Я монстр

      Частная академия «Филлипс Андовер» стояла на ушах после совершенного в ней убийства. Прошло уже две недели, а полицейские продолжали сновать по школьным коридорам, внося огромное количество увеселительного контента в учебный процесс.       Маркус Уолкер был не простым учащимся старшей школы, а сыном судьи первой инстанции Бостонского муниципального суда, что было просто потрясающей мотивацией для полиции как можно скорее раскрыть это дело. Первым и единственным подозреваемым был Джексон Уайт — одноклассник погибшего, однако эту версию вскоре пришлось отбросить.        Его невиновность была доказана после вскрытия, которое показало, что на тот момент, когда Джексон Уайт вошёл в туалет, Маркус Уолкер уже два часа как был мёртв.       В день убийства команда «Филлипс Андовер» по баскетболу играла с командой частной академии «КЭТС», поэтому большая часть учеников на момент происшествия находилась на стадионе. Джексон Уайт в это время находился в школьной библиотеке, что также было подтверждено записями с камер наблюдений, и никак не мог совершить преступление, будучи на другом этаже.       Маркус Уолкер какое-то время провёл вместе с остальными учениками, наблюдая за игрой, но по неизвестным причинам вернулся в школу, где его и поджидал убийца, который, предположительно, проник в кабинку мужского туалета через вентиляционную шахту. После того, как Маркус вошёл туда, преступник открыл дверь кабинки, сделал один-единственный выстрел и скрылся тем же путём, коим и проник внутрь. Смерть наступила мгновенно.       Дата смерти: 15 сентября 2021 года. Время смерти: 17:15.       В любой другой школе убийство вызвало бы настоящую панику среди учеников и их родителей, но только не в «Филлипс Андовер». Минута молчания в память о погибшем и траурный стенд напротив личного ящика Маркуса Уолкера — это все почести, которые учащиеся соизволили отдать усопшему, тут же вернувшись к своей беззаботной жизни. Конечно, были и те, кто поспешил забрать свои документы и убраться подальше от места преступления, но таких были единицы. Выстроенная годами репутация школы, которая открывала перед своими выпускниками двери в лучшие вузы страны и за её пределами, едва ли сильно пострадала из-за инцидента. Наоборот, после гибели одного из учеников заявок на поступление стало в разы больше.       Избалованные отпрыски богатейших людей города не упускали возможности пощекотать себе нервы.

