Я монстр

       Сорок восемь часов. Две тысячи восемьсот восемьдесят минут. Сто семьдесят две тысячи восемьсот секунд прошло с тех пор, как бесчувственное тело Джексона Уайта забрали сотрудники корпорации. Тео щелкнул пальцем по кнопке включения плеера.       «Двадцать первое октября две тысячи десятого года. «Объекты 27 и 28» достигли возраста шести лет и готовы к началу испытаний.       Первый тест. Проверка реакции организма на шум.       «Объект 27»:       Шум силой 80 децибел — нет реакции;       90 децибел — нет реакции;       100 децибел — нет реакции;       120 децибел — нет реакции;       140 децибел — нервное возбуждение;       160 децибел — изменение кровотока в подкожных тканях;       180 децибел — кровавые выделения из глаз;       200 децибел — началась паническая атака;       220 децибел — «объект» потерял сознание.       «Объект 28»:       80 децибел — нет реакции;       90 децибел — нет реакции;       100 децибел — нет реакции;       120 децибел — нервное возбуждение;       140 децибел — изменения кровотока в подкожных тканях;       160 децибел — кровавые выделения из глаз и ушей;       180 децибел — началась паническая атака;       200 децибел — «объект» потерял сознание.       Результаты обоих «объектов» — положительные. Шум в диапазоне от 80-130 децибел не несёт серьёзного вреда организму. «Объект 27» в состоянии выдержать шум с силой до 220 децибел. Над «Объектом 28» ещё предстоит поработать».       Тео остановил запись. Сорок восемь часов прошло. Сорок восемь часов, как он не спал. Стоило ему начать погружаться в блаженную негу, как перед внутренним взором всплывали картины. Шестилетний мальчик, прикованный к медицинскому креслу с проводами, идущими прямо в мозг. Из огромных серых глаз текут струйки бордовой крови. Неожиданно ремни на его руках лопаются, и он начинает тянуть к нему окровавленные ладони. «Помоги мне», — раздаётся тихий шёпот прямо у него в голове. — Помоги мне».       Грин-младший вздрогнул как от удара. Каждый раз, когда это происходило, он оказывался лежащим на полу в позе эмбриона, зажимая руками глаза и уши.       — Заткнись! — слетает с его губ ответ. — Заткнись! Заткнись! Это не моя вина! — и чуть позже добавлял совсем тихо: — В этом нет ничьей вины.       Он и раньше видел людей в клетках. Знал, что с ними делали. Но никто раньше не попадал туда из-за него. Возможно, только поэтому случай с Джексоном ощущается по-особенному.       Настойчивый треск нового телефона вырвал его из объятий кошмара. Имя звонившего тут же окунуло его обратно.       — В чем дело, Роберт? — Тео прикладывал все усилия, чтобы голос звучал как можно менее взволнованным.       — Нужна твоя помощь, — а вот голос мистера Льюиса был раздражённым и сильно уставшим. — Ты нужен здесь, в лаборатории.       — Что случилось? — сердце Тео пропустило удар. — Что с Джексоном?       — Он тебя провёл, — сказал Роберт с плохо скрываемым ликованием. — Ни в одном аэропорту, в котором, по твоим словам, должен был появиться Томас Уайт, не было замечено ни его, ни Лиама Олсена.       — Ну а я чем могу вам помочь? Мутант у вас. Допросите его.       — Мы бы и рады, но он чуть не откусил себе язык во время последнего разговора. Пришлось его усыпить. Морган почему-то уверен, что у тебя лучше получится его разговорить.       «Одним увечьем больше, одним меньше — хуже уже не будет…». Тео хмыкнул. Похоже, Джексон Уайт шутить не намерен.

