Больные союзники

Старт, рывок, а до золотого финиша рукой подать. В прямом смысле, учитывая их вид спорта. Шахматы — просто движения рукой, если выражаться максимально поверхностно. Чуть углубившись, движения рукой, которая напрямую связана с мозгом, где есть кудрявые извилины. Корчной уже перестал считать партии, просто ходит на них, почти как в магазин за хлебом. Только вот, перед походом в этот «магазин», где только один товар — титул, который можно получить лишь адским трудом, Виктор не спит ночами, думая над тем, как будет ходить его любимый визави. И придумывает такие изощрëнные комбинации, что диву даëтся, когда Карпов делает ещë что-то более интригующее. Ему не жалко дать корону. Заслуживает. Виктор немного нервно перебирает бусины чëток, глядя на пустое кресло напротив. Короли не опаздывают, короли задерживаются, да? Даже зрительный зал уже растерял интерес, а потому гудит пчелиным роем, состоящим на вкус гроссмейстера лишь из трутней и его команды. А вот и наша звезда отечественного спорта. Еле идëт, бедный. Так, здесь его жалеть нельзя! Нужно агрессировать, саркастировать и ненавидеть. Больше ненавидеть! Любовь важна, но совсем тонуть в ней нельзя — поплывëшь на партиях. –Опаздываете, — усмехается гроссмейстер, пожимая руку и театрально разбрызгивая яд. –Но ладно, могу понять. Вашу бумажную корону по пути сдуло? — интересуется мужчина после первого хода. Карпов уже во все эти слова не верит. Витенька три сотни раз говорил, что это игра на публику, чтобы за потоком оскорблений люди чувств не разглядели. Толя двигает своей пешкой, совершая дебютный ход. Фигуры кружатся в сумашедшем танце по доске. Ход за ходом близит партию к очередному уже для них эндшпилю. Напряжение. Свет. Шум. Усталость разливается по телу жидким асфальтом, закрывая собой всë и не давая дышать. Ситуация на доске не из лучших, фигуры будто ожили на глазах Карпа и приготовились к бою. А что нужно хорошей драке? Кровь. Молодой гроссмейстер любезно капает ею из носа на доску, сперва даже не замечая. Только ловит взгляд оппонента и понимает, что не так. Начинает утирать рукавом пиджака, пока карий взгляд напротив искрит зарядами заботы. По неловким попыткам к движению видно, что его Витенька очень хочет помочь. Мешает лишь связывающая руки конкуренция. Ромео и Джульетта от мира шахмат, прости господи. Партию переносят на следующий день. И Карп рвëтся из дома, хочется к Вите, чтобы обнял и пожалел, чтобы показал, что всë в порядке. –Подождëт твоя барышня, — слышит Толя, стоит зайти Балашову в комнату, — ты уже совсем шахматы забросил, друг. Так не делается. У нам же как в песне. Первым делом, Толька, шахматы, а девушки потом. Хочется стать подростком. Сказать, что Витя не барышня, что Витя важнее, что Витя другое. Сказать, что это к Корчному он всë время бегал, но нет. Карпов спокойно сидит в огромной постели, накрытый одеялом, выслушивая мнение друга насчëт своих похождений. –И вообще, тебе отдохнуть надо. Весь на нервах. Поэтому и проигрываешь. Может сходим куда-то? — Юрка спрашивает это так робко, будто боится его. Ну прикрикнул после прошлой партии, в которой тоже Вите проиграл, и что же, вечно бояться теперь? –Устал, не хочу, — спокойно произносит Анатолий, укладываясь в постель и показывая товарищу спину, — доброй ночи, не шумите только. –Доброй ночи. — Добрый вечер, — сыто ухмыляется Виктор Львович Корчной, на следующий день садясь за чистую доску с выставленными фигурами. В том же положении, что и были, — как вы себя чувствуете? Мы сможем доиграть без переносов? –Виктор Львович, мне жаль, что это произошло, но вы же понимаете, что я не виноват! –Вы — нет, а вот ваше начальство вживило вам чип для кровотечения из носа! Обоим хочется рассмеяться от сюрреалистичного шедевра, рождëнного головой Корчного. Это же бред! Именно поэтому матч продолжают прямо с того места, где они остановились вчера. Толя опять поднимает взгляд, пока их руки по очереди хищными стервятниками кружат над цветными деревяшками выбирая Жертву. Огнëм его прошибает осознание. Толя хочет с ним говорить даже там, где нельзя. На поле вражды хочется взять и обсудить с ним книги, звëзды, Маяковского, красоты Ленинграда, абсолютно всë. Кроме шахмат, пожалуй. О них редко хочется разговаривать, тем более с Витенькой. У Карпова шахматы в словах не нуждаются, похожие уже на что-то инстинктивное, вросшее в кожу. Вам же не нужно думать, куда и в каком порядке сердце качает кровь для поддержания жизни? Вот и Анатоле не нужно осознанно выискивать комбинации. Только вот, кровь сердце учится качать без чьей-либо помощи, а вот Карпову приходилось учить свой мозг шахматам. Только вот, эти уроки не всегда помогают, иначе, все партии были бы с результатом «ничья», все же стараются и учатся, верно? Ситуация на доске хуже некуда, люди, разбирающиеся в спорте, уже поняли, кто сегодня выхватит очко. Толя в голове прикидывает, устраивает на доске какой-то канкан, за который явно получит по шапке от команды, всë-таки, действует он не по плану, но ведь и Корчной ходит не так, как предполагалось! Выкрутится, как-нибудь! Виктор замечает напряжение соперника-партнëра. У него нога под столом ходит ходуном, а по лбу стекает капля пота, да и дышит он глубоко явно не просто так. Лишь бы опять кровь из носа не потекла. Корчной прижимается к столу поближе, чтобы дотянуться до колена «пионерчика» своим коленом. Если бы не этикет соревнований, если бы не то, что они на разных сторонах — обнял бы крепко, поцеловал в висок и укачивал, пока не успокоится. Толюшку его ласковый чëрт коленом боднул так поглаживающе, вызывая улыбку, заставляя расцвести с новой силой и делать новые и новые ходы. Он так беспокоится, это слишком мило, Карпик растять хочет, но лишь дерзит ходами, улавливая ухмылку напротив, что для него одного. Партия кончается, а Виктор Львович и сам не рад победе. Почему? Всë просто. Это вторая победа подряд и сейчас счëт в его пользу. Буквально пара побед и всë. Два самолëта и много километров между ними. Процесс надо растянуть, раздуть посильнее, чтобы их бойня, что даëт возможность любить, длилась вечно. –Толя, ты с ним в поддавки играешь? Если да — ФИДЕ об этом предупреди, прошу, а то они победы Корчному отдают! — язвит Таль в машине после партии, но затыкаясь под хмурый взгляд Анатолия Евгеньевича. –Да, Михаил Нехемьевич прав. Две победы подряд, — поддакивает Юра, — ты спишь на партиях? Или опять у него гипнотизëры? –Нет-нет, что ты, — устало тянет Карпов, — просто устал, да и, тактику надо поменять… –Хорошо, если на следующей партии выйдешь хотя бы на ничью — можешь сбежать к своей даме, — нашëптывает Балашов, даря Карпову крылья и мотивацию на рывок.