Ты падаешь со скейта снова и снова
23 июля 2022 г., 11:28
Лето жарит так, что складывается ощущение, словно они пекутся, как рождественские печенья, под чутким руководством мамы, а не гуляют по улице. Наверное, оттого пылающие закатом волосы Макс вьются сильнее обычного и вид Лукаса, называющего её своей девушкой, по-хозяйки закидывающего руку на веснушчатое плечо, выбивает из Майка воздух.
С поцелуя в скейт-парке проходит, чёрт знает, сколько времени, за которое они с Макс успевают устроить свои жизни таким образом, чтобы они с уверенностью могли называться параллельными прямыми. Никаких пересечений, даже если компания — одна на двоих. Дастина нет, а Уилл, Лукас и Оди списывают напряжение Мэйфилд-Уилера на своеобразность их всегда сложных отношений.
И в общем-то никто ничего не подозревает.
Но у Майка почти чешется кожа, когда, торопясь на сеанс в кино, он на бегу вдыхает карамельный попкорн, смешанный с дымом от костра — это Макс пробивается вперёд, бесцеремонная и яркая, как солнце после дождя.
— Шевелись, черепаха-Уилер, иначе мы опаздаем по твоей вине.
Подталкивающий его в спину Лукас не даёт забыться и нырнуть в оплетающее по рукам и ногам ощущение: разлитый в воздухе озон, колючая трава, ладони на её талии, щекочущие шею волосы и взрыв веснушек перед глазами, обусловленный столкновением их неловко-неумелых губ. Он чувствует отвращение к самому себе.
На сеанс они в итоге успевают, сидят на разных рядах, но Майк продолжает скашивать на её макушку взгляд против своей воли.
×××
Макс тошно от того, как воздух вокруг сгущается, стоит Майку назвать Джейн-Оди своей девушкой, и даже их вылазки в СтарКорт на фильмы зайцем, игры в автоматах и просто дружеские посиделки не меняют ситуацию, они не могут перенести её из ранга «паршивая» в ранг «сносная». С поцелуя в скейт-парке проходит, чёрт знает, сколько времени, за которое они с Майком успевают устроить свои жизни таким образом, чтобы они с уверенностью могли называться параллельными прямыми. Никаких пересечений, даже если компания — одна на двоих. Дастина нет, а Уилл, Лукас и Оди списывают напряжение Мэйфилд-Уилера на своеобразность их всегда сложных отношений. И в общем-то никто ничего не подозревает. Но у Макс чешутся кулаки, сжимаясь-разжимаясь, когда перед глазами вспыхивает инцидент в скейт-парке, она теряет концентрацию, стоит фантомно ощутить присутствие Уилера, биение его дурацкого сердца под её пальцами, сухость и жар губ. Это отвратительно настолько, что Макс прокручивает сцену у себя перед глазами, затирая до дыр. Максин ненавидит своё полное имя и Майка Уилера настолько сильно, что готова прибегнуть к насилию, лишь бы избавиться от навязчиво-отравляющих мыслей о нём же. Может, поэтому разгорается злорадством, смотря на то, как Майк сливается с игры в автоматах и спешит к Джейн. — Так и скажи, что тебе слабо, — опуская монету в монетоприёмник, Макс сосредотачивается на миссии, удовлетворенно хмыкая, ощутив сверлящий взгляд Майка на его законно-привычном месте — её спине. Дёргает рычажки, давит кнопки и вжимает педали в пол, ожидая. — Малыш-Майки поджал хвост и собирается убраться восвояси, зализывая брешь в самооценке. Уилл одобрительно хмыкает, Лукас косится то на неё, то на Майка, наверняка раскрасневшегося от гнева. И Макс выигрывает. Дважды. Проходя успешно миссию и утирая Уилеру нос, зная, что тот не позволит ей одержать верх на словах. — Чёрта с два, — он скидывает рюкзак и загорается энтузиазмом, готовый на сто выложиться, лишь бы её заткнуть, — ты пожалеешь о том, что бросила мне вызов, Малышка-Макс. На что играем? — На желание.×××
