О зависти, ненависти и о чем-то еще

Ложь. Одна маленькая ложь, тянет за собой ложь побольше. И так все больше и больше, ровно до тех пор пока она не превратиться в правду или не разрушит лжеца до основания. Дотторе много лгал, даже тем, кто ему был дорог. Наверно он самый большой лжец в этом мире. Он лгал себе, он лгал Панталонэ — называя его другом, пока это действительно не стало правдой, он лгал Коломбине, внушая ей, что может стать ей братом, он лгал Ярине — почти всегда. А когда он был честен, Ярина переставала верить. Ложь стала правдой, и наоборот правда — ложью. Доктор отстраивал себя снова и снова, ломая и собирая свою личность по кусочкам. Идентичность разваливалась как карточный домик, есть ли хоть где-то он настоящий или осталось только стремление к истине? Может кто-то из срезов более настоящий, чем он сам? Может он сам уже просто клон, что мнит себя первым? Но Дотторе не отступит, нет остановится, пока не достигнет того конца, что ему нужен. Будет ли этот конец печальным? Или счастливым? Получит ли он ответы за которыми так гонится? Кто знает? Иногда, так редко, что можно сказать — никогда, у него случаются приступы ностальгии, весьма болезненные, в такие моменты он действительно может сказать, что все ещё остаётся человеком. Только он не помнит, по чему именно тоскует, есть только смутное ощущение, что в его жизни было что-то действительно важное, что иногда отдается теплом в кончиках пальцев. В окружении уже привычных для него механизмов, что он скрупулёзно создавал основываясь на давно позабытых чертежах фонтейнского ученого Алена Гильотена, что он когда-то выменял у Сандроне за пару совершенно не интересных ему меков и три ядра стражей руин, и остатках манускриптов о принципах работы системы вычислений от давно сгинувшей Каэнрии, Дотторе наконец приблизился к завершению первой части своего главного эксперимента. Впрочем, если бы не один назойливый, как шило в причинном месте Шестой, Дотторе мог бы сделать меха более надёжным, но терпения у Скары было примерно столько же сколько и у Тартальи. В один момент Сказитель даже рискнул его подгонять, за что был нашпигован иглами по самое не балуйся. Запуск систем жизнеобеспечения пройдет, как он и планировал, не ранее чем через три месяца, Электро гнозису требуется больше времени на отладку и вживление в механизм, чем он думал изначально. Да, он спланировал это с самого начала. Ещё до того как перетянул Шестого под крылышко Царицы. Доктор хотел создать бога, и он его создаст, нужно лишь ещё немного потерпеть и скоро будет результат. Пятьсот лет работы и вычислений, создание идеальных условий, чтобы не дать и крошечного шанса на ошибку... Второй сделал все, чтобы получить в свои руки идеально соответствующий его требованиям образец. Пусть Шестой и был отбракован Эи на роль Электро Архонта, но он все ещё идеально резонировал с силой гнозиса, он буквально был создан для него. Какая ирония. Дотторе мог бы даже посмеяться, но шутка потеряла свою актуальность пару столетий назад.

