Больные союзники

Ночь — прекрасное время для раздумий. В Багио снова ливень, он тихо барабанит по оконному стеклу. Корчной лежит на кровати своего номера. Ладони под затылком, взгляд лениво елозит по стенам и потолку. Завтра седьмая партия, надо выспаться перед ней, но сон не идёт, в отличие от мыслей о грядущем матче... И не только о нём. Всё-таки странный у Корчного соперник. Виктор сказал бы, что его можно назвать ебанутым. Все эти его провокации. Взгляды глупые, йогурт, стекающий по уголкам губ. Будь Витя годков на десять помоложе, повёлся бы, реагировал бы острее. А так, гадёныш будет получать лишь небольшие капли яда и удары ногами под столом, даже не рассчитывая на большее. Хотя нет, Виктор тоже провокатор, но других, более громких методов: покричать на пресс-конференциях, обвинить команду соперника во всех смертных грехах, прийти с дозиметром на матч и прочие такие «шалости». И вот он играет на публику, но ведь выходки этого шкета из зрительного зала даже не увидишь. Люди и про то, что на второй партии было, узнали лишь из-за того, что Корчной рассказал прессе. Значит, это всë для него... Но зачем этому комсомольцу его внимание? Сам гроссмейстер полагал, что мальчишка настолько сильно хочет Корону, что не брезгует грязными методами, при честной, это признавать не хочется, игре. Партия. Зал, полный зрителей, делегация Карпова, занимающая чуть ли не половину пространства и готовая сожрать живьём. Свои же буравят взглядами соперника, чтобы не расслаблялся. Поделом ему! Корчной входит расслабленной походкой, садится на чёрное кресло. Костюм сегодня совпадает по цвету с ним, фигурами и настроением. Сегодня он тот, кем считает советская корреспонденция: чëрт, злодей и предатель. Костюм подобран на славу. – А у вас члены команды спорами размножаются? Скоро весь зал ваш будет, – язвит Виктор вместо приветствия. Ожидает хоть какой-то реакции, хотя бы нахмуренные брови. Пусто, будто в самом деле с дохликом играет. Отчего он это проглотил? Играют молча. Корчной сам не помнит, зачем отложил партию, но это не важно, когда зал покинут всеми, кроме замерших фигур. Доигрыш назначе на следующий день. В номере горячий душ, медитация для фокуса на работе и йога. Потом уже разбор партии, поиск подходящего варианта на завтра. Будто выбираешь из всей одежды мира нужный по случаю костюм. Находит пару десятков интересных комбинаций в долгом настолько,что расслабленная до этого сппина начинает ныть от боли, игровом процессе, записывает наигранное в блокнот, чтобы не забыть. В сущности, работа шахматиста похожа на труд композитора. Нот всего семь, это Витя узнал ещë будучи маленьким, пока его из музыкального не выгнали из-за отсутствия инструмента, фигур, если считать только виды – шесть. И из этого малого количества ты должен создать свою неповторимую партию. Это тяжело из-за того, что и шахматистов, и композиторов до тебя было дохуища. И надо запомниться. Они снова играют. Карпов снова бегает глазами, то на него, то на доску. На него смотрит пристальнее. Бесит! Хочется ударить. Сильно. Больно. Так, чтобы отправился больничную койку греть. Но нельзя. Поэтому Корчной ограничивается парой лёгких, еле заметных другим, пинков по икрам Карпова. Вчерашние муки не помогли. Ничья. Зал рукоплещет, а Карпов собирает букеты. На Филиппинаж скоро кончатся цветы. Ничего, эссеры откуда угодно притащат. Внешний вид юнца отчего-то напрягает: бледный, болезненный. А если Анатолий отбросит коньки, не успея даже сходить конём в следующей партии? Что тогда? Тогда Виктор получит Титул, только и всего. Корчной замечает странность: глаза у соперника становятся рыбьими, а лицо каменеет, как только тот поднимается со своего места. За доской он живой, настоящий, дикий в какой-то мере. Видимо, тоже смертельно заболел шахматами. Виктор Львович может это понять, сам заражён этой игрой уже больше тридцати лет. Но что-то Корчной расфилософствовался. Внутренний монолог был быстро свёрнут, злодей покинул сцену, оставляя этот спектакль и его протагониста на сцене, дабы последний мог посветить рыбьим тупым лицом. Из-за хорошего вживания в роль посылает Анатолия на хуй, а из-за хорошего воспитания делает это мысленно.