Лик мира шиноби!

Сообщество душ. Был созыв всех капитанов. В штабе был ажиотаж, так как все произошло неожиданно и требовалось, чтобы на нем присутствовали все капитаны с их лейтенантами. Экстренное заседание проводилось поводу того, кто отправится в мир живых и уничтожить Куросаки Ичиго, который сбежал в мир живых. Совет сорока шести принял решение о ликвидации Куросаки Ичиго, так как он стал, по их мнению, угрозой для сообщества душ. Капитан Сой-Фон не представляла, как отреагирует госпожа Йоруичи, ведь тот был ей названным братом, которого она очень любила. Был приговорен к смерти. Тем более она знала о его состоянии, в котором было практически невозможно провернуть это. Все были в замешательстве, ведь он не раз помогал спасти сообщество душ. Многие были возмущены, но так и продолжили, молча слушать распоряжения главнокомандующего. Единственный, кто просто молчал, был Маюри. Палачами были выбраны Бьякуя Кучики, Ренджи Абарай и Рукия Кучики. Их выбрали потому, что они были его друзьями, и он не будет ожидать нападения от них. Второму отряду был дан приказ на устранение его семьи и уничтожение их души, чтобы те не попытались отомстить им. Сой-Фон, не могла пойти на это, так как это очень жестокий приказ. Она решила для начала посоветоваться с госпожой, но перед этим воспользоваться услугой, что ей был должен главнокомандующий, чтобы обезопасить его семью, а там и госпожа, может, посодействует, придумает что-то. Рукия и Ренджи были больше всего шокированы тем, что именно им приказали убить Ичиго. Им выделили несколько часов для того, чтобы они смогли подготовиться. Бьякуи был выдан приказ от совета: нужно проследить за тем, чтобы Ичиго был устранён. Он должен будет вмешаться только в том случае, если Ичиго попытается сбежать или вступить в бой с палачами. Ему не хотелось этого делать, но его вынудили сделать это путём шантажа: если он не сделает все возможное, чтобы устранить Куросаки Ичиго, то Рукию и Ренджи казнят как предателей. Если они попытаются помочь Куросаки, то весь клан Кучики будет изгнан. Для этой миссии им выдали особое оружие, сделанное Маюри. Оно убьет его не только физическую оболочку, но и духовную. Скрепя сердце они, подготовившись морально, потом направились в мир живых, где была их цель и друг. Они нашли его довольно быстро. Кладбище. Ичиго, они нашли по его духовной силе, которую, он и не скрывал. Рукия узнала это место. Могила его матери. Но не узнала человека, сидящего перед ней. Это был длинноволосый черноволосый мужчина. Когда он почувствовал их, обернулся. Он смотрел на них печальным взглядом рубиновых глаз. Но затем быстро перевел свой взгляд на могилу, скоро потеряв к ним интерес. Палачи смотрели и не могли понять, что за человек перед ними был. Рукия прикрыла ладонями лицо, ведь пред ней был тот, кто уже давно должен быть мертвым, а именно — Кайен Шиба. — Здоров, Ичиго, как вижу, ты решил сменить имидж? — видя безразличное лицо, с которым герой смотрел на них, спросил Ренджи. — Как сам? — решил узнать, а то вид у него был какой-то подавленный и довольно уставший. — Нормально. Слышал, ты Рукии сделал предложение, поздравляю, — улыбка Ичиго была доброй, но в тоже время ужасно грустной. Что за время того что они не видели его, с ним сталось. Может, у него что-то произошло? Они не знали, что делать, хоть как-то прийти в себя и собраться. Рукия выглядела очень бледной, как будто она больна, Ренджи решил отвлечь себя и Рукию от предстоящего. — Ичиго, а у тебя есть кто-то на примете? — Ренджи начал пихать его локтем в бок. — Ну, колись, давай. Ичиго, улыбнулся мягко и нежно. Рукия и Ренджи были обескуражены. Ичиго походил на главного счастливца мира. — Да, — его голос был хрипловатым, но в нем отчётливо чувствовалась теплота. Неужели он всё же решил сделать предложение Иноуэ? А то она в последние время всё чаще и чаще стала, проводить время в компании с Исидой. Многие его знакомые даже не предполагали, что между этой парочкой рыжих произошло, ведь Ичиго и Иноу очень хорошо ладили. — Ну и кто она? — Ренджи смог как-то выдавить из себя эти слова, смотря в его рубиновые глаза. Сердца Рукии и Ренджи практически остановились от того, что они услышали.: — Ты ее знаешь, да и Рукия тоже, — Ичиго тяжело дались эти слова с признанием. — Ее зовут Сой-Фон, она капитан второго отряда. — Ты сейчас серьёзно?! Рукия и Ренджи были в шоке, от его заявления, ведь речь шла о ледяной королеве. Капитан Сой-Фон которая славилась своей дисциплиной и строгостью. — Да, Ренджи, знаешь, я её давно люблю, и если бы это была влюбленность, то было бы намного легче, — казалось, что Ичиго было очень больно. — Ну, ты и дал, Ичиго. Почему именно она? А Иноуэ знает о твоих чувствах? — посыпался поток вопросов от Ренджи. — Да, ведь мы с ней давно расставили точки над «ё» в этом плане. Говорил только Ренджи, так как Рукия, сейчас была слишком подавленна. Рукия была очень удивлена, и, похоже, даже позабыла о задании, впрочем, как и Ренджи. Хотя ее можно понять, ведь Ичиго и Сой