня попросили их отнести в архивы. — Страж осматривает их, пересчитывая листы.       — Чей приказ?       — Товарища старшего лейтенанта, мистер Изаму-сан. — Тараторит он, молясь всевышним, чтобы не случилось ничего.       — Проходи.       Поклонившись, входит в раскрытые двери, осматриваясь по сторонам.       — Налево, после по лестнице на этаж нижний. — Указывает стражник, улыбаясь слегка на его благодарность.       — Но местами дорогу уж стоит спросить.       Нервно оглядываясь, идет налево он, ища глазами юнца. К лестнице дойдя, он понимает, что да скрылся где-то Тодороки Энджи. Выбора нет, спускаться пришлось ему. В неровном, колеблющемся свете, сплетение лестниц и мостиков, тысяча томов и бумаг обрамляли стены. Полноводная река с вытекшими берегами букв и слов прекрасных. Фантастическая структура. Это лабиринт перед глазами восстаёт из глубин, только с последней ступени он ступил. Все это казалось храмом, абсолютно все, что существует в мире, было тут. Причудливые формы арок, вырезных из дерева и камня белого, переплетались растениями, освещалось все свечами. А на стенах знамя пламени сверкало. Вдали летали светлячки среди этих созерцаний красоты. Дверей миллионы, но нет выхода отсюда, лишь заблудишься в лабиринте.       Забыл на мгновение он, зачем вообще пожаловал в дворец, за кем же шел. Но объект быстро в глаза попался, что рылся в стеллажах стеклянных, пытаясь отодвинуть стекло. Судорожно вздохнув, он крадется, прячась за стеллажи. Запихнув бумаги поверх книг, артефакт под кофту он сует, что светиться начал как не кстати. Между ними, казалось, многоточие, только шепот гневный принца слышался: Да что ты не открываешься то! Но все же поддалось стекло. Тошинори видел, когда тянет свои ладони Энджи за кольцом. Не надевает его принц, а в карман прячет, к выходу побежав, только поставив стекло на место. Нахмурившись следует за ним, по лестнице поднимаясь вслед, а дальше и за двери архивов выходя.       «Зачем ему кольцо?», — Не унимался Тошинори, попятам следуя за парнем. «Он же не идет ни наверх, ни в комнату свою», — Понимает вдруг он, когда парнишка окно раскрывает в одном из залов, через щелку смотря, как выпрыгивает оттуда Тодороки Энджи, оглядываясь по сторонам. Удивляясь, он недоверчиво озирается, не видя никого, не томя бежит к окну растворив двери. А парень то уже возле стен больших стоит. Наблюдая взволнованно за принцем, как тот капюшон накидки на голову накидывает, из ступней пламя выпуская. Даже шатаясь, вверх взлетает юнец, за край стены перепрыгивая. Распахнув глаза, со всей скорости выпрыгивает, побежав к стене, шепча:       — Ventus, amicus meus, napere eum.       Ветер прям и гонит его тело, перепрыгнув через стены, вовремя он замер в воздухе, чуть не вскрикнув, когда прям под ногами внизу стоял юнец, надевая на себя кольцо. Даже не видя ни волос, ни лица, только темно-фиолетовую ткань, сияние из-под него вылазит, давая понять, что же за артефакт. «Метаморфмагия…» Только отходит парень чуть дальше, он видит совсем другой изгиб лица, глаза и волосы коричневыми стали, непримечательная внешность, лишь накидка с обшитыми бусинами краями дает понять, что не так уж прост этот паренек.       На пятки все ступал, следом идя, не спускал и взгляда с этой фиолетовой мантии. Плечом к плечу со страхом неся сквозь толпу людей по рынку. В памяти так письмо и появлялось всякий раз, только из виду скрывался парень. Не столь важна проверливость, сколько знания оптики. Спрятаться, склонившись над овощами, посматривая краем глаза. Бегать по переулкам, лишь бы не увидели его. Отлично разбираясь в хитроумных закоулках и сплетенных переулках, сквозных проходах, Тошинори срезал, бежал со всех ног по ним, останавливаясь, высматривая парнишку. Наблюдая, как идет он, озираясь часто, останавливаясь. Он так и знал куда пойдет дальше принц. Этот лабиринт не так хорошо знаком Тодороки Энджи, как ему.       Сквозь время руку протянув, он уже стоял в бок об бок с юнцом. Наблюдая так же, как и принц, за картиной: Двое мужчин громко, грубо кричали на маленького мальчонку, не стесняясь выражений и с силой держа мальца за руку. Парень дергался, пытался убежать, кричал, Что не будет так больше. Просил десятки раз прощения. Но без умолку кричали мужчины, не обращая внимания на эти все слова.       