Больные союзники

Всё плохо! Команда начала замечать отсутствие в доме чемпиона, ради которого они все и здесь. Юра вызвал на разговор. Почему вообще Карпов боится, словно мальчишка? Взрослый, двадцать семь годиков, врать научен. Да и, Юра не хрен с горы, а друг, но про Витю ему рассказывать Толя не будет, Балашов явно не поймёт, сам ведь еле-еле понял. Рассуждения заставляют сидеть на огромной пустой постели и трястись, как перед походом ко врачу. Но актёр из него божественный, да и выдержка великолепная, поэтому он пересиливает себя и встаёт с кровати, дабы покинуть комнату, сбежать по лестнице, порой пропуская ступеньки, и бежать из огромного поместья в сад, находящийся на заднем дворе. Бежать с радостной улыбкой, а по ощущениям идти на каторгу. Интересно, о чём хочет поговорить Балашов? Вариантов, конечно, не так много. Шахматы, шахматы, шахматы, шахматы. Может, про Витеньку, Виктора Львовича, то есть. Может, про Веронику. А может, про то, что Толя «дома» почти не бывает. Ой, оказывается много. После недолгих блужданий по саду, увитому разнообразнейшей растительностью вдоль и поперёк, Карпов находит друга раскачивающимся в качельке, словно ребёнок. Картина умилительна, даже вызывает у Анатоли лёгкую улыбку и тихий смешок. Юра машет рукой, приглашая присоединиться, и Карпов бежит к нему, с разбега плюхается на садовые качели рядом, чуть не ломая их, и кидает короткий взгляд на мужчину. Проносится мысль о том, что он довольно- таки красивый, но эту мысль затмевает другая: «Красивее Вити точно не будет, особенно для тебя, Карпов». — О чём ты хотел поговорить, Юр? — тон максимально лёгкий, будто колокольчик звенит. — Я знаю, что лезу не в своё дело, — начал Балашов вкрадчиво, с явным трудом подбирая слова, — Ты что-то Нике не звонишь вообще. Вы поссорились? «Какая мягкая формулировка! Не поссорились, Юр. Она продала любовь, как свою, так и мою, к шахматам. И за что? За место в первом составе! Как ныне дёшевы чувства» — мысли крутились у Карпика на языке, но выдать он их не решился. — Да, — сухо выдаёт Толя, отводя глаза. — Понятно. А куда ты постоянно убегаешь? Опрометчиво было задавать такой вопрос в лоб. Анатолий мечется, думая, что бы такого ответить, чтобы Юра поверил. Вариант с прогулками отпадает сразу: слишком бредово. Его команда, хоть и состоит из великих слепых, но в диалоге наедине друг явно почует неладное. И тут гениальная мысль зажигается в мозгу, словно яркая лампочка. — Знаешь, Юр, ты обещаешь, что не расскажешь никому, а тем более Нике? — спрашивает, прощупывая почву для огромнейшей лжи. — Могила, Толь. Никому.– показывает жест, значащий «клянусь». Карпов даже не сомневался, что так будет. Юра слишком добрый, чтобы отказать в хранении тайны. Заправляет русую чёлку за ухо и приближается почти вплотную к уху друга, чтобы можно было прошептать тайну, выдуманную за минуту до этого. — Я любовницу здесь завёл, — проговаривает Толя на одном дыхании. — Что? — шепчет Юра и отшатывается так, словно его ударили током, распахнув глаза так широко, как смог, но через пару секунд приходит в норму, с заинтересованной улыбкой смотрит на Карпова. — А она хоть красивая? — Очень. — Толя облизывает губы, так не вовремя пересохшие и молится, чтобы он не выдал Корчного в своих описаниях. — У неё карие глаза, которые вечно скрыты очками. Кстати, ей очень идут очки! Волосы тёмно-каштановые, всегда аккуратно уложены. У неё прекрасная фигура, одевается она ярко, экстравагантно даже, но ей всё к лицу. Старше меня, но не всё равно ли? Любви все возрасты покорны. Толя активно жестикулирует во время монолога, искренне улыбаясь. И не соврал почти, между прочим! Ведь если заменить все «она» на «он», то получится довольно размытое описание Виктора и то, что о нём думает молодой гроссмейстер. — Ладно-ладно, герой-любовник, — улыбается Юра, кладя Карпову руки на плечи, — буду прикрывать твои похождения, так уж и быть. Но перед партиями, в пять тридцать утра по местному времени, был здесь, ясно? Как хорошо, что партии начинаются вечером, часов эдак в шесть. Будет гулять с Виктором Львовичем до посинения, потом придёт, выспится и играть! Как всё хорошо складывается. — Ясно, Юр! — радостно произносит Толя, чуть не переходя на повышенные тона. — Ты только Нике позвони всё-таки, — теперь очередь Балашова отводить взгляд. Толя заинтересованно поднимает брови. Откуда такой интерес к его жене? Неужели, так понравилась? Но как-то без разницы, как на девушку, так и на Юрино отношение к ней. — Ладно, так уж и быть, позвоню. Дальше вечер проходит непринуждённо. Мужчины болтают о всякой ерунде, качаясь на качелях, будто малые дети. Давно Карпову не было так спокойно и хорошо с кем-то, кто не был Витенькой. Толя лишь изредка поглядывал на часы, переведённые на местное время, дабы не опоздать на встречу с «любовницей». Корчной явно разразится хохотом, когда узнает, кем стал для Анатоли. Время с Юрой пролетело быстро, уже пора покидать его, чтобы прийти вовремя, ведь опаздывать некультурно. Встаёт с качели, объясняет другу, что идёт «к Ней», коротко машет на прощание и быстрым шагом покидает сначала сад, а после и придомовую территорию, двигаясь в сторону дома, где жил его Витюша.