* * *

      Руки, наконец, перестали зудеть. Роберт Льюис сжимал в руках скальпель, низко склонившись к груди Джексона Уайта. До него над телом мальчишки уже успели поработать. Y-образный шрам, напоминающий символ автомобильной компании «Мерседес», рассекал грудную клетку. Роберт скривился. Ужасная работа. Прямой луч от мечевидного отростка грудины был кривым, будто у того, кто проводил операцию, тряслись руки с сильного похмелья. Линии вдоль подреберий выглядели ровнее, но всё же им было далеко до идеала. Как можно так небрежно относиться к «объекту» стоимостью в миллионы долларов? Грегор Уайт — настоящая свинья. Так изуродовать плоды тридцатилетней работы всей корпорации.       Лезвие скальпеля прошло прямо поверх плотного, неровного рубца. Одним плавным движением Роберт Льюис разрезал кожу и подкожную клетчатку. Далее, для рассечения фасций и других мягкий тканей, в ход пошёл электронож. Захватив сосуд кровоостанавливающим зажимом, он аккуратно перевязал его лигатурой. Расширитель развел края раны, а хирургические зажимы зафиксировали органы для лучшего обзора и свободы движений.       Сверху послышался слабый стон. Пациент пришёл в сознание. Челюсть Джексона была открыта и фиксировалась металлической шиной, прикреплённой к гипсовой шапочке. Разбухший синий язык вывалился из ротовой полости, и с него на подбородок уже текла тонкая струйка кровавой слюны. Роберт с наслаждением заглянул в налитые кровью глаза.       — Значит, боль ты всё-таки чувствуешь, — мужчина едва не подпрыгнул от радости, — это хорошо…       Мистер Льюис вернулся к изучению внутренностей. Рука в латексных перчатках медленно нырнула вглубь чужого тела. Кончики пальцев ощущали пульсацию органов. Роберт выпрямился, рукой потянувшись к специальному ножу, который лежал на столике справа от него. Быстрым, отточенным годами практики движением Роберт прошёлся лезвием по хрящам ребёр, раскрывая грудную клетку. Джексон снова застонал. Не обращая внимания на болезненные звуки, хирург продолжал изучать тело «пациента». Печень. Лёгкие. Селезёнка. И, наконец, сердце. Льюис добрался до центра всего организма. Медленно погладил полый мышечный орган, по форме напоминающий грушу. А затем резко сжал кулак.       Джексон прогнулся в спине, едва не ломая позвоночник. Ремень, что фиксировал тело чуть выше грудной клетки, больно впился в кожу. Дышать стало невозможно. Он чувствовал, как резиновая ткань соприкасается с его внутренностями, выворачивая их наизнанку. Перед глазами замелькали красные огоньки. Уайт проклинал своё сознание, которое никак не хотело уходить в забытье. Всё его тело обжигало волнами боли. Миллиарды раскаленных игл пронзали кожу прямо изнутри. Его болевой порог был выше, чем у обычных людей, но даже для него было невыносимым вскрытие без какой-либо анестезии.       Роберт чуть не завыл от досады. При первом осмотре Джексон Уайт оказался самым обычным человеком. По крайней мере, внутри. Льюис с нескрываемым сожалением вытащил ладонь из открытой раны.       — Не смотри на меня так, — хирург злобно оскалился, — это только начало.

* * *

      Он лежал там. На операционном столе, накрытый белой простыней до самого подбородка. Изо рта Джексона торчали какие-то металлические прутья, которые не давали ему закрыть рот. В открытых глазах стояла кровавая пелена. Всё тело окутывали толстые кожаные ремни, сковывающие движения. Вокруг стола стояли приборы, назначения которых Тео не знал. От каждого из них к «пациенту» тянулись десятки разноцветных трубок.       При его появлении голова фрика дёрнулась, а изо рта вылетело неразборчивое мычание.       — Привет, Джексон, давно не виделись, — Тео медленно подошёл к столу, пробегаясь ладонью по ноге лежащего. — Как дела?       Мычание усилилось. Тело под простыней попробовало шевельнуться, причиняя себе новую порцию боли.       — Вижу, ты неплохо пообщался с мистером Льюисом, — Грин хищно улыбнулся. — Но знаешь что? Дальше будет только хуже. Я тут на досуге прослушал записи твоего отца. Спасибо тебе за них, кстати. Благодаря им я смогу найти способ тебя расколоть…       Тео нежно сжал ладонь Джексона. В ответ тот снова дёрнулся, пытаясь увернуться, но ремни крепко фиксировали его запястья.       — Ну-ну, не стоит так нервничать, — Тео прошёл чуть вперёд, продвигаясь к лицу фрика. — Никогда бы не подумал, что ты можешь быть ещё уродливее… — он скорчил гримасу отвращения.       По лицу пациента забегали тени. Мутант прикрыл веки, и под ними тут же забегали глазные яблоки так, словно делали полноценные круги. Шахматные фигуры со свистом меняли свои позиции, прежде чем выжидательно замерли, ожидая противостояния.       — Бедный, маленький фрик, — Грин низко наклонился, едва не соприкоснувшись с Джексоном носом, — настолько одинок, что доверился первому, кто проявил к тебе всего лишь капельку сострадания. Ты же правда мне поверил, да? Поверил, что мы можем стать друзьями? Или… — Тео резко разогнулся, поворачивая голову в сторону ног мутанта. — ...Или ты рассчитывал стать больше, чем просто друзьями? Уверен, ты не раз успел подрочить, вспоминая тот поцелуй…       Ладонь сместилась на пах Джексона, прикрытый простыней.       — А у таких, как ты, вообще стоит? — глаза Тео сощурились. — Всегда было интересно, как вы, уроды, размножаетесь?       Уайт обречённо выдохнул. Из-под опущенных ресниц потекли слёзы. Белая пешка обернулась королевой и только что выбила его короля из игры.       Тео запрокинул голову и истерично расхохотался.

