Я монстр

      Полдень.       А день всё никак не начнётся. Густой туман придавил город. Из приоткрытого окна Тео не мог разглядеть дома напротив. Отдельные ветки деревьев блестели от влаги, но их очертания так же терялись в перламутровом освещении. Бостон опустел. Лишь редкие машины проезжали со включенными фарами, мгновенно растворяясь во мгле.       Фрик жил в Уэст-Роксбери на Сентер-стрит в маленькой двухкомнатной квартире. Гостю выделили отдельную, скудно обставленную комнату, где он и провёл прошедшую, полную раздумий и практически лишённую сна ночь.       Из-за двери послышался зов Джексона, который сообщал, что обед уже готов.       — Да ты издеваешься! — сморщив нос, Тео смотрел на картонную коробку с лапшой быстрого приготовления. — Я это есть не буду!       — Как хочешь, — фрик смерил одноклассника равнодушным взглядом, — если не голоден, то мог сказать сразу, чтобы я не заваривал твою порцию.       В животе предательски заурчало. Грин застонал и сел на хлипкий деревянный стул, пододвигая к себе горячий контейнер. Стараясь сдерживать приступ отвращения, привередливый клиент осторожно зачерпнул ложкой немного бульона. Вкус, неожиданно, оказался довольно сносным.       — Итак, — Тео с наслаждением почувствовал, как горячая жидкость падает в пустой желудок, — расскажешь мне, что, чёрт возьми, происходит?       Джексон задумался. Говорить всю правду он, само собой, не собирался, но раз уж втянул в эту игру одноклассника, то придётся раскрыть пару карт. Шахматные фигуры забегали по мысленной доске.       — Надо найти Томаса, — Уайт намотал на вилку свою порцию лапши, — он знает лучше меня.       — Кто такой Томас?       — Мой опекун. И старший брат.       — И? Куда он подевался? — Тео начинал уставать от разговора, в котором ему приходилось вытягивать клещами каждое слово. — Ты можешь хоть иногда говорить, как нормальный человек?       — Два месяца назад был в Бхопале, — Джексон в очередной раз проигнорировал волну чужого раздражения, — потом должен был поехать в Детройт, но мы потеряли связь. Не знаю, где он сейчас.       — Бхопал? Детройт? О чём ты вообще?       — Он кое-что искал. И, скорее всего, нашёл.       — Блять! — Тео с силой ударил кулаком по столу. — Я сейчас реально забью на свои принципы и ударю тебя, если ты не прекратишь говорить загадками!       — В 1984 году в индийском городе Бхопал произошёл выброс химикатов в атмосферу, — начал рассказывать фрик. — Согласно официальным правительственным данным, в день аварии погибло около шести тысяч человек. Ещё около двенадцати тысяч скончались в последующие годы. Но самое страшное случилось не с теми, кто ушёл в мир иной быстро и почти безболезненно, а с теми, кому удалось выжить. Недалеко от завода, на котором произошла авария, шесть лет спустя основали лабораторию. Горстка учёных под руководством моего отца назвали себя «Кронос», а само исследование — проект «Рея».       — Что они исследовали? — тихо спросил Тео. Аппетит резко испарился.       — Генетические мутации уцелевших жителей. Отец смог синтезировать вещество под названием «ромул», которое при взаимодействии с геномом человека должно было давать зародышам удивительные свойства: невосприимчивость к высоким и низким температурам; скорость реакции и обработки информации; феноменальную память.       Грин вспомнил, как Джексон сидел на берегу реки в тонкой футболке. Конец сентября. На улице — едва ли больше четырнадцати градусов. Кто в здравом уме будет разгуливать в одной футболке в такую погоду?       — Мой отец, — не обращая внимания на замешательство слушателя, продолжал Джексон, — использовал собственную ДНК как катализатор для реакции между ромулом и зародышем.       — Он ставил эксперимент на собственных детях… — прошептал Тео.       — Именно, — кивнул фрик. — Отец был в Бхопале во время взрыва. Думаю, тогда он и получил собственную мутацию, которую позже назвал геном «гамма». Он помещал свой генетический материал в жительниц города, чтобы те производили на свет потомство. Большинство погибло. Насколько мне известно, выжило только двадцать восемь детей. Но и у них все было не очень радужно: многие не выдерживали тестов и сходили с ума. Корпорация сразу от таких избавлялась.       — Ты был одним из тех, кто выжил?       — Ну разумеется! — Джексон закатил глаза к потолку. — Я же сижу прямо перед тобой!       — Твой брат такой же, как ты? — теперь была очередь Тео не обращать внимания на реакцию собеседника. — Он тоже часть эксперимента?       — Он не такой, как я… — глаза Джексона наполнились печалью. — Он другой… Томас единственный из детей Грегора, кто был зачат естественным путем. Отец ввел сыворотку собственной жене, когда узнал, что она беременна. Но эксперимент провалился. Ребенок родился нормальным и абсолютно здоровым. Пять лет его продержали в лаборатории в надежде, что мутация проявится с возрастом, подвергая бесконечным тестам и анализам, но она так и не появилась. Мать увезла Томаса из Индии и растила уже здесь, в Америке.       — Почему они сдались так просто?       — Они поняли, что дальнейшее исследование не имеет смысла. Томас — генетическая химера. Поглощённый ещё в утробе брат-близнец принял на себя всю дозу сыворотки. Это подтолкнуло учёных к идее проводить тесты на однояйцевых близнецах. При делении в процессе внутриутробного развития один из плодов получал мутацию, а второй принимал на себя удар радиации. Выживал только один. Так продолжалось до две тысячи четвертого года, пока в ночь на пятнадцатое сентября на свет не появилось сразу два «объекта». Случай был уникальным. Оба младенца получили в равной степени как и мутацию, так и облучение. Им дали номера 27 и 28. После этого сыворотка закончилась, и корпорация прекратила производство мутантов, посвятив свою дальнейшую деятельность исследованиям того, что осталось.       — Это был ты? — догадался Грин.       — Возможно, — уклонился фрик.       — Что было потом? — Тео, кажется, перестал дышать, внимательно вслушиваясь в рассказ Джексона. — Как ты сбежал?       — В две тысячи шестнадцатом году в лаборатории был пожар. В той суматохе я смог скрыться в лесу. Потом нашёл Томаса. Я сделал нам поддельные документы, и мы переехали в Бостон.       — Почему именно сюда?       — Исследованием руководили именно отсюда. Мой отец был гением, но действовал под чьим-то руководством. Кто-то всё спланировал. Авария на производстве не была несчастным случаем. Первым звеном в цепочке, приведшей к катастрофе, стала экономическая ошибка при оценке спроса на продукцию завода, что привело к требованиям снизить издержки, в результате чего на предприятии стали экономить на мерах по обеспечению безопасности. Человек, который подписал те бумаги, некоторое время был одним из группы «Кронос», но в две тысячи одиннадцатом году правительство смогло собрать достаточно доказательств, и ему были выдвинуты обвинения. Сейчас он отбывает срок. Всё там же. В Бхопале.       Руки Тео начали дрожать. История была поистине дикой. Эксперименты на людях. Тайные корпорации. Сумасшедшие учёные. Как всё это уложить в одной маленькой голове? Эмоции на его лице быстро сменяли друг друга, пока там не застыло выражение крайнего изумления.       — Зачем ты пришёл в «Филлипс Андовер»? Почему два года изображал ученика на стипендии, посещая кучу ненужных олимпиад?       — Само собой, меня мало интересует высшее образование. Но когда тебя ищут люди, в руках которых безграничные ресурсы, лучше прятаться на самом виду. Мы даже фамилию отца оставили, решив, что под ней нас точно не станут искать. И это сработало. Два года прошли достаточно спокойно.       — Это не ответ, — Тео нахмурился. — Почему именно эта школа? Ни за что не поверю, что ты выбрал её, подбросив монетку.       — Один из её основателей — Брэндон Стоун…       — Отец Филиппа? — услышав фамилию друга, Тео вскочил на ноги. — Он-то здесь при чём?!       — Он занимался выплатами компенсаций после аварии в Бхопале. На самом заводе утверждают, что никаких денег они не получали. Думаю, средства пошли на возрождение проекта «Рея». Приближаться к самому Брэндону было слишком опасно. Поэтому я решил сперва познакомиться с его сыном.       В голове Тео начинался ядерный взрыв. Мозг не успевал обрабатывать весь поток информации, отправляя болевые сигналы к вискам.

