Симфония Равновесия: Хаос и Порядок

      — Ты выглядишь удивленным.       Элайджа обратил внимание на младшего брата, вытирая платком кровь с руки. В его голосе звучала сдержанность, но в то же время чувствовался гнев, который выдавал его истинные чувства.       — Значит, не ты вынул клинок из моей груди?       — Кажется, тебе стоит немного расслабиться, — сказал Клаус, стараясь унять дрожь в голосе. Он обращался к Элайдже, который только что очнулся после внезапного пробуждения в гробу. Клаус понимал, что после всего, что произошло между ними, Элайджа вряд ли будет настроен дружелюбно. Он надеялся уладить конфликт мирным путём.       Вместо ответа Элайджа лишь усмехнулся, услышав слова брата. Затем он резким движением отбросил в сторону свой дорогой окровавленный платок и, используя свою вампирскую скорость, бросился на Клауса в прыжке. С силой ударив его по лицу, он отшвырнул его в сторону. От удара тело гибрида с громким треском проломило только что установленные двери. Звук был настолько громким, что, казалось, разнёсся по всему дому, не оставив никого равнодушным.       Едва приземлившись, Клаус сделал кувырок по земле и с недовольством посмотрел на Элайджу, процедив сквозь зубы:       — Осторожнее! Я только что закончил ремонт.       Клаус, не мешкая, атаковал Элайджу. Он схватил его за шею и бросил на деревянный стол, который не выдержал веса мужчины и разлетелся на щепки.       — У тебя есть право злиться. Но я выполнил своё обещание. Я вернул тебя к семье, — попытался объяснить гибрид.       Казалось, что попытки Клауса объяснить что-либо только сильнее разозлили благородного первородного, и это отразилось на его лице в виде гневного оскала.       Встав на ноги, Элайджа бросился на Клауса, желая в бою, как настоящие викинги, выразить все свои эмоции гнева и чувство предательства, которые он испытывал в тот момент. Гибрид собирался отразить атаки своего брата, но при этом думал, не стоит ли ему снова нанести удар кинжалом.       Элайджа мог разрушить весь дом, если бы продолжил в том же духе.       Но прежде чем Элайджа успел приблизиться к своему брату, а Клаус — принять какое-либо решение относительно него, перед ними неожиданно возник Дэнни. Он раскинул руки в стороны, пытаясь удержать братьев на безопасном расстоянии друг от друга, чтобы предотвратить возможную драку.       Дэнни услышал шум, который, казалось, раздался из ниоткуда. Его сверхъестественный слух уловил звуки беспорядка в комнате, из которой он только что вышел. Это не предвещало ничего хорошего, и он поспешил вернуться.       — Прекратите это сейчас же! — громко воскликнул Дэнни, привлекая внимание.       Когда Элайджа увидел Дэнни, внезапно появившегося перед ним, он словно почувствовал, как присутствие трибрида успокаивает его уставший разум. Элайджа тяжело вздохнул и медленно опустил руки, разжимая кулаки. Затем он посмотрел на Дэнни с искренним удивлением на лице. Клаус же не смог сдержать облегчённого вздоха, радуясь, что ему удалось избежать очередного конфликта с семьёй и дополнительных ремонтных работ в доме.       — Дэнни, как ты здесь оказался? — тихо спросил Элайджа, поражённый тем, что его друг появился рядом с ними так внезапно и совершенно незаметно, что он даже не заметил его приближения. Но едва он успел подумать об этом, как его острый вампирский слух уловил… точнее, не уловил никакого сердцебиения у ведьмака. Это вызвало у него невольный страх, который отразился в его усталых глазах, стирая последние следы гнева на Клауса. В следующее мгновение он оказался рядом с Дэнни, обхватил его за талию и уткнулся носом в шею, пытаясь нащупать пульс, чтобы успокоиться.       Дэнни широко распахнул глаза от неожиданности, но решил не делать резких движений, чтобы не нервировать Элайджу, который только что вернулся.       Элайджа несколько секунд продолжал с тревогой проверять пульс, пока наконец не уловил его — слабый и тихий, настолько слабый, что его едва можно было различить, если не напрягать слух. Вампир не смог сдержать облегченного вздоха, услышав этот звук, и уронил голову на плечо Дэнни. Однако в ту же секунду до него внезапно дошло, и в его глазах словно из пепла возродился новый гнев.       Подняв голову, Элайджа, продолжая крепко держать трибрида рядом с собой, инстинктивно прижал его ближе к себе, словно пытаясь защитить от взгляда гибрида. Он посмотрел на своего младшего брата с горящей злобой в глазах, от которой Никлаус неожиданно для себя вздрогнул, не припоминая, когда в последний раз видел своего брата таким разгневанным.       — Никлаус… Ты обратил его в одного из своих гибридов? — прошипел Элайджа, кипя от ярости.       Стоило ему услышать данное резкое заявление, Дэнни устало вздохнул и мысленно обругал Деймона всеми возможными грязными оскорблениями, понимая, что именно тот вытащил клинок из Элайджи, и теперь ему приходится находиться в напряжённой ситуации меж двух огней. Игнорируя руку мужчины на своей талии, трибрид бесцеремонно и достаточно грубо схватил лицо Элайджи за подбородок, меняя его взгляд в свою сторону, пытаясь успокоить его, удерживая его внимание на себе, прежде чем ссора братьев перерастёт в открытую борьбу.       — Нет, Элайджа, Клаус не превращал меня в гибрида. Невозможно обратить того, кто уже был обращён, — пояснил Дэнни, после чего с лёгкой улыбкой добавил: — К тому же, мой пульс в норме. Просто раньше я искусственно ускорял его с помощью трав, чтобы выглядеть как человек.       — Что ты хочешь сказать? — с недоверием переспросил Элайджа, приподняв бровь и переведя взгляд с Клауса на Дэнни и обратно. Он был озадачен и испытывал смешанные чувства: с одной стороны, облегчение, что Дэнни не стал одним из гибридов Клауса, с другой — растущее любопытство и желание понять, кем же на самом деле является его друг.       — Я Трибрид, Элайджа. Первородный… Алый Трибрид, — с лёгкой улыбкой произнёс Дэнни, на мгновение замерев, чтобы произнести свой необычный титул в мире сверхъестественного. Слово «алый» прозвучало странно и неожиданно, придавая ему ещё более отчуждённый вид одинокого гибрида. Оно лишь подтверждало, что он единственный в своём роде, человек, у которого никогда не будет подобных ему, но в то же время заставляло этот титул звучать ещё более грозно, чем раньше.       В ответ на эти слова Элайджа застыл на месте, с нескрываемым изумлением глядя на Дэнни. Он пытался понять, как такое могло произойти и почему он сам раньше этого не заметил. В подтверждение своих слов Дэнни продемонстрировал чёрные вены под глазами и острые клыки, которые выдавали его вампирскую природу. Элайджа слегка нахмурился, пристально глядя в зелёные глаза Дэнни, которые словно излучали свет в тёмной комнате.       Элайджа несколько секунд неотрывно смотрел на Дэнни, а затем вздохнул и опустил взгляд на свою руку, которая собственнически лежала на талии Дэнни. Он медленно и нерешительно убрал её, на мгновение проведя кончиками пальцев по обнажённому плечу трибрида, прежде чем окончательно спрятать в карман. Элайджа явно был озадачен и не знал, как реагировать на это открытие.       В этот момент Элайджа решил отложить свою месть Клаусу, желая узнать больше о природе трибрида. Он всегда успеет отомстить Клаусу позже. На этот раз он не собирается оставлять поступок брата безнаказанным.       — Как такое возможно? Ведьма не может быть одновременно и вампиром. И это еще не говоря про сущность оборотня, — произнёс Элайджа, пытаясь осмыслить услышанное.       Дэнни с трудом подавил тяжёлый вздох, услышав вопрос, который, хотя и был вполне ожидаемым, всё же вызвал у него раздражение. Он понимал, что не сможет избежать расспросов о себе. С Клаусом и Ребеккой он уже в общих чертах рассказал о том, как стал трибридом. Однако с Элайджей, который отличался любопытством и стремлением к детализации, такой подход не пройдёт. И Дэнни догадывался, что с Колом ему предстоит провести немало времени, рассказывая о своём прошлом, особенно о той его части, которая связана с ведьмой.       Задумавшись о том, как лучше рассказать свою историю, чтобы она была краткой и не заняла много времени, Дэнни внезапно осознал, что решение уже есть. Ему захотелось дать себе мысленный подзатыльник за то, что не додумался до этого раньше.       — Ну раз ты так просишь, — раздался внутренний ехидно-довольный протяжный голос, и Дэнни почувствовал, как будто кто-то действительно ударил его сзади. Он напряжённо сжался, но затем быстро отмахнулся от этого странного внутреннего ощущения, решив сосредоточиться на более насущных задачах. Дэнни чувствовал, что в его сознании что-то не так, но сейчас это не было его главным приоритетом.       Не обращая внимания на странные мысли, звучащие в его голове, и сосредоточившись на более разумных вещах, Дэнни попытался успокоить свой разум и направить магию, текущую по его венам. На его указательном пальце появился алый сгусток энергии, который представлял собой магию хаоса. Он все еще учился контролировать эту силу, изучая гримуары своей матери. Однако ему уже удалось сосредоточиться и направить эту энергию в сторону, создавая красную сферу. Это маленькое достижение, но очень значимое, и Дэнни чувствовал прилив гордости за свои успехи в освоении магии.       В это время Элайджа внимательно наблюдал за происходящим, не сводя глаз с того, как засиял палец трибрида, пока к нему не подошёл Дэнни. Первородный вампир был заворожён этим проявлением магии, но в то же время настороженно следил за действиями Дэнни, готовый в любой момент среагировать.       — Успокойся, Элайджа. Я просто хочу показать тебе самое важное в моей истории, — произнёс Дэнни мягким и успокаивающим тоном, пытаясь снять напряжение с вампира.       Услышав этот спокойный голос совсем рядом, Элайджа тихо вздохнул и расслабил напряжённые плечи. Он закрыл глаза, доверившись Дэнни и позволив себе стать уязвимым перед ним. В этот момент трибрид приложил палец к его виску, и Элайджа почувствовал, как его тело наполняется мощной магией.       — Sit memoria mea facta in veritate tua, — тихо произнёс Дэнни на латыни заклинание разума, что позволило ему открыть некоторые воспоминания в своём сознании, чтобы Элайджа смог узнать всё необходимое.       Элайджа словно оказался в 3D-кинотеатре, наблюдая за происходящим от третьего лица. Перед его глазами промелькнул образ семилетнего мальчика, в котором он узнал Дэнни, а рядом с ним — мужчина и женщина, его родители.       Неизвестные ему воспоминания, которые Дэнни позволил ему увидеть, проносились перед глазами Элайджи, открывая новые грани жизни парня, которого он считал хорошо знакомым. Эти воспоминания интриговали его, заставляя искать ответы на вопросы, как загадку, от которой невозможно оторваться.       Спустя непродолжительное время, не более двух минут, Дэнни медленно убрал палец со лба Элайджи, и тот резко открыл глаза, оглядевшись вокруг, когда воспоминания внезапно прекратились. Первородный вампир тяжело дышал, пытаясь прийти в себя после того, как увидел настолько реалистичные картины из прошлого своего близкого друга. Его рука непроизвольно схватила запястье Дэнни, словно пытаясь убедить себя, что парень перед ним настоящий, а не видение, пока Дэнни с любопытством и некоторым беспокойством наблюдал за его реакцией.       — Я… Я даже не знаю, что сказать, — воскликнул Элайджа в искреннем изумлении, медленно опуская руку Дэнни, а затем провёл ладонью по вспотевшим волосам. Он был глубоко потрясён увиденным, и его разум пытался осмыслить всю полученную информацию.       Клаус с некоторым беспокойством наблюдал за старшим братом. Неужели в действительности всё было гораздо хуже, чем рассказывал Дэнни о своей человеческой жизни? И как много Элайджа успел увидеть? Гибрид напряжённо ждал, опасаясь, что Элайджа может вспылить и снова начать конфликт.       — Ну… Зато я знаю, — улыбнулся Дэнни, пытаясь разрядить обстановку, и затем крепко обнял Элайджу, осторожно обвив свои руки вокруг плеч мужчины. Он хотел успокоить и поддержать друга, который был явно потрясён увиденным.       Очнувшись от своих мыслей, Элайджа ощутил прикосновение и, подняв взгляд, с удивлением обнаружил Дэнни. На его лице появилась легкая улыбка. Элайджа, не раздумывая, заключил трибрида в крепкие объятия, с наслаждением вдыхая знакомый аромат его одеколона. Они не виделись уже довольно долго, хотя для Элайджи этот период пролетел как будто бы меньше недели. Однако, глядя на парня, которого он держал в объятиях, он осознавал, что даже за такой короткий срок многое изменилось.       Пока они обнимались, Дэнни старался не замечать, как напряжены плечи Элайджи. Он понимал, что тот внимательно наблюдает за Клаусом, который молча стоял в стороне, не вмешиваясь и ожидая, когда Элайджа полностью успокоится.       — Я скучал по тебе. Без тебя сложно выдерживать Клауса и его эго, — прошептал Дэнни шутливым тоном, не удержавшись от улыбки. Он пытался разрядить обстановку и вернуть их отношениям прежнюю тёплую атмосферу.       — Я тоже скучал, — тихо произнес Элайджа, бросив на брата предупреждающий взгляд, полный осуждения, а затем с легкой ухмылкой добавил, наклонившись к уху трибрида: — О, поверь, я знаю это лучше, чем кто-либо. — С этими словами он чуть крепче обнял Дэнни, прижав чистую руку к талии парня, в то время как испачканная рука безвольно повисла возле его бедра, не касаясь трибрида. На несколько мгновений они погрузились в приятную тишину. Элайджа был рад, что в его отсутствие не произошло ничего ужасного.       Спустя некоторое время Элайджа выпрямился во весь рост и с нежностью убрал руки Дэнни, которые до этого лежали на его плечах. Он посмотрел в зелёные глаза трибрида и спросил:       — Сколько времени я отсутствовал?       — Примерно пять месяцев, — честно ответил Дэнни, смущённо покачав головой. Это заставило Элайджу нахмуриться и снова недовольно посмотреть на брата. Увидев это, Дэнни сразу почувствовал, как напряжение в комнате стремительно нарастает, а вероятность драки становится всё больше с каждой секундой. — Какова вероятность, что вы не устроите новую драку, если я сейчас уйду?       — Колоссально низкая, — прямо ответил Элайджа, всё ещё желая выразить свои негативные эмоции младшему брату. Желательно в виде своих кулаков на лице Никлауса.       — У тебя есть основание злиться на мой поступок, но не напомнить ли мне тебе, что ты пытался убить меня! — гневно воскликнул Клаус, повысив голос и указывая пальцем на Элайджу. В его словах звучало глубокое оскорбление и обида. После того, как его собственный брат, по сути, предал его, попытавшись убить, кинжал в сердце казался Клаусу заслуженным наказанием.       — Ты сам дал мне повод, когда сказал, что похоронил нашу семью в Марианской впадине. Я лишь хотел отомстить за то, что, как мне казалось, произошло, — Элайджа дал вполне логичное, на его взгляд, объяснение случившемуся, одновременно приближаясь к Клаусу. Он пытался оправдаться, но в его голосе слышались нотки сожаления и раскаяния.       Расстояние между братьями стремительно сокращалось, и единственной преградой к друг другу оказался Дэнни, который лишь закатил глаза, поражаясь драматизму обоих Майклсонов.       — Ты чуть не убил меня! — сквозь стиснутые зубы процедил Клаус, всё ещё чувствуя себя глубоко оскорблённым. Хотя он и давал своим родным множество обещаний, которые впоследствии мог не сдержать, мысль о том, что кто-то из них хочет его смерти, особенно сильно ранила его.       — Твой поступок был непростителен, и, если бы не твоё вранье, ничего бы этого не было, — Элайджа пытался скрыть свои чувства, но не смог удержаться от упрёков в адрес своего младшего брата. Если бы Клаус не солгал о случившемся, всё было бы гораздо проще. За тысячу лет Клаус мог совершить множество ужасных деяний, и с каждым новым веком становилось всё легче поверить, что он способен на убийство даже самых близких людей.       — Не стоит принимать на веру всё, что я говорю! — воскликнул Клаус. Какими бы ни были слухи о нём, он не настолько безжалостен, чтобы лишить жизни свою семью. Просто у него непростой нрав, который порой бывает непредсказуемым.       — Тогда как я могу верить, что ты можешь почувствовать раскаяние за содеянное? — Элайджа начал терять самообладание, его голос дрожал от гнева и обиды.       Элайджа сделал несколько шагов в сторону Клауса, который, возмущённый недоверием брата, тоже двинулся вперёд, намереваясь продолжить конфликт. Однако на этот раз он не пытался сдерживаться.       — Immobilus.       Увидев, что терпение двух вампиров на пределе и они вот-вот разорвут друг друга на части, Дэнни тихо произнёс заклинание обездвиживания и щёлкнул пальцами. В ту же секунду оба брата застыли на месте, не в силах пошевелиться. Они посмотрели друг на друга, осознав, что не могут двинуть ни рукой, ни ногой, лишь глазами. Затем они перевели несколько возмущённые взгляды на Дэнни, который, наблюдая за происходящим, устало вздохнул.       — Довольно. Если вы сейчас же не успокоитесь, я сам с вами разберусь, — раздражённо произнёс Дэнни, потирая переносицу. На мгновение его глаза вспыхнули красным, словно выдавая его недовольство ситуацией, но вскоре вернулись к своему обычному цвету. Братья же хранили молчание, и это только усиливало напряжение Дэнни. Выждав пару секунд, трибрид слегка взмахнул рукой, и его заклинание рассеялось. — Как только Ребекка и Кол терпели вас на протяжении тысячи лет? Пойду спрошу у неё об этом прямо сейчас.       — Ребекка не заколота? — удивлённо спросил Элайджа, словно не мог поверить своим ушам. Последний раз они виделись в двадцатые годы, до того как Клаус заколол её, погрузив в долгий сон.       — Нет. Она в доме, в своей комнате. Просто не услышала грохот, происходящий здесь, из-за звукоизоляции в своей комнате, — ответил Дэнни. Он понимал, что сейчас ему тем более стоит пойти к Ребекке и рассказать ей о случившемся. Ребекка, несомненно, будет рада узнать, что её старший брат вернулся после долгого сна. В этот момент он вспомнил один случай, который произошёл совсем недавно. — Я, кстати говоря, впервые встретился с Майклом. Он жуткий, — рассказал он, содрогнувшись при воспоминании о встрече с их отцом.       — После всего того, что я узнал о тебе, не сказать, что ты вообще его боялся, — произнёс Клаус, вспоминая, как ловко Дэнни справился с Майклом, что позволило Клаусу нанести решающий удар. Всё случилось в одно мгновение, но исход оказался весьма успешным. Клаус был по-своему горд за Дэнни.       Однако, услышав о своём отце, Элайджа нахмурился и захотел понять, почему Клаус так спокоен.       — Никлаус, правильно ли я понимаю, что Майкл уже проявил себя и напал на твой след? — спросил Элайджа, надеясь, что угроза уже миновала. К его удивлению, Клаус оставался невозмутимым.       — Братья Сальваторе пытались меня убить, освободив Майкла из заточения в гробнице. К счастью, никто из нашей семьи не пострадал. Благодаря плану Дэнни и помощи Ребекки Майкл больше не представляет для нас угрозы, — ответил Клаус с довольной, гордой улыбкой.       В то время как между братьями происходил разговор, который не сопровождался физической агрессией, Дэнни взял свой телефон и начал писать сообщение Ребекке, чтобы она поскорее спустилась в гостиную. Не прошло и минуты, как Ребекка появилась в коридоре, крепко сжимая в руке свой телефон. Её лицо выражало тревогу и любопытство.       — Я получила сообщение, что должна срочно спуститься сюда. Что произошло? — взволнованно спросила Ребекка. Она сидела в своей комнате, погружаясь в чтение одного из множества любовных романов, которые ей только предстояло прочесть, чтобы лучше понять современную молодёжную культуру. И вот, когда она уже начала погружаться в мир своих фантазий, на её телефон пришло сообщение от Дэнни с просьбой срочно спуститься в гостиную. Причина не была указана, что несколько озадачило девушку.       Ребекка вошла в комнату, оглянулась на своего брата и Дэнни. В следующий момент она широко раскрыла глаза, увидев ещё одного своего брата.       — Элайджа! — воскликнула Первородная с нескрываемой радостью. Увидев широкую, искреннюю улыбку на лице своего старшего брата, Ребекка, двигаясь с вампирской скоростью, крепко обняла Элайджу, прикрыв глаза и наслаждаясь этим неожиданным, но приятным сюрпризом.       — Я так рада тебя видеть, — прошептала Ребекка, прижимаясь к своему брату. Элайджа лишь крепче обнял свою сестру, не говоря ни слова, но в его глазах светилась такая же радость и облегчение.       С умилением в глазах Дэнни наблюдал за тем, как брат и сестра воссоединились. Рядом с ним стоял Клаус, который с интересом и тёплой улыбкой смотрел на эту трогательную встречу, чувствуя себя немного неловко, но вместе с тем испытывая нежность к своим родным. Дэнни заметил выражение лица Клауса и неожиданно обнял его, хитро улыбаясь. Клаус не успел даже моргнуть, как оказался в крепких объятиях своего друга. Он вздрогнул от неожиданности, но затем прижался носом к волосам Лабонэра, наслаждаясь приятным теплом. Это было очень приятно и успокаивающе.       Внезапно в комнату вошёл гибрид.       — Босс! У нас проблема! — воскликнул гибрид в тревоге, но тут же замер, словно громом поражённый. Он не ожидал, что его появление может помешать чему-то важному.       Гибрид увидел, как его босс нежно обнимает незнакомого ему человека, а сестра босса крепко прижимается к мужчине в костюме. Это было так неожиданно и неловко, что он застыл на месте, не в силах пошевелиться, чувствуя себя лишним.       — Я не вовремя? — спросил гибрид, осознавая, что, возможно, прервал что-то очень значимое. Он ощущал себя неуместным и виноватым.       