О зависти, ненависти и о чем-то еще

Оттереть собственную кровь от стола в библиотеке было той ещё задачкой со звёздочкой, не кстати после исцеления способности по обращению со стихией пошли в отказ. Но Ярина справилась, даже лучше, чем ожидала, ни одного пятнышка не осталось, ну или ей так казалось. Кровь с лица и одежды она тоже отлично убрала. Да, все отлично. На самом деле она врала себе, так как никогда не врала. Скарамучча напугал ее до трясущихся рук, только признаться в этом даже самой себе было отчаянно сложно. Когда вернулся Аль-Хайтам, девушка успешно изобразила радость, помогла ему собрать исследование, убрать книги и свитки со стола, и перенести в его кабинет, где уже в ожидании дымился чай. Аромат стоял невероятный, а сквозь витражное окно пробивались первые лучи рассвета. Все хорошо. Все хорошо. Уговоры не помогали, Ярина все глубже проваливалась в собственные совсем не утешительные мысли, что были запутаны хуже чем клубок с которым порезвился кот. Она даже не поняла в какой момент оказалась на диване с чашкой в руках, и только обеспокоенный взгляд Аль-Хайтама связал ее с реальностью. Секретарь хотел продолжить незаконченный разговор, но рассеянный и дезориентированый вид собеседницы никак не располагал к дискуссии, скорее даже удручал. Молодой человек решил оставить исторические справки до вечера и всё-таки справиться о состоянии девушки, поскольку он был уверен, что что-то случилось, пока его не было. Это даже не интуиция, а факт. Потому что пятно крови на полу около стола и улетевший листок с записями под соседний стул, говорили громче слов. — Что случилось? Ярина вздрогнула от вопроса и хлопнув глазами, наконец вылезла из своего внутреннего кошмара, смотря на секретаря, как на что-то странно незнакомое. — Да вроде ничего, — пожав плечами, сказала девушка отхлебывая добрый глоток чая. Аромат мелиссы ударил в нос с новой силой. — Я видел кровь. — Все в порядке, просто давление подскочило, я думала, что все убрала... — Один из листов с записями был залит кровью и имел четкий отпечаток мужской обуви... — Ты частный сыщик? — проворчала Ярина, понимая, что тут уже никакое оправдание не поможет, — Какого хрена такой внимательный? — Я секретарь, это моя работа, — холодно улыбаясь, заметил Аль-Хайтам, складывая руки в замок. Ему не нравилась ложь, особенно такая не умелая, словно вынужденная, лишь бы не задавали неудобных вопросов. — Молодец, не зря должность занимаешь... Взгляд молодого человека заледенел, девушка делала вид, что не замечает. — Я закрою для тебя вход в библиотеку, — идя на крайние меры, сказал Аль-Хайтам. Теперь Ярине придется выбирать: информация или сохранить в секрете то, что уже практически секретом не является. — Тебя когда-нибудь учили не лезть не в свое дело? Нет? А стоило бы! — Говори! Ярина решила говорить полуправду не вдаваясь в подробности, потому что библиотека для нее ценнейший источник редкой информации, а Аль-Хайтам ещё и искусный переводчик, с которым не стоило так легко портить отношения. — Коллега по работе заходил, напомнил не делать лишних телодвижений в чужой стране, если не хочу собирать зубы потом по всему Сумеру, — изобразив максимальное отвращение, сказала девушка, пусть она и врала, но эмоции были вполне настоящими, — Он меня на дух не переносит, а поскольку я не предоставляла уже пару недель отчётов, посчитал своим личным долгом напомнить мне, что хожу в низах и избавиться от меня как нефиг делать. — Очаровательный коллега, а главное защиту Академии обошел на раз-два... Прямо недооцененный гений, — холодно улыбаясь и сверкая злым взглядом, нахваливал Скару молодой человек. — Слушай, прекращай, у меня от твоей улыбки мороз по коже, — произнесла девушка, передёргивая плечами, и ставя чашку на стол, — Большего сказать не могу, честно, я сотрудник подневольный и все дела... — Ладно, — смилостивился Аль-Хайтам, уже планируя как сможет усилить защиту Академии и библиотеки, — В этот раз проигнорирую твой напрочь отсутствующий инстинкт самосохранения и мазохисткие наклонности. — Какая прелесть, — с сарказмом сказала Ярина, хлопнув в ладоши, — Спасибо. Аль-Хайтам закатил глаза, но больше ничего не сказал. Их странное общение его полностью удовлетворяло, поэтому сегодняшнюю ситуацию он спустит на тормозах.

