Я хочу к тебе (Перевыпускается)

Глава одиннадцатая

Июнь 2010

      С самого утра Тимур места себе не находил. Брал телефон в руки и клал его обратно на стол, несколько раз порывался открыть шкаф с одеждой, чтобы начать собираться, но тут же его закрывал. Бродя из одной комнаты в другую, он размышлял над тем, как ему поступить.       Он понимал, что дальнейший его шаг является неоправданным риском, ведь неизвестно, как может отреагировать молодой человек на вторжение в его частную жизнь. Но что-то подсказывало Тимуру, что он обязательно должен попробовать сблизиться с молодым отцом.       Не в романтическом плане, нет, им двигали совсем другие мотивы. Что-то внутри подсказывало ему, что так нужно, так правильно.       Адрес, который он по-быстрому записал на маленьком листочке, смотрел на него устрашающе, будто только взглянув на него он мог обрести множество проблем, о которых будет жалеть в будущем.       Собравшись с мыслями, Тимур все-таки оделся и вышел из квартиры.       Погода стояла жаркая для июня, наверное, даже слишком. Парень, щурясь под палящими лучами солнца, уверенными шагами направлялся к автобусной остановке, чтобы доехать до нужного ему дома.       Он все еще обдумывал насколько глупой была его затея и пытался найти хоть один весомый аргумент в ее пользу. Но снова и снова приходил к одной и той же мысли: «Так надо».       Через полчаса Тимур подошел к ветхой пятиэтажке, которая уже на ладан дышала. У нужной ему двери он увидел двух бабушек, сидящих на старой деревянной лавочке, и поздоровался с ними. Те лишь недовольно проводили его взглядом и, махнув руками, пробубнили про себя: «Ходят тут всякие».       Парень поднялся на последний этаж и увидел нужную ему квартиру, на двери которой мелом было написано «41». Звонок был выломан, поэтому Тимуру пришлось стучать. Почти сразу же из-за двери послышался отборный мат, а уже спустя пару минут перед ним предстал хозяин квартиры.       — Здравствуйте, — растерянно поздоровался молодой отец. — А вы по какому вопросу?       Как только Тимур собирался ответить, в глубине квартиры послышался детский плач.       — Блять, ой, извините, черт, я сейчас, — парень скрылся из виду в одной из комнат и, немного погодя, вернулся к незваному гостю.       — Вы меня извините за выражение, но это пиздец. Так истерить из-за сраного конструктора — это норма вообще? — спросил Мирослав, то и дело поглядывая в сторону комнаты, в которой, судя по всему, играл его сын.       Тимур не смог сдержать улыбки.       — В силу возраста и гормональных перестроек эмоциональный фон еще не стабилен, поэтому в целом — это норма, просто нужно уделить этому внимание и научить ребенка справляться с негативными эмоциями.       — Понял, спасибо, попробую почитать что-нибудь в интернете. Так вы по какому вопросу?       Тимур немного замешкался прежде, чем ответить.       — Знаете, на самом деле я здесь не столько по работе, сколько по доброй воле, — парень посмотрел на Мирослава, который явно был в замешательстве. — В поликлинике, на приеме, я сначала подумал, что вы старший брат и очень удивился, поняв, что вы отец. Решил зайти, спросить, может быть какая-то помощь нужна, финансовая или там с мальчиком посидеть… — договорить Тимур не успел, потому что Мирослав перебил его.       — Это шутка какая-то? Кто вообще будет помогать чужому человеку?       — Не шутка. Я на самом деле сам не знаю, что мной двигает, но мне действительно захотелось чем-то помочь, если нужно, — честно признался Тимур.       — Ладно, — пожал плечами парень. — Мне вообще сейчас помощь не помешала бы, картошка закончилась, а сходить не могу за ней, мелкий не хочет на улицу идти. Не оставишь же одного…       Тимур с радостью согласился сходить в магазин и в кое-то веке почувствовал себя счастливым.