Выражения лиц двух вампиров и их начальника не сулили ничего хорошего. Гибрид почувствовал, как по его спине пробежал холодок.       — Питер, здесь все свои. Расскажи, что произошло, — произнёс Клаус, медленно опуская руки и отходя в сторону от трибрида. Он приблизился к одному из своих гибридов. Хотя он был недоволен внезапным прерыванием, ему необходимо было сохранять спокойствие перед своими солдатами. Он был готов ко всему: к тому, что гроб исчез, пещера внезапно обрушилась, двойник неожиданно умерла, и он потерял возможность создавать новых гибридов.       — Гроб, который должен быть в пещере… Его нет, сэр, — молодой человек мужественно сообщил эту новость, но в конце его голос дрогнул, а сам он перешёл на шёпот, когда почувствовал на себе тяжёлые, испепеляющие взгляды двух человек. Трудно сказать, что было страшнее: их взгляды или вид тела его погибшего товарища, лежавшего рядом.       — Как, чёрт возьми, нет?! — воскликнул Никлаус с такой яростью, что его голос был слышен во всём доме. Он был в ярости от такой некомпетентности своих гибридов.       — Ты точно уверен, что вы нашли именно то пространство? — спросил Дэнни с тревогой. Он надеялся, что по какой-то причине гибриды не заметили гроб Эстер, и его ещё можно найти до того, как ведьмы Беннет откроют его.       — Да. Там ничего не было. Лишь множество потухших свечей.       — Аргх! Нельзя ни на кого из вас положиться! У тебя было простое задание, а ты с ним не справился! — Никлаус стремительно приближался к молодому человеку, охваченный яростью и возмущением. Он с трудом сдерживал желание расправиться с ним. В городе почти не осталось гибридов, но, как выяснилось, они не принесли никакой пользы.       — Исчезни с глаз моих и продолжай искать этот гроб! — холодно приказал Клаус, не желая больше видеть этого человека. Теперь ему предстояло снова ломать голову над тем, где находится гроб с телом его матери. И, кажется, он догадывался, кто мог забрать его.       — Ник, у нас что, еще один родственник нарисовался, пока я с братьями спала? — без особого любопытства спросила Ребекка, не впечатлённая представлением, в котором её старший брат Клаус играл главную роль. Элайджа, казалось, тоже был в недоумении от происходящего. Они оба не могли понять, о чём идёт речь и почему это так важно.       — Ваша мать. Клаус всё это время возил её вместе с вами, не сообщая вам, — Дэнни постарался ответить спокойно, хотя внутри него всё кипело от раздражения. Он повернулся к Клаусу и задал ему вопрос, в голосе его звучали нотки недовольства. — Я знаю, что ты лично встречался со Стефаном. Почему в тот момент нельзя было вернуть ему человечность? Потому что, если ты это не сделаешь в скором времени, я порежу Сальваторе, словно суши. Очень невкусные суши.       — Ты снова меня обвиняешь в этом, Дэнни?! — раздражённо воскликнул Клаус, которого очень злило, что ему постоянно указывают на его ошибки. Он и сам прекрасно осознавал свою неправоту, но постоянные напоминания об этом действовали ему на нервы.       — Подождите-ка секунду, — внезапно прервал их Элайджа, стараясь скрыть своё удивление, особенно когда услышал о матери. — Я правильно понимаю, что ты, Никлаус, откопал тело нашей матери и все эти века перевозил его вместе с нами? — осторожно уточнил вампир, не скрывая своего неодобрения, которое звучало в его голосе.       — Что мне было делать? Ведьмы предупредили, что она может меня убить! Я не мог допустить, чтобы её сила попала в чужие руки, — объяснял Никлаус, оправдывая свой поступок. Он был убеждён, что их мать не простит ему убийство и будет мстить. Даже после своей смерти она продолжает наносить ему вред.       Встреча с ней вероятнее ещё страшнее, чем с Майклом.       — Тогда почему, если ты знал, насколько она опасна, ты просто не спрятал её в надёжном месте, куда никому не добраться? — спросил Дэнни, вставляя свои слова в разговор. Это было бы логичным решением, которое избавило бы их от множества проблем.       — Вы только и можете, что осуждать! — воскликнул Клаус, широко разведя руками в жесте отчаяния.       — Так ладно. Прежде чем здесь начнется новая драка, в которой я точно не буду сдерживаться, я предлагаю нам сесть за стол и обсудить наш план действий, как цивилизованные тысячелетние вампиры, — предложил Дэнни, ощущая, как в комнате вновь нарастает напряжённость.       — Я предлагаю просто вырвать Стефану сердце, чтобы всё закончилось, — сказал Клаус, и Дэнни закатил глаза. Хотя он и сам был не против такого исхода, но понимал, что необходимо сохранять здравый смысл.       В это время Элайджа, нахмурившись, наблюдал за происходящим. Он почувствовал, как в кармане его пиджака что-то шевельнулось, и легонько похлопал по нему, ощутив, что там действительно что-то есть. Осторожно засунув руку внутрь, Элайджа нащупал небольшую записку, но решил не открывать её сейчас, особенно в присутствии Клауса.

***

      — А вот и твоя комната, Элайджа, — с этими словами Дэнни распахнул дверь перед вампиром. Его взгляд светился гордостью, когда он позволил Элайдже лицезреть собственными глазами уютную спальню, оформленную в сдержанных, умиротворяющих серых тонах. Сразу же в глаза бросался гардероб, в котором висели разнообразные костюмы и смокинги, словно специально подготовленные для благородного первородного вампира.       — Комната выглядит так, будто её убирали совсем недавно, — заметил Элайджа.       — Иногда я наводил порядок в твоей комнате. У меня есть несколько магических приёмов, которые отлично подходят для уборки в доме. Могу сказать, что они весьма действенны, — с гордостью рассказал Дэнни, вспоминая, как по комнате летали тряпки, которыми он вытирал пыль с мебели и окон. И всё это он делал, просто двигая руками.       — Приятно слышать. Благодарю тебя за помощь, — с искренней улыбкой произнес Элайджа, снимая пиджак. Однако, к своему огорчению, он заметил на любимой рубашке след от клинка, и его лицо омрачилось.       Вздохнув с раздражением, мужчина подошёл к шкафу и стал искать подходящую чистую рубашку или, возможно, даже новый костюм.       Расстегнув пуговицы и скинув рубашку на пол, вампир обнажил свой торс. Затем он снял брюки, обнажив бедра, и остался в одних боксерах, тщательно выбирая новую рубашку.       Тем временем, Дэнни, развалившись на кровати, уткнулся носом в подушку и, не отрывая взгляда, наблюдал за Элайджей, невольно любуясь его телом.       — Ух, какой вкусный на вид, человеческий самец. Давай съедим его, пока никто не видит? — предложил внутренний голос Дэнни, словно демон похоти, и трибрид лишь закатил глаза от собственной странной мысли, хоть и на краткое мгновение почувствовал дрожь по всему телу. Создавалось чувство, что его демон действительно желал съесть Элайджу. В буквальном смысле.       Внезапно голос Элайджи раздался по всей комнате, вырвав Дэнни из потока мыслей:       — Что произошло за время моего отсутствия?       Трибрид приподнял голову и увидел, что Элайджа, уже одетый в брюки и рубашку, сидит рядом с ним на кровати, прямо напротив, скрестив ноги. Его взгляд был полон любопытства и ожидания, желая узнать последние новости.       — Ну…       Дэнни замер в раздумьях, не зная, с чего начать. Он на мгновение замолк, подбирая нужные слова, но вскоре продолжил:       — После того, как Клаус пронзил тебя кинжалом, как ты, возможно, помнишь, с нами были Стефан и Кэтрин. Стефан оказался там потому, что Деймона укусил оборотень, и мёртвые ведьмы сказали ему, что кровь Клауса — единственное спасение от укуса. Хотя, как выяснилось, это не совсем так.       — Значит, кровь Никлауса может исцелять укусы оборотней? — задумчиво пробормотал Элайджа, не ожидавший такого неожиданного дара от своего брата. Впрочем, заметив, что Дэнни ещё не закончил, он продолжил расспросы: — Ты сказал, что Клаус способен исцелять укусы, но упомянул, что он не единственный, кто обладает этой способностью. Значит, есть и другие способы?       — Да, их всего два, — невозмутимо ответил Дэнни, слегка кивнув. — Кровь Клауса и…       — Твоя кровь, — догадался Элайджа, не дожидаясь продолжения. — Из твоих слов выходит, что кровь трибрида может исцелять укусы оборотней не хуже, чем кровь гибрида. А возможно, даже более эффективно.       Приятно знать, что в случае встречи с оборотнями ему не придётся обращаться за помощью к брату. Клаус редко делает что-то без выгоды для себя.       — Верно подмечено, — ухмыльнулся Дэнни, размышляя о том, кто из Майклсонов первым осознает весь потенциал его крови. Он был уверен, что её возможности гораздо шире, но пока не мог постичь их полностью.       — Уж поверь, гораздо больше, чем ты можешь представить, — прозвучал внутренний голос.       Дэнни покачал головой, прежде чем продолжить:       — Так вот. Клаус заключил сделку со Стефаном, предложив свою кровь в обмен на полное подчинение.       — Ну конечно, — Элайджа закатил карие глаза, не удивившись услышанному. Это было вполне в духе Никлауса.       — Почти всё лето я наблюдал, как эти двое упорно искали потенциальных оборотней, — начал Дэнни, погрузившись в воспоминания. — И вот, наконец, они вышли на след оборотня по имени Рей. Он стал первым, кого Клаус пытался обратить. Рей показал нам путь к своей стае, и это позволило Нику создать около десятка будущих гибридов. Однако всё пошло не так, как они ожидали.       — Что же пошло не так? — спросил Элайджа, не скрывая интереса.       — Оказалось, что кровь Клауса может лишь инициировать превращение оборотня в гибрида, но завершить его обычная человеческая кровь не способна, — объяснил Дэнни, заметив в глазах Элайджи неподдельный интерес.       — Все оборотни умерли, и после этого мы отправились в Чикаго к личной ведьме Ника. Правда, она умерла вскоре после нашего прихода, но это уже другая история.       — Вы были в Чикаго? — удивлённо спросил Майклсон.       — Да. Там было довольно неплохо, — улыбнулся Дэнни. — Ведьма Глория сказала, что ей нужен талисман первородной ведьмы, вашей матери, чтобы понять, почему Клаус потерпел неудачу. Талисманом было ожерелье, которое носила Ребекка.       — Вот почему Никлаус решил разбудить её.       — Точно. Однако, как оказалось, Ребекка потеряла ожерелье ещё в двадцатые годы во время бегства от Майкла. Выяснилось, что ожерелье подобрал Стефан и спустя десятки лет подарил его Елене. Глория, как выяснилось, была хитрой лгуньей: она нашла ожерелье, но не стала выдавать Стефана, не желая помогать Клаусу. Как я выяснил, она пыталась узнать больше об ожерелье, используя Стефана, но её в итоге убила Кэтрин.       — Катерина была в Чикаго, несмотря на присутствие Никлауса? — Элайджа был ошеломлён смелостью Кэтрин.       — Да. Я даже немного с ней пообщался. За время, когда меня похитил Клаус, и по нынешнее время мы с ней стали неплохо ладить, — сказал Дэнни, пожав плечами, вспоминая вампиршу, с которой он невольно провел сеанс психотерапии. — Но это не самое важное. Вдвоём они узнали про Майкла, и Стефан попытался вытянуть из Ребекки информацию о нём. Но, к его сожалению, Ребекка быстро разоблачила его предательство, тем самым раскрыв, что Елена всё ещё жива, будучи человеком.       — Вот как… — пробормотал Элайджа, осознавая, как много он пропустил, пока был в ящике.       — Вскоре мы втроём вместе со Стефаном вернулись в Мистик Фоллс, где Клаус обнаружил, что для завершения превращения в гибрида нужна кровь двойника. Он выкачал у Елены несколько пакетов с кровью, но затем уехал из города в одиночку, узнав о намерениях Деймона и Кэтрин разбудить Майкла.       — Как они смогли найти его местоположение?       — Точно не знаю, но, кажется, там было что-то связанное с призраками, — неуверенно ответил Дэнни, покручивая прядь волос, вспоминая лишь отрывки из тех событий.       Как только разговор зашел о призраках и духах, в глазах Дэнни зажегся легкий блеск, а на лице появилась улыбка. Он вспомнил тот необычный, но значимый момент воссоединения с семьей, который подарил ему инцидент с призраками.       — Кстати о призраках, — начал Дэнни, не в силах скрыть улыбку. Он подвинулся ближе к Элайдже, обнимая подушку и прижимая её к груди. — Ты можешь удивиться, но мне удалось поговорить со своей матерью.       — Правда? И как это произошло? — Элайджа был заинтригован и не скрывал своего интереса.       Женщина, которую он видел в воспоминаниях Дэнни, казалась столь же могущественной, как и его собственная мать, если не сильнее.       — Как объяснила мама, ведьма Беннет воскресила своего бывшего парня Джереми, нарушив природный баланс. Затем один из призраков из другого мира захотел вернуться, заручившись поддержкой вашей матери. Мне удалось прогнать его обратно, но в результате этого Эстер смогла открыть дверь, позволяя всем сверхъестественным существам с незавершёнными делами перейти на нашу сторону.       — И так ты смог поговорить с ней… — Элайджа кивнул, складывая пазл в своей голове. Он посмотрел на Дэнни и заметил его поразительное сходство с ведьмой из увиденных картин прошлого. — Судя по твоим воспоминаниям, твоя мама была удивительной женщиной.       — Она с отцом были лучшими, — Дэнни крепче сжал подушку, стараясь удержать волну тоски. — Их смерть разрушила частичку меня, которую я никогда не смогу восстановить. Знаю, это звучит драматично.       — Я не вправе спрашивать о таком, но ты не объяснил, как именно они умерли, — осторожно произнес Элайджа, желая понять, что произошло. Ни Ребекка, ни Клаус не знали этой истории, поскольку Дэнни никогда не делился ею.       Было заметно, что Дэнни колебался, словно боялся раскрыть эту тайну. В то же время, часть его существа, голос, который он слышал в своих снах с самого возвращения из будущего, предупреждал его. Этот голос, скрытый во тьме, словно закованный в цепи, кричал, что ему не стоит спрашивать. Что ему следует лишь бежать.       Но почему?       Как только вопрос повис в воздухе, взгляд Дэнни стал холодным, и Элайджа почувствовал, как по спине пробежала дрожь, когда температура в комнате резко упала. Глаза трибрида налились алым светом, и его голос стал полон нескрываемого гнева:       — Хочешь знать, как они умерли? Хорошо, я скажу тебе. — В его словах слышалась боль, которую он не мог скрыть. — Когда моя мать сделала меня трибридом, ведьмы нашей деревни взбунтовались и потребовали, чтобы мои родители избавились от меня. Они отказались, и за это поплатились своими жизнями.       — Они сгорели заживо у меня на глазах, Элайджа. Мои родители умерли, и я мог только смотреть на это. — Дэнни говорил безэмоционально, но в его глазах читалась буря чувств. Элайджа увидел сожаление в его глазах и почувствовал себя виноватым за своё любопытство.       — Ведьмы хотели уничтожить меня, убив моих родителей. Но это была их самая большая ошибка. Я разорвал на части каждого, кто был на сожжении. Всех ведьм, оборотней, людей.       — Мне… Мне жаль, — извинился Элайджа, чувствуя вину за свой вопрос.       — Нет, это ты извини. Мне не следовало на тебя срываться, — тихо ответил Дэнни, стараясь успокоить свои эмоции. Он понимал, что рано или поздно это стало бы известно, и лучше, чтобы это произошло от него самого.       Дэнни глубоко вздохнул, выполняя дыхательные упражнения, чтобы вернуть своим глазам естественный цвет. Убедившись, что он успокоился, он неловко улыбнулся Элайдже.       — Лучше скажи, что ты нашёл в кармане своего пиджака? Я заметил, что у тебя там что-то есть, — предложил Дэнни, стараясь сменить тему и избежать разговоров о своих потерях.       — В кармане моего пиджака была записка. Тот, кто вытащил клинок, хочет встретиться со мной, — ответил Элайджа, протягивая записку Дэнни. Он был благодарен за возможность отвлечься от тяжёлой темы и решил предупредить Никлауса и Ребекку, чтобы они больше не поднимали этот вопрос.       Дэнни развернул записку и начал читать её вслух:       — «Дорогой Элайджа, давай встретимся и обсудим убийство твоего брата. Целую-обнимаю, Деймон.»       — Он что, серьезно? — спросил Дэнни.       — Вероятнее всего, — ответил Элайджа, небрежно пожав плечами. На мгновение он задумался, прежде чем добавил, не уверенный в том, как отреагирует трибрид: — Я планирую посетить эту встречу и выяснить, что он задумал.       — Да? Ну, флаг тебе в руки, — ухмыльнулся Дэнни, положив голову на плечо Элайджи. Тот, в свою очередь, не обратил на это внимания, лишь усмехнулся и потрепал парня по голове, взъерошив его непослушные волосы. поддержать и успокоить.       — Что? Даже не попытаешься остановить меня со словами, что это может быть ловушкой? — усмехнулся вампир. Дэнни игриво закатил глаза и шутливо ударил Элайджу в плечо.       — Ау.       — Элайджа, ты уже большой и самостоятельный мальчик. Я не нянька, чтобы следить за тем, что ты делаешь. Хотя… — Трибрид выдержал паузу, закатив глаза. — Хотя не стану скрывать, я немного волнуюсь. У Дэймона есть кинжал.       — Не стоит переживать. Я уже полностью лицезрел, на что способны братья Сальваторе, — спокойно ответил Элайджа, с легкой ухмылкой на устах. — Кроме того, я что тебе подушка, чтобы ты на мне так разлегся?       — Что-то я не слышу, чтобы ты сильно возражал, — проворчал Дэнни, который знал, что Сальваторе, несмотря на их силу, часто полагались на удачу.       Прошло несколько секунд, прежде чем он поднял голову и посмотрел в глаза Элайджи. Его взгляд был на этот раз совершенно серьезен, когда он тихо спросил:       — Ты ведь не намерен, правда, убивать Клауса?       — Какие бы противоречивые эмоции я ни испытывал к Никлаусу на протяжении тысячи лет, я никогда… больше никогда не стал бы пытаться его убить, — ответил Элайджа, посмотрев на Дэнни с нежностью, которой не мог скрыть. Он понимал сомнения трибрида, но хотел убедить его в своей честности.       — Это хорошо, — зевнул Дэнни, медленно опускаясь спиной на мягкий матрас. Он был измотан событиями дня и хотел немного поспать. Дэнни был уверен, что Элайджа не станет ложиться спать после того, как провёл пять месяцев с кинжалом в сердце, и решил, что может временно занять кровать.       — Спокойной ночи, Элайджа.       — Спокойной ночи, Дэнни.       Элайджа мягко улыбнулся, глядя на то, как Дэнни уютно устраивается на кровати. Затем трибрид щёлкнул пальцами, и его одежда превратилась в серую пижаму. Устроившись поудобнее на мягкой подушке, он закрыл глаза и погрузился в мир сновидений, а Элайджа остался сидеть рядом, охраняя сон трибрида, словно рыцарь.

***

      Стоило Дэнни только открыть свои глаза вновь, как он оказался в незнакомом, зловещем месте. Трибрид нервно огляделся по сторонам, сердце бешено забилось в груди. Где он находится? Как он сюда попал?       Вокруг простирался безжизненный, словно мёртвый, лес. На деревьях виднелись алые листья, будто покрытые засохшей кровью. При взгляде на них Дэнни сразу понял, что это не обычные деревья, а настоящие красные дубы. Однако он не мог объяснить, почему они оказались здесь. Вокруг стояла гнетущая, оглушающая тишина, и даже его острый слух не улавливал ни единого звука. Это было невероятно странно и необъяснимо, и Дэнни почувствовал, как по его спине пробежал холодок.       Погрузившись в тревожные мысли, он поднял голову и с замиранием сердца увидел, что ночное небо окрасилось в багровые тона. Полная луна, обычно сияющая серебристым светом, теперь казалась кроваво-красной, как предвестник несчастий и бед. Это жуткое зрелище начало пугать Дэнни до дрожи. Он поспешно опустил голову, не желая больше смотреть на это странное, зловещее явление. И тут его взгляд упал на тропинку, которая появилась перед ним, словно из ниоткуда. Она вела вглубь леса, и Дэнни показалось, что тропинка словно зовёт его пойти по ней.       Осознав, что у него нет иного выбора, Дэнни испустил тяжкий, нервный вздох, в последний раз бросил взгляд на багровый диск луны и нехотя двинулся вперёд по тропинке.       Исследуя лесные массивы, Дэнни не мог поверить своим глазам: перед ним предстал красный дуб — единственное в мире оружие, способное навсегда избавить его от существования. По крайней мере, так было до того, как его мать уничтожила все существующие экземпляры. В первые годы после превращения в трибрида Дэнни потратил много времени на поиски этого дерева, чтобы найти способ покончить с собой. В то время у него не было ни цели, ни желания жить в этом мире.       Но как бы он ни пытался, ему не удавалось обнаружить ни одного дерева. Какие бы магические практики он ни применял, все его усилия были напрасны. Даже древесной пыли не было.       Когда Дэнни узнал об этом, он был в отчаянии. Он был близок к тому, чтобы отказаться от своей человечности. Это могло бы избавить его от боли и страданий, которые он испытывал в тот момент. Но эмоции и чувства, усиленные вампиризмом, только усугубляли ситуацию, добавляя новых мучений. Однако в глубине души Дэнни понимал, что если он откажется от своей человечности, то станет чудовищем, которое будет убивать всех на своём пути.       Конечно, возможен и другой исход, но Дэнни был уверен, что, пытаясь скрыться от своей боли, он начнёт причинять её другим, зная, что никто не сможет ему противостоять.       К счастью, ему удалось убедить себя не делать этого, и теперь он очень рад, что так поступил. Не желая жить вечно в тоске и печали, он отправился в одинокое путешествие по всему миру. Он рассудил, что если ему суждено жить вечно, то почему бы не увидеть как можно больше? В своём путешествии он стал свидетелем падения империй, ужасных войн и смертельных болезней, которые уносили жизни других людей, но не его. Он изучал разные страны, их культуру и традиции, что позволило ему освоить множество иностранных языков. И вместе с тем, он внёс огромный вклад в историю человечества, помогая людям развиваться и становиться сильнее.       — Как иронично, — усмехнулся внутренний голос в его голове. — Дитя конца помогает людям развиваться. Разве это не поэтично, как думаешь?       Услышав знакомый голос, Дэнни встряхнул головой, пытаясь прогнать мрачные мысли. Сейчас не время для них, он должен сосредоточиться на более важных вещах. Не замечая, как проходит несколько метров по безмолвному, зловещему лесу, он выходит на поляну, где трава имеет такой же багровый оттенок, как и листья деревьев.       Оглядевшись по сторонам, Дэнни заметил на поляне в самом центре этого зловещего места небольшой алтарь, выполненный из древесины красного дуба. На алтаре покоился старинный гримуар внушительных размеров, сшитый из тёмной, потрескавшейся кожи и перевязанный выцветшими красными лентами. От гримуара исходила пугающая тёмная сила, настолько мощная и опасная, что вся живность, цветы и трава вокруг него увядали в считанные секунды, словно отравленные этой злобной энергией.       Не в силах сдержать любопытство, которое пылало в его глазах, Дэнни медленно, с опаской, подошёл к гримуару, стремясь узнать, что это за книга и какие заклинания в ней сокрыты. Он чувствовал, как сам гримуар манит его, словно приглашая открыть эти древние, таинственные страницы. Любопытство — опасная вещь, особенно для ведьмы.       Подойдя к алтарю, Дэнни с напряжённым любопытством уставился на книгу. Он заметил, что обложка покрыта густым слоем пыли, и, смахнув её ладонью, прочитал название, написанное на древнелатинском языке: «Апокалипсис. Смерть Творца».       Это название вызвало у него усталость и раздражение. Он не мог понять, что хотел сказать ему этот сон. Тем не менее, он решил открыть книгу, положив на неё руку. Но внезапно, словно в качестве защиты, на обложке появился магический золотой крест. Из него вырвалось яркое пламя, которое обожгло кожу Дэнни, как только он прикоснулся к нему.       Дэнни издал шипящий звук боли и отдёрнул руку. К своему ужасу, он увидел, как гримуар вспыхнул ярким пламенем и сгорел прямо у него на глазах, лишая его возможности узнать, что было написано в книге.       Взглянув на свою рану, Дэнни был в ужасе. Магический ожог, который он получил, не заживал. Осознав это, он в страхе стал озираться по сторонам, не зная, чего ожидать в следующий миг.       Едва эти мысли промелькнули у него в голове, как внезапно вокруг поляны он почувствовал тлеющий, удушливый запах горящих деревьев.       Этот резкий, сдавливающий запах наполнил его беспокойством и тревогой. Стремясь покинуть этот зловещий сон, он оглянулся в поисках выхода, но внезапно увидел, что каждое дерево на поляне охвачено пламенем, подобно гримуару ранее. Огонь быстро распространялся повсюду, стремительно приближаясь к Дэнни. Он отступил на несколько шагов, пытаясь сообразить, как действовать. Дым, клубившийся в воздухе, мешал ему видеть и дышать, но он всё же смог заметить тёмную фигуру, выходящую из горящего леса, укрытую алым плащом.       — Кто ты?! — взволнованно прокричал Дэнни, его голос дрожал от страха. Он не мог разглядеть лицо человека, скрытого под капюшоном.       Тем временем человек в алом плаще приблизился к Дэнни. Остановившись на мгновение, он взглянул на парня, чтобы убедиться, что Дэнни всё ещё видит и слышит его сквозь клубы едкого дыма. Затем человек протянул длинные, бледные пальцы к капюшону и резким движением откинул его. Сквозь завесу дыма, застилающего всё вокруг, Дэнни смог различить размытые очертания женского лица и длинные чёрные волосы.       — Здравствуй, творец конца. Дитя Алой Ведьмы и помеченного смертью. Я так рада наконец-то встретиться с тобой лицом к лицу после стольких лет наблюдений за тобой, — произнесла женщина с лёгкой, зловещей улыбкой на губах, приветствуя его. Её слова вызвали у Дэнни множество вопросов, но прежде чем он успел их задать, её лицо стало серьёзным, а карие глаза наполнились алым, демоническим светом, подобно тому, что появлялся в глазах самого Дэнни в моменты, когда он использовал магию хаоса. — У нас мало времени. Будь осторожен, дитя. Твоя смерть, которая приведет нас всех к гибели, уже совсем близко. Он в городе. Существо, что было рождено в пламени и свете порядка, дитя. Феникс. Он способен убить тебя. Не позволь себе оказаться в руках смерти! Не дай концу уничтожить всё!       — Что ты имеешь ввиду? — спросил Дэнни, его голос дрожал от страха и замешательства.       Женщина уже собиралась ответить на вопрос, как вдруг по её телу пробежала дрожь от ощущения могучей и устрашающей силы, которая нависла над ней. Она почувствовала на себе чей-то яростный, пронизывающий взгляд, словно раздирающий её на части за то, что она вообще посмела прийти сюда. Опустив глаза, ведьма заметила, как тень, исходящая от Дэнни, открыла свои горящие красные глаза и прищурилась. Затем тень резко поднялась вверх, став во весь свой внушительный, устрашающий рост, и оказалась позади Дэнни, который в этот момент потерял сознание, словно кто-то его вырубил, однако продолжал стоять на ногах.       — Глупая девчонка, как ты посмела придти сюда?! Убирайся отсюда, Ванда! Немедленно!       Внушительная фигура тени начала приобретать более физические, материальные черты, и через короткое мгновение вместо обычной незаметной тени, которой он всегда был для всех остальных и Дэнни, перед Вандой предстал во всей своей зловещей красе сам Демон Хтон. Его красные глаза вспыхнули яростью перед его первой последовательницей, получившей от него долю его силы. Чёрные, когтистые пальцы демона засверкали красными огоньками магии хаоса, когда его лицо озарил гневный оскал, обнажая острые, как бритва, клыки.       — Хтон… — едва слышно произнесла Ванда. В её голосе явственно прозвучал страх, когда она увидела своего грозного предка, но она постаралась говорить как можно увереннее, не желая демонстрировать слабость перед демоном, зная, что он сразу же воспользуется этим, чтобы обратить это против неё.       — Как смело и одновременно глупо с твоей стороны прийти сюда, в разум творца, зная, что я здесь и могу в любой момент изгнать тебя и всех остальных ведьм хаоса, которые посмеют сюда явиться! — раздражённо произнёс Хтон, вальяжно расположившись в воздухе. Он лёгким щелчком пальцев остановил бушующий огонь, прежде чем обратить свой ледяной взор на ведьму. — Сначала Калиса со своими попытками заставить Дэнни раскрыть свою сущность перед этими жалкими ничтожными кровососами, а теперь и ты со своим предсказанием о скором появлении мудреца порядка? Кто следующий? Может быть, Кассандра с её видениями будущего?       — Я лишь пришла предупредить его. Ты не сможешь скрывать от него правду вечность, отец. Рано или поздно он всё узнает, и ты не сможешь это изменить. Что его смерть приведет… — начала было Ванда, но Хтон резко прервал её, не дав закончить.       — Что-что? Извини, я не расслышал. Повтори ещё раз, — произнёс Хтон с ехидной ухмылкой, упирая подбородок в кулак и наблюдая за Вандой с насмешкой. — Ух, смотрите только, кто осмелел разбрасываться такими дерзкими словами против своего бога.       