***

Скарамучча был недоволен сегодняшней встречей с девчонкой, по какой-то причине все внутри кипело и дрожало от неудовлетворённости. Он был зол, он был взбешён. Сказителю казалось, что он сделал недостаточно. Он отчаянно жаждал новой встречи и сам не узнавал себя. Странные эмоции застилали, прежде трезвый ум. Шестой знал, как можно накалить обстановку, чтобы не он один мучился от противоречивых, разъедающих чувств, но сейчас заниматься этим не самая лучшая идея, когда до конечной цели рукой подать. Но что делать, если все внутри свербит, зудит и требует продолжать? Тонко сыграть? Это могло сработать.

***

Панталонэ доверял Царице как себе, и это было его ошибкой. Имея безграничную власть, даже он должен был подчиняться и беспрекословно действовать во благо Её Величества. Она много знала о нём, он много знал о ней, только его сердце может замёрзнуть, а её уже глыба льда. — Знаешь зачем я тебя сюда позвала? — голос Царицы был словно елей. Девятый мог сказать на опережение, что то, что Архонту нужно в этот раз, ему не понравится. — Увы, но нет, моя госпожа, — склонив покорно голову, ответил Предвестник. — Помнишь пятнадцать лет назад ты исчез, бросив меня как нечто незначительное? А через три года вернулся, как ни в чем не бывало? — улыбка Царицы хоть и была теплой, и даже приятной, но не сулила ничего хорошего, — Так вот, договорись с «ней» о встрече. — А если я не хочу? — мягко улыбаясь, спросил Предвесник, из полуприкрытых глаз лился замогильный холод. — Уверен? А как же Ярина? — улыбка Царицы стала дружелюбнее и теплее, а температура в троном зале упала на десять градусов. Это были не вопросы, а ничем не прикрытая угроза. — Не уверен, но могу точно сказать, что «она» не будет рада меня видеть... — держа оборону до последнего. Он обещал «ей», что больше не сунется в ее мир и не сделает ничего опрометчивого. Панталонэ не хотел нарушать это обещание, но переть против Её Величества, все равно что пытаться ногой остановить поезд. — Просто сделай, считай, что это плата за ваше с Дотторе непослушание или вы думаете, что я ничего не знаю? — И в мыслях не было. — Тогда иди, жду с хорошими новостями. Панталонэ кивнул и ушел. Ситуация в которую он вляпался, просто хуже не придумаешь. «Она» так «радушно» его встретит, если конечно он сможет «её» найти.

