Любовь – это когда онанизм не помогает

Я верю в невозможное. Учесть ошибки прошлого так не сложно,

Но пожалуйста, давай сейчас останемся

Искать на небе линии твоего и моего имени.

      Злоебучий Рудбой. Вот стоило только немного ожить после всего произошедшего пиздеца, даже притащиться в универ, так он тут как тут. Светло отсидел только две пары, больше не осилил. Когда уходил, краем глаза увидел Ваню, который смотрел на него, как побитая собака. Фаллен принципиально отвернул голову и зашагал быстрее. По дороге зашел в магазин купить Гришеньке корма и себе чего-нибудь, желательно спиртного.       На улице моросило. Питер, хули. Фаллен вдохнул полной грудью, решил прогуляться, выпустить пар, а то, не дай бог, еще на Гришу свой негатив выплеснет, а котик-то не виноват, что люди – суки.       Домой пришел чуть более спокойным, но, конечно, все равно злился безумно. Больше всего на Ваню. И чего он ни с того ни с сего решил поговорить? Столько времени прошло. Одумался? Да нет, не мог. Вон он, живет счастливой гетеросексуальной жизнью со своей Настенькой. Но странно это: Светло даже пожалел (но только совсем немного), что не выслушал Рудбоя. Жизнь вообще ебанутая штука, мало ли что. Может, стоило дать ему шанс? Ванечка налил себе виски, выпил, потом налил еще. Стало намного легче. Подумал, что стоит все-таки закусить, увидел на столе шоколадку, отломил кусочек. Это был его первый прием пищи за сегодня.       Телефон пискнул уведомлением. Ванечка разблокировал экран.       Ваня.       Евстигнеев написал ему первый раз за этот год. Казалось бы, чего удивительного в сообщении, после сегодняшнего-то? Но кое-что было. «это моя вина. давай поговорим, пожалуйста, я прошу тебя»       Что это он имеет в виду? Светло замер, не решаясь напечатать ответ. Может, алкоголь уже начал отключать ему мозг, а может, он просто подумал, что пускай горит оно все синем пламенем. Его жизнь уже покатилась в пизду, так какая теперь разница?

«приезжай»