* * *

      Джексон Уайт стоял в мужском туалете частной академии «Филлипс Андовер» и задумчиво стучал тростью по белоснежному кафелю. Трость ему пришлось купить новую, так как старую изъяла полиция. Он не моргая смотрел на дверь кабинки, за которой, предположительно, двумя неделями ранее скрывался убийца.        Тук-тук-тук, — разносилось по помещению. — Тук-тук-тук, — шестерёнки плавно крутились в голове, словно смазанные маслом. Без скрипа и заеданий.       — Что ты тут делаешь? — грубый мужской голос вывел его из раздумий. — Убийцы всегда возвращаются на места преступлений, да?       — Я думаю. Не мешай. — Джексон даже не посмотрел в сторону вошедшего.       Тук-тук-тук, — палка продолжила монотонно опускаться на пол, — тук-тук-тук.       — Совсем крыша поехала? — человек в два резких прыжка приблизился к нему и попытался выхватить трость из рук. — Чёртов фрик, это же ты сделал?!       Джексон шарахнулся в сторону от такого резкого сближения, выпуская трость. Ноги мгновенно подкосились, и он больно упал копчиком прямо на твёрдый кафель. Равнодушно осматривая человека, нависшего над ним со злобно сверкающими глазами, пострадавший медленно начал подниматься, придерживаясь за края раковины.       — Отдай, — он спокойно протянул руку, — верни обратно.       — А ты попробуй отбери, — Тео поднял руку с тростью над головой. — Признайся, что это ты убил Маркуса, тогда верну.       — Можешь засунуть её в свою прямую кишку, — голос Джексона не был злым или раздражённым, скорее, сильно уставшим. — Я и без неё могу обойтись.       Уайт опустил руку и, прихрамывая, начал обходить одноклассника.       — Что ты сказал?! — Тео выронил трость и схватил его за лацкан школьного пиджака, с силой прижимая к кабинке туалета. — А ну, повтори, урод!       — Я сказал, — ни один мускул не дрогнул на лице Джексона, — что могу обойтись и без неё.       Грин встряхнул его, больно ударяя головой о дверь. Спокойствие школьного фрика выводило его из себя. Он уже собирался замахнуться и ударить человека перед собой, чтобы стереть с его лица каменное выражение, как Джексон неожиданно весело улыбнулся и игриво подмигнул.       — Чего ты лыбишься, придурок? — стиснув зубы, зло прошипел Тео. — Ты хоть знаешь, что я сейчас с тобой сделаю?       — Предполагаю, что в твои планы не входит сделать мне массаж, — продолжая улыбаться, ответил Уайт. — Тогда не вижу смысла подкидывать тебе идеи.       Агрессор разжал кулаки. Злость как-то сама собой сошла на нет. В конце концов, он и не собирался на полном серьёзе бить инвалида.       — Тебе повезло, фрик, что я не бью полоумных.       — Выходит, ты никогда в жизни не разбивал зеркала?       Кулак со свистом пролетел мимо лица Джексона и вошёл в деревянную дверцу кабинки в паре дюймов от него. Глаза Тео наполнились яростью.       — У тебя очень длинный язык, смотри, как бы его кто не подрезал.       — Одним увечьем больше, одним меньше, — фрик философски пожал плечами. — Хуже уже точно не будет.       — Что ты тут делал? — Тео отошёл от него, поднимая с пола трость. Продолжать препираться с сумасшедшим не имело смысла. Этого чокнутого ничем не проберёшь.       — Сказал же. Думал. И ты попробуй. Это не больно.       — Да я тебя сейчас размажу! — Грин против воли снова начал заводиться.       — Ты отдашь мне трость? — совершенно не обращая внимания на угрозы, Джексон снова протянул ему руку. — Или прикажешь мне хромать до самого дома?       — И много чего надумал? — Тео протянул ему его собственность, продолжая крепко придерживать рукоять одной рукой. — Вспоминал, куда дел пистолет?       — Тебя это не касается. — Джексон не делал попыток выхватить трость, терпеливо ожидая, пока Тео сам её отпустит. — Не лезь в это дело.       — Тебя спросить забыл, куда мне лезть, а куда нет! Маркус был той ещё занозой в заднице, но он был моим другом!       — Лжёшь, — невозмутимо возразил Уайт. — С момента начала учебного года в школе вы говорили с ним всего два раза. Первый — второго сентября в два сорок пять: он поздоровался, а ты не ответил. И второй — в день убийства в двенадцать тридцать четыре: он спросил, пойдёшь ли ты на игру, ты сказал, что пойдёшь. В прошлом году вы перестали часто контактировать после третьего марта, думаю, это как-то связано с Ребеккой Дэвис, она ведь сначала встречалась с тобой, а потом ушла к нему…       — Стоп! Заткнись нахрен! — Тео резко выпустил рукоять из рук, отчего Джексон снова упал на пол. — Ты что, урод, следил за нами?!       — Вы же не стрептококки, чтобы за вами следить, — как ни в чем не бывало ответил фрик, второй раз за несколько минут поднимаясь с пола. — Это особенность моей памяти. Я никогда ничего не забываю.       — Да ты гонишь!       — Как скажешь, — прихрамывая, Джексон направился к выходу из туалета, давая понять, что диалог окончен.

***

      Он вернулся домой ровно в семь пятнадцать. Как и каждый день до этого, когда ему приходилось посещать академию, за исключением лишь пятнадцатого сентября, когда он обнаружил тело Маркуса в школьном туалете.       Джексон переоделся, вскипятил чайник, включил телевизор на полную громкость и сел за стол, предварительно залив кипятком лапшу быстрого приготовления. Трость он, как обычно, прислонил к ножке стула.       Именно она стала причиной, по которой был убит Маркус Уолкер. Не эта, разумеется, эта была совсем новой. А та, что две недели назад была изъята полицией. Не забери в тот день Маркус у него ту чёртову трость, убийца бы не подумал, что это он, Джексон, в тот момент вошёл в мужской туалет академии «Филлипс Андовер». Не окажись Уолкер там, возможно, это поисками его убийцы сейчас занималась бы полиция. Ну, или нет. Он не был сыном судьи первой инстанции, чтобы полиция начала землю носом рыть ради расследования обстоятельств его смерти.        По официальным данным, он вообще не был ничьим сыном. По документам, которые он сам же себе и изготовил, он числился круглым сиротой, брошенным ещё при рождении.        Опекуном значился Томас Уайт, его родной брат, с которым они не виделись уже несколько месяцев. Ещё в начале лета тот покинул Бостон и отправился в Индию искать ответы, которые нужны были им обоим. Джексону же предстояло свою часть расследования провести в академии. Именно по этой причине два года назад он получил стипендию в одной из самых элитных школ города. С возможностями его мозга это было совсем не сложно. Сложнее было уживаться с кучкой кретинов, которые возомнили себя королями этого мира. Взять того же Теодора Грина. Сын одного из акционеров «Ноу Кемикал» — международной химической корпорации. Избалованный, самовлюбленный, типичный представитель золотой молодежи. Иногда Джексону казалось, что его класс использует одну извилину на всех, и то растрачивает её на развлечения и алкоголь.       Он совершенно не вписывался в их круг. Впрочем, не очень-то он и пытался.       Взять хотя бы внешность. Из зеркала на него смотрело вытянутое лошадиное лицо с тонкими губами и огромными глазами навыкате. Внешне он был похож на плохо прорисованного персонажа комиксов. Ничего выразительного или притягивающего внимание. Среди толпы накачанных кандидатов в фотомодели он выделялся, как грязный голубь в стае белых лебедей.       На самом деле, внешность никогда особо не волновала Джексона, тем более, что свою он несколько раз успел изменить. Все своё детство он провёл в лаборатории, где к нему относились едва ли лучше, чем к кроликам, на которых проводили эксперименты, так что следить за тем, как он выглядел со стороны, не представлялось возможным.       Эту часть своей жизни он и рад был бы забыть, но его мозг никогда и ничего не забывал.       Мысли вернули его к старшему брату. В отличие от остальных, Томас не выглядел так, будто по его лицу прошлись ластиком и стёрли несколько значительных фрагментов. Он обладал высокими скулами, волевым подбородком и изящно очерченными губами. Том следил за фигурой, а иногда не ленился укладывать волосы. Вот уж кто отлично бы вписался в элитный кружок академии.       Джексон удивлённо посмотрел на пустую тарелку. Странное чувство зародилось где-то в районе грудной клетки. Фрик раздражённо поводил челюстью. Неужели, он только что готов был признать, что соскучился по брату? Да нет. Быть такого не может.

