Я хочу к тебе (Перевыпускается)

Глава третья

      Каждое утро буднего дня для Тимура было сущей пыткой. Он вставал разбитый и еще несколько часов собирал себя по крупицам, задаваясь лишь одним вопросом: «Для чего все это?»       С виду он был успешным, уверенным в себе и живущим в свое удовольствие. Но что на деле? Успех не свалился на него с неба, его он достиг путем тяжелого ежедневного труда.       По окончанию института он работал не покладая рук и сейчас занимал должность главврача в московском роддоме. Несмотря на возраст, никто из его коллег не мог усомниться в его компетентности, потому что за все время работы на этой должности Тимур не раз смог проявить себя, как ответственного и знающего своего дело специалиста.       Люди видели перед собой успешного врача, а Тимур, надевая каждое утро белый халат, видел себя, спящего у двери. Тогда, в девятнадцать лет, он не только учился, но еще и работал в ресторане быстрого питания и домой приезжал порой за полночь. Поэтому часто не находя в себе сил дойти до кровати, он ложился, обессиленный, прямо у порога. Мирослав лишь тяжело вздыхал и мысленно желал ему спокойной ночи.       Что до уверенности в себе? Здесь тоже все было неоднозначно. Всю жизнь Тимур не знал, кто он. Пустота, терзающая его изо дня в день, лишь разрасталась с каждым годом, не давая вдохнуть жизнь полной грудью. Как можно чувствовать себя уверенно, когда ты сам для себя не являешься опорой?       Все в его жизни казалось шатким, того и гляди почва уйдет из-под ног и все исчезнет, растворится, как пелена дыма. Поэтому никакого удовольствия от жизни Тимур не получал.       Если не считать возможности быть рядом с любимыми и дорогими ему людьми. Конечно, он был счастлив лишь тогда, когда рядом с ним были Мирослав и Ваня.       Хоть Тимур и не верил в Бога, но стоило признать: их появление в его жизни было для него чем-то вроде дара с небес. Без них он бы давно потерялся в этой жизни.       И, пожалуй, за последнее время, это был единственный будний день, когда утро не казалось ему кошмаром. Ведь разлепив глаза после сна, он увидел перед собой свой смысл жизни.       Ваня тихо сопел совсем рядом. Тимур слышал тихое дыхание, видел, как размеренно вздымается грудь. Чувствовал под своей рукой его нежную, бархатистую кожу.       Сам себя не помня, он зарылся носом в копну светлых волос, прижимая Ваню ближе к себе и опаляя его шею горячим дыханием. В крепких мужских руках его тело казалось невесомым и еще более хрупким.       Внутри Тимура разгорался огонь, настолько всепоглощающий, что даже разум не мог его потушить. Он с упоением продолжал наслаждаться волнующей близостью.       Все его мысли и чувства сосредоточились на Ване, дыхание стало громким и сбивчивым, а сердце заходилось в рваном бешеном ритме. Его разум был затуманен и опьянен безумной любовью, он уже не различал где сон, а где явь.       Это было чем-то вроде сумасшествия. Тимур медленно, но верно терял связь с реальностью, позволяя себе то, о чем он будет еще долго жалеть. Но это будет потом. Сейчас есть он и Ваня, есть близость их тел.       Когда сон ушел полностью, Тимур резко подскочил с кровати и, схватив телефон с прикроватной тумбочки, принялся ходить туда-сюда по комнате.       «Черт, уже полдень, как мы могли проспать?»       Девятнадцать пропущенных. Семь от коллеги, который обычно заменял его на время отпуска, двенадцать от Мирослава. И это уже не говоря о том, что сообщений было в разы больше:       «Тим, где Ваня?»       «Где ты? Ты опаздываешь уже на полчаса»       «Почему Ваня не в школе? Я сказал классному руководителю, что он плохо себя чувствует и не придет, но ты можешь мне объяснить, что происходит?»       «Ты приедешь на работу или нет? У тебя все хорошо?»       «Если ты сейчас мне не позвонишь, я набью тебе ебальник при первой же возможности»       «К тебе на осмотр приехала девушка, с которой у тебя контракт, ты совсем с ума сошел? Что мне ей сказать?»       