Глава 4. "Прости"
4 сентября 2022 г., 10:42
Глава четвертая
Наступила летняя пора. Для июня, который по обычаю всегда был прохладным и ветренным, было на удивление жарко. Ваня, распрощавшись со школой, хоть и всего на три месяца, наконец мог отдыхать и наслаждаться свободой. — У нас к чаю только печенье осталось, я забыл вчера в магазин зайти, — сказал Мирослав, неспешно разглядывая кухонные полки. — Давай печенье, но вечером с тебя шоколадка, — Ваня сидел на стуле, подогнув под себя ноги, и задумчиво мешал ложкой сахар в чае. — Наглая ты морда, — нарочито возмущенно сказал Мирослав и взъерошил Ванины волосы. — Куплю. Самую вкусную тебе, да? — Самую-самую. «Совсем еще ребенок» — пронеслось в голове у Мирослава, но говорить вслух он, конечно, это не стал. Они любили вот так сидеть вместе, ранним утром выходного дня или поздним вечером. Кто-нибудь из них обязательно заглядывал к другому в комнату и спрашивал: «Пойдем чай пить?», на что всегда следовал ответ: «Уже бегу!» Они включали глупые передачи и начинали обсуждать все насущное и повседневное. Не было в этот момент ничего и никого вокруг. Только сын и отец да пара чашек с горячим чаем. — Я в этом году, к сожалению, без отпуска остался. Много увольнений было, а сейчас лето, в кафе будет наплыв посетителей, персонал нужен позарез. Ваня изучающе посмотрел на отца и отметил, что тот выглядел уставшим и измученным. — Я люблю тебя, пап. — Я тоже люблю тебя очень сильно, малыш. На некоторое время на кухне воцарилась тишина. Ваня с удовольствием уплетал печенье, одно за другим, Мирослав же печатал что-то в телефоне, изредка прерываясь, чтобы отхлебнуть чай. — Ты был когда-нибудь влюблен? Мирослав поднял голову и удивленно посмотрел на Ваню, даже не зная, что ему ответить. — Если хорошо подумать, наверное, нет. Страсть была, симпатия, интерес, но влюбленности не было, — Мирослав задумчиво смотрел на кружку, так, словно он видит ее первый раз в жизни. — Даже не знаю, почему так. Живешь ты, живешь, работаешь, домашними делами занимаешься и даже не задумываешься о том, что ты лишен чего-то, что от природы дано превалирующему большинству людей. Наверное, я бы даже нашел время для того, чтобы расстроиться по этому поводу, если бы не одно «но» — я люблю тебя и люблю Тимура. А то, что никаких романтических чувств не испытываю, так и похуй. Все равно мне отношения не нужны, так даже легче. Ване сложно было представить, как можно жить без любви. Жизнь без нее представлялась ему не полной, одинокой и даже, в какой-то степени, лишенной смысла. — Мне кажется, что я испытываю чувства к одному человеку, — Ваня немного смутился, когда вспомнил про какого человека идет речь. — Но я не уверен в этом до конца, потому что мне сложно понять истинную суть этих чувств. Мирослав удивленно вскинул бровь, не веря услышанному. Его сын влюблен. И в этом нет никаких сомнений, слишком уж явно его выдает покрасневшее от смущения лицо. В этот момент Мирослав понял насколько интимным и личным был этот разговор, он чувствовал единение с сыном, и внезапно его охватила невероятная гордость за то, что Ваня делится с ним такими вещами, ведь это означало то, что он ему доверяет. — Честно говоря, не совсем понял про суть. Разве влюбленность не ощущается как-то по особенному? Не думал, что ее можно с чем-то спутать. — Вдруг это просто желание быть рядом, а не любовь? — Ваня подпер щеку ладонью и задумчиво посмотрел на отца. — Подожди, так мы про влюбленность или про любовь? Это ж вроде про разное. По крайней мере так говорят, а там уж кто знает, — Мирослав откинулся на спинку стула и некоторое