Я монстр

      — Кажется, наконец, заснул, — запирая дверь в комнату Джексона, где остался спать Тео, прошептал Лиам. — Ты не переборщил с дозой?       — Я не собирался его убивать, если ты об этом, — мрачно ответил Томас, — но, пока он в таком состоянии, не может быть и речи о том, чтобы тащить его в лабораторию вытаскивать Джексона. Ему надо поспать.       Детектив Олсен прошёл мимо Томаса к плите и поставил на огонь маленький металлический чайник.       — А нам надо поговорить, — как можно тише сказал Лиам, — всё это заходит слишком далеко. Гора трупов за спиной твоего брата растёт слишком быстро.       — «Объект 27» не намерен сдаваться, — пробормотал Уайт, — и он где-то рядом.       — Что вообще тебе о нём известно?       — Немного. Меня давно уже не было в лаборатории, когда… — Томас снова прикусил себя за язык, глядя, как быстро расширяются глаза полицейского. — Да твою ж мать!       Осознание яркой болезненной вспышкой пронеслось в голове Лиама.       — Ты тоже был «объектом»?! Ты не просто источник генетического материала для корпорации… ты — результат их исследований… ты — мутант!       — Я не… — Томас выставил руки перед собой в попытке защититься. — Я не мутант. Так уж вышло, что я родился нормальным. Сыворотка не сработала. Меня пять лет продержали в лаборатории в Бхопале, а потом мама забрала меня оттуда.       — Ты — мутант, — продолжал повторять Олсен, — такой же, как и они все. Ты тоже монстр.       — Лиам, послушай, — Уайт старался говорить ровнее, — я не мутант. У меня самый посредственный мозг. Я не могу просчитывать наперёд события, которые ещё не произошли. Я не могу заставить свои нервные окончания не реагировать на тепло и холод. Я — человек. Такой же, как и восемь миллиардов других.       Лиам размахнулся и со всей силы ударил собеседника по лицу. Рана в спине отозвалась вспышкой боли, но он не стал обращать на неё внимания. Кровь закипела и уже начинала бурлить.       Томас приложил руку к щеке, поднимая на детектива ошарашенный взгляд. То, что он увидел, ему не понравилось. Лиам всем телом дрожал от ярости. Лицо покраснело, а на лбу начала вздуваться синяя вена. На кухне резко похолодало. Что-то неуловимо изменилось во взгляде детектива. Раньше он никогда не смотрел на него так. Даже когда он связал его и приставил пистолет ко лбу, в его глазах не было столько ненависти. А ещё страха. Где-то на глубине зрачков плескался самый настоящий ужас, готовый вот-вот прорваться и затопить полицейского полностью.       — Лиам… — едва слышно прошептал Томас, — я не… послушай…       Он не знал, что сказать. Да и как можно оправдать саму суть своего существования? Он же не выбирал, каким ему родиться. Никто не выбирал, раз уж на то пошло.       — Ты, — в голосе Олсена зазвенела сталь, — монстр. Ты и твой брат врываетесь в жизни людей и разрушаете всё, к чему прикасаетесь. Взгляни на Тео. Он и так уже на грани нервного срыва. А сегодня он нашёл тело лучшего друга, разорванное на кусочки. Даже если он и выживет, его психика будет разрушена навсегда. Со мной вы тоже так поступите? Сведёте с ума? Ты ведь уже начал, да? Поцеловал меня на том балконе, а потом, не сказав ни слова, просто ушёл. Это игры у вас такие? Ты же собирался нас там бросить? Но что-то тебя остановило. Может, просто решил, что ещё недостаточно хорошо развлекся?       — Всё не так! — Томас не выдержал и сорвался на крик. — Я не собирался сводить тебя с ума! Я вообще не собирался ничего с тобой делать!       — Зато, как ты уже не раз мне говорил, твой брат собирался. «Побочный ущерб» — так ты сказал? Я и моя мама — «побочный ущерб»?!       — Для Джексона — да!       — А для тебя?!       — Для меня…       Томас запнулся. Он уже давно жил жизнью младшего брата и не задавался вопросом, чего же хочет он сам.       — …для меня ты кто угодно, только не «побочный ущерб».       Ну вот. Он сказал это. Сказал, что странный коп, которого он нашёл на заброшенном заводе, значит для него куда больше, чем он хочет показать. Признался скорее самому себе. Судя по тому, что Лиам не врезал ему по роже во время поцелуя, детектив уже давно всё понял.       Томас перевёл взгляд куда-то за спину полицейского. За окном небо снова окрасилось багровыми красками. Ещё одно утро. Чертовски длинный выдался день.       Он вышел с того балкона и ушёл, так и не сказав Лиаму ни слова. Останься он ещё хоть на пару минут, и всё стало бы слишком сложно. Когда-то давно он дал себе слово, что не станет привязываться ни к одному человеку. Позволит течению жизни просто нести его, и он никогда не будет оглядываться назад. Детектив не заслуживает судьбы оставаться рядом с ним. Никто не заслуживает. Тогда почему же он вернулся? Пойди он тогда тем путём, которым шёл, он бы в одиночку обнаружил тела семьи Стоун и сейчас бы не сидел, выслушивая, какой он на самом деле монстр.       