«Мне всё равно, кто из вас поведёт машину…»

      — А какое место во всей этой истории занимаю я? — Грин медленно сел обратно на стул.       — Корпорация, которая выкупила «Юнион Карбид» вместе со всеми убыточными заводами, принадлежит твоей семье, — серые глаза спокойно выдержали его ошарашенный взгляд. — «Ноу Кемикал» сейчас продолжают дело моего отца.       Тео со стоном обхватил себя за плечи. На кухне стало очень холодно. Поразительно, сколько всего может знать один крошечный хромой человечек.       Джексон сосредоточенно жевал остывшую лапшу. Он был похож на заведённую куклу без эмоций. Челюсти двигались механически, как у робота. Лицо продолжало держать маску отрешённости, словно весь рассказ вообще никак его не касался.       — Где сейчас твой отец? — шепотом спросил Тео.       — Мёртв, — последовал равнодушный ответ, — год назад нашли его тело. Три выстрела. Один — в голову и два — в сердце.       — И кто же был Зевсом?       Фрик удивлённо посмотрел на него.       — Можешь не делать такое лицо? — Грин поморщился. Он не любил, когда его считали полным идиотом. — Я всё-таки учусь в лучшей школе города.       — Зевс сверг Кроноса, чтобы занять его место, — Уайт едва заметно улыбнулся, — а Грегора убили, чтобы никто не занял его место.       С этими словами Джексон встал, выбросил в мусор пустой контейнер из-под лапши и поставил на плиту небольшую кастрюлю с водой. Тук-тук-тук. Механизмы в его голове не прекращали работу даже во время разговоров. Особенно во время разговоров.