как лёд и пламя: Ичиго яркий и живой, который не стесняется показывать своих чувств, а капитан второго отряда его противоположность — чётко следует приказам в то время, когда Ичиго бежит на помощь сломя голову ради друга. Теперь им было понятно, почему он решил тренироваться со вторым отрядом, а не с капитаном Зараки. По официальной версии он сам попросил главнокомандующего о том, чтобы он прошел курс тренировок во втором отряде. Хотя капитан Зараки и обиделся на него и гонялся в его поисках по всему Сообществу душ, но через некоторое время успокоился и прекратил его поиски. — Что тебя привлекло в ней? Ведь она обладает очень тяжёлым характером. — А вот тут ты не права, Рукия. Она миленькая, а характер у неё мягкий и заботливый, — от его заявления они просто впали в осадок. Рукия и Ренджи увидели Бьякуя. Это говорило о том, что пора заканчивать. — Прости, — сказал Рэнджи и обнял его и тут же отстранился. Ичиго, посмотрел на торчащее лезвие меча, что пробило его сердце. Ичиго повернул голову и увидел Бьякую, который вонзил оружие в его сердце, а затем быстрым движением достал меч. Бьякуя, смотрел на Ичиго, ожидая его гнева. Но на его лице, не было никаких эмоций. Он просто повернулся и направился к могиле своей матери. Он подошел к могиле и упал на колени пред ней, а изо рта начала течь кровь. Он смотрел на могилу и отчего-то улыбался. Рукия вовсю плакала и извинялась перед ним, а Бьякуя подошёл к Рукии и попытался ее приободрить. Ичиго стал падать лицом в землю, но тут перед ним появился Бьякуя и положил его на спину. — Спасибо, Бьякуя, — голос парня был хриплым. — Рукия! — позвал ее Ичиго; его голос был мягок, несмотря на все что с ним сейчас происходило сейчас. — Я не виню вас, ведь сам прекрасно осознавал, что у меня очень мало времени осталось. Бьякуя испытывал к нему глубочайшие уважение в данный момент. Он не кричал и не проклинал их, а просто смотрел в небо. — Кх-кх, — Ичиго начал кашлять кровью. — А небо сегодня такое красивое ты так не считаешь, Бьякуя? — Да, — согласился с ним Бьякуя. Они, молча, наблюдали за небом, пока Ренджи не нарушил их молчания. — Ичиго, ты ведь знал, зачем мы здесь? — спросил он. — Да. — Но почему ты не захотел побороться за жизнь? — ему было действительно интересна причина такого поступка. — Ренджи, я пришел в мир живых не просто так. Ведь ты не думаешь, что я сбежал от своей возлюбленной и заставил совет сорока шести зашевелиться от простой прихоти? — лицо Ичиго становилось всё белее, и можно было понять, что его время на исходе. — Тогда объясни мне. Зачем ты так поступил? — Ренджи, послушай меня и не вини себя в моей смерти, ведь ты, можно сказать, сделал мне одолжение, — кашель. — Считай, что ты избавил меня от мучений, медленной смерти. — Но, Ичиго, а как же капитан Сой-Фон? Ты же любишь ее, разве нет? — не сдерживая слёз, проговорила Рукия. — Ты даже не представляешь, насколько эти восемь месяцев были самыми счастливыми в моей жизни. Я провел время со своей названой сестрой и тетей, а самое главное с любимой. Ичиго говорил хрипловатым голосом, но он был пропитан, но он был действительно счастливым, говоря о них. — Прости нас, Ичиго, нам действительно жаль, что так вышло! — Рукия практически перешла на крик из-за истерики. — Прости нас, друг. Тебе, наверное, было тяжело принять это решение. Хотя я и не понимаю твоей причины так поступать, — Ренджи был подавлен, когда узнал, что Ичиго с самого начала не тешил себя надеждой выжить, а решился на это из-за причины, которую только он знал. — Знаешь, а ведь если подумать, то я ни о чем не жалею. — Ичиго, у тебя есть какая-нибудь просьба, которую мы можем исполнить для тебя? — спросил его Ренджи в надежде, что хоть как-то сможет ему отплатить за все. — Сделай Рукию счастливой. Он улыбнулся и перестал рассматривать небо, а затем внимательно посмотрел на капитана Бьякую. — Бьякуя, у меня просьба к тебе: если жизни Рукии и Ренджи будут в опасности, рискни всем, чтобы их защитить. — Обещаю, — сказал Бьякуя-сан. Ичиго закрыл глаза — он больше никогда их не откроет, а его голос уже никто не услышит. Рукия потеряла сознание, а Ренджи открыл проход в Общество душ, в который первым вошел Бьякуя с Рукией, на руках. Взяв тело своего друга на руки, он отправился в туда же. Когда они появились, их сразу провели в зал совещаний. Ренджи положил тело Ичигов посреди зала, где собрались все капитаны. Эти стариканы только и делали, что глумились над тем, что героя так легко победили пара вице капитанов. Ренджи хотел напасть, но, посмотрев на капитана Кучики, понял, что ему тоже это было противно, но он держался. Радовало их то, что им разрешили забрать тело Ичиго, хотя его и хотели выставить на всеобщее обозрение великих кланов и обычных шинигами чтобы те даже и не подумали идти против совета сорока шести. Они отнесли тело Ичиго, в поместье Кучики, где будут проходить похороны. Войдя в штаб, они сразу отправились к главнокомандующему с докладом. В зале уже собрались все капитаны и их лейтенанты. Там