А Лиам с Тео уже были бы мертвы…       Отпрыск Грина его мало беспокоил. Он так и не сказал, что делал в лаборатории, пока там пытали Джексона, но что-то внутри подсказывало Томасу, что Тео и сам приложил к этому руку.              Слишком много вины в его глазах. Вины, которую сам бы он никогда не почувствовал. Джексон его заставил. Пробудил в нём что-то человеческое и уже никогда не отпустит. Даже если они больше не встретятся, кошмары будут преследовать Тео как во сне, так и наяву. Брат переломает его до самого основания, пока от Грина не останется лишь бледная тень того человека, которым он был раньше.       Смерти Лиама он не хотел. Сколько бы он ни угрожал полицейскому, как бы ни ругался с ним во время почти каждого разговора, он не хотел бы увидеть, как жизнь навсегда покинет его тело.       На той крыше он действительно не был уверен, что они смогут спастись. Единственное, на что рассчитывал Томас, так это на то, что при падении он сможет принять весь удар на себя.       Он сам не понял, как это произошло. Рефлекторно, уже в полете он обхватил голову детектива руками и прижал к своей груди. При падении с большой высоты есть крохотный шанс выжить, если избежать травмы головы. А еще он знал, что чаще всего выжившие после крушения самолета вылетали из него вместе с креслом, которое частично компенсировало силу удара. Томас готов был стать этим самым «креслом». Это, скорее всего, не имело бы смысла, упади они на асфальт, но им действительно повезло.       Тео же спасло то, что он сдался без борьбы. Ещё до прыжка Томас видел его решимость. Он был готов умереть. В полёте его мышцы были расслаблены, и это спасло парня даже больше, чем куча тряпья, на которую они рухнули.       Томас не сразу понял, что на кухне стало как-то слишком тихо. Лиам замолчал. Его глаза продолжали пускать в него ледяные стрелы, но губы не издавали больше ни звука. Щека Томаса начала гореть. Удар у полицейского был поставлен что надо.       Лучше бы ему было уйти из того мотеля. Лучше бы ему было не знать, что он готов защищать этого человека. Пускай даже шансов совсем не было. Само то, что он готов был бороться за жизнь Лиама, уже говорило ему о многом. Так глупо.       Свисток чайника заставил их обоих подскочить на месте. Лиам развернулся к плите, чтобы выключить газ. Руки всё ещё дрожали от злости. А ещё — от обиды. Конечно, он не мог требовать от Томаса безграничного доверия. Похоже, у братьев Уайт большие проблемы с этим чувством. Но всё же… на какое-то мгновение ему показалось, что Томас готов открыться ему. Что за время, проведённое вместе, они смогли стать хотя бы чуточку ближе. Он прыгнул за ним с десятого этажа. Не раздумывая, не сомневаясь в его решении. Почему-то он был уверен, что Томас его спасет. Он готов был доверить ему свою жизнь, а в ответ получил только очередную ложь. Это несправедливо.       — Я не хотел тебя напугать, — еле слышно сказал Томас. — Люди часто боятся того, чего не понимают. Я не монстр. Я не собирался залезать к тебе в голову. И не собирался причинять вред тебе и твоей семье…       — И к чему это привело?! — Лиам с силой хлопнул по столу кулаком. — Давай-ка посмотрим. — Он резко поднял ладонь к лицу Томаса и начал загибать пальцы. — Вы подставили меня. Заманили в Индию. Натравили на меня корпорацию. Меня едва не прикончило какое-то чудовище. Я чуть не разбился в лепешку после падения с крыши. — Пальцы правой руки закончились, и детектив следом за ней поднял левую. — И, вдобавок ко всему, я понятия не имею, где сейчас моя мать и жива ли она вообще!       Немного отдышавшись, детектив продолжил:       — И я не жаловался. Мой мир рушился, а я продолжал идти за тобой. Какая бы фигня ни творилась вокруг, я верил, что ваша цель важнее, чем мои глупые переживания. Я видел «Неолюцию». Видел, что они сделали с теми людьми на заводе… Я и правда думал, что вы с Джексоном хотите просто остановить монстров. Но вы и сами ничем не лучше. В ваших целях нет ничего благородного. Вы готовы идти по головам ради мести. Вы никого не пытаетесь спасти. И ты можешь сколько угодно оправдывать свои поступки решениями своего брата. Но это не Джексон лгал мне с самого начала. Не он провёл со мной целый месяц на борту торгового судна. Не он целовал меня на балконе, прежде чем развернуться и уйти. Не он бросил меня в мотеле приглядывать за сумасшедшим подростком, оставив самого разбираться с хаосом, который творился у меня в голове после этого. Это был ты. Мою жизнь перевернул ты, а не Джексон.       — Прости, — шепнул Томас, — я не хотел…       С ужасом он осознал, что готов вот-вот разрыдаться. Второй раз за один кошмарный и бесконечно долгий день. Если всё время подавлять в себе эмоции, то рано или поздно они обрушатся все разом и разорвут на части.       — А чего ты хотел? — голос Лиама опустился до раздраженного шипения. — Ради чего это все? Ради Джексона?       Томас молчал, низко опустив голову. Воспоминания вернули его в тот день, когда всё началось. Когда он впервые видел смерть настолько близко.       Позже он даже даст ей имя и проведет с ней пять лет под одной крышей. А потом пойдёт с ней рука об руку, потакая всем её капризам. Даже сможет простить её. Сможет принять её мотивы и поверить, что цель, к которой они идут, станет оправданием тех жертв, которые они после себя оставят.       — Что между вами случилось? — так и не дождавшись ответа на свой вопрос, детектив задал следующий.       Томас со стоном запустил руки в волосы.       — Пять лет назад…       Очень странно было говорить это вслух. Он никогда и ни с кем не обсуждал то время и толком не знал, как сформулировать все так, чтобы не напугать полицейского ещё больше.       — …я жил более-менее нормально и пытался забыть о том, кто я такой. У меня были друзья. Работа. Мечты… — Томас закинул голову к потолку. На глаза всё-таки навернулись слезы. — Джексон нашёл меня. Ему не нужна была моя помощь или защита. Как ты уже понял, мой брат не из тех, кто не смог бы справиться в одиночку. Он искал меня с единственной целью. Убить. И похоронить вместе со мной проект «Рея».       — Почему он передумал? — тихо спросил Лиам. — Почему оставил тебя в живых?       — Я не…       Дверь в прошлое с шумом захлопнулась. Он зашёл слишком далеко. Меньше всего на свете он хотел лгать в тот момент, но и правду сказать тоже не смог.       — …Я не знаю. Может быть, пожалел. Или решил, что живой я принесу больше пользы. Я не могу знать, что творится у него в голове.       Полицейский внутри Лиама начал громко кричать, порываясь выбраться на поверхность. Решать проблемы по мере их поступления — основное правило его работы. Нельзя позволить эмоциям отвлечь себя. С Томасом они потом как-нибудь разберутся. Если поговорят нормально. Если он перестанет лгать. Сейчас есть дела поважнее. Есть дело об убийстве и монстр, который всё ещё на свободе.       — Зачем «Объект 27» залез в дом к Брэндону Стоуну? — Лиам через силу взял себя в руки.       — Он ищет Джексона, — Томас испытал огромное облегчение, съезжая со скользкой темы. — После неудачной попытки покушения он ненадолго скрылся. Побоялся быть обнаруженным. Полагаю, ему есть, что терять, раз он действует так осторожно. Но, похоже, злость на то, что Джексон сумел его обыграть и спрятаться, пересилила страх. Думаю, он пытался выяснить у Филиппа, куда пропал мой брат.       — Не логичнее тогда было бы добраться до Тео? С ним Джексон контактировал куда чаще.       — Логичнее… — Томас задумался. — Не знаю, может быть, он боялся так близко подходить к корпорации? Джексону голову вскрыли, когда он попал к ним в руки. Могу предположить, что «Объект 27» банально побоялся связываться с семьёй Грин.       — Почему он хочет его убить?       Тео задавал ему тот же вопрос. Как и тогда, Томас не знал на него ответа. Почему «Объект 27» так отчаянно желает смерти Джексона? Почему объявился только сейчас? Что он делал все эти пять лет? Почему не смог найти брата раньше?       — Я не знаю, — выдохнул Томас. — Он скрывался очень долго и вышел на свет, только столкнувшись с Джексоном. Похоже, его ненависть к брату оказалась сильнее, чем страх быть замеченным.       — Ну, это у твоего брата получается лучше всего на свете, — невесело хмыкнул Лиам. — Он отлично умеет выводить из себя людей и… — полицейский окатил Томаса презрительным взглядом, — …и мутантов, — последние слова он буквально забил тому в голову.       — Что ты теперь будешь делать? — Томаса едва не вывернуло от того, насколько беспомощно прозвучал его голос. — Если ты передумал и хочешь спрятаться, то я помогу. Найду место и…       — Ты меня вообще слушал? — Лиам сузил глаза, в попытке прожечь дыру в собеседнике. — Моя мама может быть в опасности, если она вообще жива. Вам этого не понять, но у людей принято заботится друг о друге. Она — вся моя семья. Я найду Джексона и заставлю признаться в том, что он с ней сделал. — Лиам задрал руку, потянувшись к повреждённой спине. — А ещё у меня всё-таки разошлись швы.