Двумя месяцами ранее.

      Ворота монастыря тяжело закрылись за его спиной. Семь лет прошло с того момента, когда он был тут в последний раз. После появления в его жизни Джексона приезжать сюда было слишком опасно. Томас поприветствовал хмурую настоятельницу и не спеша подошёл к лестнице, ведущей на второй этаж.       Пальцы медленно прошлись по деревянным перилам. Шаги давались с большим трудом, будто к ногам прицепили тяжеленные гири. Последний пункт его путешествия. В рюкзаке уже лежал билет в Бостон. Это было глупо. Томас не мог знать, куда ему придётся отправиться дальше, но купленный билет до дома согревал ему сердце. Словно он может вернуться в любой момент… Достаточно просто пройти регистрацию и сесть в самолет. В глубине души путешественник прекрасно понимал, что в действительности всё совсем не так, но упрямо продолжал верить в скорое освобождение.       В комнате со слабым анемичным освещением было тихо. Здесь ничего не поменяли за последние семь лет: одноместная кровать в углу всё так же заправлена бордовым покрывалом; на стенах всё так же висели иконы с изображениями святых; на подоконнике всё так же стояли глиняные горшки с живыми цветами; пол всё так же был покрыт тёмным ковром с длинным ворсом. В этих стенах время идёт иначе. Для Томаса прошло семь лет, а для обитателей монастыря — лишь пара мгновений.       Женщина, стоявшая возле окна, резко повернулась в его сторону. Она совсем не изменилась. Как и эта комната, она выглядела так же, как и семь лет назад. Только взгляд стал другим. Тяжёлым и сильно уставшим. За свою долгую жизнь зелёные глаза Кассандры Уоллес видели слишком много, и это не могло не оставить в них свой след. Хозяйка комнаты моментально узнала посетителя. По сухому сморщенному лицу прошла волна ужаса.       — Томас? Что ты тут делаешь? — она каменной глыбой продолжала стоять у окна, не делая попыток приблизиться. — Что случилось?       Гость выругался про себя. Уж кто-кто, а Кассандра точно знала, что случилось. Даже будучи оторванной от внешнего мира, она продолжала быть частью «Кроноса». Она давно покинула стены лаборатории, но знала, что в них происходило после этого. Информацию старуха получала самой первой и из самого надёжного источника. От самого Грегора Уайта.       — Здравствуй, мама, — дверь со скрипом закрылась у него за спиной, — давно не виделись.

Наше время.

