Я хочу к тебе (Перевыпускается)

Глава двенадцатая

      Тимур ехал по трассе, явно превышая разрешенную скорость.       Все то, что окружало его изо дня в день, казалось ему теперь абсолютно пустым и бессмысленным, а то, что имело для него хоть какое-то значение до сегодняшнего дня, стало лишь шумом на фоне его жизни.       Душа его болела, а сердце предательски сжималось от мысли, что человек, которого он любил и продолжал любить до сих пор, предал его. Его прошлое в одно мгновение превратилось в руины, а будущее стало еще более неопределенным, шатким.       Мужчина не мог отделаться от навязчивых мыслей, которые в красках рисовали ему картину той ночи, и от них ему становилось совсем дурно.       На мгновение он даже подумал о том, чтобы послать все к чертовой матери, поехать домой, никому ничего не объясняя, и достать водку, которая снова принесет ему утешение, пусть и временное, но такое необходимое сейчас.       Когда Ваня только сказал те самые слова, Тимур понял, что ничего не изменилось. Понял, что не чувствует ровным счетом ничего. Как будто и не произошло ничего из ряда вон выходящего. Того, что хоть как-то выделялось бы на фоне повседневной суеты.       Только мир вдруг стал для него серым, лишенным каких-то красок. Все потеряло свой изначальный смысл, а Тимур в одночасье потерял и себя, и Ваню. Того самого Ваню, который так любил смотреть мультики, сидя у него на коленях, прижавшись щекой к его груди. Своего маленького Ваню.       Он так бережно хранил его детский образ в своем сердце, что совсем забыл, что Ваня уже давно не ребенок, а подросток. Со своими переживаниями, проблемами и со своими «тараканами» в голове. И теперь, когда от этого образа не осталось и следа, Тимур чувствовал, будто у него забрали что-то очень важное. Что-то, что теперь навсегда ушло вместе с частью его души.       Оцепенение постепенно отпускало мужчину, и теперь он чувствовал, как его накрывает с головой волна боли и отчаяния. Вопросы яркими вспышками начали мелькать у него в голове, не давая нормально сосредоточиться на дороге.       «Почему он это сделал? И сделает ли он это снова, раз для него ничего не значит прыгнуть в кровать к чужому человеку? Действительно ли он хочет сохранить отношения или просто не знает, как закончить их?»       И самый главный вопрос, который не давал покоя его душе: «Что я сам мог сделать, чтобы предотвратить все это?»       Тимур знал ответ, но малодушно думал о том, что ему было бы проще теряться в догадках и никогда этого ответа не знать.       На деле все было абсолютно понятно — поговорить. Ему нужно было просто нормально поговорить. Отложить все срочные дела и уделить время мальчику, который, подобно слепому котенку, тыкался в каждый угол, в надежде найти выход.       Ваня ведь желал только одного. Его самого. Желание это встало костью в горле их отношений, ведь они оба так отчаянно стояли на своем, что совсем забыли, что в отношениях важно не просто слушать друг друга, но и слышать.       Они должны были тогда поговорить обо всем серьезно, рассказать о своих мыслях и чувствах друг другу, поделиться своими переживаниями. Но для себя выбрали молчать и делать вид, что все в порядке. И теперь это «в порядке» вылилось в пропасть между ними.       Тимур винил себя, хотя бы потому что понимал — он старше, он опытнее в вопросе отношений. Это он должен был посадить Ваню перед собой и поговорить с ним по-человечески, чтобы в конечном итоге прийти к чему-то, что могло бы помочь им избежать измены. Но он не сделал этого вовремя, а теперь уже было слишком поздно.       Осознание своей вины больно резануло Тимура по сердцу, обнажая его самый большой страх — навредить Ване. Он никак не мог перестать думать о том, что его решение все же начать отношения с ним было опрометчивым и безалаберным.       