Больные союзники

Если раньше только Карпов играл перед командой, то теперь играют оба. Играют врагов, соперников, любя друг друга. Это смешно. Во время партий на лицах еле держатся маски безразличия, помогая скрыть ликование и то, как светятся две пары глаз. Зелёные и карие. Даже лампочки Ильича меркнут рядом с этим светом, хоть сотню поставь, хоть тысячу. За время этих странных для молодого гроссмейстера отношений Толя сильно похорошел, даже набрал пару кило, начал есть что-то, кроме сгущёнки и конфет, наконец-то начал высыпаться. Члены делегации СССР наивно полагают, что мальчик полюбил прогулки. А Карпов просто сбегает к Виктору Львовичу на свидания, ныне проходящие на улице, в основном, иногда у Злодея. О том, чтобы заявиться в особняк «Бумажного чемпиона» не может быть и речи. Корчного не пустят на порог сотрудники известного ведомства. Стоило признать, что в отеле было встречаться намного проще. Сейчас шахматисты живут в домах. Анатолий переехал после случая со змеёй.Тогда сыграло роль два беспокойства: его собственное и Витино. Команда тоже переживала, но Карпова это мало волновало. Виктор же покинул отель из вопросов экономии. Всё-таки, не за счёт бюджета ездит. Ночные прогулки по пляжам и паркам Багио стали маленькой традицией. Во время них мужчины целуются, держатся за руки, боятся, что их кто-то увидит, словно школьники, вступившие в первые отношения. И плевать, что у обоих за плечами браки, у одного даже сын имеется, взрослый сын. Лучше высматривать искорки в глазах напротив, искать оттенок румянца на впалых щеках и наслаждаться обществом друг друга, на короткое время забывая о ненормальности и незаконности этого союза, за который в Союзе впаяют срок, стоит только информации куда-то просочиться. Семнадцатая партия приносит четвёртое очко Анатолию. Осталось два и домой, кажется команде. Лишь Толя и Виктор понимают, что поединок будет ещё долгим по множеству причин. Во-первых, они болеют шахматами и поддаваться друг другу не будут, обещали ведь. Во-вторых, друг с другом слишком интересно, чтобы останавливаться. Голова Вити покоится на коленях Карпова. Жестковато, но несмотря на всё — приятно. Они в спальне Корчного, на его кровати. Толя говорит без умолку, а Виктор Львович молчит. Рокировка. Что делают чувства с людьми? — Вить, а я хороший человек? — неожиданно длс самого себя спрашивает Карпов, быстро осознаёт глупость вопроса, отчего кончики ушей слегка розовеют. Корчной задумался на минуту, а потом погладил Карпова по острому колену. — Ты — человек спорный, Толенька. — А почему спорный? — удивлённый взгляд зелёных глаз пробегает по лежащему Виктору. — Ну смотри. Ты спортсмен, красавец, комсомолец, который работает на благо Родины. Это хорошо. Но ты женатый, при этом спутался с мужчиной. Это плохо. Толя поджимает губы, когда любимый упоминает жену. Они не разговаривали с его отъезда, хоть Юра и намекал, что стоит ей позвонить. Но Анатолий с детства не терпит лжи и предательств, поэтому диалог с Никой может скатиться в банальное поливание супруги грязью, которое принесёт лишь сиюминутное удовольствие и не будет иметь смысла. Но рано или поздно придётся. Поговорить, соврать, что любит и скучает, спросить об отце, внимательно выслушать о его состоянии, а дальше отключить уши, чтобы пропустить ту часть, где Ника рассказывает о своих делах, когда-то интересовавших Карпова, а вскоре услышать заветное «Ладно, пока, Толь» и положить трубку.