* * *

      Руки не хотели отмываться. Струи воды, стекавшие с пальцев, всё ещё были кроваво-красного цвета. Тео устало посмотрел на своё отражение. Его лицо сильно осунулось за последнее время. Под глазами появились тёмные круги. Он не помнил, когда в последний раз принимал душ. Волосы сальными ошмётками разметались по голове. По рукам не прекращала струиться чужая кровь. Грин вздохнул, выключая воду. Бесполезно. Ему не отмыться.              Тео сидел на полу в своей комнате, раскачиваясь из стороны в сторону и слушая размеренный голос Грегора Уайта, доносящийся из маленького серебристого плеера.       «Двадцать шестое августа две тысыячи десятого года.       «Объекты 27 и 28» были помещены в металлические ящики с регулярной подачей кислорода. У обоих объектов не было зафиксировано образования тромбов.       В случае с «объектом 27» обнаружено непроизвольное сокращение мышц, которое прошло через четыре часа после окончания эксперимента. «Объект 27» провел в ящике шестьдесят два часа.       «Объект 28» тест провалил. Уже через тридцать часов заточения мы зафиксировали вспышку мозговой активности. У «объекта 28» начались галлюцинации и панические атаки. Во сне произошёл приступ апноэ. Тест пришлось приостановить».       На фоне голоса Грегора раздался пронзительный детский крик.       Настолько звонкий, что Тео на миг показалось, будто его барабанные перепонки вот-вот лопнут.       Крик повторился. Дикий, надрывный, безумный. В этом голосе смешалось всё на свете: страх, боль, отчаяние и мольба о помощи.       Тео уже не понимал, слышит ли этот ор в реальности или он распространяется только у него в голове. Не стоило ему делать для себя копии этих записей. Не стоило впитывать каждое слово, сидя в этой комнате. И уж точно не стоило ставить в десятый раз на повтор дурацкий мультфильм про синего человечка с бластером.       — Хватит! — Тео с силой обхватил голову руками. — Хватит! Замолчи! Заглохни на хрен!       Он схватил ни в чём не повинный плеер и со всей силы бросил его в стену. Один из осколков оцарапал лицо, но Грин не обратил на это внимания.       «Ты правда поверил, что мы можем стать друзьями?» — этими словами он смог вывести Джексона из душевного равновесия.       «Всегда было интересно, как вы, уроды, размножаетесь?» — а эта фраза довела его до слёз. Снова. Фрик снова плакал из-за него.       Тео начал трястись от холода, будто чья-то рука выкрутила кондиционер на полную мощность. Тёплые ручьи уже вовсю текли по его собственным щекам.       «Это особенность моего мозга — я никогда ничего не забываю» — сказал ему Джексон в школьном туалете. Что бы Тео ни сказал ему после встречи в операционной, слова, которые слетали с его губ в тот момент, навсегда останутся в памяти фрика. Даже если бы тот и захотел, то уже не сможет их забыть. И навряд ли сможет простить.       — Чёртов урод! — закричал Тео, сам толком не понимая, к кому конкретно обращается. — Грёбаный мутант! Не лезь в мою голову!       Грин обессиленно рухнул спиной на пол, полностью отдаваясь во власть подступающей истерики. Из недр сознания на него смотрели два огромных серых глаза, наполненных отчаяньем и болью. Слишком поздно было просить. Джексон уже был в его голове. Тео и представить себе не мог, насколько хорошо фрик умел манипулировать людьми. Каждое его действие, каждое слово, каждый взгляд были направлены на одну единственную цель. Забраться так глубоко в его подсознание, чтобы его уже ничем нельзя было вытащить.       — Вы же не стрептококки, чтобы за вами следить…       — Может быть, салют в нашу честь запустили?..       — Что ты делаешь?       — Разрабатываю план по захвату мира…       — У меня нет времени на твои истерики…       Кадры сменяли друг друга с частотой куда большей, нежели 60 герц. Тео обхватил колени руками и зарыдал, словно маленький ребенок.

* * *

      Сорок восемь часов. Две тысячи восемьсот восемьдесят минут. Сто семьдесят две тысячи восемьсот секунд было достаточно, чтобы понять свою ошибку. Один взгляд, брошенный на тело, накрытое тонким белым покрывалом, ему потребовался на осознание своих чувств. Одно прикосновение к холодной руке ушло на принятие решения. Там, в операционной, он ничем не смог бы помочь Джексону. Четыре камеры видеонаблюдения покрывали весь периметр комнаты. Отец вместе с Робертом ловили каждое его слово. Как бы ни разрывало его на части во время того разговора, поступить иначе было нельзя. В чём-то Морган Грин был абсолютно прав — его сын был прекрасным актером.       Где он промахнулся? Он нарушил самое главное правило в общении с мутантами — никогда не относиться к ним, как к нормальным людям.       В какой момент он перестал видеть в Джексоне монстра? Тео знал ответ на свой вопрос. Когда по щеке фрика скатилась одинокая слеза, все изменилось. В тот самый миг, когда в его сердце впервые зародилась жалость к «объекту», выращенному в пробирке, он проиграл. Уайт обвёл его вокруг пальца не только словами о местонахождении Томаса.       С большим трудом Грин заставил себя сесть прямо. Срочно нужен кофе. Впереди его ждут третьи сутки без сна.

