Больные союзники

Утро в Багио встретило ливнем. Проснуться заставил очередной ночной кошмар. Сегодня в нём был расстрел. Расстреливали его, Анатолия. За проигрыш, наверное. Приговор он не слышал, до уха донёсся лишь звук выстрела. На часах пять утра по местному времени. Толя сел в кровати, весь потный. Что это было? Зачем? Толя не знает этого, но знает одно: проигрывать нельзя. Абсолютно точно, ведь без победы дома и не ждут особо. Не расстреляют, конечно же, но и по русоволосой головушке не погладят. Ходит по комнате, завернувшись в одеяло. В голову приходят мысли, одна неприятнее другой. Пара часов измерения спальни номера шагами в размышлениях заставляет принять довольно серьёзное и болезненное решение. Карпов постарается выкинуть свои мерзкие и постыдные чувства или закинет их так глубоко на чердак души, что их не найдут даже с поисковыми собаками. Так нужно, чтобы вернуться на Родину Героем, оставляя злодея позади, в прошлом, как шахматного мира, так и в своём. Переодевается, пьёт воду и покидает спальню. В голове играет Пугачёвский «Арлекино». Карпов сам себе напоминает этого персонажа. Играет на публику. И с каждым «спектаклем» становится себе всё более противным. — Толя, ты на труп похож, — говорит Таль, когда Карпов выходит из комнаты, — тебе бы развеяться. — Да-да, — отмахивается он, улыбаясь. Улыбка абсолютно не искренняя, но кто же это увидит за маской чемпиона и победителя. Карпов бы развеялся.Пеплом по ветру. Чёрная водолазка, сидящая не так хорошо, как раньше, скрывает ночной танец лезвия по руке достаточно неплохо, что не может не радовать. Если бы хоть одна царапинка показалась другим шахматистам на глаза, то начались бы расспросы о том, что это, откуда и зачем. Их Толе не хочется. Совсем. Театр потерял отменного актёра в Толином лице. Врать товарищам в лицо и не краснеть. Говорить, что в порядке, хотя это совсем не так. И ему верят. Причём, абсолютно все. Проблемы с аппетитом. Он пропал. Даже сгущёнки не хочется, а про нормальную еду и говорить нечего. С трудом заставляет себя пить воду, чтобы не умереть от жажды. Иногда может впихнуть в себя пару конфет за раз. Больше ничего не лезет, как бы Карпов не старался впихнуть в себя что-нибудь более сытное, не выходит. Будто ком в горле еду не пускает. Хотя какой же это ком? Это сам Виктор Львович Корчной, Чёрт, читающий его, как раскрытую книгу, Злодей. Это всё он! Проблемы со сном. Тоже пропал без вести. Днём и ночью играет сам с собой. Близок к безумию. А товарищи кажутся слепыми клоунами. Они искренне верят Толе, думают, что он в норме, а все странности в поведении списывают на желание победить. Таковое бесспорно у молодого гроссмейстера есть, причём немалое. Но оно здесь вовсе не при чём, этого Карпову очень жаль. Лучше бы это в самом деле было из-за шахматной Короны и титула. Но нет же! Анатолий Евгеньевич неосознанно себя калечит не из-за шахмат, почти не из-за них.

***

У Корчного дни спокойны и размерены. Состоят из йоги, медитаций, консультаций со своим штабом и сигарет. В этот, устоявшийся за время матчей режим, вклинился новый пункт, не нравящийся Виктору. Мысли о Карпове. Они проскакивают ненавязчиво, между делом, словно и должны проскакивать, словно нужны Виктору. Такое и раньше было, но сейчас стало слишком частым явлением. И ладно бы просто мысли о том, что этот сучёныш его бесит! Или хотя бы о том, какие комбинации может разыграть на следующих партиях, какие фокусы может выкинуть, чтобы отвлечь от игры, заставить проиграть. Нет, блять! Прибегают лишь мысли о том, как там «Бумажный чемпион», а периодически приходят мысли о его губах на своей щеке! Что это за блядство?! Корчному нравятся женщины. Сомнений в этом никогда не возникало, да это доказывалось и теорией, и практикой! У него сын есть! У него и жена бы сейчас была, если бы не бегство из Союза. Бросил всё, чтобы иметь возможность не быть привязанным и играть в полную силу. Где хочет, с кем хочет, сколько хочет! Вот они, следствия болезни. Он, конечно, до сих пор носит кольцо, но это скорее привычка, чем дань чувствам к Изабелле. И ведь у Карпова тоже кольцо на правом безымянном! Корчной часто смотрел на Анатолия во время игры, ожидая, куда же он поведёт ту или иную фигуру. Но при этом он заявляет о любви к нему, Виктору. Это так странно, нелогично. Корчной не может просчитать причины этих действий, но понимает, что у мальчишки в его партии случился цугцванг, на секунду даже становится его жаль, но это быстро проходит. Ведь внешне молодой человек выглядит идеалом, моралью в человеческом обличье. На пресс-конференциях проповедует, как священник. Только речи у Тольки о другом: о семье, правильной семье; о шахматах, которые он очень любит. Чуть ли советы о жизни не раздаёт, по ощущениям Корчного. А на самом деле в этом тишайшем омуте водятся такие черти… Пиздец, товарищи!