— Ты, наверное, прикалываешься?! Майк таращится на зажатый в руках Макс скейт, на безумную, триумфальную улыбку Безумной Макс, и нервно сглатывает, осознавая, это — не шутка. — Кажется, я уже слышала это. Не напомнишь, от кого? — Макс демонстративно задумывается, постукивая пальцем по щеке, и взрывается повышенной интонацией школьного футбольного тренера. — От тебя! Уилер, разве это так сложно — признать свой страх? — Ничего я не боюсь, давай его сюда. Спор для меня дело чести, — Майк вырывает скейт из рук Макс и, аккуратно кладёт его на асфальт, чтобы избежать агрессивного и болезненного тычка в спину, а затем нелепо забирается на доску, криво расставив ноги. У него до смешного дрожат коленки, потому что он напрягается всем телом, но вида старается не подавать, только лицо строит посложнее, побраваднее и, мысленно прокручивая нужные движения, пытается соответствовать. Он отталкивается ногой, набирая небольшую скорость. Благо, по близости никого, время позднее, а недо-скейт-парк, выбранный Макс, пустынный и заброшенный. Сама Макс стоит, изредка закатывая глаза, часто вздыхая, и пинает крошечные камушки. — Подражатель ты отстойный. — По-моему, у меня здорово получается! — кричит Майк, обиженный до глубины души, и берёт больший разгон по прямой, расставив руки в стороны для поддержания баланса. — Смотрите, я Mad Max! Мои пламенные волосы развиваются на ветру, — Майк откидывает свои волосы, парадируя якобы Мэйфилд, и опасно накреняется вперёд, лихорадочно дышит, стараясь не свалиться, и выпрямляется, кидая на посмеивающуюся Макс быстрый взгляд, — я вдыхаю запах свободы и еду надирать Майку Уилеру задницу! Он собирает все трещины, пока едет, в выгоревшем асфальте, и трещины в её расползающейся маске невозмутимой бунтарки он тоже собирает, запечатывая прямо между четвёртым и пятым ребром. — Идиот! — хохочет Макс. А потом, когда Майк, наконец, называет себя умельцем, он переносит центр тяжести вперёд, не успевает среагировать и летит тоже вперёд — навстречу с землёй. Он в кровь сдирает кожу с обеих коленок и расчёсывает правый локоть — и всё жжёт, болит и к ранам прилипают мелкие камни и мусор. Майк шипит сквозь зубы и старается отползти от скейта подальше, словно это незатейливое движение избавит его от боли или, что главное, от унижения, расползавшегося во все стороны от наполнившегося льдом желудка. Макс подбирает скейт, усаживается прямо напротив ругающегося Майка и достаёт из кармана красной кофты пластыри. — Так ты настолько в меня не верила? — Даже профи лажают. И вообще это мои пластыри, будешь должен. — бесцветно поясняет Макс, шлёпнув Уилера по пальцам, которыми тот по кромке приглаживает царапины. — Не лезь, затащишь грязь. Майк подчиняется, стараясь не смотреть на коленки и шипеть потише, незаметнее. В конце концов, его самолюбие было только что безнадёжно подорвано. Возможно, этого Макс и добивалась, изъявив желание посмотреть, как он освоит её ремесло. И это он, наивный, ещё думал, что ему придётся дуть на разбившиеся коленки и клеить пластыри. От этой мысли и участия Макс становится как-то совсем неудобно. — Ты, что, крови боишься, что ли? — улыбаясь, спрашивает она и щедро лепит несколько пластырей в ряд. — А ты? — Я не какая-то слабонервная, от вида крови в обморок не падаю. — Я не об этом, — хмурится Майк, нащупывая внутри твёрдость в голосе и используя её, но не отводить взгляд от её пронзительно-светлых глаз уверенности всё ещё не находится. — Разве это так сложно — признать свой страх? Макс молчит и на него не смотрит, будто принимая правила игры. Вот только Майку о них никто не сказал, он играет вслепую, когда на кону всё: от братско-дружеских отношений с Лукасом до слишком большого и слишком хрупкого сердца Оди. — Ты избегала меня после… ну, после того. — Ты даже вещи своими именами назвать не можешь, но упрекаешь меня в трусости? — возмущается Макс, наконец, найдя его взгляд и припечатав своим, острым. — Ты тоже меня избегал. — А что я должен был сделать? — вскрикивает он, внезапно разозлившись на себя и на неё. — Придти к тебе домой и что-то сказать? Я даже не знаю, что это. Не знаю, как это назвать. — Ты прав, Уилер. Ты абсолютно ничего не должен. С этими словами Макс покидает скейт-парк, а Майка посещает липкое дежавю, когда он смотрит ей вслед, не в силах остановить.