«буду через пятнадцать минут»       На кухню, мяукнув, протопал Гриша. Фаллен насыпал ему корм и присел на корточки, наблюдая за тем, как кот чавкает.       — Еблан я, Гришенька. Не стоило, наверное, этого делать. Что думаешь, а?       Гриша не ответил, только продолжал жевать, тихонько урча. Фаллен погладил его по спине двумя пальцами и сел на задницу прямо на пол, гадая, что же все-таки хочет сказать ему Ваня. Что, если напиздел? Что, если это все какая-то злая шутка? Он же не выдержит больше, разобьется просто-напросто, и не будет больше никакого Ванечки Светло. Может быть, и правда не стоило.       В домофон позвонили. Ну вот и все, пути назад нет. Он открыл и нервно ждал, пока Ваня поднимется. Когда Евстигнеев зашел, Светло на секунду показалось, что все как раньше. Что он пришел к нему помацать Гришу, выпить пива и посмотреть какой-нибудь тупой фильм. Но, к сожалению, это было не так. Фаллен молча прошел на кухню, трясущейся рукой достал второй стакан и налил им обоим выпить. Рудбой подошел сзади почти безшумно, Ванечка даже вздохнул от неожиданности, когда обернулся. Евстигнеев выглядел еще больше на маленькой кухне Ванечки, ему показалось это забавным. Светло уже и забыл, каково это, когда Ваня здесь.       — Ну и?       Рудбой вдруг как-то поник еще больше, хотя он и так выглядел хуже некуда.       Гриша вдруг заметил гостя, подошел, понюхал ногу Вани и потерся об нее. Евстигнеев взял стакан, разом опрокинул его содержимое в себя и, немного помедлив, глядя Ванечке в глаза, произнес:       — Это я сделал скрин.       Фаллен опешил.       — Ты что?       Ваня сгорбился еще больше и виновато опустил голову.       — Все это время я смотрел твои стримы. Но я не знал, что ты – это ты. Не знаю, как так вышло. Потом ты засветил лицо, и я заскринил...       — И что? Решил проучить пидора? — перебил Фаллен, почему-то зло улыбаясь.       — Послушай меня, пожалуйста, — Светло хотел было снова перебить, но не стал. — Я не специально, я для... себя. А потом Настя каким-то образом нашла скрин и сделала то, что сделала. Но я не перекладываю вину на нее. Я виноват, Ванюш. И я не знаю, как мне просить у тебя прощения и имею ли я вообще на это право.       Фаллена как будто чем-то тяжелым по голове ударили. Ваня смотрел его стримы? Это значит, что... Пока в его голове шла загрузка, Евстигнеев аккуратно поднял взгляд. Глаза были красными и мокрыми. Охуеть. Мысли в голове Ванечки как будто рассыпались и никак не могли собраться в кучу.       — Ты... зачем смотрел, а? — все, что смог выдавить из себя Светло.       — Я все пытался выкинуть тебя из головы. Не получилось, нашел единственный способ как-то существовать – дрочить на онлике. Потом понял, что дрочил не на что-то абстрактное, а на конкретного человека, — Ваня замолчал на мгновение. — На тебя.       Фаллен задохнулся от возмущения.       — Ты... — Он сделал шаг вперед, тыкая пальцем Ване в грудь. — Ты – мудак. Почему ты все это время молчал? Ты, блять, с Настей отношения завел, а дрочил на меня? Ты что вообще... — Он остановился, хватая ртом воздух, с трудом сдерживая слезы.       Ваня подошел ближе, Светло шарахнулся в сторону так резко, что чуть не наступил на Гришу.       — Да ты хоть представляешь, что я чувствовал? Блять, столько времени! Ты просто, блять, ты...       — Я виноват, Ванюш, знаю. Поэтому я не жду от тебя ничего, я даже буду рад, если твои чувства ко мне остыли, в таком случае это будет значить, что ты свободен от меня, — На этих словах Ванечка усмехнулся. — Просто я подумал, что нужно хоть раз в жизни быть честным. Понимаешь, я всегда врал и себе, и окружающим. Но я не хочу больше врать тебе.       Фаллен вдруг рассмеялся.       — Ебать, ты вовремя со своей честностью, это сейчас прям то, что мне было нужно. Весь универ видел меня с резиновый хуем в жопе, и теперь я узнаю, что скрин сделал ты. Ты блять! А я такой долбоеб, Вань, прикинь, все еще чувствую что-то к тебе.       У Евстигнеева от удивления расширились глаза.       — Ты хочешь сказать, что...       — Нихуя я не хочу уже! — Закричал Ванечка и почувствовал, как слезы текут по щекам. Он осознавал, что орать бессмысленно, да и не хотел, чтобы кто-то видел его в таком состоянии, тем более Ваня, но просто не мог взять себя в руки.       Рудбой подошел ближе, Светло было некуда отступать, он уперся задницей в подоконник.       — Ванюш... — Ваня протянул к Фаллену руки и аккуратно положил их ему на плечи.       Светло уперся ладонями ему в грудь, собираясь оттолкнуть, но вдруг почувствовал, как колотится Ванино сердце. Рудбой стоял почти неподвижно, только слегка поглаживал большими пальцами плечи Фаллена.       — Я еблан, я столько ошибок сделал, но если бы ты позволил мне быть рядом...       — Ты чт...       Евстигнеев прижался так близко, как только мог, обхватывая Ванечку руками и крепко сжимая в объятиях. Фаллену показалось, что его тело сгорает изнутри. У него перехватило дыхание, а может быть, это Рудбой сжал его до того сильно, что не было доступа для кислорода; горячие слезы хлынули с удвоенной силой.       Ванечка не знал, сколько они так стояли. Первое, что он почувствовал, когда снова смог дышать, – одеколон Вани, все тот же родной запах. Он сжал руками плечи Рудбоя, отчаянно сминая его толстовку. Тот как будто немного расслабился и тихо выдохнул.       — Я больше никогда не сделаю тебе больно, обещаю, — Прошептал Ваня очень тихо, но Светло услышал его.       Фаллен так много хотел сказать, но, кажется, не был способен на это сейчас. Он крепко зажмурился. Неужели это происходит на самом деле? Ванечка немного отстранился, взял лицо Рудбоя в ладони, чтобы посмотреть ему в глаза. Ваня поймал его взгляд. Он тоже плакал, а лицо выглядело таким уставшим, как будто он нормально не спал уже как минимум несколько дней. Вдруг взгляд Евстигнеева скользнул вниз, к губам Ванечки, а его зрачки расширились. Фаллен чуть-чуть приоткрыл рот, давая разрешение, но не предпринимая ничего самостоятельно. В этот раз он оставил право выбора за Ваней.       Рудбой поцеловал его. Мягко и аккуратно, сначала только легонько касаясь губами его губ. Они были сухими и горячими, как раньше. «Гигиеническую помаду ему, что ли, подарить?» — пронеслось в голове у Светло. Вдруг Евстигнеев скользнул языком в его рот, и все мысли испарились окончательно. Фаллен растворился в этом моменте целиком и полностью. Он провел рукой по волосам Вани, сжал пряди между пальцев. Евстигнеев спустился руками на талию Светло, поглаживая ее, вызывая табун мурашек у Фаллена. Как же это было хорошо, хотелось простоять так, не двигаясь, пару... лет?       Они отстранились друг от друга, Фаллен судорожно выдохнул. Ваня, подчинившись мимолетному желанию, поцеловал Светло в лоб, и, закрыв глаза, прижался к нему своим лбом.       — Год назад я бы ни за что не позволил себе не то что произносить вслух, а даже чувствовать что-то подобное, но сейчас... я люблю тебя.       Фаллен усмехнулся.       — Любовь – это когда онанизм не помогает, знаешь? — Ваня смутился и улыбнулся. — Извини, не сдержался.       — Я тоже люблю тебя, Йобдур, — улыбнулся Фаллен и легонько пихнул Евстигнеева кулаком в плечо.