Разница в возрасте и их уже устоявшиеся роли «сын» — «отец» сыграли с ними плохую шутку, превращая любое их взаимодействие во что-то нелепое и неуверенное. Одно дело, если бы они не знали друг друга вовсе, но правда была в том, что паттерны их поведения, тянувшиеся из детства Вани, приводили к повторению сценариев, которые уже не подходили к их нынешним ролям.       И, пытаясь усидеть на двух стульях одновременно, Тимур с Ваней, сами того не замечая, рыли себе яму, из которой теперь оба не знали, как выбраться.       Добило мужчину осознание того, какую ошибку он совершил еще тогда, в далеком прошлом, когда не послушал Мирослава, который предупреждал его, что ничем хорошим его воспитание не закончится. Он не дал Ване никакой возможности познакомиться с тем, что такое отказ и почему в нем нет ничего страшного.       Тимур всегда во всем потакал Ване, а теперь вдруг отказал мальчику в его единственном желании, да еще и не в роли отца, а в роли партнера.       Когда мужчина подъехал к роддому, он уже смирился с мыслью, что сам во всем виноват. Никакой злости или обиды на Ваню у него так и не появилось. Наоборот, сейчас ему было до боли в груди жалко мальчика, которого он сам же загнал в такое состояние и бросил наедине со своими страхами.       «Малыш, я заеду за тобой вечером, ближе к десяти, поэтому постарайся сейчас поспать. Люблю тебя сильно и скучаю по тебе» — под сообщением появилось две галочки, говорящие Тимуру о том, что Ваня прочитал его.       Мужчина еще долго всматривался в диалог, теша надежду, что мальчик напишет что-нибудь в ответ, но в сеть он больше не заходил.       

***

      «А что это за поц был? Даже я на очко присел, когда он орать начал» — это сообщение от Артура Ваня увидел в тот момент, когда зашел в свой профиль, чтобы удалить анкету.       Он только проснулся после всех событий. На дворе уже был вечер, солнце еще не село, но уже постепенно уплывало за горизонт. Рядом с ним на кровати мирно спал отец, который, сильно испугавшись за сына, не отходил от него все утро и слезно просил его больше никогда не уходить, не предупредив.       Ваня без каких-либо эмоций попросил его об этом же. Пустота внутри него стала пускать корни и разрастаться, вытесняя все живое на своем пути.       «Это мой молодой человек»       Ваня не понимал, почему вообще решил ответить Артуру. Сегодня утром, увидев потухшие глаза Тимура, он пообещал себе, что оборвет все контакты с этим парнем, удалит анкету и все свое внимание будет дарить только одному человеку. Но с каждой напечатанной буквой его обещание самому себе обращалось в прах. И от этого нестерпимо болело где-то там, за грудиной.       «Я даже не знаю, чему удивлен больше: тому, что ты наставляешь ему рога или тому, что он старше тебя лет на десять. Кстати, не могу понять, а почему ты с ним не захотел?»       Мальчик с отвращением отшвырнул от себя телефон, словно тот в одно мгновение обратился в нечто мерзкое, скользкое и ядовитое прямо у него в руках.       Волна горького, запоздалого сожаления накрыла Ваню, когда он понял, что свой первый раз он отдал чужому человеку. Он уже никогда не разделит этот сокровенный момент с Тимуром, которого так сильно любил. У них обязательно будет секс, не сейчас, позже, но и он уже не будет иметь ничего общего с той близостью, которая могла бы быть у них, если бы Ваня сам от нее не отказался.       Больно, до слез обидно и невыносимо было мириться с новой действительностью. А самым ужасным в этой ситуации было то, что мальчику не с кем было поделиться тем, что он чувствовал. Наказание за содеянное не заставило себя долго ждать, и Ваня понимал, что сейчас он платит своими страданиями за страдания Тимура.       — Доброе утро, малыш.       За тяжелыми думами Ваня совсем не заметил, как проснулся его отец.       — Доброе, пап, — рассеянно ответил он.       — Ты как? — голос отца до сих пор был обеспокоенным, и мальчик стал догадываться, что он на самом деле переживал сейчас не столько из-за его ухода, сколько из-за его причин.       — Нормально. Правда нормально, — уточнил Ваня под недоверчивым взглядом отца.       Мирослав чуть приподнял брови, что означало лишь одно — сыну он не верил. Но и лезть к нему в душу он не стал, понадеявшись на то, что Ваня сам начнет разговор, когда будет к нему готов.       Ваня все-таки осмелился взять в руки телефон, боясь увидеть там новые сообщения от Артура или Тимура, но не увидев ничего подобного, облегченно вздохнул.       Ему было стыдно, от этого и страшно. Артур своими вопросами обличал его подлый и низкий поступок, а забота и нежность со стороны Тимура заставляли Ваню чувствовать себя недостойным его. Поэтому утром он так и не осмелился написать ему о том, как сильно он его любит и как ему хотелось бы повернуть время вспять и ничего не делать из того, что наделал.       Ему хотелось рассказать Тимуру о том, как он раскаивается и как на душе тяжело от того, что он все испортил, но со стороны это выглядело бы как насмешка над ним, ведь если Ваня осознанно пришел к своим страданиям, то Тимур был заложником ситуации.       Отец ушел в магазин, чтобы купить каких-нибудь полуфабрикатов на ужин и не морочиться с готовкой, а Ваня так и остался сидеть в комнате, пытаясь собраться с силами, чтобы наконец пойти и привести себя в порядок.       Он одновременно и ждал встречи с Тимуром, и боялся ее. Неизвестность убивала его. Ваня продолжал собирать крупицы надежды, которые давали ему веру в то, что когда-нибудь у них все будет хорошо, но и от этого на душе ему легче не становилось.       

***

      Машина Тимура въехала во двор Ваниного дома ближе к одиннадцати часам вечера.       Когда в дверь позвонили, Ваня вздрогнул, испугавшись резкого звука.       — Поспал? — Тимур неуверенно улыбнулся и провел рукой по волосам Вани.       — Да. Куда мы поедем?       — Увидишь.       Весь путь они провели в гнетущем молчании. Тимур вел машину совсем не так, как обычно, и это тревожило Ваню. Все движения мужчины были дерганными и рваными.       Он давил педаль газа в пол, выкручивал руль на поворотах и обгонял другие машины, не обращая никакого внимания на то, что скорость, с которой они ехали, превышала разрешенную почти вдвое.       Такой стиль вождения был настолько несвойственен Тимуру, что мальчик вдруг задумался о том, не хочет ли он просто взять и разбиться с ним на этой чертовой машине, учитывая его моральное состояние после всего, что произошло с ним за последнее время. Эти мысли настолько испугали Ваню, что по его спине тотчас побежали мурашки, а руки сами собой потянулись к телефону.       «Нужно написать отцу, нужно написать отцу» — судорожно думал он, сжимая телефон в руках.       — Все хорошо?       Ваня резко повернул голову и посмотрел на мужчину. Сейчас он казался ему слишком спокойным, в какой-то мере даже расслабленным.       — Меня пугает, что ты едешь слишком…агрессивно, — после этих слов Тимур сразу же сбавил скорость до нормальной и в целом старался ехать спокойно. Но затянувшееся молчание все так же напрягало Ваню и выводило из себя. В конце концов, если он так хотел поговорить именно сегодня, то почему всем своим видом и своими действиями показывает обратное?       Спустя двадцать долгих томительных минут они приехали в абсолютно безлюдное место, освещаемое только железнодорожными фонарями. В глаза Ване сразу бросились старые, полуразвалившиеся, деревянные бараки, в редких окнах которых горел свет.        Когда машина остановилась, мимо, с оглушительным грохотом, пронеслась полупустая электричка, и только когда этот грохот окончательно стих, Тимур наконец-то заговорил:       — Приехали.       