      Капли разбивались о коричневый дождевик мистера Льюиса, стекая по шее на спину. Он зябко поёжился, рассматривая вывеску прямо перед собой. Он уже опаздывал. Человек, который ждал его в неприметном придорожном кафе, ожидание не любил, но из-за тумана весь город стоял в диких пробках, и Роберт ну никак не мог прибыть на встречу вовремя, не воспользовавшись вертолётом. Время ланча ещё не закончилось, поэтому в кафе было довольно многолюдно. Он быстро зашёл внутрь, на ходу стягивая дождевик. Морган Грин и не подумал встать, чтобы пожать ему руку.       Оставаться наедине с этим человеком не хотелось. У Роба мурашки шли по всему телу от одного взгляда угольных чёрных глаз. Морган источал такую силу и власть, что у большинства людей в его присутствии начинали дрожать колени. Мистер Льюис не был исключением.       — Ты его упустил, — вместо приветствия сказал мистер Грин. — Хромой пацан сбежал из школы, а ты ничего не смог сделать.       — Но я… — у Роберта не было аргументов для оправдания. Язык запнулся о собственные слова. — Я не знал…       — Он забрал с собой Тео, — глаза Моргана опасно блеснули, — моего сына!       — Мы не можем знать наверняка… Возможно, Тео пошёл с ним по своей воле.       — Даже если мой сын думает, что пошёл с ним по своей воле, это не означает, что так и есть на самом деле. Ты знаешь, с кем мы имеем дело.       — Мы уже занимаемся поисками.       — Я позвал тебя не за этим. — Морган брезгливо отодвинул от себя нетронутую чашку кофе. — Что тебе известно про «объект 1»?       — Грегор не любил о нём говорить. Его первый эксперимент провалился. Мальчика забрали из лаборатории. На этом его след обрывается. Если он жив, то сейчас, скорее всего, далеко отсюда.       — Три месяца назад в тюрьме в Бхопале нашли труп Нолана Морриса. Кто-то ввёл ему в шею смесь органофосфатов. Камеры наблюдения в тот день не работали. Надзиратель, который провожал к Нолану посетителя, исчез из города. Его коллеги утверждают, что во время взрыва реактора на заводе «Юнион Карбид» погибла вся его семья. Думаю, у него были веские причины желать зла старику. Так или иначе, мы уже занимаемся его поисками.       — Вы думаете, что «объект 1» принимал в этом участие?       — Не исключаю такой возможности. У него есть веские мотивы, чтобы мечтать навсегда похоронить проект «Рея». Надо найти его. И, Роберт… — Морган встал, угрожающее нависая над ним, — он нужен мне живым. Как и мальчишка, которого ты упустил из виду.       Не попрощавшись, мистер Грин зашагал к выходу. Роберт облегчённо выдохнул. Много чего он хотел сказать этому человеку. Как он смеет обвинять его в побеге школьника, когда Джексон Уайт два года жил прямо у них под носом? Целых два года один из выживших «объектов» преспокойно гулял по коридорам академии, вынюхивая неизвестно что. И мутант успел неплохо подготовиться. Он сам позволил им раскрыть себя. После смерти Маркуса Уолкера его ДНК попали в базу данных полиции. Тогда-то они его и обнаружили. Роберт устроился в академию только ради того, чтобы забрать мальчишку. Он придумал гениальный план с убийством местного учителя, и если бы не Тео (между прочим, сын самого Моргана), то у него бы всё получилось.       Мистер Льюис с наслаждением сделал глоток свежего кофе из чашки, которую забрал из рук молодого официанта. Всё шло не по плану. Грегор мёртв. Его генетический материал уничтожен. Ещё не известно, получил ли хоть один из его детей в наследство ген «гамма». Те «объекты», которые они успели исследовать, были бесполезны. Роберт поморщился, вспоминая детей в лаборатории.       Пятнадцатый родился без одной ноги. Не самый страшный недостаток среди тех, что встречались в лаборатории. Его мозговая активность была на довольно высоком уровне, но всё же очень далека от той, что они хотели получить.       Двадцать первая страдала прогерией. Уже к пяти годам она выглядела, как дряхлая старуха. Из-за болезни девочка практически ничего не соображала и с трудом могла связать пару слов.       Двадцать третий родился без иммунитета и всю свою короткую жизнь провёл в пузыре. Он был самым интересным из тех, кого ему довелось обследовать. Эйдетическая память, скорость реакции. Всё было на высоте. Но физическое тело не позволяло использовать его как «объект» в полной мере.       Вмешательство в геном человека не обходится без ошибок. Некоторые мутации бывают довольно безобидными, такие как альбинизм, гетерохромия или двойной ряд ресниц. Но часто мутанты выглядят пугающе. Сросшиеся конечности без пальцев. Похожие на кору дерева наросты по всему телу. Раздутые до невероятных размеров ноги. Все это Роберт видел своими глазами. Побочного ущерба не избежать, если пытаешься вмешаться в ход эволюции.       Мистер Льюис кинул на стол купюру в десять долларов и вышел под проливной дождь.       Чтобы возродить проект «Рея», ему нужны утерянные «объекты». Когда он поймает Джексона Уайта, то сразу же разберет на кусочки, чтобы понять, как устроен этот «объект». Почему после стольких попыток именно он получился таким, каким его задумывали создатели? Роберт своими глазами видел возможности его мозга. А физическое тело хоть и с хромотой, но выглядело вполне нормально.       У него начали чесаться руки. Он представил, как сжимает в руках скальпель и делает первый надрез на теле Джексона Уайта. Надо ускорить поиски.