было тихо, а также все капитаны были в курсе того, что задание было выполнено. Внезапно, когда главнокомандующий хотел начать собрание, Маюри прервал его. Это было воспринято большинством капитанов в штыки. — Уважаемые капитаны и главнокомандующий, у меня для вас есть письма, написанные Куросаки Ичиго перед его смертью. Все были шокированы его заявлением, ведь откуда у него могли взяться письма Ичиго? Это не удивило только капитана Сой-Фон. Она прекрасна, знала, что Маюри провел с ним большое количество времени. Если отношения нельзя было назвать дружескими, то приятельскими — точно. — «Если вы это читаете, значит, меня уже нет в живых, а вы, наверное, действовали по приказу Совета», — он сделал короткую паузу. — «Вы можете быть спокойны, никто вам мстить не будет, ведь я предусмотрел, что Совет будет остерегаться меня, так что я попросил Маюри-сана сделать прибор, который уничтожает память о человеке, чья духовная энергия будет введена в прибор», — снова пауза Ямомото. — «Я только прошу не заставлять капитана второго отряда убивать моих родных». Капитан второго отряда сжала руки в кулаки так, что те побелели от напряжения, а стоящие рядом услышали хруст костяшек. — «Мне было приятно познакомиться с каждым из вас». Многим из капитанов было тяжело на сердце, ведь они лишились боевого товарища. Пока все были заняты своими мыслями, Маюри быстро исчез из зала за прибором, чтобы выполнить данное обещание и проверить его в деле. Перед тем как уйти, он отдал три конверта капитану Сой-Фон. У них был уговор, что он использует его на всем городе только в случае его смерти. Никто не знал, чем он смог уговорить этого ученого, и это останется величайшим его секретом. Маюри быстро добрался до лаборатории и взял прибор, направился в мир живых, чтобы исполнить обещание Ичиго, так как тот дал ему достаточно данных для исследований. Капитан Ямамото пошёл в совет сорока шести, дабы доложить о письме, чтобы была возможность сохранить жизнь семье Ичиго. Ведь, если у Куротсучи всё получится, тогда не придётся убивать семью человека, которому они обязаны жизнью. Он очень долго доказывал Совету, что всё пройдёт так, как надо, но тут ему приходит сообщение, что у Куротсучи всё получилось. Ямамото вернулся уже в более приподнятом настроении, ведь совет дал добро, и он не будет больше трогать семью Куросаки. Сой-Фон хотелось доложить о ситуации своей госпоже и немного побыть одной. И как только главнокомандующий распустил их, то она, держа три письма, рванула к дому Куукаку. Все были в недоумении, куда это капитан так быстро убежала. За ней хотели пойти, но их остановили Ренджи и Бьякуя, сказав, что ей лучше будет побыть одной, поэтому все понимающе согласились. POV Сой-Фон: Утро было таким, каким проходит обычно: я провела тренировку подчиненных, а затем отвела Ичиго к Маюри. На госпожу в последний месяц было тяжело смотреть, так как она старалась надолго не оставлять его одного. Первое время, я могла спокойно относиться к нему, хоть и с небольшой ревностью. Но видя, его страдания и как он потом успокаивал госпожу Йоруичи и госпожу Куукаку, мне было стыдно за свою ревность. Для меня не было шоком тот факт, что Ичиго относится к дому Шиба. А момент, в котором я видела его удивленное лицо при первом его разговоре с госпожой Куукаку, был незабываем. Госпожа Куукаку хоть и относится к четырем великим семьям, несмотря на лишение их статуса и власти, они все ещё имеет благородную кровь великого дома. У Ичиго с госпожой Куукаку, были сложность с началом диалога, но госпожа смогла стать тем кто помог им. Они с Ичиго стали довольно сильно сближаться. Она приходила его проведать каждый день, а поэтому было видно, что она рада появлению нового члена семьи. Один раз, когда мы сидели и пили чай, он назвал госпожу Йоруичи сестрой, и это вызвало множество вопросов у госпожи Куукаку. Он рассказал, что они часто встречались в мире людей после спасения Рукии Кучики. Они стали проводить много времени, просто гуляя, в парке или сидя где-нибудь и просто наслаждаться компанией друг друга. С каждым днем я видела, как он страдает, но все же старается улыбнуться своей сестре и тете, чтобы их не беспокоить. Этим он меня поразил. Одно дело рваться в бой, а другое — страдать, но улыбаться своим близким, дабы те не переживали за него. Ичиго страдал, как будто бы его пытали. У него появилась привычка уходить в бамбуковый лес медитировать. При медитации он уходил в глубокий транс, из которого выходил из-за сильной боли. Обычно я относила его в комнату, где он отдыхал. Однажды я не удержалась и решила немного позаботиться о нем, все же он названный брат госпожи. Ему было тяжело: он был без сознания, и я решила дать ему немного отдохнуть. Я села рядом с ним и положила его голову к себе на колени, решив просто посидеть. Его волосы очень отрасли, став чёрными, а ярко-алые глаза завораживали. Я невольно коснулась волос и была удивлена тому, насколько они были мягкими и нежными. Не знаю, что на меня тогда нашло, но я стала