* * *

      Он очнулся спустя всего два часа после того, как Томас вколол ему лошадиную дозу снотворного. Его сознание не собиралось слишком надолго оставлять его в покое. К образу Джексона прибавился ещё один кошмар. Филипп. Беззаботный, взбалмошный, гиперактивный Филипп. Говорящий много лишнего, смеющийся над своими же шутками, так и не сломавший шею, катаясь на горных лыжах. Мёртвый. Из-за него. Он не должен был позволить Джексону приближаться к Филиппу. Не должен был допустить, чтобы между двумя гранями его жизни появилась хоть какая-то связь.       Смерть Филиппа стала последней каплей. Лучший друг был единственным, что связывало его с нормальным миром людей. И его больше нет.       Он так и не успел ему рассказать. Не смог объяснить, во что на самом деле вляпался. Не открыл ему тайну своей двойной жизни.       А он хотел. На парковке, когда они виделись с ним в последний раз, он готов был сорваться и попросить о помощи.

«У меня есть идея. Но она тебе не понравится».

      Это он предложил Филиппу обратиться к фрику. И вот теперь его нет. И никогда больше не будет. Монстр, который по пятам шёл за Джексоном Уайтом, настиг его друга, и не оставил живого места на его теле.       Губы скривились в неконтролируемой кривой усмешке. Это его вина.       — Чёрный кофе. Сахар не нужен, — бросил он в небольшое приоткрытое окошко. — Хотя, сделайте двойной, пожалуйста.       Ветер завыл сильнее. Всего месяц назад он почти искренне восхищался красотой Бостона. Наслаждался светом неоновых вывесок и шумом оживлённой толпы вокруг.       Сейчас эти огоньки, которые своим светом пытались рассеять тусклый полумрак города, напоминали изъеденный молью небосклон. Рваный и серый, как и те жалкие ошмётки, что еще остались от его измотанной души.       Вороны расселись по нависшим крышам и осуждающе смотрели на него своими стеклянными жёлтыми глазами. Они сердито махали крыльями, нетерпеливо ожидая чего-то…       — Чего вы ждёте, глупые птицы? — закричал Тео, высоко поднимая голову. — Налетайте!       В ответ раздалось громкое карканье. Чёрные птицы смеялись, глядя прямо ему в лицо.       Люди проходили мимо, растерянно оборачиваясь на громкий смех. Они шептались у него за спиной, покручивая пальцами у висков.       — С вами всё в порядке? — Какая-то женщина тронула его за рукав куртки, пытаясь заглянуть ему под капюшон. — Вам нужна помощь? Я могу вызвать скорую…       — Мне не нужна помощь. — Тео отшатнулся от неё, как от прокажённой. — Того, кто мог мне помочь, больше нет.

* * *

      Домработница в накрахмаленном переднике окинула его странным осуждающим взглядом, но всё равно склонила голову в почтительном поклоне. Ее седые волосы были собраны в высокую прическу и уложены каким-то гелем.       — Добрый день, мистер Грин, — она выдавила из себя профессиональную улыбку. — С возвращением.       Как же её звали? Эльза? Моника? Может быть, Кэтрин? Точно, Кэтрин. Или Глория? Черт! Да какая вообще разница?       — Тео? — откуда-то сверху послышался удивлённый голос отца. — Ты почему вернулся?       «Вернулся? Откуда вернулся? С войны, если только… Так, стоп. Надо вспомнить. Ну же. Вспоминай. Что ты ему сказал? Поездка! Точно! Филипп…».       — Филипп… — собственный голос показался неожиданно очень громким, — не смог поехать. Доклад по биологии не сдал вовремя, и отец не отпустил его в Швейцарию. Без него там делать нечего…       «Не сорваться. Не сорваться. Не сорваться. Не сейчас. Только не сейчас».       — Понятно. — Морган сделал пару шагов по лестнице, медленно приближаясь к сыну. — С тобой всё в порядке?       «Не думать. Не думать. Не думать. Не смей думать».       — Устал. Мы всю ночь отмечали окончание семестра. — Тео начал огибать отца со стороны, пытаясь улизнуть от разговора. — Пойду спать.       Морган резко схватил Тео за руку чуть выше локтя.       — Когда ты вернёшься в лабораторию?       Впервые в жизни Тео не испугался ледяного тона Моргана Грина. Руки не начали трястись. Сердечный ритм не ускорился ни на секунду. Лоб не покрылся испариной. Голос не дрогнул.       — В академии каникулы. У меня впереди семь дней, — Тео даже смог улыбнуться. — Я еще успею поговорить с «Объектом 28».       — Не стоит с этим тянуть. — Морган свёл брови к переносице. — Он уже больше месяца у нас, а мы не смогли вытянуть из него ни капли информации. Только то, что я и без него знал. Роберт Льюис — предатель. Этот ублюдок уже очень давно работал на наших конкурентов.       Тео равнодушно пожал плечами, не пытаясь вырваться из захвата.       — Что ты с ним сделал?       — Не твоего ума дело. Твоя задача была расколоть «Объект 28». Ты поспешил сдать его нам. Надо было дождаться возвращения Томаса, а не верить мутанту на слово. Он обвёл тебя вокруг пальца. Ты меня очень расстроил, Тео.       Внезапно ему стало весело. Нахмуренное и злобное лицо отца показалось невероятно смешным. Его пушистые брови начали раскачиваться будто колосья пшеницы на ветру. Расширенные от злости зрачки хаотично вращались вокруг радужки, отскакивая от тёмного лимба и рассыпаясь на кусочки.       Как будто он под наркотой.       Каким-то невероятным усилием воли ему удалось сдержаться и не прыснуть от смеха.       — Я могу пойти спать?       — Иди, — Морган выпустил руку сына из захвата, — и приведи себя в порядок. Ты выглядишь, как бездомный! У меня всё равно сейчас собрание акционеров. Но позже мы вернёмся к этому разговору.       А ведь когда-то он действительно восхищался своим отцом. Считал, что его исследования откроют для человечества дорогу в новое, фантастически-прекрасное будущее. Границы разума будут расширены, и люди наконец-то смогут познать сокрытые тайны вселенной. В какой момент все изменилось? В какой момент он начал его бояться?       Все началось в той лаборатории. Тогда там проводили тест над одним из мутантов Грегора Уайта. Как же его звали? Ах да, точно! У них же не было имён. Отец тогда был страшно зол. «Объект» не оправдал его ожиданий. У него не получилось взломать какой-то сайт, который принадлежал террористам. Или правительству Соединенных Штатов. Или… Черт! Да какая разница?! Морган ворвался в камеру «объекта» и начал бить того по лицу.