* * *

      Даже обжигающий душ не помогал согреться. В голове немного прояснилось, и Тео смог провести небольшой анализ происходящего.       Его одноклассник бросил вызов международной корпорации и пытается помешать им возродить эксперименты на людях. Это первое.       В самой корпорации уже знают, кто такой Джексон Уайт, и открыли сезон охоты за его головой. Это второе.       Он сам сейчас находится в квартире фрика, потому что нужен ему, чтобы подобраться к его отцу. Это третье.       Мистер Андерсон был убит ради того, чтобы похитить Джексона. Это четвертое.       Брат фрика сумел разыскать что-то в Индии пару месяцев назад и бесследно исчез. Это пятое.       Тео смахнул с лица капли воды. Остаётся один нерешённый вопрос. Как долго ему ещё предстоит оставаться рядом со своим одноклассником? Фрик его не отпустит — это он уже понял. Каким бы хилым ни казался Джексон, Тео был уверен, что тому хватит сил удерживать его рядом с собой. В конце концов, он ничего не должен этому ненормальному. Можно попробовать позвонить отцу и избавиться от него прямо сейчас. Что с ним сделают, когда поймают? Будут проводить новые опыты? Запрут до конца жизни в очередной лаборатории? Заставят работать на правительство?       Тео выключил воду и потянулся рукой за полотенцем. Протерев лицо, он посмотрел на свое едва различимое отражение на запотевшем зеркале.       — Тебя это не касается, — прошептал он, — судьба Джексона Уайта — не твоя проблема.

* * *

      — Что ты делаешь?       Тео вошёл в комнату Джексона и застал одноклассника, сидящим на полу в позе лотоса напротив маленького телевизора. На экране шёл какой-то мультфильм. Рядом с коленом фрика стояла миска, доверху набитая чипсами.       — А что, не видно? — запуская в рот пару чипсин, ответил фрик. — Разрабатываю план по захвату мира.       — Правда?       — Нет, — Джексон повернул к нему голову, осматривая с ног до головы, — я смотрю мультик.       — Почему ты смотришь телевизор, когда за тобой гонится полиция?       — Это расслабляет, — Уайт пожал плечами. — Надо иногда давать мозгам передышку.       — Батарейки садятся?       Ответа не последовало. Рука фрика потянулась к пульту от телевизора и прибавила громкость. Не придумав ничего лучше, Тео сел рядом с ним.       Мультфильм назывался «Мегамозг». На экране какой-то чувак с синей головой носился по городу с бластером в руках, сражаясь с человеком в латексном костюме. Рядом послышался тихий смех. Тео повернул голову и с удивлением увидел на лице Джексона улыбку. Лицо фрика моментально преобразилось. Взгляд не был таким пустым, как обычно. Весёлые нотки на дне серых глаз делали его похожим на нормального человека. На щеках заиграли ямочки. Странное чувство зародилось где-то глубоко в груди Тео. Умиление. Результат какого-то чудного эксперимента сидел на полу, жевал чипсы и смеялся, глядя нелепый мультик. Действительно, мило.       — Тебе идёт, — почти шёпотом сказал Тео.       — Что? — Джексон повернулся к нему, не расслышав его слова. — Ты что-то сказал?       — Сказал, что тебе идёт. Улыбаться. Делай так почаще.       Щёки фрика покрылись румянцем. Никогда прежде он не слышал в свой адрес подобных слов. Обычно его просили продолжить математическую последовательность или решить головоломку, над которой бьются учёные всего мира. Он не чувствовал перепады температур, но в тот момент ему отчего-то стало тепло.

* * *

      Роберт Льюис снова стоял под дождём. Окна безликой многоэтажки на улице Сентер-стрит неприветливо отвечали на его взгляд. Ему потребовалось почти полдня, чтобы найти её. Джексон Уайт не так умён, как ему кажется. На четвертом этаже горел свет. «Образец» сейчас дома, вместе с сыном Моргана Грина. Несколько человек в чёрных плащах бесшумно проникли в подъезд, оставляя его одного. Роберт сплюнул прямо на мокрый асфальт. По рукам прошёл очередной зуд. Терпение. Осталось подождать совсем немного и… С громким хлопком окна на четвертом этаже разлетелись вдребезги. Следом за этим из тёмных проемов начали вырываться языки пламени. Мистер Льюис громко выругался, вытаскивая рацию из кармана дождевика. После нажатия на кнопку послышался треск. Ответа он так и не дождался.