гладить его по голове и напевать песню. Время шло, а я стала его воспринимать как брата госпожи. Он всегда улыбался мне после того, как пройдет пытки у Маюри. Так тепло улыбался мне. Но все резко изменилось сегодня. Стоило мне уйти с докладом к главнокомандующему, он куда-то смылся. Мне хотелось стукнуть Ичиго, но у меня рука просто бы не поднялась на него. Я помню, каким он был полгода, назад и каким является сейчас. Он стал настолько легким, что его могло унести дуновение ветерка, и меня больше волновало его самочувствие, нежели то, что устроит госпожа, узнав о его пропаже. Но затем мне пришел запрос о срочном вызове из штаба. Первое время я пребывала в прострации и надеялась, что это лишь плохой сон, который мне только снится. Семью Ичиго, было принято убить после того, как он будет устранен, ведь если не удастся его устранение, то нужны будут рычаги давления на него. Я была напугана, ведь он с трудом ходит и даже не сможет сбежать от них. Проклятый Киске с его проклятыми экспериментами. Так как главнокомандующий был должен мне услугу, то я попросила о том, чтобы его семью хотя бы какое-то время не трогали. Он согласился, и теперь нужно было поспешить к госпоже с докладом. Тех, кто должен был, его убить выбрали из его друзей, это было очень лицемерный поступок со стороны совета сорока шести. Бьякуя, Ренджи и Рукия вернулись с миссии. По тому, что Рукия была без сознания, можно предположить, что Ичиго мертв. Я надеялась, что они пошутили, но вид мертвецки бледной Рукии и подавленного Ренджи говорил об обратном. Еще друзьями зовутся.… Даже и не подумали дать ему сбежать. Бьякуя отрапортовал главнокомандующему о том, что задание выполнено: Ичиго мертв. Он также сказал, что тело Ичиго находится в поместье Кучики, где будет проходить похоронная процессия. Ответ на вопрос о том, где они его нашли, было очень больно слышать. Он был у могилы своей матери. Не пошел к семье, чтобы проститься с ними, а навестил мать. Мне хотелось напасть, на этих ублюдков. Но сейчас это навлечет на мою и госпожи семьи проблемы. Абарай после того, как главнокомандующий прочитал письмо, направился в Совет сорока шести, и, пока главнокомандующий был на переговорах, в штабе стояла гробовая тишина. Пока не было главнокомандующего, все мои мысли были сбиты в кучу. Я не могла не думать об Ичиго. Каждый раз при мысли о нем перед глазами всплывал его образ. Мое сердце замирало, а руки непроизвольно сжимались в кулаки. Мне хотелось заплакать, но я как будто бы считала это лишь плохой шуткой или дурным сном. Сейчас он войдет и все посмеются над его нелепым розыгрышем. Но этому не суждено было случиться. Вернувшийся главнокомандующий сказал, что он получил разрешение не убивать семью Куросаки, если Маюри сможет убрать его из воспоминаний всех жителей города, но в первую очередь это касалось его семьи и друзей. Как только главнокомандующий закончил свою речь и распустил нас, ко мне тут же подошел он и хотел, что-то сказать, но мне было плевать на его слова. У меня было три письма, которые мне передал Маюри. Мне столько хотелось ему сказать или сделать, ведь мы с ним провели много времени. Он вносил разные краски в мои серые будни, всегда улыбчив и весел, с ним было хорошо и спокойно. Я поспешила к территории своего отряда, дабы сообщить госпоже Йоруичи и госпожа Куукаку. Мне не хотелось видеть госпожу подавленной и быть той, кто сообщит ей о смерти Ичиго. Я всё это время пребывала в прострации, думая о его последнем мгновении жизни. Ичиго был слишком добрым. Он всю жизнь посвятил другим, и даже страдания этого не изменили в нем. За мной проследовала из штаба Унохана-сан. Меня не волновало присутствие Уноханы-сан, что зашла вместе со мной ко мне в кабинет. Она стояла долгое время молча. Мне было страшно открыть его письмо и зачитать. Я боялась, что он меня будет упрекать. Когда я обратила внимание на Унохану-сан, то она предложила мне выговориться. Но что я могла ей сказать? Ведь скорее всего она была здесь для того, чтобы узнать о том, что написал мне Ичиго в письме. Я некоторое время пыталась собраться с мыслями, а когда набралась храбрости, то открыла письмо и стала читать его: — «Дорогая моя Сой-тян, если ты это читаешь, значит, меня уже нет», — у меня слёзы ручьем полились из глаз, но я продолжила читать: — «Мне так больно это писать, ведь я так хотел тебе сказать, как я тебя люблю. Я мечтал, что смогу поправиться и тогда первым делом пригласить на свидание, а затем и сделать предложение. Но, из-за Киске и его экспериментов я постепенно умираю. Это письмо я решил написать сейчас, пока мои руки еще могут держать ручку. Мне тяжело осознавать, что я поступил как трус, что решил уйти и умереть так, чтобы вы не видели моих страданий и последних мгновений». Этот дурачок еще смете винить себя в этом. Если ты винил себя, то постарался бы выжить. Я сжала письмо, а слёзы не прекращали течь из глаз. — «Вспоминаю, как впервые встретил тебя на холме Соукиоку, когда ты присутствовала на казни Рукии. Как только