время молчал, сбитый с толку темой любви. — Я правильно понимаю, что ты боишься, что это не любовь, а простая привязанность? Мирослав совсем запутался. Влюбленность или любовь? Если любовь, то откуда у Вани появился человек, которого он уже успел полюбить? И как давно они знакомы, если мы говорим о привязанности? Ваня молчал. Его отец тоже. В конце концов, Мирослав решил отойти от темы и оповестил Ваню о том, что сегодня к ним придет Тимур. — А во сколько? — Как проснется, он же поздно лег вчера, у него пациентка родила только в первом часу ночи, — пожал плечами Мирослав и встал, чтобы сполоснуть чашку. Ваня знал об этом. И о том, что Тимур приедет. Они стали чаще общаться, и теперь в любую свободную минуту писали друг другу. И Ваня очень дорожил этим общением, в том числе, потому что боялся, что Тимур снова может исчезнуть из их с отцом жизни. Такое уже было чуть меньше года назад. Тогда, одним ноябрьским днем, он написал, что не успевает заехать к нам из-за внезапно свалившихся на голову рабочих дел. Не приехал он и на следующий день. И через неделю. А через месяц Ваня перестал ждать. Перестал звонить, выслушивать оправдания. Мирослав, который тоже был сбит с толку таким поведением, абсолютно не свойственным его другу, переживал за сына, потому что видел, как тяжело ему было принимать тот факт, что Тимур отдаляется от них. Потом все снова стало как прежде. Он просто приехал, и они втроем, как ни в чем не бывало, снова сидели на кухне и смеялись до боли в животе. Свое отсутствие он, по обычаю, списал на плотный график работы. Ни Ваня, ни Мирослав ему не поверили, но тактично промолчали и приняли его обратно в семью. Ваня тоже сполоснул за собой чашку, поставил ее на место и ушел на балкон, на котором проводил большую часть своего свободного времени. На полу он еще давным-давно расстелил зимнее одеяло, чтобы было мягче сидеть и лежать, к противоположной от окон стене кинул пару подушек. Сюда парень приходил, когда ему хотелось провести вечер с интересной книгой или с любимой музыкой в наушниках. Сейчас выбор пал на книгу. Ваня отыскал на полке нужную и сел, прислонившись спиной на подушки. Он пытался сосредоточиться на чтении, но мысли то и дело возвращались к Тимуру, а если быть точнее, к чувствам, которые Ваня испытывал рядом с ним. В какой момент он стал испытывать нечто иное? Как ему казалось, именно тогда, в тот день, когда они попали под дождь. Он увидел в Тимуре мужчину. Красивого, обаятельного, сильного телом и духом мужчину. Его тянуло к нему, сердцем, душой и телом он хотел быть ближе к Тимуру. Чувствовать его тепло, слышать его голос, пропустить через себя его радости и печали, слиться с ним в целое и единое. Пропасть для всех навсегда, с ним вдвоем, позволив волнам сладостных чувств накрыть их с головой. Буквально один день перевернул все с ног на голову, и с тех пор Ваня чувствовал внутри себя бескрайнюю пустоту в те моменты, когда Тимура не было рядом. За окном послышался детский смех. Где-то в глубине квартиры отец слушал музыку и наверняка курил, лежа на диване в гостиной. Ваня не заметил как уснул с раскрытой книгой в руках. Когда Мирослав выходил с балкона, раздался звонок в дверь. — На улице жара пиздец, дай мне какую-нибудь свою футболку, а то я весь мокрый, — сказал Тимур вместо приветствия. — А Ваня где? — Блять, ты у нас бываешь чаще, чем у себя дома, может уже перевезешь сюда свои шмотки? Ваня заснул на балконе. — Идея хорошая, но в таком случае мне придется еще и спать здесь, а тут уже встает вопрос нужен ли мне дом, в который мне предстоит вбухать еще тридцать лямов. — Ну а