Мужчина заглушил машину, но выходить из нее не спешил.       — Где мы? Куда ты меня привез? Я никуда не пойду, — Ваня вдруг почувствовал панику, нарастающую внутри него. Он всегда безоговорочно доверял Тимуру, но сейчас, когда в его голосе вместо привычной нежности сквозило полное равнодушие, от этого доверия не осталось и следа. Паника лишь усиливалась, когда мальчик смотрел на дорожку, уходящую в густой мрачный лес.       — Мне нужно поговорить с тобой, мы просто немного прогуляемся, пошли, — спокойно сказал Тимур, отстегивая ремень безопасности и приближаясь к Ване, никак не ожидая того, что произойдет в следующую секунду.       — Не трогай меня! Не трогай! Уйди! Я никуда не пойду! — стал истошно кричать Ваня, в панике отталкивая от себя мужчину и пытаясь выбраться из машины. Поняв, что дверь заблокирована, он начал беспорядочно бить по ней руками и выть от своего же бессилия.       — Ваня! Успокойся! Что с тобой вообще? — поведение Вани привело Тимура в замешательство. Он не понимал, что именно вызвало такую бурную реакцию у мальчика.       Мужчина попытался перехватить руки Вани, но тот с силой отпихнул его от себя и тут же вскрикнул от боли, когда ремень безопасности резанул его по плечу. Этот момент Тимур использовал для того, чтобы зафиксировать запястья мальчика. Крепко держа их, он все-таки приблизился к нему и посмотрел прямо в глаза, в которых сейчас читался лишь животный страх. Тимур продолжил говорить, но уже со свойственной ему и привычной Ване нежностью.       — Извини, я не должен был подвергать тебя опасности. Я волнуюсь сильно из-за предстоящего разговора, да и в целом у меня сейчас не лучшее моральное состояние. Извини, если испугал тебя своим поведением. Я привез тебя сюда, потому что там, среди частных домов и леса, течет река, и в одном месте построен небольшой деревянный пирс, на котором мы могли бы посидеть и спокойно поговорить вдали от людей, — Тимур осторожно подбирал слова и следил за своей интонацией, чтобы не спровоцировать новый приступ паники у мальчика. — Если не хочешь, мы никуда не пойдем, я прямо сейчас отвезу тебя домой, но только после того как ты успокоишься, потому что пока ты в таком состоянии — ехать куда-либо просто опасно.       Ваня пристально смотрел на Тимура, не зная, верить его словам или нет.       — Ты обещаешь мне, что не оставишь меня здесь одного, ну или там… не изобьешь, не знаю.       Мужчина, не сдержавшись, разразился громким смехом.       — Господи, что за мысли у тебя в голове? Ты там мультики смотришь дома или триллеры с ужастиками? С чего бы мне оставлять тебя здесь, да еще и бить, к тому же? Глупый ты, несносный ребенок, — Тимур отпустил Ванины руки и притянул его к себе, зарываясь носом в его волосы.       — Потому что ты, наверняка, ненавидишь меня за то, что я сделал, — недовольно пробурчал Ваня, но мужчину от себя не оттолкнул.       — Я же говорю — глупый ребенок. Не ненавижу я тебя. И абсолютно на тебя не злюсь. Единственный, кого я ненавижу в данной ситуации — это я сам.       Ваня ошарашенно посмотрел на Тимура, не понимая, что он имеет в виду, но спрашивать его об этом не стал. Все равно они сейчас все обсудят, когда дойдут до места, про которое говорил мужчина.       Они вышли из машины, и Ваню буквально оглушила тишина этого места. Вокруг не было ни души. Даже никаких магазинов по близости не наблюдалось.       Тимур подошел к мальчику и, взяв его за руку, повел к той самой дорожке. Идти Ване было страшно, оттого он сильнее сжимал руку мужчины и еле держал себя в руках, чтобы не попроситься к нему на спину, как тогда у пруда.       