«Ты меня очень расстроил, «Объект 19“».

      Кажется, так он сказал перед тем, как сломать тому руку. Да, именно так всё и было. Тогда Тео впервые чётко и ясно осознал, что значит для своего отца не больше, чем подопытные «объекты» из лаборатории. С ним он поступал точно так же. Наказывал точно так же. Иногда даже хуже. Одно дело было разочароваться в безликих мутантах, а другое — в собственном сыне.       Едва переставляя ноги, Тео смог доползти до второго этажа. Проигнорировав свою комнату, он двинулся дальше по коридору, прямиком в кабинет Моргана Грина.

* * *

      Звукоизоляция тут была просто фантастической. Или у него лопнули барабанные перепонки? Тяжёлые бордовые шторы свисали откуда-то с потолка и смотрели на него в статичном ожидании. Он начинает ненавидеть этот цвет. На стеллажах, что стояли, прижавшись к стене деревянными каркасами, выстроились в ряды сотни часов. Песочные. С кукушками. Напольные. Десятки эпох, собранные в единую коллекцию. И ни одни не издавали ни звука. Время остановилось для этой комнаты. Или он правда больше не может слышать.       На огромном дубовом столе бегали отражения хрустальной люстры. На несколько минут Тео завис, наблюдая за преломлением света. И тут вернулись звуки. Одновременно тиканье всех часов в комнате ворвалось в его уставшую голову. Он тут же упал на колени, прижав руки к животу и едва не завыв от боли. На пол капнуло что-то красное. Всё-таки он точно ненавидит этот цвет.       Он поднял беспомощный взгляд в сторону стола. Там по-прежнему веселились переливы искусственного света. Они сталкивались друг с другом, выбивая соперников куда-то за край отполированной поверхности. Им совершенно не было дело до одного крохотного человека, готового вот-вот рассыпаться на части.       Зачем он пришел сюда? В эту тошнотворную комнату? Он же ненавидит это место.

«Кронос был верховным божеством. Он пожирал собственных детей, боясь предсказания, по которому один из них свергнет его. Забавно, да?»

      Точно, Джексон!       Он же хотел помочь Джексону! Или нет? Что он хотел с ним сделать? Чёрт! Да какая разница?

«Даже не надейся пережить встречу с ним».

      Этот голос… Он хотел предупредить его? Или напугать? Раньше надо было… До того, как он поехал на встречу с фриком в центральную библиотеку Бостона. Тогда Филипп был бы сейчас жив.       С третьей попытки ему удалось встать с колен. Негнущиеся ноги сами принесли его и усадили в кресло отца. На столе царил армейский порядок. Ни единого клочка бумаги. Ни одной небрежно брошенной ручки. Только чёрный монитор компьютера по правую руку от кожаного кресла. Тео нажал кнопку запуска.

***

      — Томас, проснись, Томас! — Лиам с силой тряс его за плечи. — Просыпайся же!       — Что такое? — Томас резко сел, оглядываясь по сторонам.        В комнате царил полумрак. Чёрт! Сколько же он проспал?       — Что случилось?       — Спина чешется. Надо сменить повязку и мне пора делать укол.       — Сколько времени? — Томас потянулся рукой к своим брюкам, которые перед сном бросил на спинку стула.       — Почти восемь.       — Что?! Какого черта ты меня не разбудил?       — Тео ушёл. — Лиам повернулся лицом к окну и впечатался глазами в серые шторы. — Ещё утром.       — Какого хрена?! — Томас вскочил на ноги, едва успев натянуть штаны на бёдра. — Почему ты его не остановил?!       — Я не нанимался ему в няньки, — Лиам равнодушно повел плечами. — Я детектив полиции и не могу удерживать подростка в плену.       Томас схватил его за плечи, рывком поворачивая к себе лицом.       — Ты совсем охуел?! Ты видел, в каком он состоянии?!       — И кто же в этом виноват?! — Лиам окатил Томаса презрительным взглядом. — Дай-ка подумать… Ах да! Точно! Мутанты! Ты и вся твоя чокнутая семейка!       Это было уже слишком. Струна внутри Томаса натянулась до предела и с громким хлопком разлетелась на части.       — Думаешь, они чем-то лучше нас?! Знаешь, что они с нами делают?! То, что рассказал тебе Тео о пытках Джексона, — ещё цветочки по сравнению с тем, что случилось с остальными! Знаешь, почему из двадцати восьми детей до зрелого возраста смогли дожить не больше шести?! Их тесты… Они испытывали наш мозг на все возможные раздражители. Электрический ток. Психотропные вещества. Звуки, от которых черепные коробки лопаются, как перезрелые арбузы! Они помещали нас в ящики, так, чтобы мы могли только стоять, и пускали туда ледяную воду. Хотели понять, способны ли мы заставить разум отключать нервные окончания! Я едва не лишился трех пальцев на ногах в одном из таких ящиков! Всё ещё считаешь, что наши мотивы недостаточно веские?!       — Замолчи! — Лиам с силой оттолкнул его от себя. — Хватит!       Томас не собирался замолкать. Плотину прорвало, и он, широко раскинув руки в стороны, поплыл по течению.       Несправедливость обвинений Лиама скрутила внутренности до хруста в ребрах. Он хотел добить полицейского. Хотел, чтобы он пропустил через себя хотя бы часть из того, через что прошёл сам.       — Мне еще повезло, — голос Томаса опустился до ядовитого шёпота. — Когда отец сдался и понял, что моя мутация не проявится, то меня просто отпустили. С остальными поступали иначе… От них избавлялись, как от какого-то мусора! Изымали органы, которые могли представлять ценность, и выбрасывали в яму для отходов. А затем, когда там набиралось достаточно тел, эту яму поджигали. Знаешь, сколько было неудачных экспериментов за то время, что я провёл там? Сотни! Мне было четыре, когда я впервые увидел её. Яму с кучей трупов. Эмбрионов. Младенцев. И детей, которые едва успели сказать первое слово! На той жаре тела быстро начинали разлагаться и смешиваться друг с другом в одну тошнотворную массу. Я до сих пор не переношу запаха разложения…       — Я сказал, хватит! — Лиам зажал руками уши. — Замолчи! Остановись!       Его начало трясти. Он попятился назад, пока спина не уперлась в оконную раму.       — Прекрати, пожалуйста…       — Я уже говорил тебе раньше. Если не готов услышать ответ, то не задавай вопросов.       Томас рухнул на кровать, обхватив голову руками. Из комнаты разом исчез весь кислород.       Даже Джексону он никогда этого не рассказывал. Хотя бы потому, что брат и сам всё это видел. Не было смысла вскрывать их общие раны.       — Как ты справился? — прошептал Лиам, глядя куда угодно, только не на Томаса. — Как смог сохранить рассудок?       — Ты так ничего и не понял, — устало выдохнул Томас, — я не справился. Никто не справился.