кто тебе виноват, если ты долбоеб? До сих пор не понимаю, нахуй ты переехал, жил бы с нами до сих пор. Нет, нужен тебе был этот дом. Купил, а сам к нам постоянно наяриваешь. Тяжело тебя понять. Тимур посмотрел на Мирослава, пытаясь понять, кажется ему или нет. Но нет, ему не казалось: на лице друга действительно читалась обида. Он ведь не знал ничего о чувствах к Ване, поэтому жил в неведении, почему Тимур так странно себя ведет: то отталкивает, то притягивает, пропадает на месяц, а потом снова появляется в их жизни, как ни в чем не бывало Все это он делал, конечно, не со зла, а лишь потому, что сам не понимал, что делать с чертовой любовью. Иногда ему казалось, будто изо дня в день он жонглирует своими попытками жить с этой любовью и одновременно оставаться хорошим другом. Тимур разулся и прошел в комнату Мирослава, которую они раньше с ним делили. В ней почти ничего не изменилось с тех пор, как он уехал. Обои остались теми же, мебель, кровать та же самая. И фотографии в рамках на столе, напоминающие о былых временах. В груди заныло. Хотелось домой. Обратно. Никогда его «дом» не станет ему домом, так и останется фальшивой декорацией счастливой жизни. — Держи, не засри только, а то в противном случае будешь сам стирать, — Мирослав кинул футболку Тимуру. Он тут же переоделся и заодно снял джинсы, облегченно вздохнув. На кухонном столе Тимур увидел начатую бутылку пива и, не теряя время понапрасну, предложил Мирославу побыстрее ее допить и достать вино. — Я тебе сейчас такое расскажу, охуеешь. — Весь в нетерпении, — лениво сказал Тимур, наливая вина в бокал. — Ваня влюбился, сегодня утром сам сказал, — Мирослав светился от счастья, искренне радуясь за сына. Сердце Тимура забилось в бешеном темпе. Голова закружилась, в руках появилось легкое покалывание. Стало трудно дышать и Тимур понял, что он задыхается. — Тим? Все нормально? У тебя приступ? — Мирослав обеспокоенно посмотрел на друга, осторожно касаясь рукой его плеча. Тимур едва заметно кивнул. Панические атаки стали постоянными спутниками Тимура еще со времен старшей школы. Тогда он еще не знал, что это, и почему это происходит с ним. Жил и мучался, не говоря ни слова матери о своем состоянии. Просто однажды нашел способ справляться с приступами — вызывать рвоту. После очищения желудка ему действительно всегда становилось легче. К счастью, приступы у него были в среднем один-два раза в месяц. Уже позже, когда Тимур сам стал изучать медицину, он понял, что у его состояния есть конкретное название и спустя время даже научился справляться с ним без рвоты. Позже, когда об этом узнал Мирослав, он также стал помогать другу, поддерживая его и находясь рядом. Вот и сейчас он заботливо взял руку Тимура и старался успокоить его: — Тихо, тихо, дыши, давай, медленно вдыхай и выдыхай. Я здесь. Мы дома. Ты же знаешь, что это место всегда будет и твоим домом тоже? Вот. — Мирослав посмотрел Тимуру в глаза. — Ты знаешь, мы любим тебя и всегда ждем. Спустя пару минут дыхание постепенно восстановилось, становясь размеренным и спокойным. Он почувствовал усталость, навалившуюся на него тяжелым грузом. Мирослав налил воды в кружку и поставил перед Тимуром. Какое-то время они сидели молча. Тимур смотрел в одну точку, не отрываясь, а Мирослав, не отрываясь, смотрел на него. Он видел, что с другом происходит что-то и не знал, как ему помочь. Дело было не в панических атаках, он чувствовал, с ним творится что-то неладное. — Тим, мы можем поговорить? — тихо, почти шепотом, спросил Мирослав. — О чем? — О тебе, твоем состоянии. — А что говорить, приступы случаются. К врачу я