я увидел тебя, влюбился и ждал каждой нашей встречи, но только после победы над Яхве, у меня появился шанс проводить с тобой время. Но из-за моей болезни я не смог тебе признаться, ведь что я мог тебе дать кроме страданий? Но когда я был в медитации в бамбуковом лесу и терял сознание, я слышал колыбельную. И то, как ты обо мне заботилась, заставило меня еще больше полюбить тебя», — на этом месте я почувствовала, что бумага была шершавой — похоже, Ичиго было очень больно писать это письмо, а у меня сердце защемило, и я с трудом стала читать дальше: — «У меня сердце разрывается от того, что я, как последняя сволочь, говорю тебе о своих чувствах только после смерти и причиняю тебе боль этими словами. Мне безумно хотелось сказать тебе всё, что только мог. Я боюсь смерти, но я сделаю всё, что могу, чтобы тебе не пришлось смотреть на мои последний миг жизни. Ты, моя сестра и тетя делали мои мучения терпимыми и даже счастливыми днями в моей жизни. Знай, что я вас люблю», — когда я дочитывала письмо, уже рыдала во весь голос. — Придурок, мог бы и раньше признаться в своих чувствах! — сказала я и поняла, что немного улыбнулась, ведь он любил меня до самого конца. В комнату влетела обеспокоенная госпожа Йоруичи, которая сразу сразу поняла, в чём дело. Она словно лишилась стержня: упав на колени, она хриплым голосом попросила меня отправить кого-то, чтобы он позвал госпожу Куукаку. Унохана тактично решила удалиться и дать мне успокоиться, а госпоже — прийти в себя. Я передала госпоже письмо, которая тут же открыла и стала читать. Я впервые за долгое время видела ее со слезами на глазах. Я не знаю, сколько времени мы провели, перечитывая письма Ичиго, но в кабинет ко мне влетела Куукаку, снеся дверь. Видя наше состояние, она быстро догадалась, в чем причина. Когда я пришла в себя благодаря госпоже Йоруичи, которая «очнулась» быстрее всех, мы отправились в поместье Кучики. Когда мы появились, там уже было тело Ичиго. Я понимала, что это был всего лишь гигай. Это все, что осталось от него. Ичиго лежит в гробу с таким умиротворенным лицом, на котором застыла улыбка, как будто видит прекрасный сон, а у меня слёзы предательски всё текут по щекам. Куукаку вместе с госпожой Йоруичи были также со слезами на глазах. Мы были рядом с его гигаем, это было невыносимо. Зараки зашел на секунду, что-то оценил и ушел. Вернулся он, снеся дверь. — Зараки, сволочь, ты что творишь! — крикнул на него Тоширо. — Ичиго, хоть ты умер как трус, — это высказывание всеобщее негодование, мне хотелось его убить, ведь эта тварь не знала, через что ему пришлось пройти, — но ты поступил, так как и всегда, чтобы защитить кого-то даже ценой своей жизни, — он громко рявкнул: — Плешивы, гомик, где вас черти носят! Быстро перетащили сюда свои задницы. После крика Зараки в зал, где было тело Ичиго, зашли Иккаку и Юмичика с большими бочками. Иккаку тащил две бочки, в то время как Юмичика только одну. Одну из бочек Иккаку поставил перед гробом, где лежал Ичиго. Зараки подошел к деревянной бочке и ударом кулака сломал ее крышку. — Ты был достойным воином и по этой причине я хочу выпить за тебя эту бочку саке, чтобы проводить тебя в последний путь. Ты вечно сражался до последнего и никогда не отступал, этим ты заслужил мое уважение. И пусть ты умер, не сражаясь, но с улыбкой на лице, а это главное! — гаркнул Зараки. Зараки ударом кулака разбил крышку бочки и стал осушать ее. Позади него послышались два удара по крышкам бочек. Иккаку и Юмичико последовали примеру своего капитана. Когда Зараки допил целую бочку, он перевернул ее показав всем, что он почтил своего товарища. Затем был Иккаку, а потом уже и Юмичико. Когда его подчиненные допили, он развернулся и твердой походкой пошел на выход. За ним направились его офицеры. Юмичико был в стельку пьян, поэтому его придерживал Иккаку. Зараки остановился в дверном проеме и посмотрел на меня. — Капитан второго отряда Сой-Фон, прими мои соболезнования, — сказал он это и хотел уйти… — Капитан Зараки, как давно вы знали об этом? — неожиданно даже сама для себя произнесла. — Помнишь инцидент с Луричиё? — Дождавшись моего кивка, он продолжил: — Тогда и разговорил нашего рыжика, хотя сейчас он и черныш. — Так давно? — Удивилась я. Все были в недоумении от нашего разговора. Но мне было плевать на всех присутствующих. Внезапно вошел Бьякуя, понимая, что именно он виноват в его смерти. Рукия и Ренджи просто-напросто не смогли бы его убить. Госпожа посмотрела в их сторону и, похоже, поняла что, так как она начала смотреть на них с ненавистью. — Бьякуя Кучики, и ты, Рукия Кучики! Сколько вам еще требуется крови моего рода Шиба?! Мой брат и племянник — оба погибли из-за вас! — Куукаку была немного поддата, но больше была в гневе, и я понимала ее чувства. — Куукаку, успокойся, — сказала госпожа Йоруичи, ей это далось с явным трудом. — Не расстраивай Ичиго, давай не будем тревожить его сон. — Я смогла побыть со своим племянником лишь краткий миг и думала, что он выздоровеет и войдет в семью