* * *

      — Хреново выглядишь, дружище, — Филипп с размаху хлопнул его по спине, когда они столкнулись на выходе из школьной парковки. — Эй! Улыбнись! Ты же у нас герой. Обезвредил опасного преступника! Даже гордость берёт за то, что я твой лучший друг!       Тео физически ощущал, как тяжело ему даётся улыбка. У него с большим трудом получалось идти ровно, а от необходимости разговаривать ныли зубы. Тем не менее, у Грина довольно успешно выходило выговаривать фразы целиком, не проглатывая большую часть слов, пусть и паузы между этими словами достигали критической отметки.       — Филипп… — Тео внезапно остановился, хватая друга за локоть, — что ты сделал с флешкой, которую дал тебе Джексон тогда в кафе?       — Чего? — Филипп удивлённо захлопал ресницами. — Зачем она тебе?       — Она всё ещё у тебя? — не обращая внимания на замешательство друга, уточнил Грин. — Ты ничего с ней не сделал?       — Бросил в бардачок машины, кажется. Что ты задумал?       — Пока не решил… — Тео задумчиво свёл брови к переносице, — но позже я расскажу тебе, что с ней делать.       В академии «Филлипс Андовер» ничего не изменилось. Учащиеся всё так же бродили по коридорам, обсуждая последние тусовки или выпуски очередных популярных телешоу. Учителя продолжали вести занятия, пытаясь вбить в юные умы порции бесполезных для них знаний.       Ничего. Не. Изменилось. Разве что стало абсолютно бесцветным.       Класс встретил его волной аплодисментов. Ребекка Дэвис разрыдалась, прижимая Тео к своей пышной груди. Никто не стал спрашивать его о том, что случилось с Джексоном Уайтом, будто парень с тростью никогда и не переступал порог этой школы. От этого становилось только хуже. Даже если бы фрик был уже мёртв, всем на это абсолютно плевать. Он бы и сам, наверное, даже не заметил исчезновения тихого ученика, вечно сидящего на задней парте. Если бы только не знал, что с ним случилось на самом деле.

* * *

      — Осмотр внутренностей «объекта» ничего нам не дал, кроме того, что теперь мы можем быть уверены, что имеем дело с «Объектом 28». Его органы расположены нормально, а у двадцать седьмого — зеркально. Для нас это хорошая новость. Согласно записям Грегора, из двух близнецов он лучше поддается внушению. Его мозг куда менее защищён от внешнего воздействия, — Льюис выдержал театральную паузу. — И кстати, немного об этом, — Роберт разложил на столе несколько рентгеновских снимков. — Вот результаты позитронно-эмиссионной томографии. Обследование показало интересные результаты: мозг Джексона светится, как новогодняя ёлка.       «Вот ублюдок, — подумал Тео. — Мог сделать ему рентген, а не потрошить, как грёбаный скот!». Стиснув зубы, он продолжал слушать отчёт.       — И что ты планируешь делать дальше? — Морган без особого интереса взял в руки снимки. — Хочешь покопаться у него в голове?       — Именно! — Роберт нетерпеливо закивал головой. — Следующий шаг — трепанация черепа. Если получится извлечь мутацию из его головы, мы сможем получше её изучить, и возможно в перспективе сможем вырастить нечто подобное.       — Это опасно? — вмешался Тео. Столкнувшись глазами с вопросительным взглядом отца, он тут же поспешил добавить: — Ты можешь испортить «объект».       — Смотря как глубоко засели образования, — Льюис равнодушно пожал плечами. — Вскрыть ему череп всё равно придётся. И для чистоты эксперимента, мозг должен будет сохранять полную активность.       — То есть… — Тео почувствовал, как где-то глубоко внутри рождается ком из кислоты.       — То есть я оставлю его в сознании на время операции, — пояснил учёный, забивая каждое слово в голову одного из слушателей.