***

Доктор заметил Ярину сразу, возможно его взгляд невольно ее искал, особенно после того как Скарамучча сообщил, что девушка находится в Сумеру. Ссутулясь она сидела за столом под огромным зонтом-тентом, с чашкой черного кофе, обложившись огромным количеством книг, записей и прочей ерундой не вызывающей у девушек ее возраста никаких восторгов. И тем не менее, упорства с каким она грызла гранит науки ей было не занимать. Дотторе простоял в стороне около часа, но Ярина так и не подняла головы чтобы осмотреться вокруг, поэтому решил подойти сам. И даже это не смогло ее отвлечь. — Никогда не замечал за тобой тяги к знаниям, — спокойно заметил мужчина, присаживаясь рядом за стол и подзывая к себе подавальщика. Заметив знак гостя, юноша поспешил к столику за которым уже пол дня сидела госпожа, что раз в час полтора только и делала, что обновляла кофе и заказывала пахлаву. — Кофе, черный, сахар не нужен, — произнес мужчина. — Десерт? Сигареты? — Не нужно. — Хорошо, через пять минут будет готово. Дотторе кивнул, дав понять, что услышал, мальчишка поспешил ретироваться. Сначала парень хотел предложить гостю пересесть в другое место, чтобы не мешать госпоже учиться, всё-таки в Академии скоро экзамены, но заметив, что та не против, решил оставить все как есть. Ярина стоически игнорировала Дотторе, не потому что вредничала, а потому что настолько погрузилась в научный труд о драконах, что буквально ничего не видела и не слышала. Все ее внимание было сосредоточено на книге в руках, что не позволяло ей видеть дальше собственного носа, даже периферийное зрение отключилось, поэтому когда она подняла взгляд от книги, потому что перед глазами от напряжения начало плыть и увидела скучающего Предвестника, от шока подбросила талмуд в воздух и едва успела поймать, прежде чем тот успел коснуться стола и ее не до конца опустевшей чашки. — И давно вы здесь? — шокировано спросила Ярина не веря собственным глазам и крепче прижимая труд какого-то уже давно мертвого ученого к своей заполошно вздымающейся груди. — Хм, — хмыкнул мужчина, пошарил в кармане своего светлого плаща и достав на свет божий часы на цепочке, произнес: — Примерно, полчаса, может чуть больше. — Почему не позвали? — осторожно спросила девушка, пытаясь разглядеть на лице Доктора неудовольствие от ожидания, но он был само спокойствие. — О, я звал, поверь, — усмехнулся мужчина закидывая ногу на ногу и отпивая из чашки пару глотков насыщенного и ароматного напитка, — Я даже поведал тебе пару интересных сплетен, надеясь хоть на какую-то реакцию, следующим шагом было признание в любви, но и его ты проигнорировала, оставив меня с болью в сердце и пустотой в душе. Ярина честно не могла понять, это он сейчас так шутит или серьезно? — Может я брежу? Перегрелась? Уработалась? Может мозговая активность это не мое? — думала вслух девушка, потому что ей послышалось, что Док внезапно сказал что-то смешное и ироничное. За чистую монету этот монолог она бы ни в жизнь не приняла. Наверно. Ну, может совсем немного. — Увы, ты не бредишь, относительно остального точно сказать не могу, тут надо проводить тесты, — пожал плечами Предвестник, продолжая со спокойным видом пить кофе. А что ему ещё осталось, девчонка ещё не пришла в себя, после пресыщения информацией. Зная сколько она потратила времени, которого все меньше, чтобы добраться до сути проклятия, Дотторе был не удивлен. Переварить все это и выстроить в логической последовательности не всегда под силу даже учёным, имеющим года, на исследования, а тут обычная девчонка. — А вам бы хотелось, чтоб бредила? — Что ж, признаюсь, когда пару лет назад ты вопреки своим исцеляющим способностям заболела обычным гриппом, а потом ходила и несла бред про фей читающих сказки и дракона стучащего в окно куриной лапкой с просьбой почистить её от кожи, было довольно занятно, — отводя взгляд чуть в сторону, сказал мужчина. — Ложь, не было такого, — нахмурившись сказала Ярина. Впрочем, то что она заболела, это действительно правда. — Хочешь верь, хочешь не верь, но факт есть факт, можешь даже у Панталонэ спросить, думаю он не откажется поведать в красках, с каким упорством ты подсовывала ему бухучет утверждая, что это самая интересная сказка, которую ты когда-либо читала. Я почти рыдал от смеха, пока наблюдал за этим абсурдом, — усмехнулся Предвестник, вспоминая как Девятый пытался угомонить Ярину всеми правдами и не правдами, проблема была в том, что в период лихорадки на нее даже транквилизаторы не действовали. Она была настоящей прилипалой, репей и тот не такой приставучий. Дотторе много бы что мог вспомнить о тех трёх днях безумия, но предпочитал выкидывать из головы все, что так или иначе могло повлиять на его рациональное мышление. А Ярина могла. Она вызывала противоречивые эмоции, давила на то, что давно должно быть мертво, но по какой-то противоестественной причине все ещё продолжало трепыхаться.