Для Тимура такое было в первой. Он никогда никуда не опаздывал, не было такого, чтобы он мог вот так вот взять и проспать. Его сон всегда был чутким, если не сказать беспокойным. А тут…       — Ваня. Ваня, вставай.       — Ты куда? — Ваня приоткрыл глаза, сонным взглядом посмотрел на в спешке одевавшегося Тимура, снова закрыл глаза и перевернулся на другой бок.       Одевшись, Тимур стал кому-то звонить и параллельно этому складывать в свой рюкзак документы по работе. Он не знал, что ему сейчас делать.       С одной стороны, он должен был быть на рабочем месте уже четыре часа назад, его ждут пациентки, в том числе те, которые заплатили немалую сумму за то, чтобы вести беременность у него. Мало того, в любой момент кто-нибудь из них мог начать рожать.       С другой стороны, сейчас у него в кровати лежит сонный, голодный ребенок, который из-за него пропустил школу и который теперь вынужден будет ехать домой один.       Ответил Мирослав после первого гудка и с первой же секунды в трубке послышался такой ор, что Тимуру пришлось держать мобильный на некотором расстоянии от уха.       — Конченный ты, блять, где Ваня? Тебя где носило, черт ебаный? Я вам двоим обзвонился уже, весь на нервах все ут…       Тимур, не дождавшись пока Мирослав закончит свою тираду, перебил его и спокойным тоном попытался все объяснить:       — Пожалуйста, просто послушай меня, — на том конце провода воцарилась тишина, лишь нервное дыхание друга подтверждало то, что он еще находился на линии. — Я проспал все будильники. Мы только проснулись. Я тебе честное слово даю, не знаю, что со мной, ни один звонок не слышал, а у Вани телефон на беззвучном режиме стоит.       — Он домой сейчас или еще спит?       — Спит, судя по всему, — Тимур кинул взгляд на кровать, на которой калачиком свернулся Ваня.       — И меня еще, как назло, угораздило уехать хер знает куда. Александров, представляешь? Два с половиной часа ехать.        Тимур не особо удивился этому. В конце концов, склонность его друга к случайным половым связям заносила его и не в такую жопу мира.       — Ладно, мне на работу надо двигать, Ваню сейчас разбужу, он встанет, все дела сделает, потом сам решит, как, что и куда. Вечером заеду к вам.       — Хорошо, но такой хуйни чтобы не было больше, тебе ясно?       — Я тебя услышал.       — Вот и прекрасно, до вечера.       Весь путь от дома до роддома занимал примерно два часа времени, при условии отсутствия пробок. Значит на работе он будет примерно в два часа дня. Но что делать с Ваней?       — Вставай давай, маленький разбойник, — Тимур сел на кровать рядом с мальчишкой и стал его щекотать.       Ваня такого финта явно не ожидал и стал, громко хохоча, извиваться, пытаясь выбраться из рук Тимы.       — Хватит, пожалуйста! — заливисто засмеялся он. — Встаю, встаю, правда встаю! Тимур мягко улыбнулся ему и, как обычно, потрепал русую макушку.       — Я проспал, мышонок. А из-за меня проспал и ты. Мне срочно нужно ехать на работу, поэтому смотри: я сейчас, пока буду ехать, переведу тебе денег на карту, закажешь себе все, что хочешь, покушаешь, придешь в себя после сна, а там уже сам решай. Можешь у меня остаться, чем-нибудь позаниматься. Можешь домой поехать, к отцу, но обязательно закажи такси, никаких автобусов. Ключи я тебе оставляю. И да, обязательно напиши мне о том, что ты сытый и где ты останешься.       — А ты не можешь отпроситься? Хочу с тобой еще денек побыть.        Ванина грусть передалась и Тимуру, ведь, что греха таить, он мечтал о том, чтобы сейчас никуда не ехать. Надеть домашнюю футболку, завалиться вместе с Ваней на диван на первом этаже и просто смотреть какую-нибудь комедию, лежа рядом. Но не ехать он не мог. Врачебный долг и все такое.       — Не могу, к сожалению, меня ждут пациенты. Давай с тобой сделаем так: я после работы заеду за тобой, поедем гулять, хорошо? — Ваня резво кивнул.       — Все, тогда я уехал, жди меня вечером, — сказал Тимур и поцеловал родную макушку.       