В подчинении у ведьмы

Малфой слышит ритмичное постукивание клюва по оконному стеклу и откидывает журнал, который читал, вернувшись с очередного симпозиума. Приоткрывает створку и выдёргивает у филина письмо с бордовой печатью Хогвартса. Оно подписано для него, без других особых пометок. Он садится обратно на мягкий кожаный диван, закидывая ноги в лаковых ботинках на журнальный столик перед собой. Безжалостно вскрывает восковую печать с гербом и бегло просматривает строки. Драко сжимает в пальцах пергамент, хмурит брови и, дочитав письмо до конца, изгибает в удивлении одну из них. Его приглашают стать преподавателем Зельеварения в Хогвартсе, а в подписи директора школы значится не кто иная, как Гермиона Джин Грейнджер. Уголок его губ дёргается в улыбке. Ему непременно хочется узнать, каково это — быть в подчинении у этой ведьмы.

***

— Ты всё-таки принял приглашение. Что ж, — Гермиона крутит палочку в руках, плотно сжимает губы и игнорирует его ухмылку. — Добро пожаловать, профессор Малфой. — Можешь называть меня Драко, мы ведь не чужие. Он превосходно играет словами, эмоциями, нервами. Гермиона откидывает прядь, упавшую на лицо, и смотрит ему прямо в глаза. Она не меняется. Та же выскочка с львиного факультета. Годы не сломали истинную гриффиндорку, они только добавили ей сексуальности и нрава. В его глазах плещется предвкушение и любопытство. Он смакует её напряжение как экзаменатор, задающий уточняющие вопросы. Гермиона опускает взгляд, пытаясь спрятаться за листом пергамента, который поднимает перед лицом, и через минуту с глубоким выдохом кладёт его в стопку справа от себя. Выдержка по нулям, процент уязвимости зашкаливает. Драко делает выводы и проводит ладонью по своим и без того безупречно уложенным светлым волосам. Она сглатывает и что-то ищет под столом, видимо свою гордость, которая куда-то запропастилась с его приездом. — Твоя комната будет в северной башне на шестом этаже, — наконец отчеканивает она как если бы отсчитывала галлеоны перед кассой. Он слышит только лёгкую дрожь в её голосе, и ему этого достаточно. Драко выжидательно смотрит на неё. Грейнджер тянется за пером, и неловким движением опрокидывает чернильницу, ругаясь себе под нос. Спешно накладывает очищающее и бросает взгляд на Малфоя, который сдерживается, чтобы не рассмеяться. Её брови близки к переносице, каштановые локоны с угрозой подпрыгивают на плечах. — Интересует что-то ещё? Игнорирует его имя или фамилию. Он смеётся про себя, замечая её еле сдерживаемый взрыв. — Там есть большая кровать? — он вскидывает брови и откидывается на спинку высокого кресла. Гермиона краснеет от вопроса за полсекунды. Ну конечно, наверняка даже не думала о том, что ему это понадобится. — Ты не в Мэноре, — выплёвывает она и её иммунитет к его вопросам повышается. — Всё, что необходимо для проживания, там есть, Малфой. Собственная фамилия из её уст просачивается в вены как примесь инородного. Он кривит губы и натягивает улыбку, в которой больше фальши, чем искренности. Неподатливая и упрямая. Драко играет желваками, пока она подписывает бумаги свежими чернилами. — Твой договор. Подпиши здесь и здесь. Лист пергамента ложится перед его носом, а её ладони быстро исчезают из поля зрения. Он мельком бросает взгляд на текст и отдельные пункты, не вчитываясь ни в одно из слов. Берёт перо, ещё немного тёплое у основания от её пальцев, и размашисто ставит подпись. Поднимает глаза, замечает как она прикусывает нижнюю губу и следит за его движениями по пергаменту. Драко нарочито останавливается перед нанесением второй подписи и тянется, чтобы обмакнуть перо в чернила. — Как тебе в стенах школы? Прошлое не тревожит? — бесцветно интересуется он, и не торопясь делает вид, что вчитывается в текст. Но на самом деле вычленяет на её лице градиент эмоций, от негодования до удивления. Она работает здесь уже год, и ему хотелось бы верить в то, что её не волнует прошлое. Когда на собрании в Министерстве, перед новым учебным годом Гермионе предложили выбрать преподавателя по Зельям в замену ушедшему на вечный покой Слизнорту, (Мерлин, храни его душу) она просмотрела список из трёх кандидатов. Остальные два имени стёрлись и расплылись перед глазами, фокусируя её только на одном. Драко Малфой. Она моргнула несколько раз, отложила пергамент, пообещав подумать несколько дней и попросила характеристики и рекомендации по всем троим. Гермиона действительно пыталась. Она безумно желала, чтобы кто-то кроме него подошёл на эту должность лучше. Так было бы правильнее во всех смыслах. Но его рекомендации были самыми совершенными и без изъяна. Характеристики, к которым не подкопаешься. Фото в личном деле говорило о том, что он стал старше на десять лет, как и она. За их плечами давно прошедшая война, растворившаяся своими последствиями в тысячах пролетевших дней. Она смотрела на его колдографию, откидывала папку назад, в стопку других документов, но возвращалась к ней снова и снова. Открывала, рассматривала и находила его другим. Гермиона не смогла бы сказать точно, что в нём поменялось, но что-то неуловимое заставило её принять этот знак свыше, согласиться с его подходящей ролью на пост профессора по Зельям и подписать необходимые документы. Ещё она помнит вечер, когда писала ему письмо. Строгое, равнодушное, такое, чтобы в нём не распозналась ни одна доля её эмоций. Гермиона даже не предполагала его реакции. Может быть, он предпочтёт отказаться? Ведь для талантливых зельеваров дороги открыты практически везде. А Хогвартс для него, вероятно, как старый пузырек с медовой водой. Прогорклое содержимое за мутным стеклом. Она же, после достаточно упорной и продолжительной работы в Министерстве, с радостью приняла приглашение на пост директора, утрамбовала в чемоданы всё мыслимое и немыслимое, и, проведя здесь уже целый учебный год, никогда бы не подумала, что ей так по нраву будут руководящие должности. — Всё в порядке. Прошлое давно осталось позади, — заверяет она и не поднимает взгляд от его договора. Драко ставит вторую подпись и возвращает пергамент обратно растерянной Грейнджер. Она нелепо улыбается и убирает его в стопку к остальным листам. Глаза цвета тёмного миндаля вынуждают его встать и отряхнуть пиджак, который неплохо было бы отдать на глажку домовикам, если Грейнджер ещё не распустила всех на волю. Он направляется к выходу из кабинета, но оборачивается на ступеньке. — Может, устроишь мне экскурсию? Кажется, здесь был ремонт. Нет желания заблудиться в первый же день. Драко считывает нотки раздражения на её лице, но замечает как она поднимается с места и молча подходит к горгулье, становясь на ступеньку рядом с ним. От неё пахнет имбирным печеньем и апельсиновыми цукатами, точно как в ночь перед Рождеством на семейном празднике, но сейчас разве что не хватает антуража. Он пытается не склоняться ниже над её кудрявой головой, и держать дистанцию.