***

То, что не хотелось вспоминать, само лезло в голову кадрами из ныне модных сейчас Фонтейнских фильмов. Вечер, они втроём, он сам, его срез и Панталонэ решили обмозговать один занятный вопрос, Ярина только начала обживаться в штабе после резни в особняке. Она ничего не помнила о тех днях и часах, что привели к кровавому аду для всего живого, что там было. Впрочем, Дотторе считал, что и вспоминать не стоит, он боялся, что она сломается раньше, чем он проведет все свои эксперименты. Пожалуй на тот момент, это единственное, что его волновало. Было далеко за полночь, когда девчонка ворвалась в лабораторию, с грохотом ударив дверью о стену, она пьяно пошатывалась и явно была не в себе, расфокусированный взгляд и лихорадочный румянец на щеках, только больше подтверждали едва сформировавшийся вывод. Они с Панталонэ первым делом подумали, что девица не выдержала реальности и решила утопить свое горе на дне бутылки, предположить, что Ярина банально заболела, им даже в голову не пришло. — Ты! Ты! И ты! — переводя указательный палец с одного мужчины на другого, едва ворочая языком начала девушка, — Вы все! Вы такие страшные! — шмыгнув носом, Ярина осела на пол и зарыдала, — Я вас боюсь! Дотторе честно пытался сдержаться, но не смог, это было настолько нелепо и абсурдно, что мужчина не сдерживаясь откровенно заржал. Он не понимал логики в действиях девчонки от слова вообще. Разве кто-то пойдет добровольно туда, где сконцентрировались все твои страхи? — Особенно тебя, ты ужасней всех, — завыла она на одной ноте, — Какой нормальный человек на день рождения отправляет вазу из отрубленной головы~ы~? Ты испортил мой дебют и день рождения! — Серьезно? Ах да, вспомнил, такое действительно было, — Панталонэ впервые посмотрел на него со смесью неловкости и капелькой вины, он ведь один из первых пожалел, что его не было рядом, ему была любопытна реакция девчонки, когда та получила этот «скромный» подарок в отместку на свою затянувшуюся шутку. — Ну, цветы там и правда были... — пожал плечами Доктор, — Декор, я выбрал сам, красный галстук бабочка очень хорошо гармонировал с лопнувшими капиллярами глаз покойного, не обессудьте, но хоть стреляйте не помню как его зовут. Ярина зарыдала пуще прежнего. — О, Архонт, да ты его даже не знаешь, чего ревешь? Дзэта смотрел на этот цирк со смесью скепсиса и смирения. А для Панталонэ и Дотторе судя по всему это было в порядке вещей. Срез все чаще стал задумываться, что Прайм далек от психического здоровья, так же как Небесный Порядок — от земной тверди. Можно ли испытывать стыд не будучи непосредственным участником некоторых событий? Потому что ему было не по себе, хотелось уйти отсюда как можно быстрее и дальше. Впрочем, все закончилось гораздо быстрее, чем Дзэта мог ожидать, закончив рыдать, Ярина потеряла сознание заваливаясь на бок как куль с картошкой. Сегмент поспешил ретироваться здраво рассудив, что ему здесь делать нечего. Все последующие события происходили без его участия и похвастаться ещё парой-тройкой стыдливых воспоминаний из жизни Второго он не мог, потому что тот предпочитал хранить все в себе, и слава всему сущему, а то Дзэта мог бы и уверовать. Второй день лихорадки Ярины был посвящен «Сказочному Бухучету», им с Панталонэ почти удалось отделаться малой кровью, а вот третий... Третий день, Дотторе старался не вспоминать. Девчонку лихорадило слишком сильно, сбить температуру не