Тремя месяцами ранее.

      Дальше проехать было нельзя.       Он совсем немного отъехал от заброшенного химического завода «Юнион Карбид», когда асфальт закончился, сменившись на бездорожье. Томас уже слышал, как колёса его внедорожника начинают утопать в грязи, оставшейся после недавних проливных дождей. Застрять в пятидесяти километрах от Бхопала совершенно не входило в его планы. Выбора не оставалось. Дальше придётся двигаться пешком. Вздохнув, путешественник подхватил свой рюкзак и вышел из машины. После прохлады салона, обдуваемого кондиционером, душный воздух едва не сбил его с ног. Вокруг послышался треск насекомых. Москиты моментально облепили его со всех сторон, собираясь славно поужинать его кровью.       Обливаясь потом, он сделал пару шагов по узкой тропинке, моментально утопая в грязи. Судя по всему, тут очень давно не ступала нога человека. Шаг за шагом он пробирался сквозь высокую траву, отбиваясь от насекомых, проговаривая про себя цель своего путешествия. Никогда в жизни он так сильно не мечтал увидеть Бостон, как в тот момент, когда его нога оступилась, и он рухнул прямиком в грязную кучу. Он встал, сплёвывая траву, которая успела попасть ему в горло, и тихонько выругался про себя. «Чёртов город с чёртовой лабораторией! Чёртов отец с чёртовым экспериментом! Чёртова тропинка с чёртовой грязью! Чёртовы насекомые с чёртовым жужжанием!».       Примерно через пару сотен метров тропа начала расширяться и ноги вывели его на поляну, окруженную высокими деревьями. Впереди уже виднелось крохотное обгоревшее строение с проржавевшими окнами и крышей.       — Нашел! — радостно закричал Томас, ускоряя шаг. — Джексон, я нашел, слышишь? Я нашел место, в котором всё началось!       Томас едва не подпрыгивал, приближаясь к покосившемуся зданию. Если верить записям их отца, ответ должен быть где-то под ним. Снаружи уже начинало смеркаться. Томас неуверенно сделал шаг внутрь строения, включая карманный фонарик. Здесь все сильно изменилось с тех пор, как он был тут в последний раз. Белые стены потемнели от копоти. Не было слышно гула людей, снующих туда-сюда в постоянных заумных разговорах. Серость и темнота — всё, что осталось от этого места.       Томас по памяти нашел ржавую металлическую дверь, за которой скрывалась лестница в подземную лабораторию. Ровно пятнадцать ступенек вниз. В отличие от брата, он не обладал эйдетической памятью, но их количество знал наизусть. Пятнадцать ступенек перед тем, как спуститься в ад.       Томас был совсем ребенком, когда мать забрала его отсюда, но в его сознании четко отпечатались бесконечные коридоры и постоянно недовольные глаза отца. Недовольные из-за него. Из-за того, что он не стал тем, кого отец так сильно желал создать. Пять лет потребовалось Грегору Уайту, чтобы понять, что его старший сын никогда не сможет оправдать его ожиданий. А спустя еще семь, у него, наконец, всё получилось.

Наши дни.