***

      Яркий свет от экрана телефона освещал лицо Вани в абсолютной темноте, поглотившей его комнату. Отец давно спал, а сам мальчик никак не мог уснуть.       Он искренне пытался понять Тимура и принять его чувства, но чем больше он думал над тем, что его собственный молодой человек прямо сказал ему, что не хочет заниматься с ним любовью, тем больше нарастала в нем затаенная в глубине душе обида.       «Если бы он действительно хотел меня, то давно бы сделал это» — такие мысли все кружились и кружились в голове Вани, подтачивая и без того шаткую нервную систему.       Каждое ласковое сообщение от Тимура вызывало и у мальчика лишь раздражение и он, ослепленный раздирающей его изнутри обидой, отвечал ему нарочито грубо и язвительно, вызывая у Тимура лишь смятение и непонимание.       За этот вечер мужчина предпринял множество попыток разобраться с внутренним миром Вани, но, окончательно потеряв терпение, написал ему, что продолжать диалог в таком тоне не намерен и вышел из сети.       Впервые Тимур не пошел на поводу у мальчика, твердо обрубив явную провокацию одной лишь фразой. В другом психологическом состоянии он бы обязательно заверил Ваню, что несмотря ни на что, он его очень сильно любит и не хочет ссориться по пустякам, и спустил бы ему все с рук, но после всего того, что произошло с ним за столь короткое время, он вдруг понял, что не вывозит. Ни морально, ни физически.       Тимуру Ваня всегда казался тихим и спокойным мальчиком, невероятно ласковым и в каком-то смысле даже чересчур податливым, но с момента сближения с ним в романтическом плане, он стал понимать, что картина того, что он видел, была не полной.       Ваня знал, чего хотел и добивался этого, невзирая ни на что: ни на чувства любимого человека, ни на здравый смысл. Вопреки всему, он хотел Тимура, и даже если это желание не было искренним по сути своей (ведь морально он сам еще был не готов к сексу), то точно было обычным капризом и желанием во что бы то ни стало получить желаемое.       Мужчина же уступать в этом вопросе категорически не хотел, потому что ему было важно, чтобы их первый раз был не каким-то одолжением ради исполнения прихоти, а чувственным и нежным моментом сближения и единения двух любящих друг друга людей.       Ваня отложил телефон и попытался уснуть, но уже через минуту снова потянулся к нему и экран вспыхнул, показывая ему, что время перевалило за одиннадцать часов ночи.       Он слышал украдкой от Тимура о приложении для знакомств, где знакомятся геи и хорошо запомнил, как оно называлось. Мужчина сам там познакомился со своим прошлым молодым человеком.       Прошло всего пару минут, прежде чем мальчик создал свою анкету. Он не стал ничего в ней указывать, кроме города проживания и возраста. Пролистав пару чужих анкет, он понял, что ему нет никакого дела до того, как будет выглядеть парень, с которым он переспит, потому что единственным человеком, на которого откликалось его сердце, был Тимур.       Открыв все сообщения, которые ему уже успели написать, он выбрал самого молодого и приятного на вид парня из всех написавших.       «Привет, не спиться? ;) Приезжай ко мне, вместе скоротаем ночь».       Ваня был не уверен в своих действиях. Он метался из стороны в сторону, как напуганный зверёк и не понимал, что происходит. Сознание выталкивало настоящую реальность и заменяло ее искусственной, той, которая не давала ему шанса сделать иной выбор.       «Привет, куда мне ехать?»       «Я вызову тебе такси ближе к пол второму ночи, идёт? Напиши мне свой адрес».       И как бы Ване не хотелось, но за него снова все решили. Как марионетка в умелых руках, он делал то, на что его подстёгивала чертова психика, которая на физическом и моральном уровне не давала ему смириться с унизительным отказом.       