Когда они прошли вглубь леса, мальчик успокоился, потому что почти сразу они вышли к частному сектору с маленькими, и не очень, домами. Теперь дорожку, которая из узкой и каменистой превратилась в широкую и заасфальтированную, освещали фонари, и Ваня мог не боятся больше       — Все хорошо? — спросил Тимур, разглядывая Ваню, который среди огромных особняков и величественных деревьев выглядел еще более хрупким и маленьким.       — Да, — Ваня остановился и резко обнял Тимура, ткнувшись лицом еще в грудь. — Прости меня, что я так повел себя в машине.       Тимур только сильнее прижал к себе мальчишку, зарываясь пальцами в его волосы.       — Я все понимаю, Вань. Все нормально, не переживай, — мужчина немного отстранился и поцеловал Ваню.       Спустя время они наконец вышли к пирсу. Частные дома остались позади, за раскидистыми деревьями, которые скрывали Ваню и Тимура от внешнего мира, позволяя им окунуться в их собственный, понятный только им двоим мир.       Берег реки сплошь и рядом зарос камышом да рогозом, кое-где ивы печально склонили свои кроны к безмятежной глади воды, в которой серебристым маревом отражался лунный свет.       Тимур повел Ваню прямо к пирсу, где они вдвоем сели на самый его край. Мужчина украдкой посматривал на Ваню, который смотрел куда-то вдаль и медленно болтал ногой в воздухе.       Он смотрел на его тонкие, изящные губы, на еле заметные пигментные пятнышки на спинке носа, на голубые глаза, которые смотрели на этот мир так по-детски наивно.       Он смотрел на него и все еще не мог поверить, что ему так повезло. Как Ваня мог даже на секунду подумать о том, что он его бросит? Тимур знал, что бы мальчик не учудил — он примет его любым, в любой ситуации.       — Вань, почему ты сделал это? — Тимур, опять же, прекрасно знал ответ, но ему нужно было услышать его от Вани.       — Потому что на тот момент я был уверен, что ты не любишь меня, поэтому не хочешь сближаться со мной. Не знаю, — мальчик резко замолчал, а потом так же резко продолжил, — если быть честным, я хотел сделать это назло тебе. Мне до сих пор сложно сказать, что было тогда у меня в голове.       Тимуру было видно, что Ваня действительно не знал, как правильно выразить то, что он чувствовал тогда. Так же ему было сложно объяснить мотивы своих действий, что еще раз подтверждало то, что его поступок был всего лишь детской выходкой для привлечения внимания, нежели настоящей изменой.       — Ты хотел бы сохранить отношения? — вопрос прозвучал абсолютно спокойно, но сам Тимур чувствовал тревогу, потому что был не уверен в том, что Ваня ответит на него положительно.       — Сам-то как думаешь? — мальчишка посмотрел на Тимура с озорством и улыбнулся ему.       Мужчина приобнял Ваню за плечо и притянул к себе, чувствуя, как на душе немного отлегло. Главное, что они вместе, а со всем остальным они как-нибудь разберутся.       — Тот парень…он не причинил тебе никакого вреда? — осторожно спросил Тимур.       Ваня долгое время не отвечал, чем заставил Тимура сильно забеспокоиться, но в конечном счете все-таки нашел в себе силы рассказать, как было на самом деле:       — Нет. Он очень аккуратно обращался со мной, боялся сделать мне больно. А потом просто решил проводить меня, потому что я сказал ему, что хочу прогуляться до дома один.       Несмотря на то, что Тимур хотел убить голыми руками этого парня, посмевшего дотронуться до его мальчика, он был благодарен ему за то, что он так позаботился о Ване. И в сексе, и после него.       — И как, тебе понравилось с ним? — мужчина понимал, что этот вопрос был ребячеством и выглядел весьма нелепо в их разговоре, но никак не мог унять ревность, которая сжигала его изнутри. В конце концов, он хотел быть у Вани единственным во всех смыслах, пусть это и было весьма эгоистично с его стороны.       — Даже не спрашивай такое, — вопрос Тимура явно задел Ваню, который тотчас поменялся в лице. — Конечно нет. Я бы хотел сказать, что ничего не чувствовал, но совру и тебе, и себе в том числе. Мне просто хотелось поскорее все это закончить.       