Первый Тодороки Энджи, сердито говоря:       — Что за дела такие?!       — Да пошел отсюда, шпана, не твоего ума дело! — Огрызается незнакомец — по костюму видно, что в достатке живет. Видя прилавок рядом, понимает Тошинори — «Видимо купец». Прищурившись, грозно глядел на них, но в стороне все еще стоял, сжимая кулаки. «Возможно стоит не допускать подобных стычек…»       — А может ты ребенка то отпустишь? — Упрекает Энджи, ближе подходя.       — Этот «ребенок», — Мужчина прям и коверкает издевательски, — Пытался украсть у меня. А никто не смеет у меня красть!       — Он еще мал совсем, только посмотри: он весь ревет уже. Он уже попросил прощения.       — Благодетелем заделался, шпана?! Возьми и заплати тогда за этого воришку. Видно да дорогой костюмчик. — Хватает грубо за руку принца, дернув на себя.        — Что? — Удивленно спрашивает Энджи. — У меня нет с собою денег. — Его сильнее за руку дергают, огрызаясь.       — В чем-то проблема, судари? — Врывается Тошинори, сурово говоря, повторяя тон Сорахико-сан, встает позади Энджи. Убирая ребенка от мужчин, возле себя оставляет его. На него взглянули презренно, как же он был рад, что в обмундировании вышел.       — Недоразумение, не более того, офицер. — Сквозь зубы проговорил мужчина, откидывая руку Энджи от себя.       — Вот и славно. — Пригрозился Тошинори, отводя в сторону и принца, и мальчишку. Только отошли в сторону, как спрашивает сразу он: — Вы оба в порядке? — За Энджи не сомневался он, все время наблюдал, а вот за малыша то волновался. Принц кивнул просто, как и мальчик, пряча руки за спину, склонив голову, в ботинки смотря. — Малыш, — Обеспокоенно начинает Тошинори, на колено одно садясь перед мальчиком, — Что ты украл? — Тот же стыдливо руки из-за спины достает, раскрывая одну из ладошек своих. В них два шарика голубых сверкали во свету. Удивляясь, недоверчиво смотрит он, ожидая объяснений. Но вместо слов мальчик в сторону смотрит, и вдруг сияние растворило шарики, показывая ему: две совсем маленькие булочки. Поднимая взгляд, грустно вздыхает он на этот взгляд парнишки. Потянувшись к поясной сумке, несколько монет он достает, кладя в руку другую мальчика. — Прости, больше с собою нет. — Улыбается слегка Тошинори, вставая на ноги. Парень смущенно благодарит его, убегая куда-то.       — Вас выслал мой отец? — Угрюмо спрашивает принц, скрестив руки на груди, уже направляясь в сторону замка.       — Нет, я сам решил последовать за вами, Ваше Высочество. — Вежливо отвечает Тошинори, следуя за парнем, оглядываясь по сторонам.       — А смысл?       — Не хочу, чтобы что-то да случилось с вами.       — Я не первый раз ухожу за стены.       — Я уже понял.       — Зачем последовал за мной? — Отвел взгляд Энджи, подцепляя ткань пальцами.       — Я взволновался, когда ты выпрыгнул из окна. И мои опасения не зря пошли.       — Я и сам бы справился…       — Я и не сомневаюсь, Ваше Высочество. — Улыбается Тошинори, указывая рукой на более короткую дорогу к дворцу.       — Ты спас ребенка только из-за того, что я там был. — Презрительно взглянул принц, поджав губы.       — Я бы помог ему в любом случае, если я бы волновался за вас, Ваше Высочество, то вмешался бы с самого начала.       Парень молчал с минуты две, под ноги смотря, только стены и величие дворца появилось перед ними, повернул в сторону стен, туда откуда вышел, шепча:       — Пожалуйста… Не говорите, отцу.       — Ты не только сбежал в рабочий день, но и пробрался во дворец, подделал документы, подставил и меня к тому же. Прошарился в архивах королевства, а ради чего?! — Только объяснится он пытается, как его перебивают сразу. — Полный беспредел! Из-за тебя мне пришлось отчитываться перед министром! И просить прощения из-за бестолкового тебя.       Тошинори, отводит взгляд, шепча, еле шевеля губами:       — Прошу прощения… Сэр.       — Ты на волоске, малец. — Грубо отрезает лейтенант, ударяя кулаком по столу, прям по тем самым документам. — Все, что не дает тебе пойти собирать вещи, — твоя магия. — Его глаза распахиваются, и он кричит, поклонившись.       — Благодарю вас сэр, сотни благодарностей моих.       — Ага, ага, ступай отсюда, а то я передумаю. — Закрыв глаза руками, проворчал мужчина, отмахиваясь от него.       