Адрес был написал, а мальчик заверен в том, что такси отвезёт его прямиком к дому незнакомца.       Ваня хотел позвонить Тимуру и в полном отчаянии рассказать о тех кругах ада, через которые он проходит сейчас. Он бы понял его и даже глубокой ночью смог бы помочь.       Но мальчик так и не решился на это.       Все оставалось на своих местах.       Чем ближе стрелка часов приближалась к назначенному времени, тем больше Ваня отпускал ситуацию. Отсчитывая последний час до заветной встречи, Ваня испытывал чувство глубокого смирения.       Он вдруг понял, что для того, чтобы переступить черту не нужно спать с кем-то. Он уже переступил ее, когда впервые задумался о том, чтобы предать любимого человека.       Так зачем теперь терзаться муками совести и думать о том, стоит ли продолжать начатое? Все и так зашло слишком далеко, назад дороги уже не было.       Такси ждало Ваню у дома. Поколебавшись пару минут, он все-таки сел в него, стараясь заткнуть голос разума, который снова заговорил с ним.       «Что я творю? Я могу прямо сейчас остановить все это безумие и выйти из машины. Так почему же я этого не делаю?»       Сейчас Ваня, словно по теории кота Шредингера, был одновременно в двух состояниях: в одном он просит водителя остановить машину и идет домой, а во втором едет дальше, в гнетущей тишине и с тяжелым ворохом мыслей, чтобы лечь в кровать абсолютно чужого человека и предать доверие самого родного и близкого.       Реальностью для Вани стало то состояние, в котором он через пятнадцать минут потеряет что-то очень важное и полностью разрушит то, к чему так стремился.       Машина остановилась около нужного подъезда и в тусклом свете фонарей мальчик увидел причину, по которой он больше никогда не сможет посмотреть Тимуру в глаза без сожаления.       Молодой парень двадцати двух лет вальяжно стоял рядом с лестницей и курил. Увидев подъехавшее такси, он не спешил встречать Ваню, только смотрел на него через окно, как голодный хищник на легкую добычу.       Когда мальчик не спеша вышел из машины, парень все также стоял на месте и рассматривал его оценивающим взглядом.       Первым тишину прервал он.       — Пойдем в квартиру, не гоже гостей на улице морозить, — откинув сигарету щелчком пальца, он протянул руку и расположил ее на спине у Вани, провожая его к подъездной двери, которая поприветствовала их протяжным жалобным скрипом.       Переступив порог квартиры, Ваня не стал вглядываться в ее интерьер, да и в нового знакомого тоже. Он чувствовал себя таким уставшим, что все, чего ему сейчас хотелось — это поскорее раздеться, лечь на кровать и закрыть глаза, в ожидании момента, когда его тело используют по назначению.       Не будет никаких нежных слов, ласковых прикосновений и пьянящих поцелуев. Будут лишь глухие сдавленные стоны незнакомца, пошлые шлепки одного тела об другое и звенящая пустота в душе. А после — немое прощание и дорога домой, пешком по одинокому проспекту.       Так уж вышло, что кто-то сегодня ляжет спать, расслабившись после секса, а кто-то будет вынужден ворочаться всю ночь, прокручивая в голове всевозможные варианты событий, при которых можно было бы избежать самой большой ошибки в жизни.       — В ванную пойдешь или ты ко мне уже чистеньким приехал? — фривольно спросил парень, приблизившись к Ване и обвив его талию руками.       — Пойдем в спальню, — коротко сказал мальчик потухшим голосом.       Парень резко притянул Ваню к себе, сокращая расстояние между ними до его полного отсутствия. От него пахло гелем для душа вперемешку с сигаретами, и от этого «амбре» мальчику стало настолько противно, что он попытался вырваться, но крепкие руки не дали ему это сделать.       — Ну куда же ты, сладкий, — прошептал парень на ухо Ване, — хочешь в спальню, пойдем в спальню, не спеши, хочу насладиться тобой.       