Весна окончательно отступила под натиском лета. Солнце ласково согревало своими лучами, некогда голые деревья снова радовали зелеными величественными кронами, а где-то в отдалении слышалось радостное щебетание птиц. Тимур остановился близ машины и закурил.       Теплые воспоминания ожили внутри него, рисуя на его лице улыбку. Три года назад он купил эту машину. Раньше он не мог себе позволить даже поддержанный отечественный автомобиль, не говоря уже о новой иномарке из салона, которая по стоимости превосходила стоимость однокомнатной квартиры в новостройке.       В тот день, когда Тимур впервые позвал Ваню прокатиться с ним по ночной Москве, небо тяжелым свинцовым полотном накрыло мегаполис. Они ехали, не думая ни о чем, и просто наслаждались моментом.       Из динамиков играла музыка, спокойная, местами печальная, заставляющая сердце невольно сжиматься от тоски. Тимур смотрел на Ваню и чувствовал, как внутри рождается что-то, что он еще не мог понять и осознать в полной мере.       Докурив, он откинул сигарету щелчком и сел в машину.       На работе все шло своим чередом. Тимур принял оставшихся девушек, записанных к нему на прием и разобрался с документацией, но выкинуть из головы утреннюю ситуацию никак не получалось.       Да, лишнего в сторону Вани Тимур себе никогда не позволял. Он берег его, как самое дорогое и сокровенное, как что-то, что в любой момент может потерять. Но границы, которые были очерчены еще в момент зарождения чувств, сегодня он все же переступил, бездумно и опрометчиво.       Сколько раз Тимур мысленно умолял себя держать дистанцию, не навязывать свои чувства и не усложнять жизнь ребенку. Для чего? Для того, чтобы в один момент упасть в собственных глазах и ходить, опустив виновато глаза, не находя никаких оправданий для себя?       Конечно, он понимал, что легко не будет, чувства ведь не выкинешь, не зароешь где-то внутри себя, тем более, если объект твоей любви каждый день находится рядом с тобой. Но кто знал, что рано или поздно все начнет выходить из-под контроля?       Чем дольше Тимур размышлял над всем этим, тем больше склонялся к тому, что есть в сложившейся ситуации только один правильный выход.       Уйти.       Уйти, забыться, не бередить больше душу и не ковыряться в израненном сердце. Сколько уже прошло? А сколько еще пройдет?       Но даже выход в окно казался ему более вероятным, чем то, что он покинет людей, которые стали для него семьей, людей, для которых он сам стал частью семьи.       Подняв взгляд на часы, Тимур обнаружил, что уже шестой час, а значит пора собираться. Он написал Ване, чтобы тот чуть погодя шел к железнодорожной станции и ждал его там.       Подъехав, Тимур сразу его увидел. Он был одет в белую, чуть свободную футболку, на которой вместо рисунка красовалось название любимой группы, и черные джинсы, а на ногах были старые, видавшие жизнь, вансы. Ваня стоял чуть поодаль от станции и слушал музыку в наушниках, даже не замечая Тимура, который уже шел в его сторону.       — Кто тут у нас стоит такой задумчивый? — Тимур положил руку Ване на плечо, от чего тот вздрогнул и инстинктивно попятился назад.       — Напугал!       — А ты еще громче музыку включай, чего угодно испугаешься.       — Мы к пруду пойдем?       — Именно к нему.       Ребята пошли в сторону леса. Совсем скоро они вышли на узкую тропинку, которая должна была привести их к небольшому, но завораживающему своей красотой пруду. Летом там всегда плавали утки, которых они раньше любили кормить хлебом. А еще там почти никогда не было людей.       Ваня уверенными шагами шел вперед, смотря наверх, на кроны деревьев, на небо, что проглядывало среди них. Он всегда находил красоту во всем, что его окружало, а потом эту красоту переносил на холст. Словно хотел показать другим людям мир своими глазами. С самого детства он рос чувствительным мальчиком и воспринимал мир не так, как большинство людей.       