На последних словах голос Вани задрожал и Тимур понял, что не хочет больше ничего обсуждать, потому что та боль, что сквозила в словах мальчика, отдавалась и в его сердце, заставляя его невольно сжиматься до боли в груди.       Он резко поднялся с пирса и сказал Ване идти за ним. Мальчик не стал ничего спрашивать, потому что решил, что, сболтнув лишнего, обидел Тимура, и теперь он отвезет его обратно домой, не желая больше с ним ничего обсуждать.       Они уже почти подошли к машине, как вдруг Тимур остановился и потянул Ваню за собой. Аккуратно прислонив его спиной к стволу дерева, он властно приподнял его голову за подбородок и мягко огладил большим пальцем нижнюю губу.       Мальчик прильнул к Тимуру всем телом, растворяясь в нем без остатка и без сожаления, а Тимур в свою очередь дарил ему все свое тепло и всю свою нежность, на которую только был способен.       Одной рукой он приобнял Ваню за талию, а другой все так же держал его подбородок. Притянув его к себе, он вовлек мальчика в глубокий, страстный поцелуй, от которого они оба медленно, но верно теряли рассудок.       Они оба понимали, что не смогут друг без друга. Их жизни настолько тесно переплелись между собой, что никакие ссоры и недопонимания, никакие трудности в отношениях не могли их разлучить.       Такую прочную связь, как у них, невозможно было разорвать. Казалось, они всю жизнь были связаны той самой красной нитью судьбы, благодаря которой они смогли отыскать друг друга в этом огромном мире.       Ваня опалял горячим дыханием шею Тимура, который уже был на грани и хотел лишь одного — доставить мальчику желанное удовольствие.       С губ Вани слетел сдавленный стон, когда рука мужчины плавно спустилась с его живота под резинку трусов и провела по давно стоявшему от такой волнительной и чувственной близости члену.       — Я хочу тебя, Тим, — с мольбой в голосе сказал Ваня, смотря на Тимура затуманенным взглядом. — Пожалуйста, я не могу больше.       Тимур не стал томить мальчика, ноги которого уже подгибались от безумного желания, и, опустившись на колени перед ним, он стянул с него штаны вместе с нижним бельём и уверенно провёл языком от основания члена к головке, вызывая у Вани приятную дрожь по всему телу и вырывая из его груди сладостные стоны, которые распаляли мужчину не хуже прикосновений к собственному телу. Окончательно теряя связь с реальностью, Тимур обхватил член губами и стал сначала медленно, а потом постепенно набирая темп, ласкать его.       Ваня запустил пальцы в волосы мужчины и стал двигаться ему в такт. Сердце забилось в рваном ритме, голову начало вести от того удовольствия, которое дарил ему Тимур. В каждом его движении мальчик чувствовал безграничную любовь, которая не знала ни конца, ни края. Ему хотелось полностью отдаться ему, в его полную власть, слиться с ним в одно целое.       Иногда Тимур поднимал свой взгляд на Ваню и замечал, как тот смотрит на него из-под приоткрытых век. Держась руками за его бедра, мужчина самозабвенно вбирал в себя его член и, не выпуская его изо рта, ласкал языком, заставляя Ваню стонать еще громче.       Когда мальчик стал набирать темп, Тимур понял, что он уже на грани.       — Я кончаю, Тим — застонал он, сильнее прогибаясь в пояснице и притягивая голову Тимура еще ближе к себе.       Пока Ваня стоял на месте, пытаясь привести свое дыхание в порядок, Тимур одел его и, поднявшись с земли, поцеловал в разгоряченный лоб.       — Мой самый любимый мальчик. Только мой, слышишь? — голос Тимура был серьезен и тверд, но прикосновения его, как обычно, были ласковы и нежны.       — Только твой, — тихо ответил Ваня и поднял на Тимура глаза, в которых сейчас читалась лишь искренняя любовь к этому человеку.