***

Они бредут по широким коридорам, и Гермиона, совсем увлекшись, рассказывает ему о нововведениях и восстановленных кабинетах. Малфой пропускает её слова мимо ушей, лениво окидывая взглядом стены и колонны. Портреты заговорщически перешёптываются, стоит им войти в новый коридор. — Ещё, у тебя будет возможность пользоваться ванной старост и… Дальше не интересно. Он поворачивает голову в её сторону, когда они встают на лестницу, начинающую своё движение. На губах Грейнджер помада рубинового оттенка, её локоны длиннее, чем он помнил, а кожа на лице уже потеряла половину веснушек, приобретя ровный оттенок. В росте она не изменилась с тех пор как он видел её в последний раз на войне, но сейчас девушка казалась ему ниже за счёт того, что вытянулся он, а она достает своим плечом ему до груди. Преподавательская мантия наглухо скрывает её фигуру, но он видит и так, что она более женственная, гибкая и манкая. — Нам сюда, ещё недалеко, — твердит она, пытаясь всегда следовать на шаг впереди него. Завуалированное преимущество, прикрытое только её румянцем, который проступает от пройденной дистанции и её неустанной болтовни. — Здесь, — кивком головы она указывает на дверь в конце затемнённого коридора и Драко устало морщится. — Самая затхлая и прогнившая насквозь спальня, так, Грейнджер? Драко толкает дверь и входит внутрь. Нос сразу заполняет аромат чистого постельного белья, туберозы и мятной воды со льдом на прикроватной тумбочке. Сочетание, которое он бы возненавидел, не будь это творением её рук. Он поглощает этот запах, наполняя им свои лёгкие и снимает надоевший пиджак, швыряя его в глубокое кресло возле камина. Гермиона стоит в проёме, смотрит ему вслед, не переступая порог. Следит, как он движением палочки разжигает камин, дарит жизнь потолочным свечам и настенным бра, которые мгновенно заполняют комнату тёплым светом. Он осматривается и хмурит лоб, откидывая палочку на постель. Справа «недокровать» на полтора человека. Стеллаж и платяной шкаф тянутся вдоль противоположной стены до самого окна. Рабочий стол притаился в углу, а слева виднеется дверь в уборную. Морщинка меж его бровей расслабляется, одна прядь из уложенных волос спадает на гладкий лоб. Гермиона теребит мантию и наклоняется на косяк, всё ещё оставаясь в проёме. Драко подходит к широкому окну, отдёргивая плотную штору, и рассматривает вид за ним. Очень оценивающе оглядывается назад, словно пытаясь найти малейший изъян, но, не находя его, садится на край кровати и ослабляет узел галстука. — Спасибо, Грейнджер, — почти шепчет он и смотрит на неё, застывшую на пороге. Она улыбается, довольная своей проделанной подготовительной работой, и собирается уходить. Кивает и тихонько прикрывает за собой дверь, оставляя Малфоя в комнате. Драко откидывается на постель, ощущая прохладу покрывала, и радуется тому, что его комната оказалась не в подземельях. Он благодарен Грейнджер за внимательность к деталям и непревзойдённому тонкому чутью в его вкусах. Но кровать пока что была единственным предметом мебели в этой комнате, который хотелось незамедлительно уничтожить одним взмахом палочки.