Возможно из-за этого он не смог обзавестись друзьями, ведь сверстники его попросту не понимали и считали в какой-то мере странным, «не от мира сего». Тимур же с Мирославом всегда чувствовали его внутреннюю глубину и свет, не по годам зрелый взгляд на вещи, окружающие его в повседневной жизни, и доброту, которая исходила от него неиссякаемым потоком. При этом всем, в душе Ваня оставался ребенком, который отдавал предпочтение мультикам и имел сильную привязанность к людям, вырастившим его.       — Мышон, а как так получилось, что заснул ты у себя в кровати, а проснулся в моей?       Тимур заметил, что Ваня немного смутился и даже покраснел.       — Я проснулся чуть позже и никак не мог уснуть. Пошёл к тебе, а ты уже спал, — Ваня опустил взгляд на тропинку и совсем тихо продолжил: — Стало как-то…тревожно и одиноко, и я решил лечь с тобой.       В доме и правда порой было невыносимо находиться, особенно ночью. Он находился за пределами города, поэтому после захода солнца в нем воцарялась мертвая тишина.       Порой, лежа на кровати и смотря в потолок, Тимур вспоминал, как раньше они жили втроем, в той квартире, в которой сейчас живут Ваня с отцом. В те времена он еще не знал, какими всеобъемлющими могут быть одиночество и чувство тоски по ушедшим годам.       — В следующий раз, если станет тревожно и одиноко, да даже если просто не сможешь уснуть — буди меня, ничего страшного, уж мне-то не привыкать спать по несколько часов.        Ваня посмотрел на Тимура и слегка кивнул.       Тем временем они вышли к пруду. Со всех сторон он был окружен кольцом деревьев, которые качались от ветра из стороны в сторону, словно приветствуя гостей.       Сам пруд зарос камышами да осокой, только в одном месте они прерывались старым деревянным мостиком, на который никто не решался ступить, боясь оказаться в холодной мутной воде.       А еще совсем рядом стояли качели. Тоже старые, ржавые и донельзя скрипучие, они были для Вани особенными. Еще в детстве он любил качаться на них, смотря на пейзаж, простирающийся вокруг него.       — Хочешь покачаю? — Тимур перехватил Ванин взгляд и теперь тоже, как завороженный, смотрел на них.       — Давай.       Когда Ваня сел на них, вдруг осознал, как же он вырос с тех пор. Когда-то его ноги не доставали до земли, и он мог самозабвенно кататься на них, не думая ни о чем, а сейчас ему приходилось сильно подгибать их под себя.       Тимур качал Ваню и никак не мог справиться с эмоциями, которые вызывал этот момент. Взрослому мужчине хотелось плакать от осознания того, насколько быстро идет время, казалось, он совсем не поспевает за ним.       Ваня больше не был маленьким мальчиком, которого он когда-то учил кататься на велосипеде и которому объяснял почему небо голубое. Он вырос, но не в сознании Тимура, которому до сих пор жизненно необходимо было находится рядом с ним, защищать его и беречь от всех жизненных невзгод.       — Когда тебе было лет шесть, — неожиданно сказал Тимур, сам удивляясь, насколько сдавленным прозвучал его голос, — мы в первый раз послали тебя в магазин одного. Нам бы в голову не пришла такая идея, но ты очень хотел быть как мы, взрослые. Взвесив все за и против, мы сдались. Дали тебе денег, объяснили, что нужно купить пачку котлет и полкило картошки. А деньги эти были последние, как раз на эти котлеты и картошку, зарплата должна была прийти через день. В общем, ушел ты, а мы сидели, переживали, ждали тебя, думали, как ты там сам справишься. Буквально минут через десять звонок в дверь. Ты заходишь и так гордо говоришь: «Я сходил в магазин, все купил!». Мы выдохнули спокойно, похвалили тебя. А потом посмотрели на пакет и знаешь, что? — Ваня покачал головой в недоумении. — Охуели. Потому что в пакете не было ни котлет, ни картошки. Там были только вафли, пару пачек.       — Я не помню этого, — Ваня улыбался, представляя себе комичность ситуации. — А почему я решил купить именно их?       — Ты сказал, что не нашел ничего из того, что мы велели купить, поэтому решил купить вафли. Еще заверил нас, что они очень вкусные! Стоит ли говорить, что ты эти вафли не ел ни разу?       — И что мы, еще два дня только эти вафли ели?       — Мы с твоим отцом — да, а тебе все равно купили нормальной еды, я тогда смог у однокурсника занять немного денег.       — И вы меня даже не наругали?       — Да как тебя ругать-то можно было, ты же сладости только по праздникам ел считай, денег всегда в обрез было, не покупали ничего. Понятное дело, что ты не удержался и их купил. Да ты бы видел, каким ты был счастливым, уплетая их, — Тимур замолчал, вспоминая радость, застывшую на детском личике. — Ты и сейчас остался таким же сладкоежкой.       Воспоминания о детстве всегда вызывали у Вани только теплые чувства. Он не помнил нищеты, отсутствия еды в холодильнике и других проблем того времени, о которых Тимур с Мирославом иногда вспоминали, удивляясь, как это было давно и как с тех пор изменилась их жизнь. Зато Ваня помнил, как они все вместе дурачились, прыгая на кровати, как вместе гуляли в парке, задорно смеясь и как Тимур с отцом по очереди катали его на спине, вызывая тем самым неподдельный восторг у маленького ребенка.       — А у тебя есть воспоминания из детства?       Тимур отошел немного в сторону и закурил.       — Обрывками, почти ничего не помню.       Почти — было ключевым словом. Одно воспоминание никогда не покидало Тимура, как бы он не старался его забыть. Мать, которая надрывно зовет на помощь и его родной отец, который накинулся на нее и стал яростно душить. Тимур хорошо помнил, как она жестом, безмолвно просила сына уйти в другую комнату.       Тимур встряхнул голову, прогоняя воспоминания. В конце концов, это было давно. Незачем думать об этом сейчас.       Тем временем тучи сгущались плотным покрывалом над головами. Где-то вдалеке слышались глухие раскаты грома. Природа затихла в ожидании бури, даже голоса птиц стихли в густых кронах деревьев. Ваня сидел на качелях, смотря на гладь воды, и думал о чем-то своем. Тимур подошел и присел рядом с ним и, немного помедлив, все же решился положить голову ему на плечо. Вдруг сверкнула молния, и Ваня вздрогнул, прижавшись телом к Тимуру.       — Может пойдем постепенно? А то сейчас польет как из ведра, — предложил Тимур, прекрасно зная, как сильно Ваня боялся грозы.       — Я могу взять тебя за руку?       — Конечно.       Несколько капель упало им на лица, ветер заунывно завыл, раскачивая деревья все сильнее. Снова сверкнула молния, а за ней послышался рокот грома. Небо стало черным, из-за чего в лесу в мгновение ока стало совсем темно. Они продирались сквозь чащу, когда начался ливень. Молнии вспыхивали одна за другой, заставляя Ваню дрожать и сильнее сжимать руку Тимура.       — Мне страшно, я не пойду.        Тимур посмотрел на Ваню и понял, что он действительно сильно напуган. Было непонятно, то ли он плакал, то ли это капли дождя стекали, рисуя мокрые дорожки на лице.       — Лезь на спину, — скомандовал Тимур, чуть пригибаясь. Ваня спорить не стал, обхватил руками его шею и прижался к нему всем телом. Тимур приподнял Ваню, держа руками его ноги, и стал пробираться дальше сквозь стену дождя. Ваня слышал его хриплое тяжелое дыхание, и ему стало стыдно за свои капризы, но раз уж на то пошло, ему действительно стало спокойнее от осознания того, что его несет Тимур.       Какое облегчение они двое почувствовали, увидев черный мерседес рядом со станцией. Тимур поставил Ваню на землю и снял машину с сигнализации. Они оба забрались в светлый и уютный салон, мокрые, замёрзшие и уставшие.       — Двадцать первый век, а прогнозировать погоду люди так и не научились, — сказал Тимур, заводя машину. — Ты как?       — Уже все нормально. Извини, что как ребенок себя повел.       — Ты не должен извиняться, чаще всего наши страхи не подвластны нам, — Тимур взял с задних сидений свою толстовку на молнии и протянул ее Ване. — Надень, все теплее, чем в одной футболке.       Ваня посмотрел на Тимура и подумал о том, как он красив. Черные, как смоль, волосы, раскосые глаза, которые, казалось, всегда улыбались, нос с благородной аккуратной горбинкой. И губы. Тонкие, слегка розоватые и, как ему казалось, очень нежные. В животе появился легкий трепет, и Ваня подумал о том, что, наверное, именно так влюбленные ощущают «бабочек» в животе.