Тошинори кивает и, безмерно извиняясь и благодаря, выбегает из кабинета. Бежав по коридору, распахивает он дверь спального отдела. Глаза уставились на него, раздались голоса, твердившие почти одно и то же:       — Ну ты и даешь.       — Не подумал бы на тебя никогда в жизни.       — Пробраться, да и во дворец? И не слыхано нигде.       Тошинори лишь кивал, стыдливо пожимая плечами, подходя к постели своей, а на втором этаже так и разлёгся Кучики-кун.       — Так вот, что за поэму ты сочинял. Ну как, оценили? — Смеется парень громко, переваливаясь на другой бок, подпирая лицо рукой. — Или откровенно вышло слишком?       — Да пошел ты. — Хмурится Тошинори, ударяя по плечу соседа, на кровать садясь. Только голову он повернул, видит вновь письмо запечатанное. Недоверчиво он взглянул на одногодку, взяв в руку письмо, тихо спрашивая: — Кто-то приходил сюда? Или приносил это.       Парень мотает головой, язвя:       — Не уж то ответ пришел?       Тяжко вздыхая на смех, Тошинори раскрывает его. «Ни получателя, ни печати, даже марки не стоит, что уж говорить о отправителе». Доставая листок из конверта, он понимает, что его руки тряслись, переворачивая его.

Я пошутил,

Надеюсь, ты не в обиде за шалость.

      Глаза бегали по восьми словам, моргая каждый раз читая одно и тоже. Никогда бы он не подумал, что ощутит, как дергается глаз, бегая по углам ища хоть что-то, что можно было бы кинуть в эту чертову голову.       Деревянный тротуар опасно пружинит под ногами, под затёртыми досками смачно чавкает грязь. Скрежет трещин, хруст сопровождают его шаги, безмерно появляясь на стыке. К подошве прилипала смола, пачкала ботинки в жаре августа. Смолистый аромат забивал его мозги неясными словами мыслей. Дверь отворилась от легкого касания руки, словно от пера. Тошинори ступил в зал, словно в рай, переступая небытия порог. Он видит, что да ждали все его. Ярко-красная макушка, светила пламенем в бликах от окна, будто уже и не с этого света явился. Не кивает даже — просто смотрит, ждет от него чего-то. Тошинори поклонился, удивленно вздернув брови, а ладонь прижал в глубину сердца.       — Здравствуйте, Ваше Высочество.       — Ага. — Обрекает принц, скрестив руки на груди.       Осмотревшись по сторонам, он не понимал, что делал тут Тодороки Энджи. Никого вокруг, тренировки начались, а он сам опаздывал из-за того, что дежурным был. «В таком месте, да и принц шляется?» — Удивленно думается ему. «Не подумал бы никогда, что да в воинскую часть заглянет».       — Что-то случилось, сэр? — Осторожно спрашивает он, посматривая на углы.       — У тебя нет разрешения входить во дворец?       — Да… И я сожалею, что пробрался, но у меня не было другого выхода.       Молча сворачивает шагая прям к нему Энджи, хватая его за руку.       — Зачем ты пробрался туда? — «Он явно любезничать не любит…»       — У меня были веские причины нарушить устав, Ваше Высочество…       — Так расскажи их мне. Где у вас тут ваши комнаты?       — По тому коридору и налево, сэр.       — Вот и славно, там и расскажешь, зачем ты пошел за мной.       Тошинори кивает, показывая дорогу с начала и до спального отдела, а после и до койки своей. Он видел взгляд принца, осматривающий все вокруг. Тумбочку открыв, достает он две бумаги, одна смята так, что порвана местами, а вторая… Пока жива, он еле переубедил себя перед разрыванием этого чертова клочка и слов. Протягивает он их парню, наблюдая, как тот осторожно, ничего не говоря, берет их в руки, читая и перечитывая каждый раз.       — Что это?.. — Недоверчиво спрашивает Энджи.       — Это угроза и ко мне, и к вам, Ваше Высочество. Это и причина моего проникновение во дворец, я не мог оставить без присмотра вас.       — Как ты понял, что это не пустые слова?       — Я знаю того, кто это послал. И он… Уже угрожал подобным образом и сразу же исполнил сказанное… — Замолкает он на мгновение, в пустоту глядя, сжимая артефакт даже сквозь одежду. — К тому же, он уже говорил недавно, что мог бы легко вас убить. Это и напугало меня, когда он письмо прислал. Даже если в итоге оказалось, что он просто пошутил.       Видя взгляд испуганный принца, он понимает, насколько напортачил. Хихикнул нервно, пожав плечами словно в компульсиях.              — И так… Почему ты не рассказывал не только о том, что тебе прислали письма с угрозами моему сыну, так и еще про то, что, как ты говоришь, пару недель назад Все за одного угрожал тебе?       — Я…я, — Он осознал впервые, насколько дрожал его голос, как и руки, что дрожат от голоса резкого. Он шевелил губами, боясь и слово вымолвить. — Испугался. Да и забыл, я был слишком погружен. В другое.       — Во что?       — Он же действовать начал, Ваше Величество. — Поднимает он взгляд от рук своих, изнеможённо на короля смотря. — Прошу прощения, но он и мою наставницу убил, чуть месяца и более прошло. К тому же вы, сэр, видели, что он написал насчет того, что будет, если я что-то да расскажу. А второе я вчера только перед отбоем нашел. Да, я растерялся просто. Не ожидал, я не думал, что это будет просто насмехательством. Это все.       Мужчина вздыхает тяжко, откладывая записи от себя, закрывая лицо рукой.       — Если такое придет вновь, ты хоть жестами, но сообщаешь об этом. В любом случае, мне не важно как. Хоть через десятки людей.       — Мистер Тошинори, Тошинори-сан!       Он устало вздыхал, поворачиваясь на другой бок, ощущая покачивания и голос под толщею воды и снов. Тошинори жмурится, мотая головой. Только глаза приоткрыл, обжигает их светом и жаром. Люди, словно тени, в позолоченном вечным пламенем полумраке. Голоса певчих льются из ниоткуда — будто сам воздух звучит: легко и протяжно. Только его с большей силой в плечо толкают, он глаза распахивает, испуганно смотря в синие глаза принца.       — Вы что здесь делаете, Ваше Высочество? — Испуганно оглядывается он, судорожно шепча еле слышно. Вокруг все спали все еще.       — Посражаешься со мной?! — Воодушевленно твердит уже шестнадцатилетний парень.       — Что? — Удивленно ахает он.       — Я видел, как ты сражался! Это так круто было, я тоже так хочу.       Его за руку дергают, пытаясь стащить с постели. Тошинори мычал, скривив лицо. На его лице только одно слово застыло: Что? Вроде и проснулся, но чувство, что сон перед взглядом летает прекрасной феей. Не так важно, что снилось именно, отдаленно помнил он лишь это: Ветер колышет одинокий куст, что пустошь заселил, встав лицом к ветру, а вокруг развалины былых времен, там, где «жизнь» невесома и легка. Едва ли ощутима в объятиях Мефистофеля. Закрыв глаза, видит сотни, тысяч мертвых солдат. Распахивает сразу глаза. Этот сияющий водянистый взгляд, казался жидким, словно море, из-за большой глубины синевы озер, рек и океанов.       — Все спят… — Будто во сне еще, молвит он.       — Ну, Тошинори-сан, пожалуйста! — Шепчет громко парень в рамках утра, когда и рядовые еще не подняты.       — Который час? — Вертит головою он, садясь на постель.       — Около четырех, ну вставай уже. — Угрюмился Энджи, за руку его хватая вновь.       «Четыре?!» — Кричит его только проснувшийся мозг, а тело спит еще. Он чуть не падает на пол от резкого толчка. Протирая глаза, не понимая происходящее вокруг, он недопонимающее смотрит на улыбающегося подростка.       — Ваше Высочество, что вы тут делаете?..       — Я же сказал! Хочу, чтобы ты по сражался со мной.       — Зачем… — Его глаза медленно смотрели вправо-влево, ища подсказки.       — Ну ты так круто одолевал их, я хочу также! Научишь меня? Те, кого нанял отец, нудные, только по теории идут и поддаются, а с тобой явно интереснее будет.       Все, что отражало его лицо, — это шок, не более.       — Разве мне можно вас тренировать, Ваше Высочество?       — Конечно. Так и я большему научусь.       — Но не слишком ли рано?       — Нет, позже я бы не пришел.       — Вы сбежали? — Удивленно восклицает он, стараясь оставаться все еще тише мыши, мирно спящей в углу. Парень лишь хмурится, хватая за руку его, на себя потянув.       — Тошинори-сан, пойдете со мной или нет?       — Думаю, да?.. — Неуверенно спрашивает он, замолкая, видя радость в глазах и на лице принца. «Надеюсь… Не будет выговора потом, если я выйду из корпуса чуть раньше?»       — Так пойдемте! — Радостно улыбается парень, потянув его за собой.       Тошинори встает, шатнувшись с постели, следуя за принцем молча. Только за дверь корпуса они вышли, преодолев коридоры и проемы, он вдыхает прохладу, ощущая её всем нутром, а тем более оголенными руками и шеей. Он понимает только, кружа головой вокруг, что остался в серо-коричневых штанах и майке. Наблюдая с интересом, как Тодороки Энджи отпустил его руку, побежав к одному из кустов. Тот хватает двое мечей, его удивляло не то, что парень да стащил их как-то из дворца, скорее то, какая арабеска на лезвии была у них: печатка королевства и огненный сокол, на втором же огненный орел. Эфес был живописной часть орудия, завитки образовали чашу, защищавшую руку бойца. Энджи кидает ему второй меч. Тошинори ловко ловит его за рукоять, осматривая после.       — Впечатляет… — Палец по, на удивление, теплому лезвию проводит, а кончик даже более горяч. — Заклинания наложены?       — О да, отец в них часть своих сил вкладывает под предлогом магии.       — Разве такими стоит просто тренироваться, тем более мне, Ваше Высочество? — Осторожно спрашивает он, ладонь вставляя в эфес. Только решил он сверху-вниз взмахнуть орудием, вскрикивает от полос танцующего пламени, что прерывалось местами и отлетало в стороны. Жар чуть не подпаливает ему штаны. Подняв взгляд, он улыбку видит.       — Эти мечи не сломаются из-за пламени, что способно вновь трещины спаять. Так что можем потренироваться, Тошинори-сан, без волнений.       Тошинори кивает лишь, продолжая осматривать оружие.       — Вы сражались на мечах когда-нибудь, сэр?       — Да! — Выкрикивает парень, вставая в позу, рассекая лезвием воздух, во всю сторону устремились, казалось, хлысты и со словами Энджи: — Схватить. — Два камня, лежащие около стен, схватили жгучее пламя, разделив сразу на две части.       — А на обычных?       — Тоже, мне эти не так давно отдали.       — Вы хотите со мной сразится? — Энджи кивает. — Тогда заклинания и магию не используем. — Тошинори демонстративно прячет амулет под майку, принц соглашается. — Мне нужно вам что-то да рассказывать? Или на практике попробовать хочешь. — Видя его улыбку острую, он понимает и без слов. — Так нападай.       Энджи закинул орудие на полу согнутую руку, поправляя хватку на рукояти. Парень сдвинулся с места почти мгновенно, стараясь обогнуть его. Тошинори смотрит внимательно, не шевелясь, лишь поворачиваясь слегка по оси. Только парень подошел ближе, удара не дожидаясь, по лезвию он ударяет одной рукой вбок. Звон метала, и рука принца в сторону отдергивается, роняя меч. Их бой и пол минуты не составил.       — Крепче сжимайте пальцы на рукоятке, иначе даже ударю я вас по кисти, и выроните его. — Видя взгляд принца, он лишь говорит: — У тебя есть еще попытки. — Улыбается Тошинори, опустив к ноге орудие.       Энджи подхватывает меч, покручивая в руке.       — Может, нападете в этот раз вы?       — Хорошо, сэр.       Тошинори отходит на пару шагов назад, оборачиваясь спиной к Энджи. Только шага два он сделал, останавливается. «Стоило напасть». Ухмыльнувшись, резко оборачивается он, приседая, сразу ногу выдвинув вперед. Стоит ему попытаться нанести удар, как преграждают его, ударяя по его мечу. Он же наоборот резко встает, вверх направляя лезвие, используя подрезочку, хоть и не в силу всю, лишь бы не ранить, иначе бы голова скатилась. Принц от неожиданности назад отводит меч, останавливаясь.       — Обычно такой прием используют, желая выкинуть оружие из рук противника, ты заблокировал ноги правильно, но тут нужно не только мечом работать. В таком положении меня легко было бы пнуть, сбив баланс, атакуя в то же время.       — Можно я теперь?       — Конечно, сэр.       Ждет, когда принц отойдет на пару шагов, тот даже остановиться не успел, как сорвался с места, на него бросаясь. Думал он, что с правого броска набросится, но нет, вдруг он, отклоняясь вбок, поворотом через левый бок. Только удар совершить решился парень, останавливает он, тыльной стороной преграждает путь.       — Сейчас бы ты мог получить ранения в спину.       — Что? Почему? — Удивленно спрашивает Энджи.       — Даже на секунду нельзя выпускать противника из поля зрения и уж тем более поворачиваться к нему спиной. — Тошинори улыбается, расслабляя руки. Передавая оружие принцу, он кланяется, отходя от него.       — Это все? Вы куда уходите?       — Простите, Ваше Высочество, но я все еще дежурный по кухне на этой недели. — Устало проговаривает он, идя помогать работникам перед завтраком.              