удавалось никакими средствами, в поисках чем бы согреться, она пыталась залезть в горящий камин. Плюс два ожога ладоней и минус одна челка и по краям подпаленные ресницы. — Дура! — произнес Второй, едва успев за шкирку вытащить девчонку из огня, — Сгоришь! — Мне холодно, — стуча зубами прошептала Ярина, смотря на него расфокусированным взглядом, — Очень холодно. Я хочу согреться, огонь теплый, отпусти. Она едва ли понимала что творит, поэтому Доктор даже не мог злиться на нее. — Нет, иди и ляг в кровать, я принесу грелку. — У меня их там уже три, это не помогает, — почти осознанно произнесла девушка обнимая себя за плечи, — Мне холодно, очень холодно. Согреться, мне надо согреться. Согрей меня. Дотторе замер, скорей всего у него начались преждевременные проблемы со слухом, слышится всякое, не надо было позволять Панталонэ сваливать на него заботу о больной девчонке, и его срез как на зло куда-то запропастился. — Пожалуйста, согрей меня, — Ярина прижалась горячей щекой к его ладони, смотря на него влажными глазами снизу вверх, — Ты горячий, ты сможешь меня согреть, пожалуйста. Всё-таки не послышалось. Дотторе взглянул на Ярину уставшим взглядом. Она не ждала от него разрешения, она цеплялась за него, как за единственное спасение, словно изголодавшаяся по теплу бродячая кошка пробираясь ледяными руками под рубашку, чтобы потом горячим лобом прижаться к груди. Предвестнику пришлось расстегнуть рубашку, потому задача вытащить пуговицы из петлиц для Ярины была не посильной. В один момент поняв, что руки не слушаются, она действительно решила забраться под его рубашку с головой, как самая настоящая кошка. Он понимал, что реагировать на действия больного человека паршивая идея, но тело отзывалось определенным образом. Вздохнув, Дотторе поднял Ярину на руки, дошёл до кресла с подножкой и сел позволяя ей прижиматься к его телу как заблагорассудится. Она действительно продрогла до костей, в то время как голова была объята агонией жара. Из горла девушки раздался вымученный стон, когда она прижалась лбом к прохладной шее мужчины, его серьга-пробирка щекотно скользнула по краешку брови и виску даря слабый след прохлады. — Холодные, — недовольно пробормотал Дотторе ощущая опустошение, когда Ярина обняла его за талию. Наверно именно этот день стал первым кусочком запутанного пазла их отношений.

***

— На самом деле, я не с пустыми руками, — произнес мужчина, доставая из-за пазухи пару тонких полупрозрачных перчаток до плеча. На вид они казались сделанными из тонкой невесомой перламутровой органзы, на ощупь же были больше похожи на атлас. — Что это? — с недоумение разглядывая и вертя в руках перчатки, спросила Ярина. — Альтернатива твоим кандалам, когда выдалась свободная минутка, я сделал их... — Откуда... — ...Я знаю? Ты иногда забываешь, что все срезы, — это я. Дзэта сделал свою работу на коленке из того, что было под рукой, у меня же в распоряжении была целая Академия. Просто прими. — Хорошо, — девушка растерянно кивнула, но правда была благодарна за заботу. — Ну и помимо прочего, — нехотя начал Второй, перебирая куски восстановленной памяти, — Я нашел часть утерянных мной воспоминаний и дневников, и понял почему твой случай драконизации мне показался до боли знакомым. Это будет довольно длинная история, и я не даю гарантий, что тебе понравится то что услышишь... — Неважно, — мотнув головой, сказала Ярина, — Рассказывайте, я готова.