Он впился в его губы грубым поцелуем, сбивая с толку мальчишку, который инстинктивно подался назад, не желая падать настолько низко. Незнакомец вновь не позволил Ване отстраниться и продолжил целовать его: жадно, исступленно, пытаясь своими губами подчинить его себе. Язык бесцеремонно проник в его рот и стал свободно блуждать там.       Ваня больше не предпринимал попыток вырваться из поцелуя наглого парня, но и инициативы в самом процессе не проявлял. Просто стоял и ждал пока пытка, на которую он сам себя и обрек, не закончится.       Губы парня были обветренными и сухими, не чета нежным и чувственным губам Тимура. В голове Вани один за другим начали всплывать его образы; мужчина представал перед ним совсем молодым парнем с ласковой улыбкой и мягким голосом, которым он пел ему колыбельные перед сном и которым заверял его в том, что всегда будет рядом.       Ваня, как наяву, видел его родные руки, которые когда-то помогали ему построить башню в песочнице и его напуганные глаза, когда он, неудачно упав с самоката, разбил себе коленку.       Тимур всегда был рядом с мальчишкой, не взирая на усталость, плохое самочувствие и даже на личную жизнь. Он всегда находил время и силы для того, чтобы увидеться с ним и провести время вместе.       И от представших перед глазами образов, он мелко задрожал. По щеке покатилась слеза сожаления о том, что он содеял и что ему только предстояло содеять…       — Ты чего? Я не сделаю тебе больно, только приятно, — незнакомец оторвался от губ Вани и посмотрел на него затуманенным взором. — Проходи сюда.       Парень привел его в небольшую комнату, в которой был выключен верхний свет. Единственным освещением в ней была неоновая подсветка синего цвета и горящий монитор ноутбука. Двуспальная кровать была застелена постельным бельем черного цвета, а на стоящем рядом комоде лежала пачка презервативов.       Ваня стоял посреди комнаты и ощущал себя сторонним зрителем. Будто все, что его окружало — было всего лишь декорацией. Голос, который донесся до него словно сквозь толщу воды, вывел Ваню из состояния, похожего на транс.       — Все хорошо? — спросил парень, снимая с себя в футболку.       — Да, все нормально.       Ваня тоже стал раздеваться, то и дело посматривая на незнакомца, чтобы хоть примерно понимать, что ему делать дальше. Когда на мальчике не осталось ничего из одежды, он осторожно сел на край кровати и стал ждать.       — Ты девственник что ли? — настороженно спросил парень, плюхаясь рядом с Ваней, щеки которого запылали от прямого вопроса.       — Да.       — А тебе точно шестнадцать есть? Выглядишь мелким совсем.       — Точно.       Парень притянул Ваню к себе, чтобы тот лег рядом с ним.       — Ты не бойся, сделаю все по красоте, будешь потом с самыми нежными чувствами вспоминать свой первый раз, — он невесомо провел пальцами по груди Вани, после чего, привстав с кровати, открыл ящик комода и выудил оттуда тюбик со смазкой. Открыв его, он выдавил немного себе на пальцы и сел между ног мальчика.       Все, что происходило дальше, для Вани было как в тумане: нестерпимая боль, которая охватила и его тело, и его душу, навернувшиеся слезы, которые превратились в пелену перед глазами, ласковый шепот незнакомца. И абсолютная пустота в душе, которую, казалось, уже ничем нельзя будет заткнуть.       Парень искренне старался доставить мальчику удовольствие и обращался с ним очень бережно и нежно, но несмотря на это, Ваня мечтал, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Поэтому, когда спустя время незнакомец наконец-то кончил, он почти сразу же сбежал в душ.       Стоя под горячими струями воды, ему вдруг захотелось покурить. Поэтому, когда парень осторожно заглянул в ванную, чтобы дать ему чистое полотенце, он попросил у него сигарету.       — А мамка пиздюлин не вставит? — спросил он, облокотившись о дверной проем плечом, явно не спеша выходить из ванны.       