Шиба и будет с нами. Йоруичи, я смогла быть с ним всего краткий миг и то потому, что ты рассказала мне о том, что он — сын Ишшина, а теперь он лежит здесь. Он столько страдал перед смертью, и из всех этих лицемеров, что за восемь месяцев ни разу не пришли проведать его. Он… он… Гандзю тоже был с Куукаку и придерживал ее за плечи, дабы она не упала. Но вид Бьякуи был невыносим для нее. Куукаку, напала все же на Бьякую, и теперь их пытались все разнять. А точнее, оттащить разъяренную Куукаку от Бьякуи. Еле заставила себя подойти к его гробу на негнущихся ногах. Мне лишь оставалось смотреть на труп человека, который отдал всю свою любовь мне. Я непроизвольно начала гладить его щёку и напевать колыбельную, что иногда исполняла ему, когда мы оставались в бамбуковом лесу. Только потеряв его и узнав о его чувствах, я поняла, что он был мне очень дорог. Надеюсь, Король душ смилуется и отправит меня после смерти к тебе, а ты сможешь дождаться меня, глупый мой. Конец Pov End Сой-Фон. POV Ичиго: Очнулся где-то в лесу. У меня не было чувства бессилия, наоборот мое тело переполняла сила. Давно не чувствовал себя настолько живым и здоровым. Первым делом попытался войти во внутренний мир, дабы узнать, что с Зеном. Но мне не удалось туда попасть, меня просто вышвыривало всякий раз, когда входил в него. Так как не смог попасть во внутренний мир, то решил осмотреться на местности. Это место больше походило на лес: чем дольше шел, тем громче были слышны крики людей. Мне пришлось идти на крики или скорее пробирался так как лес был густым. Когда дошел до места, откуда были слышны крики, то увидел огромную реку. Я увидел, что вдоль реки была огромная лодка, а около нее сидел дед. Он одет в черный балахон с капюшоном. Его лица не было видел, но его борода была такой же длинной, как и у старика Яма. — Здравствуйте, дедушка, — я решил привлечь его внимание. — Ещё один… — как-то безразлично проговорил он. — Не подскажите, что это за место? — всё же очень хотелось узнать, куда я попал. — Подземный мир, — сказал он и добавил: — Тебе надо переплыть на другой берег и пойти к Аиду. Он и решит, что с тобой делать. — Дедушка, а как тебя зовут? Мне вдруг стало до жути любопытно из-за того, что я сейчас услышал имя греческого бога подземного мира. — Харон, — ответил он хриплым старческим голосом, но я отчетливо услышал в его ответе нотки веселья. — У тебя есть имя? Раз я представился, представься и ты. Я ушел в свои размышления о том, как я оказался в греческом подземном мире. Мне, конечно, приходилось быть в разных ситуациях, но чтобы в такой… — Ой, извините, что не представился. Меня зовут Куросаки Ичиго, — сказал я ему. Начал искать хоть какую-то монету, но не нашел. Если встретиться с Аидом, то, может, он отпустит меня или, возможно, сможет подсказать, как выбраться отсюда, ведь другого способа уйти я не вижу. — Одна монета, — сказал Харон и, немного подумав, сказал: — Можешь отдать деньги после встречи с Аидом. — Спасибо, дедуль, — вырвалось у меня на радостях. Раз он согласился, то это означает, что удача сегодня на моей стороне. — ХА-ХА-ХА, давно меня так никто не называл, — засмеялся Харон. — Ведь все начинают кричать, что они хотят в мир живых и им ещё рано умирать. — Ну, я осознано умер, но вернуться все же хочу, однако это ведь можно решить только с Аидом? — почесав затылок, спросил я. — Ты прав. Только он может отпустить тебя из Подземного мира, так что залезай, мы быстро доплывём, — сказал он и начал подниматься. Сев в лодку я, посмотрел на реку, и меня передернуло от вида плывущих душ. Старика, видать, развеселил мой вид, когда я взглянул на воду. Как старик и обещал, мы быстро доплыли. Когда мы прибыли, он пожелал мне удачи и сказал, что если судьба будет благосклонна, то мы ещё встретимся с ним. Он сказал мне идти по дорожке и что я точно не ошибусь, так как здесь она только одна и ведёт во дворец Аида. Я пошёл по пути, по которому шли люди разных национальностей и возраста. Когда мы дошли до дворца, им не дали войти, а вот меня стража в виде двух полулюдей-козлов пропустили, и один поклонился мне, жестом указав следовать за ним. Меня вели по огромному коридору. Сопровождающий привел меня к огромной двери, дверь открылась, и я оказался в огромный зал, где было три трона, по центру восседал мужчина лет сорока-сорока пяти. Он был одет в чёрную броню с черепами и рогами на плечах. Его лицо, можно сказать, было, словно он аристократ, острое, немного хищное. У него были чёрно-серебристые короткие волосы и серые глаза. Его кожа была мертвецки бледной, но тело — в меру накачено. Также было сразу видно, что мечом он владеет на очень высоком уровне — это можно было заметить по его хвату и тому, как он его держал. Смотря на меня, он отчего-то улыбался. Его улыбка была такой доброй, а в его глазах — много радости. На его лице сверкала улыбка, с которой обычно родители встречают своих детей после долгой разлуки. — Масаки, внук пришёл! — от его крика стены задрожали. Меня оглушил его крик, от