Пути страсти

      На белом автомате с напитками была нарисована панда. Выражение её мордочки показалось Рео вопросительным. То ли от счастья, то ли из вредности Рео показал ей язык. Себе он взял крепкий кофе Boss Black, а Маюко — два персиковых сока в маленьких жестяных баночках. Рео не любил соки в уличных автоматах — от их искусственной приторности сводило зубы. Маюко — другое дело: она с ума сходила от сладкого.       Расплатившись кредиткой, выделенной под личные нужды, Рео подошёл к Маюко. Вместо того чтобы сидеть на скамейке, она устроилась на бордюре. Рео пригрозил, что она отморозит себе задницу, если продолжит прохлаждаться чуть ли не на земле. Сейчас ведь не лето и даже не весна. Закатив глаза, Маюко встала на дрожащих ногах (Рео пристально проследил, не потребуется ли после того, что было, ей помощь, и заранее приготовился по-джентельменски подставить локоть), демонстративно отряхнула узкие джинсы со всех сторон и плюхнулась на скамейку в позе по-турецки, даже не сняв кеды.       Зато протянула руки к целлофановому пакету с ручками. Иногда рядом с Маюко наследник многомиллионной корпорации чувствовал себя многодетным отцом.       Микаге вытащил из пакета бургер, купленный полчаса назад в круглосуточном Lawson, который был известен своими «гамбургерами для бедных студентов». Маюко настояла зайти туда, сопроводив свои слова ностальгической причиной: «Каждый раз, когда я вижу вывеску Lawson, 7-Eleven или FamilyMart, я вспоминаю роман "Человек-комбини". Поскольку книга мне понравилась, то и в магазинчиках я вижу какое-то очарование». Рео только пожал плечами. Прозу Саяки Мураты он не читал и гордился этим. По правде говоря, творчество соотечественников его не интересовало. Зато он каждый год читал нобелевских лауреатов.       Шурша пластиковой упаковкой, Маюко жадно вгрызлась в гамбургер. Рео подумал, что голодный человек похож на зверя. Осторожно, словно боясь спугнуть, он придвинулся к Маюко и поставил баночки с персиковым соком. Открыл крышку горького кофе и сделал бодрящий глоток. Откинувшись на спинку скамейки, он спросил девушку, не глядя на неё:       — Ты злишься на меня?       Прожевав, Маюко невозмутимо отозвалась:       — Скорее на систему, которая порождает таких, как ты.       — Пафоса тебе не занимать. Слушай, я могу заплатить тебе. Только назови цену.       Маюко повернула голову и посмотрела на него, как на дурака. Стояла глубокая ночь. Рассвет ещё не скоро коснётся её волос.       — Хочешь купить меня или свою совесть?       — Если бы совесть можно было купить, жилось бы лучше.       — Кому лучше? Таким, как ты, у которых есть средства её купить?       — И не поспоришь. Но я это чисто символически сказал. В общем, ты же чего-то да должна хотеть. Вон с каким аппетитом ешь гамбургер.       — А ты, Рео, поди фастфудом не питаешься? Еда для челяди.       — Какие-то стереотипы. Но ты права, я не так часто ел фастфуд, пока не встретил в старших классах одного парня, ставшего мне близким другом. Он постоянно играл в игры и питался всякой дрянью. Как оказалось, это заразительно. До нашего знакомства я ел фастфуд скорее в знак протеста. Ну, знаешь, у меня мама из обычной семьи. Родители не то чтобы бедные, но и не сумасшедше богатые. Когда она вышла замуж за отца, то загорелась идеей стать светской львицей и законодательницей мод. Она пичкала меня учителями по этикету и всё такое. В целом, я был послушен — дело не в характере, а в моём согласии с мамой. Но иногда хотелось побунтовать таким глупым способом.       — М-м-м, банальная история.       Допив кофе, Рео посмотрел на Маюко с умилением. Он мстительно смял банку и выбросил в урну в метре от него.       — Откуда тебе, простачке, это знать?       Маюко слизала оранжевый соус, выползший из гамбургера, который она слишком сильно сжимала, точно боялась, что его могут отнять. Сердце Рео недвусмысленно пропустило удар.       — Так из фильмов. Не могут же там про всё врать?       Рео улыбнулся с каким-то облегчением, словно избежал разоблачения.       — Не всё врут. Реальность намного хуже.       — Так я и знала! Кубрик был очень мягок к кругу, к которому принадлежишь ты.       Рео, не сдержавшись, наклонился к Маюко, слизал с уголка её губ соус и причмокнул, как бы распробовав вкус.       — Ты похотливая свинья, — упрекнула Маюко, обиженно надув губы.       — Дело не во мне, а в тебе.       — Ну конечно, женщина во всём виновата.       — Если бы ты только знала, какая ты красивая. Даже с этим дурацким соусом на губе — кстати, из чего он? Хочешь, закажу тебе таких тысячу? — и ресничкой на щеке.       — Опять? — Маюко потёрла глаз. — У меня в последнее время часто выпадают ресницы и даже брови. Вдруг у меня рак!       Рео хрипло рассмеялся.       — А ты ипохондрик, да?       — Скорее у меня вместо мозга гугл, — на недоуменное выражение лица Рео она с преувеличенным энтузиазмом пояснила: — Ну, знаешь, я называю это не ипохондрией, а любопытством. Когда заболит копчик, печень или зуб, я вбиваю в поисковой строке: «А вот болит то-то и то-то, что это значит?» — и там тако-о-ое понапишут, что остаётся удивляться, как я с пульпитом, воспалением придатков и циррозом до сих пор жива?       — Нет, это точно ипохондрия, — Рео протянул ладонь. Маюко с гордостью вручила ему упаковку из-под гамбургера. Рео только на секунду отвернулся к мусорке, а Маюко уже осушила баночку с персиковым соком. Она в целом всё делала нервически-быстро. Оправдывалась типом темперамента — холерик. — Ты так и не сказала, что тебе нужно. Ответ «ничего» не принимается.       — Оплати мне аренду квартиры на год вперёд, — Маюко зевнула и потянулась, прогнувшись в пояснице. Её грудь подала́сь вперёд. Рео залюбовался. — Тебе это ничего не стоит, а я смогу спать спокойно и не работать на износ.       — Почему именно год, а не более долгий срок?       — Так у меня же учёба в этом году заканчивается. После практики вернусь в Хоккайдо, к родителям.       Рео растерянно моргнул. Он понадеялся, что у него проблемы со слухом.       — Постой, на совсем? — Маюко сдержанно кивнула, не поняв замешательства собеседника. — Я думал, ты останешься в Токио... все так делают. Стремятся в столицу. Деньги, мода, возможности. Бары, танцы, образование... жизнь.       — Забавно ты смешал всё в кучу, — она посмотрела на Рео из-под полуприкрытых глаз, но не лениво, а ласково-загадочно, как домашняя кошка; к слову, кошки таким образом признаются в симпатии, бегло пробежало в мыслях Рео. — Ну а я не хочу как все. Я изначально приехала только ради диплома — и тот для родителей. А так я люблю холод и уединение. Да не переживай ты, Рео-кун, найдёшь себе девушку статуснее и с грудью побольше.       — Мне нравится твоя грудь, — выпалил Рео. — Идеально ложится в ладонь. В самый раз.       Маюко внезапно покраснела. Она, невозмутимая Маюко, не обращающая на него никакого внимания в стенах университета!       — Мне... мне приятно это слышать. Спасибо.       Рео откинул голову и рассмеялся.       — То есть мои высокопарные комплименты и заумные признания в любви ты игнорировала только затем, чтобы растаять от примитивного «у тебя классные сиськи»? Знал бы раньше, что ты питаешь слабость к грязным словечкам, не церемонился бы.       — Рео, ты меня смущаешь, — она взяла две пряди тёмно-русых волос и закрыла ими глаза, как бы прячась; нетипичное для Маюко поведение скромницы растрогало Рео напополам с язвительным желанием проучить.       — Ха-а. У меня вообще есть шанс убедить тебя остаться?       — Приезжай ко мне в Хоккайдо. Только, пожалуйста, не врывайся в дом моих родителей, я не хочу представлять тебя им как своего парня, поскольку ты никогда им не будешь. Ладно?       Он улыбнулся одними губами — в глазах же блеснуло металлическое злорадство.       — Конечно. Как захочешь — так и будет.       От обещания в его голосе повеяло холодом. Рео следовало понимать противоположным образом: «Как я захочу — так и будет. Захочу — и вломлюсь в дом твоих родителей. Захочу — и куплю твоё тело и душу. И ничего мне за это не будет». Маюко свесила голову. Сколько бы они ни играли в равенство, последнее слово всегда оставалось за наследником корпорации Микаге.