***

      Новокаин так и остался стоять на столике среди инструментов. Роберт с самого начала не собирался облегчать Джексону Уайту процесс операции. Голову «пациента» зафиксировали при помощи жёсткой металлической скобы. В галогеновом свете операционных ламп кожа мутанта казалась почти прозрачной. Как на томографии, он мог отчетливо различить каждую синюю вену на фарфором лице.       Скальпель уверенно прошёлся по линии роста волос, рассекая мягкие ткани. Джексон начал чаще дышать. После наложения кровоостанавливающих зажимов на края кожной раны, руки в латексных перчатках с силой оттянули кожу пациента, открывая полный доступ к черепу. Зажужжало лезвие хирургической пилы. В нос ударил запах раздробленной кости. Сверление с правильно отрегулированным напором продолжалось мучительно долго. Вибрация, которая начиналась от головы, проходила по всему телу, останавливаясь на кончиках пальцев ног.       Уайт неразборчиво замычал.       Сквозь отверстие в костной ткани, величиной в несколько дюймов, уже можно было видеть мозг пациента. А вместе с ним — и мутацию. По телу Роберта прошла волна возбуждения. Образования ярко-синего цвета длиной примерно в две десятых дюйма плотно прилегали к серому веществу.       Джексон продолжал стонать. Тело билось в судорогах. Пальцы на руках и ногах хаотично сжимались и разжимались. Ремни до кровавых полос впивались в кожу. Как ни парадоксально, но именно в таком плачевном состоянии, разум заработал на всю возможную мощность.       Роберт поднёс скальпель к одному из маленьких синих отростков.       Пациент теперь уже выл от боли. Ногти до крови впились в ладони. Изо рта повалили клубы кровавой пены. Писк приборов оглушил их обоих.       За зеркальной стеной Морган и Тео Грин внимательно следили за происходящим.       — Он убивает его, — как можно более равнодушно сказал сын владельца корпорации, избегая встречаться глазами с отцом. — Мутация — часть Джексона. Не получится извлечь её, не убив носителя. Даже я это понимаю, — руки начали сжиматься в кулаки. — Останови это, или мы потеряем единственный стоящий «объект».       Роберт едва слышно выругался. Образование слишком плотно прилегала к мозгу. Отделить её, не повредив при этом сам мозг, не выйдет. Слишком рискованно. Хирург попробовал зацепить другой отросток. Результат был тот же самый.       Утробный рёв сорвался с губ Джексона. Тело пациента билось в конвульсиях. Грудная клетка ходила ходуном, порываясь порвать крепкие ремни, которые её фиксировали. Приборы начали сходить с ума один за другим. На электрокардиограмме рваные зелёные линии то резко прыгали вверх, то скакали в самый низ, грозя в следующий момент стать прямой линией. Глаза мутанта вращались, с каждой секундой всё больше наливаясь кровью. Дыхание Джексона стало прерывистым. Розовая пена изо рта уже вовсю стекала от подбородка к груди, пачкая белоснежную простынь.       — Хватит! — Морган резко распахнул дверь операционной. — С него достаточно. Попробуем пойти другим путём. Этот «объект» пока всё, что у нас есть! Будь в нашем распоряжении оба близнеца, я бы без проблем позволил тебе покалечить одного из них. А пока мы не нашли, где скрывается «Объект 27», будь добр оставить этого в живых!       Роберт ничего не ответил. С улыбкой сумасшедшего он переводил взгляд от синих образований к показаниям приборов и обратно.       В три больших шага Тео подскочил к нему и выбил из рук учёного скальпель.       — Ты слышал, что сказал отец, — Тео опустил взгляд, сталкиваясь с широко открытыми Джексона, которые чудом ещё не выпали из глазниц. На открытую рану и зияющий в ней человеческий мозг он старался не обращать внимания. — С него уже хватит.