которого казалось, все задрожало. Через время передо мной явилась женщина с длинными волнистыми рыжими волосами. Одета она была в платье чёрного цвета, которое подчеркивало ее фигуру. Ее кари глаза, я просто не мог не узнать. Ее улыбка была такой же, как и прежде. Она бросила мимолётный взгляд на меня, а я — на неё. Женщина снова посмотрела на меня и, переместившись ко мне, стала обнимать и плакать, попутно осыпая мое лицо поцелуями. В этой женщине родного и любимого человека, а именно — свою любимую маму. Не смог удержать слез и расплакался. Я обнял ее, боясь того, что это мираж и она может исчезнуть в любой момент, стоит мне только закрыть глаза. Тем временем Аид спустился с трона и пошёл на балкон, где был большой колокол. Стукнул в колокол, и его гром, похоже, достиг небес. Оттуда посыпались молнии, а через время предстал мужчина лет пятидесяти-пятидесяти пяти на вид. Одет был в рясу бело-золотистого цвета, а на поясе были два меча с гравировкой на ножнах в виде молний. Лицо же его было нахмуренное, но все равно доброе, как и у самого Аида, и первая мысль о том, что они точно братья. Он заметил меня в объятиях мамы и улыбнулся так же, как и Аид, видя свою внучку счастливой. — Ну что, внучок? — спросил Аид так добродушно, что Зевса чуть приступ не хватил. — Эм… Аид-сан… — сказал я, пытаясь отойти от шока. — Можешь просто «дедушка» или «деда», — снова по-доброму сказал Аид. Зевс, был рад видеть свою внучатую племянницу счастливой. Особенно он был рад за брата который за долгое время улыбался. Он, конечно, знал, что Масаки изменила его в лучшую сторону, но не до такой же степени, так как видеть счастливого владыку мира мертвых непривычно. Ведь, когда она пропала, он был ужасно взбешен, что готов был рвать и метать. С его лица не сходил безумный оскал. И он успокоился только тогда, когда она вернулась к нему. Но он продолжал бушевать уже из-за пропажи внука, и его яростные крики были слышны по всему царству. — Тогда, ко мне можешь точно так же обращаться, как и к нему. — сказал Зевс, тыча пальцем в сторону Аида. — Тогда дедушки, не могли бы вы просветить меня в то, что тут происходит? — спросил я, смущаясь, ведь у меня никогда не было ни дедушки, ни бабушки, да и мать слишком близко, что очень сильно смущает меня и даже под угрозой смерти она не отпустит меня. — О, да тут и нечего объяснять! Ты мой дорогой внучок, — ответил Аид и, подойдя ко мне, принялся трепать меня по волосам. — Если в двух словах, то ты бог, так как Масаки — богиня пламени, — сказал Зевс, и я завис. — То есть как богиня? — нервы немного сдали. — Мама! Карин и Юзу тоже? А разве мой отец не Ишшин? — Нет, — печально сказала она, и я, подойдя, обнял ее и прижался к ней; она же, поплакав, стала успокаиваться. — Ты — мой сыночек, что был рожден не от шинигами, — она немного помолчала. — Ичиго, это долгий и неприятный разговор, так что оставим его на потом. Лучше расскажи нам, как ты жил все это время вдали от дома, — попросила Масаки, и я начал рассказ, который длился очень долго. Я решил потом расспросить мать, а сейчас мне просто хотелось, поговорить с мамой которую я давно не видел. Рассказал, что происходило со мной после ее смерти, про битвы и про свою возлюбленную Сой-Фон, а также про то, как я умер. Аид рвался наружу из своего царства, а Зевс отметил, что он обязательно наведается к Королю душ в его Сообщество. Ну а мама снова расплакалась, над историей и ей хотелось сжечь всех шинигами, о чём она постоянно бормотала себе под нос. Но им понравилась моя история в целом. — Это всё хорошо, но тебе надо отдохнуть, твоя дорога домой была длинной и, наверное, ты устал, — посоветовал Аид. — Верно! Ты должен покушать и лечь спать. Подожди немного. Твоя глупая мама была так рада тебя увидеть, что совсем забыла про еду, — поддержала деда мама. — Хорошо, — согласился я с ними. Масаки исчезла в пламени, оставив меня с дедами наедине. Мама очень быстро приготовила еду. Это была каша, которой она попыталась накормить меня. Видя меня смущенным, деды не упустили возможность позлорадствовать. Аид предложил маме уложить меня в кровать. — Проводите моего внука в его комнату, — сказал Аид. И появились две горничные, которые решили показать дорогу к моим покоям; мы шли где-то минут десять, прежде чем добраться до двери с надписью «ИЧИГО». Войдя в комнату, я удивился, ведь она была просто огромная. На стенах были обои красного цвета с изображением странного рисунка. Возле одной из стен, был стеллаж с разное оружие, от холодного, до огнестрельного. У другой стены — стеллажи с книгами, начиная с истории и заканчивая магическими гримуарами. У третьей стены стояла огромная кровать, на которой спокойно ляжет двадцать человек, а возле неё стояла тумбочка, на которой лежали несколько записок. Взяв одну из них, я понял, что она была от Афины. — «Дорогой племянник, учись хорошо и, если что-то непонятно, обращайся. Целую, твоя тётя Афина», — ну, что и следовало ждать от богини знаний ее подарок — это книги. — «Дорогой