      Нового учителя по органической химии звали Роберт Льюис. Это был невысокий мужчина средних лет с узким лицом и строгим взглядом. Он поприветствовал одиннадцатый класс старшей школы академии «Филлипс Андовер» и жестом попросил учеников сесть по местам. Тема урока мало кого из присутствующих волновала, включая и самого Роберта Льюиса. Он монотонно рассказывал материал, периодически чертя сложные химические реакции специальным маркером для интерактивной доски. Ученики делали вид, что сосредоточенно записывают за ним в свои тетради. Все, кроме одного.       — Молодой человек, встаньте!       Двадцать голов синхронно повернулись к человеку, сидевшему за последней партой, который сложил руки под голову, даже не пытаясь взять в руки ручку.       Джексон Уайт медленно поднялся с места.       — Как вас зовут? — в голосе учителя прозвучали стальные нотки. По классу пробежали тихие смешки.       — Джексон Уайт, сэр, — не обращая внимания на косые взгляды, ответил ученик.       — Итак, Джексон Уайт, я вижу, что вам совсем не интересен мой предмет. Это так?       — Вы абсолютно правы, сэр, — после этих слов уже волна хохота прокатилась по помещению.       — То есть, вы считаете, что химия вам не нужна? — мистер Льюис взмахом руки приказал ученикам успокоиться.       — Он у нас с прибабахом, — покрутив пальцем у виска, сказала Оливия Кларк, — не от мира сего.       — Выйдите к доске, мистер Уайт, — учитель смерил Джексона оценивающим взглядом.       Опираясь на трость, Джексон медленно подошёл к учителю, который уже протягивал ему маркер.       — Напишите мне реакцию этерификации.       — Любую?       — Любую.       Джексон быстро начертил реакцию между этанолом и уксусной кислотой.       — Хорошо… — мистер Льюис заметно напрягся. — реакция Аллана-Робинсона.       — Из гидроксиарилкетонов или ангидридов? — Джексон даже бровью не повел. Он знал школьную программу наизусть, и этой реакции в ней никогда не было. Учитель затеял нечестную игру.       — И ту, и другую…       Ладони Роберта Льюиса покрылись липким потом. Он начал машинально теребить правую руку. Чтобы его опозорил какой-то хромой ученик в его первый рабочий день в элитной частной школе? Ну уж нет!       Джексон спокойно выводил на доске сложные формулы, пока всё более распалявшийся учитель продолжал выкрикивать задания:       — Перегруппировка Амадори! Реакция Анри! Синтез Байера-Древсена!       Когда прозвенел звонок, рубашка Роберта Льюиса уже полностью пропиталась потом. Джексон равнодушно смотрел, как авторитет нового преподавателя катится на самое дно. Видит Бог, он этого не хотел. Прошлый учитель прекрасно знал про особенности его мозга и никогда не настаивал на том, чтобы он делал записи. «Будь незаметным. Старайся вести себя, как все», — говорил ему Томас, отправляя в эту школу. Сейчас, глядя на расширенные глаза своих одноклассников, он обречённо понимал, что провалил это задание. Два года он просидел на задней парте, стараясь не привлекать к себе внимания. Но его всё равно посчитали фриком. Хуже уже не будет, так ведь?       — Никогда не думал, что мозг может быть сексуальным, — пробормотал Тео, глядя, как хромающий парень возвращается на свое место. — У меня аж привстал.       — Чего? — Филипп Стоун удивленно посмотрел на друга. — Ты о Джексоне? Фу, бля. Надеюсь, ты шутишь. Если нет, то я скину тебе контакты своего психотерапевта.       — Ну не всё же время тусить с безмозглыми качками, — Тео рассмеялся, за что тут же получил довольно ощутимый толчок под ребра. — Ставлю десять штук, что он еще девственник.       — И останется им до конца жизни, — Филипп саркастично закатил глаза. — Никто в здравом уме не ляжет с ним в постель. В мире просто нет столько алкоголя.       Они поскидывали в рюкзаки свои тетради, в которых так и не сделали ни одной записи, и не спеша побрели к выходу.       — Как думаешь, это реально он убил Маркуса? — шепотом спросил Тео, когда они шли по школьному коридору.       — Нет, конечно, — фыркнул Филипп, — ты только посмотри на него. Как бы он пистолет смог поднять? Если только позвал на помощь еще шестерых таких же доходяг.       — А тебе не интересно, кто это сделал?       — Честно? Нет. Маркус был не самым приятным парнем. Конечно, жаль его, но мне до фонаря, кто его грохнул. Своих проблем хватает… — Филипп ненадолго завис. — И кстати, о проблеме… — Ноги остановились напротив кабинета биологии. — Эта стерва, мисс Тейлор, не отстанет, пока не подготовим проект. Отец сказал, что не отпустит меня с вами в Швейцарию на зимние каникулы, если получу хоть один хвост за семестр. А мы за неделю даже название не запомнили.       — Значит, ты не сломаешь себе шею, катаясь на горных лыжах, — Тео дружески похлопал Филиппа по плечу, — во всем надо искать свои плюсы.       — Я тебе сейчас шею сломаю, — Филипп раздраженно скинул чужую руку со своего плеча. — Половину проекта должен был сделать ты!       — Да расслабься ты! Купим проект у какого-нибудь ботана, в первый раз, что ль?       — А защищать его мы как будем? Ты же знаешь Мириам — та еще принципиальная сучка. Пока от нас на зубок не будет вылетать каждое слово презентации, она не успокоится. Какого черта в этой школе учителя не берут взяток?       — Наверное, потому что у них зарплата почти семьдесят тысяч в год. Они не станут рисковать работой ради одного ленивого засранца.       — Да пошел ты… — простонал Филипп. — Лучше скажи, что нам теперь делать?       — Есть у меня одна идея… — Тео заметил впереди фигуру со странной подпрыгивающей походкой, — но она тебе не понравится…