* * *

      Тук-тук-тук.       Пальцы стучали по обитому мягкой тканью светлому полу. Джексон, скрестив ноги по-турецки, сидел, разглядывая помещение, в котором его разместили после операционной. Рассматривать, в общем-то, было и нечего. Мягкие белые стены. Высокий потолок, в который вкручены четыре люминисцентные лампы, и, собственно, пол, на котором он и сидел. Никакой мебели и окон. Только такая же мягкая дверь, которая сливалась по цвету и текстуре со стенами. Не считая чёрной камеры в углу с маленькой красной точкой посередине, в комнате не было абсолютно ничего.       На нём была белая длинная туника, которая доходила до самых колен. К шее пристегнут чёрный металлический ошейник, который каждые три с половиной секунды мигал красным огоньком. Именно благодаря ему пленника не стали больше связывать. При малейшем возбуждении или попытке навредить самому себе от шеи проходил разряд тока, почти мгновенно отключающий сознание. Это Джексон уже успел опробовать. Не только в этой комнате. Точно такой же чёрный ошейник надевали ему на шею в детстве.       Единственным развлечением в этих стенах был мерный подсчёт секунд.       Тук-тук-тук.       Прошло три дня после последней операции, не считая того времени, пока он был в отключке. Три дня, как к нему не заходил ни один живой человек. Три дня в этой комнате не выключали свет. Со стороны это напоминало одну довольно мрачную пытку, когда жертву помещали в стерильное белое помещение, кормили исключительно белыми продуктами, а посетители надевали белые одежды и обувь с шумоподавлением. По истечении срока пребывания, человек, подвергшийся такому испытанию, не мог вспомнить лиц родителей, переставал различать цвета и превращался в загнанного, бездумного зомби. Что ж, с ним такое очень вряд ли прокатит, но пытаться они могут сколько угодно.       Джексон был только рад отсутствию посетителей. Он прекрасно знал все приёмы, которыми корпорация умела пытать людей, и не хотел ощутить их все на собственном теле. Снова. К несчастью, долго радоваться не вышло: как только на внутреннем маятнике подошёл к концу отсчёт третьих суток, блаженное уединение было грубо нарушено.       Дверь с тихим щелчком распахнулась. Ни один мускул не дрогнул на лице Уайта при взгляде на вошедшего.       — Как дела в школе, Тео? — с чего-то надо было начинать разговор.       — Где сейчас Томас? — ответили ему вопросом на вопрос.       — Понятия не имею. В последний раз видел его в начале лета. В Бостоне.       От резкого удара по лицу он рухнул на спину.       — Где сейчас Томас? — в глазах Грина заблестели яростные огоньки.       — И всё? — потирая рукой ушибленную щёку, Джексон снова сел прямо. — Даже как-то обидно. Думал, за тридцать лет в корпорации научились нормально пытать людей.       — Людей, — ядовито передразнил Тео, — разве ты у нас человек?       Грин наклонился, зажимая пальцами подбородок Джексона.       — Где сейчас Томас?       — Понятия не имею.       Удар вышел слишком звонким. Фрик отлетел на полтора фута и замер, уткнувшись лицом в пол.       — Не боишься, — не делая больше попыток встать, пробубнил Джексон, — что швы разойдутся и ты испачкаешь кровью свой новенький костюм от «Армани»?       Тео ничего не ответил. Он смотрел на фигуру, съёжившуюся у него под ногами. Череп мутанта был гладко выбрит. Без копны светлых волос Грин мог лучше рассмотреть голову фрика. Помимо шрама, который остался после недавней трепанации, всю её поверхность покрывали рваные рубцы разных размеров. Похоже, они были не первыми, кто пытался залезть в эту голову.       И не первыми, у кого это так и не получилось.       — Ты не ответил на мой вопрос, — Джексон продолжал говорить, уткнувшись носом в пол, — как дела в школе, Тео?       В ответ Грин замахнулся и со всей силы пнул лежащего человека по голой пятке. Уайт вскрикнул, прижимая колени к груди.       — Не испытывай мое терпение, фрик, — сплюнул Тео, разворачиваясь к выходу, — или я покажу тебе, как корпорация научилась пытать людей за тридцать лет.       — Ты зря беспокоишься из-за Томаса, — Джексон развернулся, ложась на спину и выравнивая дыхание. — Скоро он сам за тобой придёт.

* * *

      К концу второй недели силы начали покидать его. Чем дольше Джексон Уайт оставался в плену лаборатории, тем сложнее ему самому было существовать в реальном мире. Разговаривать с друзьями. Ходить на занятия. Слушать отчеты Роберта Льюиса о том, что он делал с фриком в его отсутствие. Каждый раз Тео ощущал, как его сердце ломает рёбра во время этих рассказов. Пытки электрическим током не дали результатов. Переломы нескольких костей тоже. Ублюдок был в шаге от того, чтобы лишить Джексона обоих глаз и навсегда поместить «Объект 28» во тьму. Когда это предложение слетело с губ учёного, Тео едва не завыл от отчаяния. Воображение уже вовсю рисовало ему пустые глазницы, в которых когда-то находились два огромных серых глаза.       Либо Джексон начнет говорить, либо лишится зрения. Навсегда. Чудом Грину-младшему удалось убедить отца пока не прибегать к настолько радикальным мерам. Калечить «Объект 28» раньше времени не было смысла. Ещё неизвестно, смогут ли они найти и поймать «Объект 27». Второго шанса исследовать лучшее творение Грегора Уайта может и не быть.       К слову, «Объект 27»… С каждым днём Тео всё чаще задумывался о его судьбе. Где-то по свету бродит такой же Джексон Уайт. Ещё больший монстр, чем его брат-близнец, если верить записям. Абсолютно неуправляемый. Не подвержен воздействию шума, электрического тока, холода и тепла. Куда более хладнокровный и расчётливый, чем сам Джексон.       — Куда же ты подевался, «Объект 27»? — шептал Тео в пустоту своей комнаты. — Какое имя ты себе взял в этом мире?