* * *

      — Это немного поумерит их пыл, — сказал Джексон, глядя на разрушенные окна своей квартиры.       Они стояли чуть правее от пятиэтажки, вне поля зрения камеры видеонаблюдения. Тео с ужасом смотрел на одноклассника. Когда фрик выключил телевизор и пошёл на кухню, крикнув ему, что пора убираться, он и не предполагал, что произойдёт дальше. Триперекись ацетона, которую фрик сварил ещё утром, стала причиной мощного взрыва. Пока они спокойно смотрели мультфильм про синего человека, гремучая смесь сушилась прямо на кухонном столе. Джексон аккуратно расфасовал её по пакетам и оставил под дверью в прихожей. Когда люди в чёрных плащах проникли в квартиру, порошок мгновенно сдетонировал.       Вокруг начиналась паника. Прохожие задирали головы вверх, пытаясь понять, что произошло. Вдалеке завыли сирены. Джексон схватил Тео за руку и, прихрамывая, повёл одноклассника куда-то в сторону. Они прошли не больше ста метров, прежде чем терпение Грина закончилось. Он остановился, резко выдергивая свою руку из чужого захвата.       — Все! Хватит! Я сваливаю! Это дерьмо, — он слегка повернул корпусом, показывая пальцем на пятиэтажку, — уже зашло слишком далеко!       Трость Джексона застучала по асфальту. Тук-тук-тук. Тео зарычал, вырывая деревянную палку из рук фрика.       — Отдай, — Уайт спокойно протянул ему руку, — у меня нет времени на твои истерики.       — Истерики?! Истерики?! — Грин со злостью швырнул трость под ноги фрика. — Что ты за человек-то такой?! Убиваешь людей налево-направо, как будто это какая-то игра! Ты чёртов псих! Держись подальше от меня или я вызову копов! Лучше бы тебе оставаться в клетке!       Что-то с громким хлопком треснуло внутри Джексона. Он смотрел, как в глазах Тео плещется ярость. Как губы складываются, чтобы выплеснуть в него очередную порцию ядовитых слов. Как чужие ладони сжимаются в кулаки.

«Лучше тебе оставаться в клетке…»

      Ведь так люди поступают с такими, как он? Запирают и забывают. Выбрасывают ключи и оставляют одних. В темноте…       Тео резко замолчал. Он ожидал, что фрик снова проигнорирует его слова. Или что разозлится и ударит в ответ. Он ожидал чего угодно, только не одинокой слезы, скатившейся с уголка серого глаза.       — Прости… — тихо сказал Джексон, — ты прав… я… мне лучше исчезнуть. Таким, как я, не место среди людей…       Его колени подкосились, и он осел прямо на мокрый асфальт. Механизм в его голове впервые в жизни дал сбой. Он не ожидал, что чужие слова могут его по-настоящему ранить. Это было странно. Люди и их мнение о нём никогда его не волновали. Он уже видел напуганные взгляды в свою сторону и умело не обращал на них внимания. До этого момента. План был безупречен, но прямо сейчас грозил разойтись по швам. Он срывал атаки противника, но упустил момент, когда белая пешка объявила шах его королю. Нейроны бешено просчитывали оставшиеся варианты. Мутант скрипнул зубами.       Сердце Тео болезненно сжалось. Он закусил губу, сожалея о последних словах. Да, Джексон и правда был монстром. Но кто им не станет, когда за тобой ведётся охота? Остаться в живых, не испачкав руки в крови, невозможно. Те люди знали, на что шли. Будь у них возможность, они бы не раздумывая сделали с ними то же самое. Грин наклонился, поднимая с земли трость.       — Пошли искать твоего брата, чудила, — он протянул руку однокласснику. — Только постарайся больше никого не убивать.

* * *

      Лиам Олсен сидел в аэропорту Бостона, терпеливо ожидая своего вылета. В руках он держал тоненький путеводитель по Бхопалу. Лететь в душную Индию не было никакого желания. Появляться в городе, полном радиации, — не хотелось тем более. Но и терять работу он также не жаждал.       Найти место, в которое тремя месяцами ранее летал Томас Уайт, оказалось непросто. Имя, на которое был куплен его билет, было ненастоящим. Да вообще многое из того, что он узнал о жизни двух братьев, было подделкой. Джексон Уайт никогда не жил в сиротском приюте. В две тысячи семнадцатом году он появился буквально из воздуха, а уже в две тысячи девятнадцатом поступил в академию «Филлипс Андовер». Лиам даже не был уверен, так ли их зовут на самом деле. Он нашёл информацию на другого Томаса Уайта, который был официально признан мёртвым. Первый Томас умер в шестнадцатом году в Вашингтоне. Второй появился в семнадцатом в Бостоне. Если это один и тот же человек, то ход был поистине гениальным. Создать новую личность, сохранив при этом прежнее имя. Потрясающе. Неудивительно, что братьям удалось скрываться так долго. Они умело заметали следы.       Если бы не маленькая почтовая марка, закатившаяся под диван, детектив бы сейчас не сидел в аэропорту, ожидая своей посадки. Больше в квартире, в контракте на аренду которой значились братья Уайт, найти ничего не удалось. Ни фотографий, ни открыток, ни личных вещей. Пустая двушка в центре с минимальным набором мебели. Лиам не мог с уверенностью сказать, что выбрал верное направление поисков. Марка могла оказаться там случайно, или же была отвлекающим маневром. Но другой зацепки у него не было. Пока федералы будут наслаждаться кондиционером в их участке, он будет обливаться потом в городе, в котором почти тридцать лет назад в атмосферу выбросило сорок две тонны химикатов.       Вздохнув, Лиам закинул рюкзак на плечо. Объявлена посадка на его рейс.