* * *

      — Привет, Джексон, — Тео и Филипп синхронно улыбались, поймав фрика возле открытого шкафчика, — как дела?       Джексон вытащил голову из недр металлической коробки и удивленным взглядом посмотрел на одноклассников. Никогда приближение посторонних людей не несло для него ничего хорошего.       — Что вам нужно?       — Почему сразу нужно? — Тео как мог изображал оскорбленную невинность. — Что, уже поздороваться с тобой нельзя? Просто хотел извиниться за тот случай в туалете.       Филипп вопросительно поднял бровь, поворачиваясь к другу. В ответ тот лишь несильно толкнул его в бок, намекая, что сейчас не время задавать вопросы.       — Хорошо, — снова отворачиваясь от них, ответил Джексон.       — Что хорошо?       — Ты хотел извиниться. Хорошо, я принимаю твои извинения.       — Ну так, мы теперь друзья?       — Кто?       — Ну хорошо, не друзья. Просто товарищи. Помоги нам по-товарищески.       — Мне не до ваших глупых проблем.       Джексон захлопнул дверцу шкафа и медленно зашагал прочь. Переглянувшись, Филипп с Тео последовали за ним.       — Мы заплатим! — выкрикнул Филипп, огибая Джексона со спины. — Штуку баксов!       — Нет, — отрезал Джексон.       — Ну пожа-а-алуйста, — протянул Тео, пытаясь взглядом умолять одноклассника, — всего одна ма-а-аленькая просьба. И больше мы тебя никогда не побеспокоим.       Ноги Джексона уже медленно спускались по ступенькам школьного крыльца, когда Тео, обогнав его, перекрыл ему дальнейшее продвижение.       — Слушай, чел, понимаю, что раньше мы не особо ладили, — Тео смерил уничтожающим взглядом Филиппа, который язвительно закатил глаза, стоя за спиной фрика, — но нам правда нужна твоя помощь. Мы с друзьями собираемся на каникулах покататься на горных лыжах, но для этого нам нужно сдать проект по биологии. Помоги нам. Нам нужно не просто подготовить презентацию, но и понять о чём речь. Всего пара часов и потом можешь просить всё, что угодно.       — Наймите репетитора. Мне не нужна подработка, — послышался равнодушный ответ. — Тем более, у меня нет на вас времени.       — Репетитор не станет писать всё за нас, — простонал Филипп, — и сдавать уже послезавтра. Тебе жалко, что ли?       Шестерёнки быстро зашевелись в голове Джексона. На огромной шахматной доске начала двигаться белая пешка, занимая позицию Е4. Джексон едва заметно улыбнулся.       — Хорошо, — серые глаза спокойно прошлись по удивленным лицам одноклассников, — какая там тема?       Филипп торопливо начал рыться в содержимом своего рюкзака, гремя брелками, что плотно покрывали практически все его пространство.       — Вот.       Он раскрыл толстую тетрадь прямо перед носом Джексона. На единственном исписанном листе кривым почерком было написано: «Условия адаптации организмов к окружающей среде».       — Сколько тебе нужно времени на презентацию? — преданно заглядывая фрику в глаза, спросил Филипп.       — Минут пятнадцать, — Джексон мысленно кивнул сам себе, принимая решение. — Встретимся сегодня вечером в городской библиотеке, я вас поднатаскаю для защиты.       — Может, лучше приедешь ко мне домой? — Тео совершенно не хотел тащиться вечером в самый центр города. — У меня мы можем спокойно…       — В городской библиотеке. В восемь, — отрезал Джексон, — и прихватите с собой ноутбуки.

Тремя месяцами ранее.