Ваня даже нашел в себе силы улыбнуться, когда вдруг понял, что отсутствие матери только освобождает его от лишних проблем, а не создает их.       — Ей нет до меня никакого дела.       — Печально, че. Ладно, дам, не жадный, — он уже было хотел уходить, но резко остановился. — Я пойду оденусь, провожу тебя до такси.       — Не надо, я пешком хотел до дома прогуляться, — Ваня выключил воду и стянул со стиральной машины полотенце. — парень прикрыл дверь и сел на бортик ванны, немного смутив Ваню.       — Если ты из-за денег переживаешь, то зря. Я же вызвал тебе такси, чтобы ты сюда доехал и обратно тоже я закажу.       — У меня есть деньги, я просто хочу погулять.       — Время три часа ночи, какой гулять? Ты на себя посмотри, мелкий, щуплый, да тебя с одного удара вырубить можно. Провожу тебя тогда до дома, че делать то. Ты где живешь то?       — В конце проспекта, за хостелом.       — Понял. Я тогда одеваться пошел, ты тут заканчивай и подтягивайся. — Парень вышел, оставив Ваню наедине со своими мыслями.       Конечно, ему бы хотелось прогуляться до дома одному, чтобы подумать над всем, что произошло и осознать наконец масштаб того, что он натворил, но в конце концов было глупо отказываться от предложения незнакомца, учитывая, что он в чем-то был прав.       Не спеша одевшись, он вышел следом за парнем и нашёл его сидящим на кухне. Одет он был в чёрный свитшот и джинсовые шорты, и это несколько удивило Ваню, потому что на улице, несмотря на то что сейчас лето, было достаточно прохладно. Но почти сразу он вспомнил о том, что сам, в общем то, одет был далеко не по погоде.       — Там на крючке в прихожей ветровка висит, ее наденешь, на улице не день все-таки в футболке разгуливать, — сказал он, словно прочитав мысли мальчика.       Ветровка была на размер больше, из-за чего было видно, что она явно с чужого плеча, но, на удивление Вани, из-за этого она казалась ещё более уютной.       Парень погасил свет на кухне, и они наконец вышли из квартиры.       На улице тем временем стало совсем свежо: солнце еще не встало и не согрело воздух после прохладной ночи.       — Курить то будешь? — спросил он, доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку.       — Да.       Он протянул Ване уже открытую пачку, и мальчик вытащил одну сигарету, которую незнакомец сам же ему и подкурил. Сделав первую затяжку, Ваня закашлялся, чем вызвал внезапный приступ смеха у парня.       — Что у тебя произошло-то, что ты во все тяжкие решил вдруг пуститься?       Ваня украдкой взглянул на сигарету и отдал ее парню, который специально не стал брать еще одну себе, зная, что ему придётся докуривать эту.       — Ничего, просто решил попробовать.       — Ты бы поаккуратнее со своими желаниями был, а то глядишь и не только сигареты захочется попробовать, — все смеялся парень, вгоняя Ваню в краску. — Да ладно тебе, чего нахохлился? Просто ты такой маленький, домашний и с сигаретой в зубах выглядишь, как заяц из «Ну, погоди».       Ваня представил себя со стороны, услышав такое сравнение, и теперь они вдвоем смеялись до слез в глазах.       — Ладно, пошли, а то такими темпами только к утру доберемся до твоего дома, — парень затушил сигарету об лестничные перила и, потянув за собой Ваню, пошел в сторону дворов.       Теперь, когда неловкость немного отошла в сторону и незнакомца освещали уличные фонари, Ваня мог нормально его разглядеть. Ростом он был намного выше его, но все-таки ниже Тимура. Худой, но при этом в меру подкаченный.       Волосы его были светло-русыми, как и у самого мальчишки, только подстрижены по-другому: виски и затылок коротко выбриты, а оставшиеся волосы аккуратно уложены на бок.       Острый подбородок, точеные скулы, изящный прямой нос. Идеальные черты лица, в которых, казалось, не было ни одного изъяна.       