Я хочу к тебе (Перевыпускается)

Глава вторая

      Полуденное солнце залило комнату янтарным светом, давая людям, мирно спавшим в своих кроватях, шанс проводить его до того, как оно уйдёт за горизонт.       Из приоткрытого окна проникала вечерняя прохлада, остужая разгоряченный воздух. Сквозь дремоту Ваня облизнул пересохшие губы и, сделав над собой усилие, присел на край кровати, окидывая взглядом комнату и пытаясь вспомнить куда он положил свой телефон. Вчера они все вместе засиделись, как обычно это и происходит в выходные.       Тимур заехал домой и привез подаренный кем-то из его пациентов коньяк, который они с Мирославом пили по чуть-чуть еще весь вечер.       Были и пицца, и фильмы, и танцы под оглушительную музыку, и даже соседи, которые не оставляли надежды, что отца Вани когда-нибудь напугают угрозы вызвать наряд полиции, если он не угомонится. Но характер у него был невероятно скверным и конфликтным, поэтому подчиняться соседям он не собирался, а полиция его не пугала, потому что он прекрасно знал, что они не приедут по такому случаю.       А если даже и приедут, то ничего кроме выговора и небольшого штрафа ему не грозит. В общем, по выходным у них дома всегда было весело. Спать все разошлись только под утро, сонные, уставшие, а Тимур с Мирославом еще и в меру пьяные.       Телефон Ваня в итоге обнаружил лежащим на полу под домашней футболкой. 18:40. Как он и догадывался, вечер был в самом разгаре. Надев эту же футболку, он пошёл в душ, по дороге не забыв заглянуть к отцу в комнату, но там никого не обнаружил.       «Значит они уже проснулись, но почему так тихо?»       Искать Ваня их не стал и скрылся в ванной.       Горячая вода струилась по телу, обжигая его и оставляя на нём красные пятна. Чем дольше он стоял под душем, тем сложнее становилось дышать, но этого он почти не замечал, погрузившись в мысли с головой.       Он не знал, как все рассказать отцу, даже несмотря на то, что на пляже он уже сделал первый шаг к этому. Что если он больше не захочет его видеть? Тимура он принял спокойно и сразу, но Тимур ведь не его сын…       Мысли все крутились и крутились в голове хаотичным потоком, пока Ваня не понял, что совсем не может дышать. Выключив воду, он вышел из душа и подошёл к запотевшему зеркалу, протер его рукой и принялся разглядывать свое отражение.       Мокрые пряди волос прилипли ко лбу, а лицо, немного опухшее после сна, раскраснелось. Видок, конечно, оставлял желать лучшего. Взяв полотенце, Ваня наспех вытерся и, надев футболку, пошёл в гостиную, искать своих.       Там они и оказались. Наверное, перелегли спать сюда, потому что здесь прохладнее. Что Ваню удивило, так это то, что Тимур каким-то образом перевернулся поперек кровати и закинул ноги на Мирослава.       А еще больше его удивило то, что его отец даже не замечал этого и продолжал крепко спать. Вот она, дружба длиною в двенадцать лет. Делать было нечего, Ване пришлось топать на кухню, наливать себе чай и смотреть бессмысленные передачи по телевизору.       Время тянулось неумолимо долго, стрелки часов словно замерли на одном месте, пока из комнаты не послышался крик, из-за которого Ваня вздрогнул: «Ты ебанутый?»       — Бля, прикинь, как этот долбоеб заснул, — Мирослав лениво зашёл на кухню, затянулся электронной сигаретой, и дым на мгновение заполнил небольшое пространство.       — Я видел. Неужели ты даже не почувствовал, что Тим на тебя ноги закинул?       Тимур, сонный и явно не в настроении из-за утреннего похмелья, налил себе кофе и сел рядом с Ваней.       — Он то почувствует, ага, ему жопой на лицо сядь — и носом не поведет.       — Пошёл ты, свои влажные мечтания оставь для своего парня, — отрезал спокойно Мирослав, а потом театрально ударил себя ладонью по лбу и рассмеялся, — ах да, точно, у тебя же его нет!       Тимур хотел было что-то ответить, но тяжело вздохнув, замолчал. На кухне повисла неловкая тишина.       — Да ладно тебе, малыш, не дуйся, тю-тю-тю.       Все засмеялись, но смех Тимура можно было назвать болезненным. Он хоть и привык за столько лет к колким шуточкам со стороны друга, но конкретно эта ситуация почему-то зацепила его и в очередной раз напомнила ему о том, что вся его жизнь пропитана тягостным одиночеством, терзавшим его каждый день.       Интересно, чувствовал ли Мирослав что-то похожее, возвращаясь домой после очередной ночи с девушкой, которую знал от силы пару часов? Навряд ли, по нему можно было сказать лишь то, что он выглядел вполне счастливым и довольным своей жизнью.       На кухонной столешнице тем временем завибрировал телефон.       — Мне нужно будет отъехать ненадолго, в кафе полная посадка, людей тьма, ничего не успевают, — сказал Мирослав, не отрывая взгляд от телефона и набирая кому-то сообщение.       — В таком случае я забираю Ваню, и мы едем гулять по Москве.       — Договорились, позвоню тогда, как закончу, подберете меня где-нибудь — они посидели на кухне еще какое-то время, пока Мирослав не ушёл собираться на работу.       — Ну что, в парк поедем гулять? — Тимур повеселел, и от этого у Вани на душе стало спокойнее.       Ване нравилось ездить вместе с Тимуром. Он всегда вел машину уверенно, плавно и аккуратно. Отец же часто гнал, обгонял другие машины, выезжая на встречную полосу и, временами, отвлекался от дороги.       Его взбалмошный характер проявлялся даже здесь. Порой Ване казалось, что его отец то и дело ходит по краю, и в глубине души боялся, что в один день он не вернется домой, и дело даже не столько в его езде, сколько в его образе жизни в целом.       Он не был алкоголиком, наркоманом, не совершал противозаконные, асоциальные действия, был заботливым, ответственным и вовлеченным родителем, но, к сожалению, часто совершал импульсивные, рискованные поступки. Тимур же всегда был сдержанным и рассудительным. Чувствовался в нём какой-то внутренний стержень.       Поэтому рядом с ним Ваня чувствовал себя в полной безопасности, под его «крылом» всегда можно было укрыться от всех невзгод и проблем. Тимур был некой опорой для этого мальчишки.       — Видеть уже эту Москву не могу, — сказал Тимур, не отводя взгляд от дороги, — вечные пробки, бесконечный поток людей, дома, которые чуть ли ни друг на друге стоят, каменные джунгли. Представить не могу, что скоро ты будешь жить здесь.       — С чего ты решил, что я буду здесь жить?       — А как же институт?       — Буду ездить из дома, не хочу в общежитии жить.       От мысли, что пришлось бы уехать из родного дома в чужой город, Ване становилось дурно. Вся его жизнь здесь, в маленьком подмосковном городишке, рядом с родными ему людьми. И он готов тратить кучу времени и сил на дорогу, только бы никогда никуда не уезжать.       — Я не позволю тебе ездить в прокуренных, вонючих электричках. Придется машину тебе подарить на восемнадцатилетние, — Тимур повернулся к Ване и хитро улыбнулся.       — Шутишь?       — Какие шутки? Я мучился семь лет с этим общественным транспортом, тебе не позволю и точка.       — Страшновато самому ездить. Вдруг я вообще кого-нибудь собью?       Тимур засмеялся: «О чем ты говоришь? Посмотри на своего отца. Я не знаю, как этому придурку вообще то права дали, обезьяну за руль безопаснее посадить. А ничего, водит до сих пор, не сбил никого».       Солнце уже почти село, а багряно-красное небо словно горело в его лучах. На улице, несмотря на то, что близилась ночь, было все так же жарко. В такой прекрасный вечер хотелось лишь одного — жить. Чувствовать каждый момент. Замечать все то, что обычно не является важным в суматохе будних дней. И забыть хоть ненадолго о том, что гложет изнутри. Увы, но это получается далеко не у всех.       — Тим, я тут спросить хотел.       Тимур взглянул на Ваню и заметил, что он несколько обеспокоен: «Да, конечно, что-то случилось?»       Ваня никак не мог собраться с мыслями, слова встали комом в горле, и ему пришлось глубоко вдохнуть прежде, чем спросить.       — Как ты признался маме в том, что ты гей?       — Я не признавался.       — То есть как? — Ваня, казалось, был сбит с толку.       — Ей не было никакого дела до того, кого и что я люблю, она ждала момента, когда я начну жить самостоятельно и больше не буду доставлять ей лишних хлопот. Поэтому не было никакого смысла говорить с ней об этом, — сказал Тимур и замолчал, словно вспоминая былые года, но спустя некоторое время добавил, глядя Ване прямо в глаза:        — Ты не хочешь мне ничего рассказать?»       Ваня убрал прядь волос за ухо и глухо отозвался: «Нет, я просто из интереса спросил.»       — Последние дни ты сам не свой. Думал я не замечаю?       Скрывать бурю внутри себя под маской напускной жизнерадостности было задачей не из простых, и Ваня прекрасно понимал, что с ней он справляется не то, чтобы плохо, он скорее с ней совсем не справляется.       — Хорошо, ты прав. Последнее время мне правда тяжело, — Ваня сделал паузу, чтобы посмотреть на Тимура и убедиться, что он здесь, совсем рядом, — я понял, что мне нравятся парни. И мне сложно принять себя, поэтому мне бы хотелось рассказать обо всем отцу, получить от него поддержку, но боюсь, что он не примет меня.       Тимур не верил услышанному. Его сердце начало биться так сильно, что в какой-то момент его начало подташнивать. Ноги стали ватными и, казалось, совсем не слушаются его.       Под предлогом серьезного разговора, Тимур припарковал машину в ближайшем дворе, на самом же деле он просто боялся ехать в таком состоянии дальше, ему нужно было успокоиться. Как только у него это получилось, он повернулся к Ване.       — Послушай. В свои пятнадцать лет твой отец был еще совсем мальчишкой. В его ситуации большинство даже не задумались бы о том, чтобы растить ребенка в одиночку, но он принял решение взять на себя ответственность за тебя. Даже в самые тяжелые времена он думал в первую очередь о тебе, — Тимур сделал небольшую паузу, подбирая правильные слова, — Мирослав очень тяжелый человек со своими тараканами в голове. Он в грош никого не ставит, для него люди являются либо инструментом получения выгоды, либо таблеткой от скуки, а что до остальных… Так они для него просто на просто пустое место. И есть лишь один человек, которого он любит безусловно. И этот человек — ты.       Тимур достал из бардачка машины пачку сигарет и зажигалку и положил их под лобовое стекло. Больше всего на свете ему хотелось выпить, но сейчас это не представлялось возможным, поэтому единственное, что он мог сделать, чтобы успокоиться — выкурить пару сигарет.       — Понимаешь, что такое безусловная любовь?        Ваня кивнул.       — В таком случае ты должен понимать, что твоя ориентация никак не повлияет на его отношение к тебе.       В машине повисла тишина. Тимур вышел, чтобы покурить, а Ваня, оставшись наедине с самим собой и своими мыслями, раз за разом воспроизводил в голове услышанное. И спустя время вдруг почувствовал, что ураган, бушующий внутри него, стих. Теперь в его душе снова поселились мир и безмятежность.       В конце концов, они все-таки доехали до парка, в котором сначала долго гуляли по набережной и ели мороженое, а потом зашли в уютное небольшое кафе, где еще долго разговаривали по душам и наслаждались вкусной едой.       На обратном пути Ваня уснул. Тимур, тоже изрядно уставший за день, ехал не спеша и наслаждался ночной Москвой, впрочем, не только ей. Рядом с ним мирно спал мальчишка, которого он безумно любил.       Его прикрытые веки слегка подрагивали во сне, а прядь волос упрямо спадала на лицо, даже несмотря на то, что Тимур каждый раз ласково убирал ее за ухо. И на мгновение он позволил себе представить каким было бы его утро, если бы Ваня проснулся в его объятиях.       «Черт, черт, черт. Почему я снова думаю об этом?»       Ответ был очевиден.       В полной тишине Тимур вдруг услышал, как у Вани в кармане джинс завибрировал телефон. Он аккуратно достал его, стараясь не разбудить мальчишку, и посмотрел, кто звонит. Это был Мирослав.       — Привет, ну как вы там? Все гуляете? — голос друга показался Тимуру несколько сдавленным и приглушенным.       — Нет, едем обратно уже, ты где?       На том конце провода явно замешкались и ответ последовал не сразу.       — А, Тим, ты что ли. Можно будет попросить тебя об одолжении?       — Да, я останусь с Ваней и отвезу его завтра в школу. Об этом ведь речь? — Мирослав просил об этом с некоторой периодичностью, поэтому Тимуру не составило труда догадаться о сути просьбы.       — Именно. Встретил тут такую девушку, — на этом моменте Мирослав запнулся, потому что вдруг понял, что ему нет смысла углубляться, его другу не было дела до его девушек. — А почему ты трубку взял? Где Ваня?       — Заснул.       — Понятно, ну, значит на славу погулял. Передай ему, что я его люблю. Завтра приеду ближе к обеду.       — Передам. Давай, до завтра.       Тимур сбросил вызов и посмотрел на Ваню.       «Как же сладко он спит», — с нежностью в сердце подумал он.       Спустя полтора часа они приехали к Тимуру, не забыв заехать за Ваниными вещами по пути.       Тимур жил в доме, в котором было два этажа и много комнат, большинство из которых стояли пустыми. Нельзя сказать, что внутри дом был обставлен скромно, но заходя в него, первым делом в глаза бросалось отсутствие лишних вещей.       На первом этаже располагалась небольшая кухня, совмещенная со столовой (если обеденный стол со стульями можно назвать столовой) и просторная гостиная. За исключением дивана и телевизора в ней ничего не было, но, как ни странно, пустой она от этого не казалась.       Так же вдали спряталась небольшая комната, отведенная под гостевую, но ей пользоваться не приходилось, потому что Мирослав имел привычку заваливаться спать вместе с другом, а больше приходить в гости было некому.       На втором же этаже было четыре комнаты, одна из них была комнатой Тимура, другая — Вани. Остальные комнаты были абсолютно пустые.       Сняв толстовку и разувшись, Ваня почувствовал навалившуюся усталость. Сейчас ему хотелось только сходить в душ и лечь спать.       — Будем смотреть фильм или сразу спать?       — Спать, я устал сильно, — сказал Ваня, зевая.       Они сходили в душ по очереди и, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по комнатам.       Правда, тогда Тимур еще не знал, что проснутся они в одной кровати…