      Томас шёл, подсвечивая себе путь фонариком. Его глаза уже практически привыкли к темноте, поэтому он без страха ступал по обугленным коридорам. Секция D. Здесь прошли первые пять лет его жизни. За вторым поворотом направо его ждал бывший кабинет отца. Он достал из кармана телефон. Последнее фото в галерее — последняя страница из дневника Грегора Уайта. Томас начал считать кафельные плиты под ногами.       Отсчёт начинался прямо от дверного проема. Три вперёд. Две вправо. Одна прямо. Четыре влево. Томас вытащил из рюкзака металлический лобзик и, присев на корточки, просунул его в небольшую щель между плитами. Неожиданно легко плита поддалась, открывая его взгляду небольшое темное углубление. Внутри лежала металлическая коробка с навесным кодовым замком на крышке. Зажав фонарик между зубов, Томас начал поворачивать цифровые колёсики. Одна ошибка, и коробка в его руках взлетит на воздух. Четыре цифры, которые отчетливо въелись в его память. 1509 — день рождения лучшего из того, что создал Грегор Уайт. Содержимое коробки с громким стуком посыпалось на пол. Томас начал собирать выпавшие аудиокассеты и складывать в свой рюкзак. Ровно десять кассет. Десять доказательств того, что семнадцать лет назад в этих стенах творилось нечто ужасное.

Наши дни.

      Джексон Уайт неожиданно оказался хорошим учителем. Три часа он терпеливо объяснял своим одноклассникам тему проекта, избегая язвительных комментариев в их сторону. Тео периодически зависал, слушая спокойный бархатный голос, но к концу третьего часа с удивлением обнаружил, что неплохо разбирается в заданной теме.       На самом деле, он мог найти хорошего репетитора даже в такой короткий срок, но во время урока Роберта Льюиса в нём проснулся интерес именно к Джексону Уайту. Тео и раньше знал, что его одноклассник умён. Это было очевидно. Без денег попасть в «Филлипс Андовер» мог только настоящий гений. Раньше Тео ботаники никогда не интересовали, но недавняя выходка Джексона показала ему, насколько крутыми могут выглядеть возможности человеческого мозга. Он ещё долго со смехом будет вспоминать красное, как помидор, лицо новенького учителя и спокойные серые глаза, смотревшие на него с чувством собственного превосходства. Определенно, в этом хромом и некрасивом человеке было что-то особенное.       — Что хочешь взамен? — спросил Тео, когда они, собрав вещи, направились к выходу из городской библиотеки.       — Мне нужно съездить в одно место, — Джексон неловко перебирал ногами, стараясь не отставать от одноклассников, — мне всё равно, кто из вас меня отвезёт.       — И всё? — Филипп облегчённо выдохнул. — Тео будет только рад.       — С чего это я?! — Тео с силой приложился ладонью к спине друга. — Это тебя не пускали в Швейцарию без дурацкого доклада.       — Это ты кричал: «можешь просить, что угодно»! Никто не тянул тебя за язык.       — Я вас слышу, вы же в курсе? — буркнул Джексон. — Ещё раз повторяю: мне всё равно, кто из вас поведёт машину. В воскресенье вечером нужно будет забрать меня возле школы и потом привезти обратно.       — Ммм… звучит романтично… — Филипп игриво пихнул Тео локтем в бок. — Воскресенье… вечер … таинственное место. Сильно смахивает на свидание. В таком случае, я точно пас. Прости, чудила, но ты не в моем вкусе.       — Ладно, — обречённо махнул рукой Тео, — я отвезу тебя. Дай свой номер, чтобы я не искал тебя в воскресенье.       — Я буду ждать возле ворот. В восемь.       Белая пешка задрожала и через мгновение уже катилась по доске, сбивая остальные фигуры.       — А он ничего, — протянул Филипп глядя на медленно скрывающуюся из вида фигуру, — такой прекрасный собеседник. Вау. Думаю, вечер наедине с этим ненормальным пойдёт тебе на пользу.       — Пошёл ты! Какого черта я один должен отдуваться? — Тео сел за руль своего порше и завёл мотор. — У тебя вообще-то тоже есть права.       — Но меня не тянет на всяких фриков, — Филипп плюхнулся на пассажирское сиденье и пристегнул ремень безопасности, — а ты, помнится, ещё днём пускал на него слюни.       — Это не повод оставлять меня с ним одного, — Тео фыркнул, сворачивая с парковки. — Вдруг это он убил Маркуса и сейчас ищет новую жертву?       — Значит, ты умрешь быстро и безболезненно. И не сломаешь шею, катаясь на горных лыжах.       — С каждой минутой у тебя все меньше шансов дожить до старости, приятель!