Ваня только сейчас понял, что забыл, как зовут парня. Поэтому немного потупив взгляд, решил-таки спросить у незнакомца имя.       — Артур, — коротко ответил он. — Поиздевались родители, ничего не скажешь.       — Красивое имя, ни разу в жизни не встречал никого с таким.       — Значит теперь я у тебя первый не только в плане секса, — засмеялся Артур, который в глазах Вани приобрел человеческий облик. До сих пор он был для него безликим объектом, мельтешащим перед глазами, но каждая минута давала ему возможность разглядеть в этом парне обычного человека. — Может по шавухе перехватим?       Ване идея более, чем понравилась. Последний раз он ел за ужином вместе с отцом и, конечно, успел изрядно проголодаться за это время.       Когда они дошли до одной единственной шаурмичной, работающей в такое время, время уже неумолимо близилось к четырем часам утра.       Ваня был приятно удивлен тому, что парень заплатил за него, все-таки они видели друг друга первый раз в жизни и, пожалуй, последний. Артур же объяснил, что его так воспитала мать, которая хотела, чтобы ее сын стал настоящим мужчиной в будущем, за которого не придется краснеть перед невесткой. Тогда она еще не знала, что ее сыну нравятся вовсе не девушки.       — Ты только с мамой живешь или еще кто есть? Ну там братья, сестры, — осторожно спросил Артур, не зная как Ваня отреагирует на достаточно личный вопрос.       — Я не живу с мамой и даже не видел ее ни разу в жизни. Живу с отцом, я у него единственный ребенок. Пока что, — Ваня сам не знал к чему он так разоткровенничался с этим парнем, но в конце концов подумал, что они все равно больше никогда не увидят друг друга.       — Вот оно что. А я все никак не мог понять — ты на вид такой домашний, «тепличный» мальчик. Сразу складывается впечатление, что всю жизнь прожил под крылышком у родителей. Поэтому когда ты сказал, что твоей матери до тебя нет никакого дела, я удивился. Теперь все обрело смысл.       Ребята шли по проспекту неспешным шагом и разговаривали обо всем и ни о чем. О семье, об учебе, о своих увлечениях. Так Ваня узнал, что Артур в свое время окончил колледж, получил диплом по специальности «Правоохранительная деятельность» и теперь работает участковым.       Когда речь зашла о семье, он рассказал лишь то, что мать воспитывала его одна, а отец ушел к другой женщине, когда ему было три года. В свободное время он увлекался только спортом, на какие-либо хобби помимо у него времени уже не хватало.       К своему стыду, Ваня понял, что ему интересно с ним и домой ему совсем не хочется. Но и образ Тимура совсем не хотел уходить из его головы. Все это время, что они прогуливались по городу, Ваня думал о нем. И чем больше он думал, тем больше тосковал по нему.       Отчего то именно сейчас он чувствовал себя так одиноко, что на глаза наворачивались слезы. Он хотел упасть к Тимуру в объятия, чтобы тот утешил его, погладил по голове, сказал бы, что все хорошо, а если и нет, то обязательно будет. Ваня достал телефон из кармана джинс и попытался включить его, но оказалось, что он разрядился.       — Чего грустный такой? Кстати. Я никак не обидел тебя, ну, вдруг я что-то сделал не так во время?.. Все-таки какую-то ответственность чувствую, первый раз как никак, — запинаясь сказал Артур, в который раз доказывая Ване, что не всегда первое впечатление о человеке правдивое. — И еще хотел бы извиниться за то, что засосал тебя, просто впервые так башню снесло, красивый ты парень, милый такой.       — Нет, нет, все хорошо, просто уже в сон клонит немного. Ничего страшного, забей.       — А, ну это да. А мне еще на смену сегодня идти к десяти, даже не знаю, как отработаю.       