* * *

      Тук-тук-тук — Джексон отсчитывал секунды костяшками пальцев. Звук тонул в мягком покрытии пола и больше походил на слабый писк, чем на удары его трости. Но это всё, что у него было. С тоской он перевёл взгляд на пострадавшие колени. Как бы хорошо они не заживали, до полного выздоровления было ещё очень далеко. Мысленно он пожелал Теодору Грину долгой и мучительной смерти.       Как будто услышав его мысли, дверь в «палату» отворилась. В проёме показалось кресло-каталка. Над ним склонился человек в белом халате с маской, закрывающей пол-лица. Глаза из-под тёмной чёлки смотрели как-то болезненно-отрешенно. Так смотрит зверь, загнанный в клетку, за мгновение до того, как охотник сделает решающий выстрел. Когда в сознании начинает мелькать неизбежность конца, зверь взглядом пытается умолять человека нажать на курок.       Ожидание смерти порой хуже самой смерти. Именно поэтому многие раковые больные настаивают на эвтаназии. Чтобы, наконец, избавиться от липкого страха, который постепенно сводит с ума.       — Ты опоздал, — проворчал Джексон, — я ждал тебя ещё вчера.       Тео едва не согнулся пополам от смеха. Из глаз тут же потекли слёзы. Он обхватил живот руками, вздрагивая от приступа внезапной истерики.       Фрик спокойно ждал, пока он успокоится, не делая попыток его остановить.       — Вчера… вчера, — Лицо Тео скривилось от нахлынувших воспоминаний, — я был немного занят. Ты уж прости.

«Вчера я нашёл тело лучшего друга на полу в гостиной его дома. Но тебе же плевать на это, да?».