* * *

      — Эй, Джексон, ты спишь? — спросил Тео в номере отеля, когда над их головами погас свет.       — Нет.       — Я все хотел спросить: почему ты назвал себя именно Джексон?       — Планета-покровитель имени Джексон — Марс, а по греческой мифологии Марс был мужем Реи.       — Правда? — Тео приподнялся на локте, окидывая озадаченным взглядом тёмный силуэт. — Ну ты и замороченный…       — Это шутка, — Грин не видел лица фрика, но был уверен, что тот улыбается. — Первый фильм, который Томас показал мне, когда мы начали жить вместе, назывался «Перси Джексон и повелитель молний». Мне показалось забавным взять себе такое имя.       — Что, блять, в этом забавного?       — То, что весь сюжет того фильма был построен на конфликте между богами и их детьми.

* * *

      Тео проверил крепость кожаных ремней на запястьях и щиколотках Джексона. Фрик равнодушно следил за каждым его движением, не предпринимая попыток вырваться. Сопротивление было бесполезным. Только принесёт ему больше боли.       Завершив приготовления, Грин разогнулся, окидывая взглядом своё творение. Пленник сидел на металлическом стуле, гордо выпрямив спину. Связанный по рукам и ногам. Его грудь перетягивал ещё один прочный ремень. Свет единственной тусклой лампы отражался от лысого черепа. И без того торчащие в стороны уши стали казаться ещё больше после удаления волос. Тео поморщился. Каждый шрам на голове Джексона был виден куда более отчетливо, чем раньше. Самый свежий из них выделялся припухлыми краями, ещё не успевшими зажить полностью.       Подходил к концу первый месяц пребывания фрика в стенах лаборатории, а им так и не удалось узнать, где сейчас «Объект 1». Это была последняя попытка разговорить Джексона. Потом его отдадут в руки мистера Льюиса. Это его единственный шанс доказать отцу, что живой и здоровый «Объект 28» может быть куда полезнее, чем мёртвый или искалеченный.       Взгляд прошёлся по предметам, которые лежали на небольшом передвижном столике с металлическим каркасом и стеклянными полочками. Каждый из них мог причинить человеку просто невероятную боль. Боль, с которой в состоянии справиться только настоящий монстр. Мысленно Тео надеялся, что Джексон таким и является. Что, что бы дальше ни произошло в этих тёмных, пропахших сыростью стенах, фрик сможет это пережить и не сойти с ума.       — Это твой последний шанс, — Грин снова наклонился, проникновенно заглядывая в глаза Джексона, — скажи нам, где сейчас Томас?       — И что я получу взамен? — фрик вопросительно поднял брови. — Отпустите меня? — губы растянулись в кривой ухмылке. — Или убьёте? Мы оба понимаем, что ни то, ни другое невозможно. Если я окажусь на свободе, то перебью вас всех, одного за другим. Если я умру, то вам никогда не добраться до сути исследований Грегора, а значит, создать подобных мне у вас не выйдет.       — А с чего ты взял, что нам нужны такие, как ты? — Тео медленно взял скальпель со столика. — Ты же слышал о наших конкурентах? Те ребята достигли отличных результатов, не создавая мутантов, которых невозможно контролировать.       — Ты про «Неолюцию»? — Уайт презрительно скривил губы. — Их разработки отвратительны по своей структуре. Если они и правда существуют, то создают манекены, лишённые сознания.       — А вот это уже интересно, — Грин приставил лезвие к ладони Джексона. — Откуда ты про них знаешь?       — Прочитал в утренней газете, сразу после статьи про организацию детских праздников.       Металл скользнул по пальцам, разрывая сухожилия. Уайт, не моргая, смотрел прямо ему в глаза. Тео сильнее надавил на скальпель. Первые капли крови спикировали на пол.       «Посмотри на меня, — мысленно взывал Грин, — пойми, что я хочу тебе сказать!».       Не разрывая зрительного контакта, он положил скальпель обратно на столик. В руках Тео появились металлические щипцы. Сжав между лезвий ноготь на безымянном пальце правой руки, Тео с силой потянул его вверх. С губ Джексона сорвался первый болезненный стон, однако взгляд остался прежним.       Фрик его понял.       Оторванный ноготь с кусочками кожи и мяса полетел на пол. На его месте образовалась лужица алой крови. Тео прошёл по ней большим пальцем, который в след за этим поднёс к губам Джексона.       — У тебя всё ещё есть шанс выйти живым из этой комнаты, — протянул инквизитор. — Нам не нужен весь ты. Для изучения достаточно и твоего мозга.       — Вам не хватит жизни, чтобы понять, как он работает, — Уайт попытался увернуться от пальца, который уже вовсю гулял по его губам.       Щипцы зажали второй ноготь. С хлюпающим звуком он принял участь своего собрата. Фрик зарычал, стреляя глазами в своего мучителя.       — Без меня у вас нет шансов, — сквозь зубы прошипел Джексон. — Моя ДНК была изменена в сотне мест. Вам не понять, как она устроена. Кроме меня, это не под силу никому из ныне живущих.       — Я бы так не сказал, — буркнул Тео, отрывая уже третий ноготь. — «Объект 27» не менее талантлив, чем ты. Я бы даже сказал, что он совершенней тебя. Может быть, «разговор» с ним выйдет куда более продуктивным.       — Не думаю, что у вас получится его найти, — выплюнул пленник. — Как ты и сказал, он куда более совершенен. Для него выживание — единственная цель. Он не станет бросаться в борьбу между двумя кучками ненормальных. Он более приспособлен к жизни среди людей.       — А что тебя толкнуло влезть в эти разборки? — с тихим хлопком оторвался четвертый ноготь. Джексон болезненно застонал.       — Мы хотим поквитаться, — Уайт повернул голову и демонстративно сплюнул на пол. — Мы не выбирали судьбу — родиться в городе, полном радиации. Мы не просили, чтобы шайка психопатов ковырялась в наших генах ещё до рождения. Вы создали нас такими. И только мы способны бросить вам вызов. Мы не позволим больше запирать нас в клетках.       — Какая жалость, — Тео язвительно закатил глаза, — но ты уже в клетке.       Грин снова взял в руки скальпель. Наклонившись к икрам Джексона, он двумя резкими движениями перерезал ему сухожилия на обеих ногах. Кровь потекла на пол. От её вида и запаха самого ведущего допрос человека едва не стошнило. Уайт закричал.       «Скажи мне, — впиваясь глазами в глаза Джексона, думал Тео, — скажи мне то, что я хочу услышать. Помоги мне помочь тебе».       Наследник корпорации повернулся к столику с инструментами. Начинался самый сложный этап. Медленно он взял в руки молоток.       В горле Джексона пересохло от сильной кровопотери. Тело начинало бить мелкой дрожью. Из-под кожаных ремней просочились первые красные струйки.       — Так что там с «Неолюцией»? — Тео провернул молоток в руке, как будто примеривая его вес. — Хочешь что-то ещё рассказать о них?       — Помимо того, что они ещё большие психи, чем вы? — фрик тяжело дышал, поднимая на собеседника глаза, полные презрения. — Могу сказать, что они жестко облажались.       Рука, сжимавшая молоток, со свистом опустилась вниз, дробя коленную чашечку Джексона. Фрик завыл. Руки и ноги дёрнулись от напряжения. Хруст ломающихся костей разлетелся по комнате. Струйки крови из-под ремней хлынули с новой силой. Воздух с хрипом выходил из лёгких. Тело Уайта пропиталось потом. На рубашке начали проступать алые пятна. Швы всё-таки разошлись.       — Как именно они облажались? — играя на весу молотком, спросил Тео.       — Они основывали свои исследования, — прохрипел Джексон, — на одном человеке. Его Грегор Уайт называл «нулевой пациент». Не знаю, как они нашли его. Но именно его ДНК «Неолюция» использовала, чтобы создавать своих мутантов. Так уж вышло, что кто-то убил его чуть больше месяца назад. И самое забавное в этом то, что его тело попало в руки полиции.       — Что, блять, в этом забавного?       — То, что его ДНК уже вовсю гуляет по базе данных. ДНК Грегора Уайта просочилась в сеть. Теперь каждая смерть каждого мутанта, может послужить началом цепочки расследования, которая выведет копов либо на вас, либо на «Неолюцию». С этого момента старайтесь тщательней подчищать за собой хвосты.       На лице фрика заиграла торжествующая улыбка. Никогда и ни в чём Теодор Грин не был так уверен, как в том, что именно Джексон сдал тело «нулевого пациента» полиции. Фрик разрушал корпорации, не имея под рукой никакого оружия, кроме собственного мозга.       Молоток со свистом раздробил кости второго колена. Мутант до крови прокусил губу, но не издал больше ни звука. Он достаточно дал им поводов гордиться собой.       — Ты всё-таки ответишь мне? — Джексон поднял затуманенный взгляд на Тео. — Как дела в школе?       «Что ты хочешь мне сказать? — лихорадочно соображал Грин. — Зачем спрашиваешь об этом каждый раз?».       — Нормально, — не придумав ничего лучше, ответил он.       — Передавай привет Филиппу, — улыбнувшись окровавленным ртом, сказал Джексон.       Теперь он, наконец, всё понял.       — И ещё кое-что, Тео, — Джексон устало прикрыл глаза, — ты же не забыл, как меня зовут?