Артур стал рассказывать о своей работе, и в этот момент какая-то машина с визгом остановилась чуть поодаль от них у тротуара. Сердце Вани пропустило удар, когда он понял, что это была не просто «какая-то машина», а чёрный мерс со знакомыми ему номерами.       Мужчина вылетел из машины и захлопнул дверь с такой силой, что даже Артур вздрогнул от неожиданности. Тимур за считанные секунды подлетел к ним, и теперь Ваня мог различить всю гамму эмоций на его лице, которая не предвещала ничего хорошего.       — Ты с ума сошел? У отца почти что нервный срыв, я уже полчаса, как долбоеб по городу езжу, тебя ищу, хотя мне на работу к восьми, а ты гуляешь спокойно хер пойми с кем и даже не думаешь о том, чтобы включить свой ебаный телефон, — Тимур кричал так сильно, что его крик эхом раздавался на всю улицу. — Сейчас же садись в машину.       Ваня стоял на месте, боясь лишний раз пошевелиться. Украдкой взглянув на Артура, он понял, что тот хоть и не испытывал никакого страха, но явно чувствовал себя неловко в сложившейся ситуации. Сняв с себя ветровку, Ваня отдал ее парню и, извинившись, виновато поплёлся в сторону машины.       Тимур проводил его гневным взглядом и пошёл вслед за ним. Когда машина тронулась с места, мальчик еще раз взглянул на нового знакомого и увидел, что тот все еще стоял в недоумении от происходящего.       — Кто это? — донесся из-за спины Вани ледяной тон Тимура. Ваня малодушно молчал. Что говорить он не знал. Как лечь в кровать к другому парню — знал, а как покаяться в этом — не знал. А выбора, тем не менее, у него все равно не было: что он скажет? Что это старый знакомый? Друг? Ни на одного из них он не смахивал… Да и не хотелось врать в тот момент, когда надо было быть честным по отношению к любимому человеку.       — Я изменил тебе. Прости, — сдавленно сказал Ваня, закрыв глаза от собственного бессилия.       Что бы он сейчас не сказал Тимуру — ничего из этого не сможет вернуть все то, что было между ними. Теперь через все их отношения, какими бы они ни были, будет тянуться бесконечная пропасть, которую никто из них уже не сможет преодолеть. Тимур молчал. Молчал ровно до тех пор, пока машина не остановилась в одном из дворов.       — Блять, это какой-то кошмар. Что мне делать, Вань? — мужчина задал вопрос, но в сторону Вани так и не посмотрел. — Неужели мы с твоим отцом где-то проглядели тебя? Как тебе в голову могло прийти среди ночи ехать к какому-то незнакомому парню, с которым, я готов поклясться, ты общался, дай Бог, если хотя бы день? Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться? — Тимур наконец повернулся к мальчику, который теперь мог увидеть отчаяние в глазах мужчины.       — Я не думал об этом.       Тимур тяжело вздохнул и в который раз пожалел о том, что ему сегодня на работу. Хотелось выпить. Хотя скорее не выпить, а нажраться до бессознательного состояния. Нервы были на пределе, а проблемы сыпались одна за другой. Где же чертов просвет в этой череде повсеместного пиздеца?       — Боже, да что за… Похуй, я весь на нервах, ты всю ночь не спал, отложим разговор до завтрашнего дня. Отцу скажем, что ты к пруду ходил гулять.       Ваня смотрел на то, как дома напротив медленно утопают в солнечном свете. Он думал об этом утре, о том, каким прекрасным оно могло бы быть, если бы он просто лег спать. Его пугала необратимость сделанного. Пугало то, что теперь он вынужден будет с этим жить.       — Ты меня бросишь? — дрожащим голосом спросил мальчик, надеясь на лучшее и готовясь к худшему.       — Что? Нет конечно. Вань, — Тимур накрыл его ладонь своей и внимательно посмотрел на него. — Я злюсь не из-за измены, я злюсь из-за того, какой опасности ты подверг себя. И из-за того, что ты не подумал о нас с отцом. Что было бы с нами, если бы с тобой что-то случилось?       Ваня вновь закрыл глаза, потому что это помогало ему хоть ненадолго убежать от себя и от мира, в котором он теперь чувствовал себя чужим.