* * *

      — Ты так и будешь молчать? — Тео всю дорогу пытался растормошить притихшего фрика, но так и не смог вытянуть из него ни слова. — Скажи хотя бы, куда мы, чёрт возьми, идём?       Джексон не ответил, продолжая смотреть куда угодно, только не на своего спутника. Они шли уже почти целый час, и ноги начинали гудеть. Даже не будь они разной длины, для Уайта долгие пешие прогулки были бы в тягость. Большую часть жизни он провёл либо в сидячем, либо в лежачем положении. Физические нагрузки давались ему с большим трудом.       — Так, ну всё, хватит! — Тео остановился, хватая фрика за локоть и поворачивая лицом к себе. — Прости меня. Ладно? Я не хотел так говорить. Я не считаю, что тебя нужно запереть в клетке и изолировать от общества. Сказал на эмоциях. Не подумав. Ясно?       — Когда мозг работает на пределе своих возможностей… — послышался тихий ответ — …у этого есть последствия. Поэтому «Кронос» и пытались создавать таких, как я. Идеальное оружие. Ни чувств. Ни эмоций. Ни привязанности. Эмпатия и сострадание для нас — пустой звук. Мы можем разрушать целые режимы, не оглядываясь на горы жертв за своими спинами. Гениальность граничит с безумием. Всегда. В моем случае эта грань настолько неуловима, что иногда я и сам её не ощущаю.       — Но я видел твои слезы, — шепнул Грин. — Ты плакал. По-настоящему.       — Довольно интересный опыт, — губы Джексона тронула слабая улыбка. — Даже завидую тем, кто делает это постоянно. Плакать довольно приятно. Знаешь, как будто гора сходит с плеч. На какое-то мгновение я почувствовал себя живым человеком, а не мутантом, которого создали в пробирке.       Тео неожиданно стало жаль Джексона. Сам он жил жизнью, полной радости, восторга, любви и наслаждения. Для него эмоции никогда не были чем-то удивительным. А человек, стоявший напротив, был в восторге от момента, когда в его сердце колыхнуло одно, и то негативное, чувство. Побочные эффекты гениальности. Джексон мог с точностью до минуты просчитать события, которые ещё не произошли. Но не мог почувствовать даже элементарной грусти.       До сегодняшнего дня.       Он плакал из-за него. Бесчувственный робот, который, не моргнув глазом, убил по меньшей мере четырёх человек, плакал. Из-за его слов. Волна восторга прокатилась по всему телу. Почему-то очень грело осознание того, что он смог проломить бетонную стену, за которой скрывался настоящий Джексон Уайт.       То, что сделал Тео в следующий момент, стало неожиданностью для них обоих. Внезапный, необдуманный порыв. Из жалости. Или из интереса. Грин и сам не знал. Он не успел вовремя среагировать, чтобы остановиться. Он сделал рывок к фрику, сокращая расстояние между ними до предельного минимума, и накрыл губы Джексона в резком требовательном поцелуе. Тот не отвечал, но и не предпринимал никаких попыток вырваться. Он просто стоял, чувствуя, как чужой язык настойчиво исследует его рот, безвольно опустив руки. Прохожие с цветными зонтами никак не реагировали на поцелуй двух парней прямо посередине оживлённой улицы.