* * *

      Тео припарковался напротив школьных ворот вечером воскресенья. Часы показывали без трех минут восемь, когда одинокая фигура в тонкой, почти прозрачной черной футболке бесшумно вышла к нему навстречу. Как Тео не пытался приглядеться, он так и не понял, с какой стороны вышел к нему Джексон Уайт с неизменной тростью в руках.       — Куда мы едем? — спросил Тео, когда Джексон устроился на пассажирском сиденье. — И пристегни ремень. Не хочу, чтобы тебя ветром сдуло в окно. Искать потом еще…       — Езжай прямо, — не подумав слушаться совета, скомандовал Джексон, — дальше я покажу.       Огни вечернего города быстро оставались позади. Они ехали по извилистой трассе, окружённой высокими деревьями, куда-то к востоку от города. Тео было некомфортно ехать в тишине под тихие команды из разряда: «сейчас направо», «держись левее», «через двести ярдов съезд». Как будто рядом не человек, а навигатор.       Они съехали с трассы и начали углубляться в лес. Тео невольно вспомнил свои слова два дня назад, когда предположил, что фрик пытается заманить его в ловушку. Сейчас эти слова больше не казались ему такими смешными. Немного подумав, он снизил скорость. Лес становился всё гуще с каждой милей. Свет фар вырывал куски незаасфальтированной дороги, но все пространство за его пределами было поглощено темнотой. Неожиданно дорога начала стремительно расширяться.       — Тормози! — крикнул Джексон.       Нога резко вжала педаль тормоза до упора. Машину повело вправо, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы выровнять её, прежде чем она остановилась полностью. Тео едва не закричал, когда прямо перед собой увидел полуразрушенный мост, на который он умудрился заехать передними колесами. Их начало качать. Тео включил заднюю передачу и медленно съехал с полуобвалившегося асфальта. Путь, по которому они ехали через лес, шёл всё время вверх, и, если бы не крик Джексона, они бы уже летели в пропасть. В темноте разглядеть, что дорога заканчивается обрывом, было практически невозможно. Тео продолжал крепко сжимать руль, покрываясь липким потом.       — Совсем ебанулся?! — он со злостью посмотрел на своего пассажира после того, как научился заново дышать. — Ты нас чуть не угробил! Псих!       Джексон отстегнул ремень безопасности, который соизволил надеть только тогда, когда они въехали в лес, и спокойно вышел из машины. Краем уха он слушал мат, доносящийся с водительского кресла, но это его мало беспокоило. Ломаной походкой он подошел к хлипкому каменному строению, которое ещё пару лет назад было мостом через реку Чарльз. Новый мост располагался в двухстах ярдах к западу от того места, в котором они остановились. Старый же был частично разобран, а боковой пролёт с остатками дорожного покрытия так и остался висеть над рекой. Место было идеальным.       Недолго думая, Джексон сел прямо на мокрую траву. Треск сверчков заклокотал со всех сторон, смешавшись с шумом воды. Мотор порше заглох, а сам хозяин машины выскочил из салона, громко хлопнув дверью.       — И что это было? — сжав кулаки, Тео быстро приближался к однокласснику, намереваясь выбить из него всю дурь. — Ничего не хочешь объяснить?       — Нет, — не поворачивая головы, сухо ответил Джексон. — Ты мне мешаешь.       — Мешаю что? Планировать очередное убийство? Ты точно чокнутый! — Тео яростно махал руками, но быстро сдался, поняв, что это бесполезно. — Сиди тут, сколько хочешь! Я в твои игры играть не намерен! — Тео развернулся на пятках и быстрым шагом вернулся в машину.       Свет фар выхватил одинокую фигуру, сгорбившуюся на траве. Джексон, похоже, совсем не обращал внимания на его слова. Он продолжал сидеть, глядя в одну точку прямо перед собой. Ветер гулял в кронах деревьях и шелестел в пожелтевшей траве, перебивая треск насекомых. Становилось прохладно, а фрик всё ещё был одет в одну тонкую футболку. Так и простудиться недолго. Выругавшись, Тео вытащил ключ зажигания и вышел из машины, прихватив с собой серый плед, который валялся на заднем сиденье.       — Не знал, что роботам нужен свежий воздух, — накидывая плед на плечи фрика, сказал Тео. — Я думал, ты на дизеле работаешь.       Джексон удивленно поднял на него голову, как будто только что заметил его присутствие.       — Я не собирался нас убивать, — сказал фрик, когда Тео приземлился рядом с ним на траве. — Скорость твоей реакции варьируется от ста до ста десяти миллисекунд, в зависимости от уровня стресса. Это довольно высокий показатель. Так что ты бы успел затормозить, даже если бы не сбросил скорость за несколько минут до этого.       — Ты больной, — Тео покачал головой. — Даже знать не хочу, откуда у тебя эта информация… — немного помолчав, он всё-таки решил добавить: — Зачем мы здесь?       — Мне надо подумать.       — А ты разве не всё время этим занимаешься?       — Мне надо подумать в тишине.       — Почему надо было тащиться сюда? — Тео не собирался замолкать. После перенесенного стресса ему надо было выговориться. Пусть и объектом его общения был бесчувственный фрик, который вообще не собирался поддерживать диалог. — Мог дома в ванной запереться, а там… думай, сколько влезет.       