      Пошатываясь, он приблизился к Джексону, поднимая его на руки. Откуда только силы взялись? Даже смог донести его до кресла. Хотя во фрике от силы килограмм двадцать. Или даже его тело теперь подчиняется этому мутанту?       Тео накинул на Джексона кожаные ремни, пристёгивая его к креслу.       — Мне нужен респиратор и скальпель. — Джексон окинул Тео оценивающим взглядом, а затем снова опустил глаза на свои ноги. — Два респиратора.       — Зачем?       — Два респиратора и скальпель, — спокойно повторил Джексон. — Нужно попасть на минусовой этаж. У тебя же есть допуск?       Морган Грин никого бы не стал пускать в самое сердце лаборатории.       Никого, кроме своего единственного сына, которому надеялся однажды передать в наследство все свои активы в «Ноу Кемикал».       — Да, — кивнул Тео.       — Отлично.       Маленькие металлические колёсики медленно покатились по выложенному кафелем белоснежному коридору. Тео свернул за угол, пробивая дорогу к одной из операционных. Яркий свет люминесцентных ламп прожигал его глазные яблоки насквозь. Он пытался жмуриться, но тот проникал даже сквозь плотно закрытые веки.       — Куда ты его везёшь? — тяжелый голос больно проехался по голове. — Этот «объект»…       Тео опустил маску, открывая лицо.       — Этот «объект», — передразнил Тео, окатив лаборанта ледяным взглядом, — собственность моего отца. Прочь с дороги!       Человек не рискнул спорить. Почтительно поклонившись, он поспешил убраться подальше от парня с дикими глазами и мутанта, про которого только и говорят в лаборатории последние несколько недель.       Кабинка лифта приветливо распахнула перед ними свои объятья. Не без труда поместив туда Джексона, Тео нажал на минус второй этаж. Самый нижний, что был в лаборатории.       Температура сразу опустилась на несколько градусов. Здесь не было длинных белоснежно-стерильных коридоров. Только одна металлическая дверь, занимающая половину стены. Тео приложил карточку к сенсору. Над входом замигал зелёный свет. С тихим хлопком дверь отворилась. Он приложил все силы к дрожащим рукам и толкнул коляску внутрь.       Под потолком тянулись чёрные трубы. Гудела вентиляция. Единственным источником света здесь были экраны мониторов, горевшие возле противоположной стены комнаты. Тео медленно катил Джексона между металлических стеллажей, заполненных стеклянными банками. Бальзамированные органы. Чаще всего это были мозги. На некоторых, как и у Джексона, были видны образования. Не такие синие и яркие, как он видел во время, когда открытый череп фрика был прямо у него перед глазами. Они напоминали больше раковые опухоли или кожные мозоли. Иногда на пути попадались глаза или внутренние органы. Фрик с любопытством рассматривал каждый экземпляр коллекции и что-то бормотал себе под нос. Только наклонившись практически к самому затылку Джексона, Тео смог разобрать его слова. Их смысл окатил его ледяной водой.       — Тринадцать. Двадцать два. Восемь…       Фрик считал! Считал количество «объектов», чьи органы остались в стенах лаборатории. Тео тут же поспешил отодвинуться от него подальше.       — Стой! Останови! — неожиданно громко скомандовал Джексон.       Тео замер. Джексон уставился на банку с парой таких же серых, как и его собственные, глаз.       — Знаешь, — тихо сказал фрик, — я могу узнать человека по сетчатке глаза. — Голос Джексона наполнился печалью. — Ну, привет, «Объект 21». Если бы ты знала, как сильно я скучал…       В синем свете от мониторов Тео мог видеть лишь силуэт Джексона. В следующую секунду фрик протянул руку к банке, едва касаясь её кончиками пальцев. С каким-то неуловимым трепетом, как будто прикасался к чему-то очень ценному.       Тео вспомнил лицо пятнадцатилетней девочки, которое было изъедено морщинами чуть ли не до костей. Взгляд, в котором искра мыслительного процесса мелькнула только за секунду до того, как он нажал на курок. Осознание того, что он забрал жизнь, возможно, единственного человека, который был по-настоящему дорог Джексону Уайту, намертво прибило его к полу.       Не сказав больше ни слова, Джексон вытащил скальпель и провел лезвием по стеклянной банке. Скрип металла по стеклу отозвался волной мурашек. Тео начал с опаской оглядываться по сторонам. Что задумал этот фрик?       Вопреки его опасениям, стекло уцелело. Значит, мутант не планировал забрать из лаборатории человеческие тела.       — Достаточно, — буркнул Джексон, — можем ехать.       Они покатились вперёд, приближаясь к источникам света.       Отодвинув от длинного стола кожаное кресло, Тео закатил вместо него каталку Джексона.       Перекинув руку через плечо фрика, Тео ввёл пароль для запуска системы. На нескольких экранах одновременно появились искажённые изображения того, что творилось в лаборатории.       — Камеры ничего не покажут, — сказал Тео, — я пустил вирус в систему безопасности, чтобы вытащить тебя.       — Хорошо, — буркнул Джексон, уже самостоятельно пододвигаясь ближе к экранам, — только мне нужно не совсем это.       У всех секретных лабораторий есть кое-что общее. Например, риски. Всегда есть вероятность того, что эксперимент может выйти из-под контроля. Джексон хмыкнул. Прямо как сейчас.       На этот случай все помещения лаборатории соединяются общей системой вентиляции, по которой, в случае опасности, пускают газ.       Если речь идет просто о взбушевавшемся «объекте», то тогда газ запускает служба охраны и используется какой-либо онейрогенный общий анестетик, который вводит буйного в состояние сна.       Но если есть опасность быть рассекреченными или речь идёт о ком-то, на кого не действует никакое снотворное, то в ход идут токсичные химические соединения, которые моментально уничтожают всё живое на своем пути. Корпорация предпочтёт избавиться от всех свидетелей, чем позволит кому-то пролить свет на свою деятельность.       Такой доступ могут получить только самые приближённые к верхушке люди. И кнопку запуска прячут где-то далеко от пункта охраны. Например, на минусовом этаже с ограниченным количеством допущенных лиц.       Пальцы Джексона забарабанили по клавиатуре. Он нечитаемым взглядом посмотрел на экраны камер видеонаблюдения, которые показывали ему ровно пятьдесят заранее записанных кадров. Тео неплохо усвоил заданный материал.       «Палаты» двух его братьев и одной сестры отличались от той, где держали его самого. Там была мебель. Кровати. Письменные столы и стулья. У одного даже на столе стоял ноутбук.       Все трое сидели на полу, как будто не замечая более подходящих для этих целей предметов.       С нескрываемым наслаждением Джексон увидел в одной из таких камер Роберта Льюиса. Когда были сделаны кадры, ученый сидел, забившись в угол и обхватив себя руками за колени.       Джексон снова вернулся к цели своего прихода. Перед ним появилось подробное изображение всей лаборатории со всеми коридорами, комнатами и лестницами. Красные линии объединяли точки, через которые газ будет подаваться в лабораторию. Палец потянулся к сенсору управления.       Тук…

Выберите место атаки.

      Сделав глубокий вдох, Джексон нажал на красную кнопку.       Тук…

      Выбрать всё.