***

      Маленькая комната в дешёвом мотеле встретила их унылым интерьером. Они не сказали друг другу ни слова, пока поднимались на пятый этаж. Впервые в жизни Джексон Уайт почувствовал, что такое настоящий холод. Его нехило потряхивало, когда за их спинами захлопнулась дверь номера. Тео устало опустился на единственную кровать в комнате.       Джексон оставил трость возле тумбочки и сел рядом, обхватив себя руками за плечи.       — Не надумывай себе ничего, — сухо обронил Тео. — Я сам не знаю, зачем это сделал. Просто забудь. Этого больше не повторится.       Вместо ответа фрик потянулся к своему рюкзаку, который бросил у подножия кровати. Не глядя он вытащил оттуда одну аудиокассету и серебристый плеер.       «Август, две тысячи седьмой год.       «Объект 27». Активность мозговой деятельности зашкаливает. Способности к оценке, анализу, точным расчётам. Реакция на гипотермию и гипертермию отсутствуют. За два последних месяца он успешно изучил латынь и может свободно говорить и писать на мёртвом языке. Не подчиняется приказам. Пытался устроить саботаж и сбежать.       «Объект 28». Активность мозговой деятельности зашкаливает. Способности к оценке, анализу, точным расчётам. Реакция на гипотермию и гипертермию отсутствуют. Латынь изучил всего за месяц. Проявляет способности к адаптации. Начал контактировать с персоналом лаборатории.       Образцы по-прежнему ни разу не видели друг друга».       — Что это такое? — спросил Тео, когда повествование с тихим щелчком закончилось.       — Отец вёл эти записи, — Джексон кивнул на плеер, который держал в руках, — во время опытов над «объектами» 27 и 28. То, что ты слышал, — это вторая. Одна из самых безобидных. Всего их десять.       — Откуда они у тебя?       — После смерти отца мы с Томасом нашли дневник, вскрыв сейф в его кабинете. Там он описывал место, в котором спрятал кассеты. Томас поехал в Бхопал, чтобы отыскать их под завалами старой лаборатории. Он прислал мне их по почте.       — Что вы делали в кабинете вашего отца? — Тео напрягся. Он не был уверен, что хочет знать ответ. — Как у вас получилось первыми заполучить его дневник?       Джексон усмехнулся. Одноклассник действительно не был полным идиотом.       — Мы пришли туда самыми первыми, потому что, когда мы проникли в кабинет, отец ещё был жив.       — Вы убили его… — Тео дёрнулся, как от удара. — Кто из вас?       — Какое это имеет значение?       — Большое. Отвечай.       — Томас… это был Томас.       Грин не отрываясь смотрел на Джексона, который сосредоточенно о чём-то размышлял. Напряжение, повисшее в комнате, можно было разрезать ножом.       — Это было необходимо, — сказал Джексон, разрывая довольно продолжительную паузу.       — Зачем? Почему вы не могли просто исчезнуть? У вас было всё, что нужно. Паспорта. Деньги. Вы могли начать новую жизнь в любой точке планеты, но решили остаться в Америке, чтобы сделать что? Уничтожить «Ноу Кемикал»? Похоронить проект «Рея»?       — Отец не собирался возрождать проект «Рея», — возразил фрик. — Он давно понял, что его гены не работают. Мутации, которые получили большинство «объектов», были практически бесполезны. Полагаю, Грегор вёл работу над новым проектом незадолго до смерти. И скрыл это даже от своего руководства.       — Что это был за проект?       — Он не успел дать ему название. Отец решил отказаться от использования гена «гамма» в своих исследованиях и сосредоточился на образцах, взятых у Томаса, когда тот ещё был ребенком. Генетическая химера с двумя наборами ДНК, один из которых подвергся изменениям при контакте с сывороткой. Как мутант, Томас абсолютно бесполезен. А вот как источник «сырья» для исследований…       — И как именно вы собираетесь их остановить? Ворвётесь в лабораторию и всех там перебьёте?       — В этом нет никого смысла. Уничтожим одну лабораторию — тут же появятся новые. Нам нужно добраться до самого верха. Найти того, кто стоит за всем экспериментом.       Тео встал и начал быстро наматывать круги по комнате, сшибая боками предметы мебели на своем пути.       — Что стало с другими «объектами», которым удалось сбежать? — он резко остановился. — Наверняка ты был такой не один. Где они сейчас?       — Понятия не имею, — Джексон равнодушно пожал плечами. — Если им удалось скрыться от корпорации, то сейчас прячутся где-нибудь далеко.       — Почему ты не попытался найти остальных?       — Монстрам лучше держаться подальше друг от друга.

* * *

      Под ногами послышался хруст стекла. Лиам надеялся, что подошвы его армейских ботинок выдержат поход по заброшенному химическому заводу. Внутри было тихо и темно. Запах химикатов въелся в полуразвалившиеся стены и пропитал всё пространство заводских помещений. Где-то снаружи завывал ветер, эхом проходясь по пустынным коридорам. Лиам сильнее сжал рукоять пистолета.       Он никогда не считал себя трусом. За годы работы в полиции он повидал достаточно много, чтобы выжечь слово «страх» из своего лексикона. Но это место было действительно жутким. Каждый шорох пробирал до костей. Этим утром, принимая решение посмотреть на «Юнион Карбид», он не ожидал того, что увидит перед собой огромные ржавые цистерны, в которых когда-то хранились химикаты. Что Томас Уайт мог здесь искать? Лиам не нашёл другой причины, по которой погибший брат Джексона мог приехать в этот город. Кроме завода, который стал причиной гибели огромного количества людей, в Бхопале не было ничего интересного. Но авария произошла за шесть лет до рождения самого Томаса Уайта. Так почему она заинтересовала его?       Лиам сосредоточенно смотрел себе под ноги, надеясь отыскать какие-нибудь следы. Он крался вдоль стен, слегка пригибаясь к земле. Ноги вывели его к пустому ангару. Помещение в тысячу квадратных метров встретило его могильной тишиной. За спиной что-то хрустнуло. Лиам резко развернулся, вскидывая вперёд руку, сжимавшую пистолет. Яркий свет ослепил его. А затем наступила тьма.