Джексон не стал отвечать на последний вопрос. Шестеренки в его голове работали со скоростью света, предлагая ему миллионы вариантов для развития дальнейших событий. Фигуры на огромной шахматной доске ездили туда-сюда, сбивая друг друга и вновь возвращаясь к исходным позициям. Партия уже началась. Чёрные сделали первый ход.       Медленно он повернул голову к человеку, который сидел рядом с ним и разговаривал сам с собой, так и не дождавшись от него ответа. Джексон терпеливо слушал нытьё Тео по поводу того, что ему пришлось тащиться вечером выходного дня чёрт знает куда, чёрт знает зачем и рисковать своей жизнью чёрт знает ради чего. Неожиданно захотелось улыбаться. Не как обычно — сухо и сдержанно, а широко и искренне. Странное желание. Джексон не успел уловить его причину и суть, как оно тут же испарилось. Он с удивлением заметил, что его одноклассник дрожит от холода, но при этом даже не пытается забрать у него плед.       — Всё, можем ехать, — сказал Джексон, пытаясь рукой нащупать свою трость, которую бросил в траву рядом со своими ногами.       Тео тут же вскочил и протянул ему руку, чтобы помочь встать. Этого Джексон уж точно никак не ожидал. Долгих десять секунд он с сомнением смотрел на руку, прежде чем протянуть свою в ответ. Он ожидал, что Тео может резко увернуться в последний момент и просто посмеяться над его наивностью. Но вместо этого, Тео крепко сжал его ладонь и с силой потянул на себя, действительно помогая встать на ноги. Никто, кроме Томаса, никогда не помогал ему… Странное чувство, похожее на благодарность, растеклось по телу. Один маленький жест, и тут же белая пешка задрожала и начала покачиваться. Джексон не собирался возвращать её обратно на доску. Она уже выполнила свою роль в его партии, но, видимо, у пешки были совершенно другие планы по поводу этой игры.       — Хорош придуриваться, — Тео серьезно посмотрел на Джексона, когда они заехали в город, — ночь на дворе, не оставлю я тебя у ворот школы. Говори адрес, или так и будем кататься до утра. Можешь не сомневаться, бензина мне хватит.       — Я живу далеко, тебе потом час до дома ехать, — Джексон и сам не ожидал, что его голос может звучать настолько неуверенно. — Можешь оставить меня прямо здесь.       — И почему я даже не удивлён, что ты знаешь мой адрес?       В ответ Джексон лишь пожал плечами.       — Говори, куда ехать. Чё ты как маленький? — не унимался Тео. — Я не собираюсь преследовать тебя или петь серенады под окном.       Перспектива провести ночь, сидя в машине едва знакомого человека, вовсе не казалась Джексону привлекательной.       — Я живу в Дорчестере, — ему пришлось сдаться, — это на севере.       — Ну так включай свой навигатор и показывай дорогу, я понятия не имею, где находится Дорчестер.       — После светофора направо, — Джексон всё-таки позволил себе одну широкую улыбку.       Ритуал перед сном, который он повторял каждый день последние два месяца, не изменился. Джексон принял душ. Надел пижаму. Почистил зубы. Высушил голову феном. Подошел к столу. Открыл почту. От Томаса снова не было вестей. Два месяца назад он получил от него посылку из Бхопала с десятью аудиокассетами внутри. И на этом их связь прервалась. Немало усилий Джексон приложил для того, чтобы найти рабочий магнитофон в Бостоне. Каждый вечер перед сном, начиная с того дня, он прослушивал одну из записей. С тихим щелчком захлопнулась крышка кассетоприемника. Джексон нажал на пуск и лёг на кровать, лицом к потолку. Комната тут же наполнилась голосом его отца.       «Пятнадцатое сентября две тысячи шестого года.       Объектам 27 и 28 исполнилось два года с момента рождения. Оба объекта здоровы. Никаких серьёзных нарушений не наблюдается. Объекты показывают удивительную скорость развития — свободно читают и говорят на трёх языках: английском, немецком и итальянском. Знают основы химии и биологии. Могут решать простейшие задачи по физике.       Объект 27 находится в изоляции в секции F с самого рождения.       Объект 28 находится среди других объектов из секции D.       Объекты ни разу не контактировали друг с другом.       Объект 27 проявляет признаки агрессии по отношению к персоналу. Пытается нанести физический вред себе и окружающим. Характер неусидчивый, взрывной. Ведет активный образ жизни, даже находясь в изоляции.       Объект 28 обладает спокойным нравом, но отказывается контактировать с другими объектами. Нетактилен. Предпочитает состояние покоя вместо физической деятельности.       Меня зовут доктор Грегор Уайт. Это первая запись. Объекты 27 и 28 пока полностью соответствуют моим ожиданиям».       Джексон встал и выключил запись. «Объекты», — только так называл их отец и никогда по-другому. Ни одному из них он так и не дал настоящего имени. Кроме Томаса. «Объект 1» получил свое имя вместе со свободой. Именно тогда отец понял, в чем конкретно он ошибся. Имя, которое он дал своему первому «объекту», стало для него напоминанием о единственной ошибке в его идеальных расчетах. Существительное мужского рода «Том» встречается во всех семитских языках и всегда означает «близнец».