обращаться не буду, ты прекрасно это знаешь, — Тимур вымученно улыбнулся и откинул голову немного назад. — Я не про приступы. — Тимур непонимающе посмотрел на друга. — Не надо делать вид будто все хорошо. Я вижу, что с тобой что-то происходит. Ты пугаешь меня, Тим. — Блять, заканчивай, ты несешь чушь. — Нет, я прав, и ты это знаешь. Он знал. Знал, что больше не справляется. Знал, что ему нужна помощь. Только правда была в том, что эту помощь ему просить не у кого. — Блять. Тимур выбежал из кухни и влетел в туалет. Его рвало, слезы подступили к глазам. Он подумал о том, что если бы он умер сейчас — было бы проще. — Мне всегда казалось, что мы друг для друга самые родные люди, видимо, я ошибался. Мирослав стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди, и с горечью смотрел куда-то в сторону. — Не хочешь говорить — не надо. Только прошу, сократи количество алкоголя, ты пьешь слишком много, хоть сам и не замечаешь этого. Или не хочешь замечать. Сказав это, Мирослав ушел, оставив Тимура наедине с собой и совестью. Умывшись, он вернулся на кухню, где они в тишине продолжили пить вино. — Так в кого влюблен Ваня? — Не знаю, он не сказал. — Понятно. Ревность. Все, что сейчас чувствовал Тимур — это ревность. Интересно, кто этот парень, как он выглядит и чем он зацепил Ваню? На душе стало совсем пусто, сердце предательски защемило. Конечно, рано или поздно это произошло бы. Тимур никогда не смел надеяться на то, что у них что-то может быть, но когда тот, кого ты любишь безумной, отчаянной любовью, любит другого, тебе ничего не остается, кроме как сходить с ума от боли и обиды. На себя, на жизнь и даже на человека, которого ты любишь всей своей душой. — Привет, — глухо поздоровался Ваня. — Привет, котенок, — ласково сказал Мирослав. — Поспал немного? — Да. Тимур продолжал пить, не обращая внимания на Ваню. Благодаря алкоголю его рассудок помутился достаточно для того, чтобы он мог усугубить и без того бедственное положение дел. — Тима, а ты с какого числа в отпуск уходишь? — спросил Ваня, садясь рядом с ним. — Отвали, пожалуйста, вот тебе какая разница? — Тимур хотел было сделать глоток вина, как вдруг его резко схватили и вытолкнули в проход между столом и кухонной столешницей. Бокал звонко разбился о кафельный пол, образовав на нем лужу темно-красного цвета вперемешку с осколками. — Ты охуел? Ты как с сыном моим разговариваешь? — Мирослав смерил друга гневным взглядом. — Ты думаешь, что если мы столько лет дружим, ты можешь позволять себе такое? Ване казалось, что это сон. Кошмарный сон, который никак не хотел заканчиваться. Он не верил своим ушам и глазам. Его трясло, словно в лихорадке. Хотелось уйти отсюда, убежать, закрыться в комнате и забыть обо всем, но он продолжал сидеть, боясь лишний раз привлекать к себе внимание. Тимур еле стоял на ногах. Он смотрел на Мирослава, когда на его лице расплылась насмешливая ухмылка. — Пиздуй в гостиную, проспишься — мы еще поговорим с тобой, — отчеканил Мирослав, забирая со стола бутылку вина. Буквально через пару секунд ее содержимое оказалось в раковине, а сама бутылка полетела в мусорное ведро. Никогда еще Тимур не напивался до такой степени, по крайней мере, при Ване и Мирославе. Если такое и происходило, то за закрытыми дверьми своего дома, где никто не мог увидеть его в таком жалком состоянии. Тимур думал, что алкоголем сможет вытравить всю ту боль, что засела где-то далеко за грудиной, но с каждым днем она разрасталась, не давая возможности посмотреть на ситуацию объективно: пристрастие к спиртному превращалось в настоящую зависимость. И настоящую