Уходить уже хотелось, хоть посуда уже вымыта была, вытерта. Но не отпускали все его. Вытирая последний стол, проклинал всех и каждого, кто ест как свинья, больше работы творя ему. Тряпку отложив наконец, напевая песенку, оставляет ее на бортиках ведра, ступая прочь с вечернего дежурства. «Еще четыре дня пахать тут…» Уныло думалось, из-за чего замолкала его мелодия. Он проходит коридоры, пролетая один за одним. Но вдруг в голове набатом щелкнуло, а артефакт засветил слегка, златом обрамляя все, что тени даже хуже и мрачнее стали. Отбой прозвучал уже давно, ему в казармы возвращаться стоит, но знакомую пламенную макушку видит он.       — Ваше Высочество? — Его опять в охапку хватают, таща куда-то.       — Ты в тот раз так ушел рано. — Угрюмо шепчет Энджи, на улицу ведя его.       — Уже отбой, Ваше Высочество, вы явно не должны тут ходить.       — Я магию увидеть хочу твою, ты же как артефакты отражаешь её? Покажешь? — Парень улыбается, а глаза прям сияют синим пламенем.       — Хорошо, сэр, но вы сразу пойдете назад. — Вздыхает он, улыбнувшись устало.       Его вывели на улицу и сразу отошли на четыре шага назад. Выставил принц руки вперед, как и он сам. Вдруг все светом разорилось красно-рыжим. Ладони прям полыхали у парня, их внутренняя часть уже будто превратилось в огонь. Пристально наблюдая за руками парня, он ждал, как и магия его. Артефакт тоже подсвечивал слегка, но не было в нем тревоги. Вдруг шар в него пульнул со скоростью большой. Только жар обжог щеки и заслезил глаза, вода из пальцев хлынула его, врываясь в пламя будто стрелами, расформировывая его на танцующие языки.       — Давай еще раз! — Воодушевленно кричит Энджи, подбежав к нему и руки схватив его, осматривая с бликами золотыми от артефакта. Вокруг его пальцев капли стекали все еще, а над кончиками пар витал.       — Хорошо, идите, сэр, и атакуйте. — Улыбаясь, покачивает головой.       Теперь уж парень сложил ладони вместе, закусив губу. Вокруг пальцев, начало все красным покрываться, разогреваясь. На него полетели пять языков пламени, будто копья острые, что готовы сердце проткнуть насквозь, оставив как трофей. Магия и медлить то не стала, огромную волну обрушая на атаку, оставляя лишь падающие камешки на землю, а также сырую голову и одежду принца. Испуганно срывается с места, не ожидая такой атаки, и бежит к Энджи. А тот лишь смеется, встряхивая волосы.       — Это так круто! — Улыбается парнишка, успокаивая его.       — Ваше Высочество, прошу прощения. — Кланяется, продолжая: — Вам нужно возвращаться, уже к ночи близится, вы замерзнете.       — Да как же! С моей магией и замерзнуть? Чепуха.       — Вам все равно нужно возвращаться, у меня уже отбой и мне нужно в корпус.       — Ну как же! Ты и тогда ушел рано и сейчас. Не честно! — «Откуда столько сил?»       — Вам нужно отдыхать, сэр, и мне тоже. Спокойно ночи. Вас нужно проводить до дворца?       — Нет. — Угрюмо шепчет парень, надув губы. — И сам справлюсь.              Солнце только всходить на небо начало, но небо уже было светло-светло голубым. Ударяя в бок по ребрам, за руку хватает, выкручивая её под вопль. Тело сотрясалось, дергалось, будто сквозь него электрический ток прошел, пока он считал, не торопясь:       — Один. — Секунду молчал, на противника смотря. — Два. — Парень пытался его перевалить через себя, но лишь крики из груди вырвал своей. — Три. — Левая рука еле как его ударить пыталась, сил будто не было совсем в соратнике. — Четыре. — Расслабив пальцы, он смотрит бок, замечая знакомый силуэт, говоря уже шепотом сквозь удивление: — Пять. — Парень падает на колени, изнывая от боли в плече.       Тошинори поднимает руку ввысь, показывая, что одолел. Следующий круг, следующий соперник в рукопашном бою, а взгляд он ощущает все еще и посматривает туда.       Закончилось это лишь спустя пару часов, когда прозвенели колокола, сообщая известие, начинается что долгожданный отдых, длящийся около двух часов, и обед. Но Тошинори дежурный вновь, меньше времени на отдых остаётся. Поправляя одну из скамей, вскрикивает, когда кто-то позади громко говорит:       — Здравствуйте, Тошинори-сан.       Он чуть ли на месте не подпрыгивает, оборачиваясь. Возле принц стоял, улыбаясь.       — Ваше Высочество…       — Вы так круто сражались! Вам максимум нужно ударов пару чтобы одолеть соперника. — Восхищенно кричал Энджи, глядя на него с обожанием, размахивая руками.       — Я не все бои выиграл, сэр. — Подмечает он, вновь отворачиваясь, продолжая вытирать стол от крошек.       — Вы так того рыжего одолели, меньше чем за десять секунд! — Парень, казалось, скоро запрыгает от восторга, кружа вокруг него.       А он лишь кивает, смущенно улыбаясь от похвалы.              — Прогуляетесь со мной? — Упрашивает парень, вновь рядом с ним следом ходя, пока он шваброй орудовал.       Тошинори не знал, что и отвечать, в прошлый раз вышел за пределы — наказание получил, чуть не вышвырнули. Поэтому он лишь плечами пожимает, макая тряпку в ведро с грязной водой.       — На этот раз не тренировки, Ваше Высочество? — Уточняет он.       — Нет, я хочу погулять с вами.       — Не знаю, сэр, разрешат ли мне.       — Ну пожалуйста! Все равно вы говорили, что у вас отдых сейчас, и вы можете выходить за пределы.       — Да, но времени немного до конца перерыва осталось. — Откладывает он швабру, к стене прикладывая.       — Мы успеем! — Убежденный в своих словах парень за руку его хватает, к выходу другому ведя.       Только сейчас Тошинори заметил, как то кольцо бликом показалось из сжатого кулака принца. Вздохнув, он следует за ним.       — Конечно, сэр.       Шагая за пределы дворца, вновь через стену перелезая вслед за принцем, он ведет его по дороге, где было множество людей самых разных слоев общества. Энджи по сторонам глядел, в кольце идя чуть впереди от него. Эти глаза хоть и были другого цвета, но взгляд все тот же. Даже казалось ему, что синевой отдавало. Походка принца уверенная, осанка и манера поведения как нельзя лучше, судя по диалогам с несколькими людьми. А одежда, тут и говорить нечего, пошив был аккуратен, как раз под парня. Резко Энджи на него взгляд перевел тревожный, остановившись. Тошинори напрягся, спрашивая, что случилось.       — Я вам не надоедаю?..       — Нет, Ваше Высочество. — Удивленно отрицает он, наблюдая за реакцией парня, что отвел стыдливо взгляд.       — Мама сказала, что я веду себя не соответствующе статусу, надоедая всем, тем более папе. Мешаю ему выполнять свои обязанности. Она каждый день говорит это, как только мне шестнадцать стукнуло. Что я будущий король, что нужно прекратить ребячиться, что должен вести подобающе знатной династии Тодороки. — Закатывает глаза Энджи, руки на груди скрестив.       — А что его Величество говорит об этом? — Спрашивает, осторожно наклоняясь слегка вперед. Он видел королеву множество раз: девушка с длинными красными волосами, намного моложе короля.       — Наслаждаться молодостью, пока есть возможность. Так как девство мимолетно и пролетит, не заметишь, как управляешь королевством.       — Ваш отец — умный человек, прислушайтесь к нему, Ваше Высочество. Ведь не знаешь, что будет завтра, быть может уже вы на престол взойдете.       — Мне кажется… Стоит возвращаться.       — Как скажете, сэр.       Он шел чуть позади парня, посматривая по сторонам, а в груди и на языке неприятный след остался.       — Жаль, что так рано эта учесть возможного сражения настигла тебя, Тошинори, я бы хотела, чтобы ты подольше оставался вне этого порочного круга. — Наставница по голове его гладила, расчесывая волосы пальцами, нежно и мягко распутывая.       — Зато, я раньше сильнее стал.       — Конечно, малыш. — Улыбается она ему ярко.              — Тошинори Яги. — Провозгласил старшина. Он был готов уже идти, сражаться, сжимая кольцо, стараясь хоть реакцию от магии получить своей. Сослуживцы проходят мимо, у одного ссадину на лице оставили, а вот второму руку повредили. «Чем старше, тем больше травм и тем больше сила». Только на поле он ступил, ожидая провозглашение соперника, как мужчина рукой взмахнул, к себе зовя, крича: — Не туда! Тебя во дворец вызывают, его Величество. — Его удивление прерывают двое стражников подошедшие к краю поля, а также похлопования по плечу.       Он следует за двумя мужчинами в мундирах, что красочней, чем у них, во много раз. Между ними встав, спрашивает тихо:       — Что-то случилось?       — Без понятия, рядовой, у нас просто приказ.       — Ясно.       Их путь не долгий. И прям точно такой же, как в тот раз, когда впервые он ступил сюда. Двери, исписанные золотом по дереву, перед носом растворяются. В величественном зале он во второй раз. А его впечатление все то же, он был очарован и заворожен, пока кланялся. Впереди на троне восседал его Величество, а рядом с ним по левую руку сидела её Величество, Мэзэко Тодороки, её пальцы мягко поглаживали ладонь его Высочества. Энджи Тодороки возле матери стоял, улыбаясь ему.       — Мой сын зачастил сбегать с уроков, лишь бы с тобой встретиться, обучаться у тебя, отказываясь даже внимание обращать на учителя боевых искусств. — Рука Мамору указала на Энджи, на лице его улыбка. Тошинори лишь кивает стыдливо, ожидая как закончит говорить король. — И в последнее время он просит, чтобы ты стал его учителем.       Удивление так в глазах его и сияло, привлекая внимание. Перевел взгляд на принца, но тот стыдливо взгляд отводит, смущаясь. Королева оценила его, придирчиво смотря с ног до головы.       — Ну и какие у него заслуги, дорогой? Какая магия, а силен насколько? — Повернувшись к мужу, она продолжала на него глядеть. В этом взгляде явно он читал презрение.       — Для тебя специально я попросил его досье. Тут волноваться нечего, Тошинори Яги в десятке лучших по всем категориям. А его магия — контрзаклинания. Верно же говорю, Яги-кун?       — Конечно, Ваше Величество. — Поклонился он.       — Я жду только твоего согласия.       — Я принимаю предложение, Ваше Величество, я буду рад, обучая принца Энджи.       Только поклонился он вновь, благодарно улыбаясь, он думал, что ощущал глаза сырыми, что заплачет сейчас, но сдерживал себя. Его вдруг чуть не сносит с ног, когда обхватывают спереди. Шокировано взглянув, он замирает, видя макушку Энджи. Улыбнувшись, он выпрямляется, давая себя обнять, пока сам похлопал пару раз по голове, спокойно вперед смотря. Настораживала реакция королевы, смотрящей на него, прищурившись, даже скорее не на него, а на парня, обнимающего его.              Он входит в комнату, держа в руках свои вещи. Посматривая с любопытством по сторонам, за ним захлопывается дверь. Скромная комната достаточных размеров. Кровать, шкаф, стол, светильник, полки и… Место для оружия. Эти крючки были ему знакомы; подойдя, аккуратно пальцами еле касаясь, проводит по ним, вздыхая облегченно.       — Четыре года… И я во дворце. — Он плюхается на кровать, улыбаясь.       — Твоя магия так и требует по патологии работать с абсолютно разными людьми, чтобы поднимать свою силу. Именно поэтому нам нужно во дворец приписать тебя.       — Да, я смог. — Закрыв глаза руками, его улыбка медленно сходит, остается лишь грустный вздох и глаза, готовые заплакать.       Тошинори лежал так, не двигаясь. Ноги, руки — все болело, хоть и тренировки толком не начались. Но сейчас он почувствовал усталость, что и двинется непосильная задача. В дверь робко стучат, так, что с третьего стука услышал он, среагировав. Поднявшись, шаркая, подбирается к выходу, открывая. Там стоял принц, по щекам лили слезы, парень был рассержен, шмыгал носом, вытирая рукавом глаза и нос. Впуская его, спрашивает Тошинори:       — Что случилось, Ваше Высочество? — На колено сев, вытирает пальцем покатившуюся слезу. Парень носом шмыгнул, хмурясь.       — Можно я у вас побуду?       — Конечно, сэр. — Закрыв дверь, он к сумке идет, доставая лоскуток черной ткани исписанный: цветы и волны ветров четырех цветов: светло-желтый, нежно-рыжий, белый и розоватый. Он был не яркий, даже бледный, еле заметен на фоне, да и края неровные. Вытирая слезы с щек, он улыбается слегка, когда принц резко вперед двинулся, за шею обнимая его.       — Я же ничего не сделал. Так почему она… — Шепотом, надрывисто дыша, Энджи говорит.       — Ваша мама? — Уточняет Тошинори, поглаживая по голове принца.       — Да. Тот учитель не так силен, как вы, он просто из рода знатного и все. Но она…       — Не хочет, чтобы я вас обучал?       Принц кивает.       — Говорит, мое поведение не приемлемо. Но я ничего не сделал!       — Знаешь, взрослые и люди в целом, хотят, чтобы все было под контролем и по их правилам и принципам следовало.       — Она всегда так! На одних — одна, на других — другая. — Энджи смотрит с несправедливостью в глазах. — Она все в свою сторону выкручивает всегда! Что бы я ни сделал или нет, буду я виноват.       — Я понимаю, ты обижен и разозлён на нее, но… Времена меняются, главное рассчитывать, что и ее Величество не будет так строга с вами. Давайте, сэр, выше нос. — Он улыбается, вставая на ноги, пальцем по носу парня тыкнув. — Хочешь, можем посражаться? Или поиграть во что-то? — Улыбка шире становится, когда пальцы начинают щекотать бока принца.