внук, хорошо кушай и набирайся сил, мы с твоим дядей Гераклом будем тебя тренировать. Арес», — ну да, дедушка Арес ведь бог войны. — «Милый племянник, мой подарок ты должен оценить по достоинству, ведь тебе нужно будет найти себе много девушек, чтобы у тебя было много детишек, что будут таким же красивыми, как и ты. Целую тебя, твоя прекрасная сестренка Афродита», — на письме в верхнем правом углу отпечаток её губ. Письмо Афродиты было самым неуместным. Дочитав записки от остальных родственников, я решил попросить горничную, что была в моих покоях, показать, где ванная. Она оказалась за дверью. Зайдя, я ахнул, ведь там был бассейн, а рядом горячий источник и парочка парилок. Пока я буду принимать водные процедуры, мне дадут сменную одежду. Мою одежду, похоже, отнесли в стирку или вовсе сожгли, а вместо неё меня ожидало чёрное кимоно с фамильным гербом на спине. То, что это герб, было не сложно понять, так как такой же рисунок был и на обоях. Когда я переоделся и вышел из купальни, те самые горничные, что провожали меня до кровати. Горничные стояли с улыбками на лице. Попросив их выйти, я лег на кровать и стал смотреть в потолок. Мне хотелось снова увидеть Сой-тян. Может, дед что-нибудь придумает или и вовсе разрешит ее забрать сюда вместе с сестрой и тетей. Пусть она и не моя тетя, но она также стала для меня дорогим человеком. Она дорога для меня также как и сестренка Йоруичи Конец Pov End. В тронном зале дворца Аида Аид утешал Масаки тем, что Ичиго сильный и со всем справится. Боги же шумели и обсуждали случившиеся. Это было чем-то из ряда вон выходящим. Еще ни одно существо во вселенной не смело делать такого с новорожденным богом. Киске нарушил табу, что не позволяло вмешиваться в дела другого пантеона. Он стал проводить эксперименты над беременной богиней и еще не родившимся ребенком. Встал вопрос о том, знал ли Ишшин, что делает его друг или нет. Но также они были благодарны Куроцучи Маюри, Шихоин Йоруичи, Шибе Куукаку и самое главное Сой-Фон за то, что они были вместе с ним все время, пока Ичиго страдал, и всячески поддерживали его. Его имя Ичиго было дано Масаки, хотя она хотела его назвать «Матиас», что означает «подарок бога», так как рождение чистокровного бога — очень редкое явление. Когда она думала над именем ее ребенка, то ее переполняла безграничная радость и любовь к нему. Все согласны с тем, что ему сейчас не хватает контроля над его силой. Пока она еще в полной мере не пробудилась, но все к этому шло. Его можно было считать чистокровным, так как он был сыном богини пламени и темного бога. Но их прервала появившаяся женщина, которая была одета в бальное платье чёрного цвета. Она была высокой, с длинными чёрными волосами и объемной грудью, а также длинными ногами. Одним словом — богиня. Ее лицо было настолько красиво, что некоторые из мужчин убили бы себя за неё. А позади неё была пара черных крыльев, от которых веяло тёмной энергией. Бросив на них мимолётный взгляд, она заговорила: — Привет всем собравшимся здесь. — И тебе привет, Ника, — богиня бездны была польщена тем, что ее до сих пор помнят. Сделав паузу, Зевс представил для тех, кто с ней не был знаком: — Это Ника, богиня бездны. — Рада познакомиться, Масаки, — сказала Ника, не обращая внимания на других богов. Она подошла и обняла Масаки. — И я, — только и смогла проговорить Масаки. — Что ты хочешь, Ника? — спросил Аид, начиная закипать. — Не надо так грубо, ведь я пришла, чтобы дать своё благословение Ичиго. Он мне уже давно приглянулся, поэтому я за ним приглядывала всё это время, но из-за правила, что боги не могут вмешиваться в дела людей, я не могла его раньше благословить и дать свой дар, — пояснила Ника с улыбкой. — А какая будет за это цена? — спросил Аид и Зевс в унисон. — Думаю, свадьба будет в самый раз, ведь он… уже мой, его отец заключил со мной пари, а ставкой была моя свадьба с ним, — сказала Ника, и все впали в ступор. — Но он уже хотел жениться на девушке, которую полюбил, — запротестовал Аид, и все согласно закивали. — Мы боги и живём вечно. Так что я не была против, ведь у богов частая практика в сборе гаремов. В отличие от молодых богинь, которые ищут себе единственного, я давно поняла, что для богов это необходимость, — опять Ника ввела всех в ступор. — Масаки, я смогу защитить Ичиго до того момента, когда он сможет нас защищать, — и ещё крепче обняла ее. — Хорошо, тогда я согласна! — сказала Масаки, чем всех шокировала. — Ну, тогда я к своему жениху, — сказав это, Ника исчезла в тёмной вспышке. — И что это было? — все спросили разом. — Теперь точно не будет скучно, — сказал Дионис и поднял бокал с рубиновой жидкостью. Масаки тоже поспешила к сыну, а Зевс и Аид ехидно улыбнулись, заметив, что Дионис достал вино, а Афродита материализовала большое зеркало, на котором был изображён спящий парень, к которому подходит Ника и ложится рядом с ним. Все быстро расселись по местам и стали ждать представления, у них всех были на лицах улыбки, ведь Масаки устроит ему такую взбучку.