проблему. Где-то на подсознательном уровне Тимур наказывал себя за «неправильную» любовь, разрушая свою жизнь, но не понимал до конца, что разрушает не только свою, но и жизнь самых близких ему людей. — Ты нихуя не понимаешь, — сказал он, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Мирослав смерил его презрительным взглядом, в котором отдаленно читалось разочарование и обеспокоенность, но ничего не сказал в ответ. Тимур все же ушел спать в гостиную. А Ваня так и сидел на том же месте, не в силах пошевелится. — Ты в порядке? — голос отца вывел его из транса. Ваня промолчал, потому что сам не знал, в порядке ли он. — Вань, я не знаю, что происходит с Тимуром, — Мирослав пытался подобрать правильные и, вместе с тем, более мягкие слова, чтобы не задеть сына. — Он явно не в себе в последнее время, и произошедшее никак не связано с тобой. Тем не менее, я думаю, что тебе на какое-то время лучше ограничить общение с ним. Он в силу своего состояния не может адекватно оценивать последствия своих действий, и я боюсь, что он может навредить тебе. Последние слова эхом отдались в голове Вани. Если бы кто-нибудь раньше сказал, что Тимур может ему навредить — он бы рассмеялся. Тимур всегда защищал его, был для него опорой и поддержкой, а теперь… Что теперь? — Может мы сходим, прогуляемся немного? Дома так душно, дышать нечем, — Мирослав пытался найти причину, чтобы уйти из дома. Ему вдруг стало не по себе в родных стенах, хотелось развеяться и отвлечься от возникших на горизонте проблем, с которыми он пока не знал, как поступать. — Можно. Заодно шоколадку купим, — Ваня мягко улыбнулся отцу, пытаясь скрыть нарастающую внутри него тревогу. Когда отец собрал все осколки и вытер с пола разлитое вино, Ване стало спокойнее. По крайней мере теперь кроме воспоминаний не осталось ничего, что напоминало бы о сегодняшнем дне. Мирослав не мог отделаться от мыслей, что вся его жизнь катится под откос. Обстановка на работе была напряженной, и он прекрасно понимал, что рано или поздно может остаться без работы. Учитывая факт того, что он не закончил школу и имел лишь восемь классов образования — найти новую было задачей не из легких. Тимур медленно, но верно спивался у него на глазах, не подпуская к себе никого, кто мог бы хоть как-то помочь. Он окончательно закрылся от внешнего мира, игнорируя переживания близких. Но хуже всего было то, что в сложившейся ситуации страдал его сын. Ваня с самого детства был сильно привязан к Тимуру. Еще будучи маленьким мальчиком, он вечно бегал за ним, как хвостик. Когда Тимур уезжал на учебу или работу, Ваня всегда очень сильно переживал, плакал и просил его остаться дома. С возрастом эта болезненная привязанность немного сгладилась, но в целом их отношения были все такими же близкими, может быть даже чересчур. Объективных поводов для беспокойства у Мирослава не было, поэтому никаких действий он не предпринимал и просто ждал, когда Ваня подрастет и станет более самостоятельным. — Я выбрал. Мирослав посмотрел на Ваню, в руках которого виднелись две огромные шоколадки с карамельной и клубничной начинкой. — Эй, жук, речь шла вроде об одной шоколадке, — Мирослав засмеялся и приобнял сына за плечо. — А я не смог выбрать, поэтому решил взять две, — Ваня показал язык отцу и, вырвавшись из объятий, ушел в сторону кассы. Погода радовала и грела душу, поэтому отец с сыном решили прогуляться в парке недалеко от дома. Они шли бок о бок и молчали, каждый думал о чем-то своем. Мирослав не хотел возвращаться домой, потому что знал, что ему предстоит тяжелый разговор, который скорее всего приведет к тому, что