***

Альмиэль была одним сплошным его грехом, который он со всеми тщанием скрывал. Он был юн, глуп и безумно влюблен. Панталонэ правда думал, что это любовь, горячая кровь, что бежала по телу от рук до воспалённого мозга, кричала ему об этом каждой клеточкой тела, души, всем, что в нем было. Хотя за душой в тот момент у него не было ни гроша, только горячечные эмоции и юношеский максимализм. Альмиэль приняла его с распростёртыми объятиями, выходив из такого состояния, где другие опустили бы руки. Он не знал, что в ней нашел. Но ему было хорошо рядом с этой смешливой девушкой, у которой разгон от инфантильного ребенка до ворчливой старухи ровно три секунды. Такой глубины Панталонэ не встречал ни у кого и это была тяжёлая ноша. Ноша, которую она с него стребовала и выгнала, как безродного пса, не дав и шанса оправдаться, показать с лучшей стороны, чем он был на самом деле. И теперь им снова нужно встретиться, вопреки собственным желаниям и обещаниям. Найти Альмиэль не составило особого труда, судя по всему она не очень и скрывалась, веря в его благоразумие. Она вообще была очень доверчивой. Панталонэ застал ее дома в долине Гуйли. Девушка лежала на деревянной кровати, свесив с ее края голову и ловя пальцами лунные лучи, что проникали сквозь дырки в бумажных окнах. — Ты совсем не изменилась, — тихо произнес Панталонэ, присаживаясь на деревянный стул около стола, его сердце отчаянно сжималось пропуская удары. Тоска, он по ней так сильно тосковал, и пока не увидел даже сам не знал об этом удушающем чувстве. — А ты возмужал, похорошел... Стал очень красивым, а ещё мрачным. Раньше в тебе было больше жизни и... — Что «и»? — Я много плакала. — Почему? — сглатывая внезапно образовавшийся ком, спросил мужчина. — Пока я тебя не выгнала, не понимала, как отчаянно нуждаюсь в твоём тепле. Только это чувство далёко от любви, которую ты мне так желал подарить вместе со своим телом. Если бы ты остался, я бы тебя сломала, а мне этого не хотелось. И до сих пор не хочется. Но... — Что «но»? — Зачем ты пришел? — Приказ. — Если «приказ», то уходи. — Не могу, теперь есть человек, которого я должен защитить, и если уж совсем честно, то не один, — со вздохом, признался Предвесник. — Ты про того дурня, у которого в голове, кроме экспериментов больше ничего нет? — Кхм. Включительно. — Она красивая. Альмиэль читала его, как открытую книгу и между строк. Даже если про Ярину не было сказано ни слова, эта девушка уже знала о ней больше чем следовало. Ужасающие способности первородных вампиров во всей красе. — Согласен. — Сколько скромности, там где не надо. Познакомишь? — Аль... — Я ничего ей не сделаю! — Да, не в этом дело, о, Архонт, ты никого не слушаешь до конца, считаешь, раз прочитала, значит уже все знаешь. Это не так, — Панталонэ взъерошил волосы и снял очки, убирая их в нагрудный карман пальто. — Тогда как? — девушка перевернулась на живот и подложив руки под голову, уставилась на Предвестника. — Она сейчас далеко... — Сбежала от гипер опеки? — Не знаю, возможно по совокупности причин. — В общем тебя кинули, и ты пришел ко мне плакаться о нелегкой долюшке, да? — Аль... — низко сказал Девятый, — Будь серьезнее, я уже не юнец с максимализмом. — Да-да, взрослый дядя, — покивала девушка, — Но не забывай, эта девушка видела многие поколения твоих предков, но это не точно, не с каждым вела знакомство всё-таки. Панталонэ очень сильно захотелось закатить глаза, вопреки имиджу и прожитым годам, рядом с Альмиэль он автоматически превращался в подростка у которого ещё молоко на губах не обсохло, и это было невыносимо. С ней быть серьезным все равно что махаться с ветряными мельницами. — Аль... — Я приду, я вижу, как это для тебя важно и знаю, что просто так из прихоти ты бы не нарушил свое слово, но сделаю это не раньше, чем через месяц. — Хорошо, — вздохнул мужчина расслабляясь. — Тю. И все? Больше ничего не спросишь? — А зачем? Царица сроки не обговаривала, я свою часть работы выполнил. — Скучный ты, стареешь. — Дура. — От дурака слышу. — Я правда был уверен, что влюблен в тебя. — Сегодня вечер признаний? — Возможно. Настроение такое. — Точно стареешь. Впервые за долгое время банкир смеялся так, словно условного завтра не сушествует, Альмиэль смотрела на это и улыбалась. Она действительно скучала по нему, но сказать об этом, все равно что повесить камень на шею этому дураку. Панталонэ был для неё всегда в доступе, и всегда словно преданный пёс, для которого других хозяев не существует. Царица увы не подозревает, что ходит по тонкому льду между уважением и желанием уничтожить, если она переступит границу неизвестно чем кончится вся эта клоунада. — Хочешь поговорить? — отсмеявшись, с нежностью спросил мужчина. — Да, очень. Я так долго молчала, что мне начало казаться, что забыла как складывать буквы в слова, это довольно ужасное ощущение. — Верю. — Может расскажешь что-нибудь, чтобы я не несла околесицу, лишь бы что-то говорить? Я довольно неплохой собеседник, если не забыл? — Не забыл, — мужчина мягко улыбнулся и сказал, — Впрочем, чушь, что льется у тебя изо рта, я тоже не против послушать. — Давай не сегодня, — рассмеялась Альмиэль, — Лучше расскажи, как так случилось, что вопреки всему ты всё-таки решился меня найти? — Это длинная история, но, возможно, услышав ее ты сможешь мне помочь... — задумчиво произнес Девятый, закидывая ногу на ногу и начиная свой рассказ.