      — Что ты делаешь? — Тео в ужасе выглянул из-за его плеча. — Там же твоя семья! Они тоже погибнут!       — Дай свою руку, — даже не повернувшись в его сторону, ответил Джексон, — для запуска требуется активация отпечатками пальцев.       Тео проглотил образовавшийся в горле ком. Свет мониторов отражался в глазах Джексона. Только холод и синева. Ни намека на сомнение.       В лаборатории сейчас больше двадцати сотрудников, не считая охраны. И три мутанта.       Они же могут просто уйти. Он же пришёл, чтобы вытащить его. Отец сейчас на собрании. Как-нибудь они смогут незаметно ускользнуть из лаборатории. План же заключался именно в этом…       — Дай свою руку, — тихо повторил Джексон.       Зажмурившись, Тео протянул ладонь фрику. Вот и всё. С самого начала Джексон вёл его именно к этому моменту. Чтобы снова убить его руками. Вот зачем он нужен был фрику. Не ради того, чтобы выбраться на свободу. С самого начала Джексон собирался устроить геноцид оставшихся в живых мутантов. Но почему?       Панель под его ладонью загорелась зелёным светом. Система признала в нём сына Моргана Грина. Одна за другой на экране начали появляться красные линии. Двери блокировались, чтобы никто и ничто не могло спастись из лаборатории.

До запуска газа 59 секунд.

      Тук!       — Почему? — едва не согнувшись пополам, спросил Тео. — Зачем ты это делаешь?       — Тео? Какого чёрта тут происходит?       Они резко повернулись к источнику голоса. Морган Грин широким шагом пробирался к ним через металлические джунгли стеллажей.       — Что вы тут… — Взгляд мужчины упал на экран монитора. — Какого чёрта?!       Морган Грин резко выхватил из кобуры пистолет.       — С дороги, Тео!       Тео остался стоять на месте, закрывая спиной коляску с Джексоном.       Что-то с грохотом треснуло за спиной Моргана, и послышался шум вытекающей на пол воды. В нос ударил острый запах формалина. Рука с пистолетом в последнюю секунду отклонилась. Глушитель потопил громкость выстрела. Висок Тео начал гореть. Пуля только слегка задела голову, оцарапав кожу. Он неверящим взглядом смотрел на человека, которого долгое время считал своим отцом. Морган пытался его убить!

«— Что, блять, в этом забавного? — То, что одному из них это всё же удалось».

      Ненависть сама подхватила его ноги и понесла навстречу мужчине. Инстинктивно он ударил отца по запястью, выбивая оружие из его рук. С грохотом пистолет покатился по полу и скрылся в полумраке помещения. Сын и отец сцепились друг с другом в смертельной схватке. Мир вокруг потерял чёткие очертания. Перед глазами плясали лишь обрывки каких-то пятен. Тео забыл обо всём. Что отец старше, сильнее, опытнее. Ему было абсолютно плевать. Они покатились по полу, осыпая тела друг друга яростными ударами. Во рту уже чувствовался металлический привкус. Тео не сразу понял, что отец уже какое-то время сидит на нем сверху, обхватив его шею обеими руками. Подача адреналина в кровь усилилась в несколько раз. Руки Тео начали шарить по полу, пока кончики пальцев не нашли то, что он искал. Подцепив рукоять пистолета указательным пальцем, он из последних сил притянул его к себе.       На миг их взгляды встретились. Яростный и непонимающий — Моргана. И полный ненависти и боли — Тео. Резко вскинув вперёд руку с пистолетом, Тео нажал на курок. Кровь брызнула ему на лицо. Удивление застыло на лице Моргана Грина, прежде чем его тело рухнуло, придавив сына к полу. Тео закашлялся, отталкивая от себя тело отца.       Только сейчас он осознал, что Джексон все это время молча наблюдал за дракой, не делая ни малейшей попытки ему помочь.

Пуск.

* * *

      «Объекты 12, 19 и 24», сидя по-отдельности каждый в своей «палате», синхронно подняли головы к потолку, когда из крохотных отверстий повалил едкий дым. Ни один из них не пошевелился. Чувствительные к запахам рецепторы мгновенно определили, что это за вещество.       Три пары серых глаз одновременно закрылись.

* * *

      Роберт Льюис вскочил на ноги и истошно начал кричать, хватая себя за горло. Из глаз и ушей потекла бордовая жидкость. Он упал на колени в приступе кровавой рвоты. Один за другим внутри начали лопаться кровеносные сосуды. Тело скрутило от невыносимой боли.       Внутренности горели огнём. Он продолжал барахтаться на холодном полу в отчаянной попытке спастись. Лёгкие начали наполняться жидкостью. Он кашлял, судорожно сжимая и разжимая пальцы рук, на которых появлялись все новые брызги крови. На руках образовались химические ожоги с ярко-красными волдырями посередине. Он попытался снова закричать, но вместо крика из горла вырывались лишь булькающие звуки. Перед глазами появилась кровавая пелена. Он предпринял последнюю отчаянную попытку дотянуться рукой до выхода. Она повисла в воздухе, ни на миллиметр не приблизившись к цели. Вслед за лёгкими отказали почки и печень. Кровь фонтаном потекла из всех возможных отверстий его тела. Последняя, наиболее острая вспышка боли прошила его насквозь, прежде чем отказало сердце.       «Как глупо. Такой взрослый человек, а не может понять таких простых вещей — сопротивление бесполезно», — подумал бы Джексон Уайт, если бы мог видеть его в тот момент.