их пути с Тимуром, пусть и на время, разойдутся. Как бы он ни любил друга, как бы ни был ему благодарен за все, что он для них сделал, но вечно играть в спасателя он не мог. Как говорится: «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих». И если Тимур хочет тонуть в своем болоте дальше, что ж, пожалуйста, но втягивать Ваню во все это он не позволит. Ваня же никак не мог собрать воедино мысли, которые подобно черным воронам кружились в голове. Еще совсем недавно они с Тимуром говорили по душам, проводили время вместе. Но сегодня он предстал перед ним в другом обличии, словно это был и не он вовсе. Тяжелее было от того, что Ваня искал свою вину в произошедшем, не зная, что настоящий виновник — сердце Тимура, которое упорно продолжало любить лишь одного человека. — Нам нужно поговорить, — сказал Мирослав, присаживаясь рядом с другом. Тимур выглядел помято. Потухшие безжизненные глаза смотрели в пол, а руки едва заметно подрагивали. — Мне нужна помощь. Но я не могу просить ее у тебя. Да и вряд ли у кого-то еще могу, — хрипло отозвался Тимур. — Что происходит? Расскажи. Ты же знаешь, что я не осужу тебя. Дело в алкоголе или он лишь попытка ухода от другой, более серьезной проблемы? — голос Мирослава срывался, словно он вот-вот заплачет. Ему не хотелось верить, что он может потерять друга. От прежней решимости не осталось и следа, потому что Мирослав осознал значимость этого человека в своей жизни. — Я не могу. Правда. Мне лучше уйти. Как только Тимур встал с дивана, Мирослав взял его за запястье и притянул назад, чтобы тот сел обратно. — Не надо никуда уходить, мы хотим лишь помочь тебе. — Ваня дома? — Да. — Мне нужно извиниться перед ним. — В этом ты прав. Он в своей комнате. — Когда Тимур почти вышел из комнаты, Мирослав окликнул его: — Ты ведь останешься на выходные? Парень задумался, взвешивая все за и против, но в конце концов ответил: — Останусь. Если ты не против. Тимур аккуратно приоткрыл дверь и увидел Ваню, который сидел за столом и что-то писал в тетради. — Мышон, можно тебя на минутку? Ваня развернулся на стуле и посмотрел на Тимура изучающим взглядом. — Да, можно. Тимур осторожно присел на край кровати и похлопал по месту рядом с собой, приглашая Ваню присесть рядом. — Извини меня, пожалуйста, за мое поведение сегодня. Я выпил слишком много и не контролировал язык. Мне очень жаль, что я обидел тебя, — Тимур обнял Ваню и погладил его рукой по спине. — Все нормально, правда, — Ваня положил голову на плечо Тимура и закрыл глаза, чувствуя тепло родного человека. — Так в кого ты там втюрился, признавайся. Ваня понял, что сейчас совершит, возможно, самую большую ошибку в своей жизни, но ему так хотелось поделиться с Тимуром своими чувствами, хотя бы из-за страха не успеть сказать заветные слова, пока у него есть такая возможность. — В тебя. Тимур посмотрел на Ваню, ожидая, что тот сейчас рассмеется и скажет, что это шутка, но лицо парня было серьезным, если не сказать испуганным. Внутри у Тимура все сжалось, дыхание стало тяжелым и частым, голову слегка повело. Он посмотрел на свои руки, и они показались ему неестественными, чужими. Время словно замерло для него. Как такое возможно? Какой был шанс того, что два человека с разницей в пятнадцать лет мало того, что окажутся геями, так еще и влюбятся друг в друга? Наверное, вероятность такого шанса сводилась к нулю, тем не менее, сейчас они сидят рядом и оба не знают, что делать со своими чувствами. — Вань, прости, — Тимур посмотрел мальчишке прямо в глаза. В ту секунду, когда нестерпимая боль пронзила его тело и душу, он держал его руку.