С этими словами Хтон поднял Дэнни на руки, прежде чем положил его неподвижное тело на свои колени, убедившись, что парень находится в комфортном положении. На мгновение его взгляд озарился теплотой при виде спокойного выражения лица трибрида, что слегка смягчило его суровые, демонические черты, прежде чем он вернул свой ледяной, наполненный яростью взор на Ванду.       — Только посмотри, дьяволенок. Века идут, а люди всё также наивно полагают, что меня возможно запугать. Я надеялся, что мои дорогие дочери знают лучше чем кто-либо, что я не люблю, когда кто-то смеет сомневаться в моей власти. Какая жалость, что до вас это туго доходит, Ванда. Каждый раз приходится повторять. Я уже начинаю конкретно так уставать от этого.       Хтон произнёс это с усталостью в голосе. В тот же миг он щёлкнул пальцами, и вокруг ведьмы появились цепи, которые мгновенно сковали её. Ванда успела лишь удивлённо вскрикнуть, а Хтон уже поднял её в воздух, глядя на неё с безразличием, однако его голос был наполнен гневом.       — Дэниел принадлежит мне. Он мой. Так было всегда и так останется навечно. Лишь я и только я смею решать, когда и как он узнает свою судьбу. Не ты и не тем более его родители или кто-либо другой. Так и передай всем остальным. И добавь, что если кто-то ещё из них посмеет сюда явиться, я больше не проявлю к вам милосердия. Отправлю вас всех в ад и совершенно не тот, который создал этот жалкий экстрасенс, посмевший присвоить себе моё имя.       С этими словами Хтон небрежно взмахнул рукой, и Ванда, словно подхваченная ветром, стремительно полетела прямо в бушующее пламя. Наблюдая за тем, как его первая последовательница исчезает в огне, он перевёл взгляд на спящего Дэнни. Умилившись тому, как забавно сморщился нос парня во сне, а на лице появилось угрюмое выражение, Хтон не смог сдержать легкой, тёмной улыбки. Его палец нежно коснулся выпавшего локона волос трибрида, и демон поднёс его к своему носу, вдыхая лёгкий аромат карамели, исходящий от них.       — Не волнуйся, мой дьяволенок. Я не позволю никому разрушить твой маленький построенный мир. Создавай, разрушай их жизни, как только пожелаешь. Твой демон всегда рядом.       С этими словами Хтон нежно коснулся губами лба Дэнни, посылая ему волны умиротворения. Затем он прижал голову мальчика к своей груди и начал тихо напевать хриплым, бархатистым голосом. Эту мелодию он однажды услышал от Калисы, когда она пела её Дэнни перед сном и целовала в лоб, пока тот был ещё совсем маленьким. Зная это, Хтон запомнил каждый звук и слово, чтобы в моменты, когда Дэнни плохо, напевать эту песню в его сознании.       — Спи спокойно, сопляк. Я никому не позволю тебе навредить.

***

      С наступлением утра, когда яркий солнечный свет озарил лицо Дэнни своими бликами, прошло всего лишь несколько секунд, прежде чем он резко открыл глаза и моментально спрыгнул с кровати. Сон был настолько ярким и запутанным, что он не мог вспомнить, о чём говорила ему странная незнакомка.       На мгновение ошеломлённый происходящим, Дэнни потерял контроль над эмоциями. Его магия вырвалась наружу, создавая голубую энергетическую волну, которая с громким шумом сбросила на пол большую часть вещей Элайджи.       — Ох чёрт...       Судорожно вытирая пот с лица и пытаясь прийти в себя от шока, Дэнни заметил, что натворил. Взмахнув рукой, он вернул все вещи на свои места, надеясь, что Элайджа не заметит произошедшего беспорядка.       Однако сейчас это волновало его меньше всего.       Щёлкнув пальцами, Дэнни мгновенно оказался в своей комнате, стараясь не замечать лёгкой усталости в мышцах от неожиданной телепортации. Он направился в ванную, чтобы успокоиться под струями холодной воды.       Распахнув дверь, Дэнни тяжело вздохнул, приложил ладонь ко лбу и почувствовал лёгкое покалывание в голове. Используя телекинез, он настроил температуру воды в душе на идеально комфортную. Как только вода достигла нужной температуры, Дэнни быстро снял одежду и шагнул под струи, позволяя прохладной воде стекать по обнажённому телу.       Резкими движениями протирая лицо, стремясь стереть все следы усталости, Дэнни пытался разобраться в том, что же произошло в его странном сне.       Сначала он увидел лес, где росли только красные дубы. Затем появился таинственный гримуар, который он не смог открыть. Также ему запомнился необычный ожог, который не исчез за несколько секунд, как это обычно бывало.       Вспомнив об этом, он взглянул на свою ладонь и с облегчением вздохнул, не увидев ничего необычного.       Во сне Дэнни увидел загадочную женщину, чья энергия была очень похожа на его собственную. Её глаза и сила убеждали его, что она алая ведьма. Но кто она? Может быть, бабушка? Прабабушка? Тётя? Или далёкий предок?       У Дэнни было множество предположений о том, кем она могла быть, но только она сама могла дать ответ на этот вопрос.       И что, черт возьми, это за феникс такой, который способен убить его?       За всю свою жизнь Дэнни никогда не слышал о фениксе, даже в легендах. Он знал только, что это существо, которое, по преданию, способно возрождаться из пламени. И это всё, что он знал. Даже сейчас он помнил, насколько болезненным был ожог, который он получил. Возможно, именно феникс стал причиной этой боли. Если это так, то это существо представляет собой самую большую опасность, с которой Дэнни когда-либо сталкивался.       — Да бывало и хуже... — тихо произнёс внутренний голос в его голове.       Отключив напор воды, Дэнни вышел из ванной, взмахом руки высушил своё тело и магией облачился в свежую одежду. Он направился в гостиную, размышляя, где находятся остальные. Элайджа, вероятно, уже отправился на встречу с Деймоном, чтобы выяснить его намерения. Клаус, как всегда, занят поисками последнего гроба с Эстер, используя своих гибридов. Вероятно, Ребекка сейчас либо в школе, либо проводит время в Мистик-Гриль.       Спускаясь по лестнице, Дэнни осматривался по сторонам, чувствуя, что кто-то из Майклсонов всё же находится в доме. Решив пока не беспокоить этого неизвестного, он направился в комнату, где хранились гробы с Колом и незнакомым ему Финном. Его шестое чувство подсказывало, что вскоре эти двое могут сыграть свою роль.       Открыв дверь, Дэнни заметил, что никто не охраняет гробы. Подойдя к одному из них, он открыл крышку и увидел мужчину в одежде девятнадцатого века с кинжалом в сердце. Это был Кол. Дэнни помнил его как озорного ребёнка с мягкими щеками, которые превратились в выразительные скулы. Кол стал по-настоящему привлекательным, и его шестое чувство подсказывало, что он сам об этом знал.       Прищурив глаза, Дэнни посмотрел на кинжал, торчащий из груди Кола. Ему хотелось вытащить его прямо сейчас, но он знал, что пока существует угроза Эстер и её неизвестных планов, это невозможно. В последний раз взглянув на Кола, Дэнни медленно закрыл крышку гроба и подошёл ко второму, где лежал самый старший из Майклсонов.       Открыв гроб, он увидел мужчину с волосами до плеч в одежде одиннадцатого века. Волосы Финна были короче, чем у Дэнни, и он знал о нём немного. Понимая, что Финн может быть недоволен тем, сколько времени провёл в гробу, Дэнни задумался о том, как его успокоить.       Закрывая крышку гроба, Дэнни тяжело выдохнул и бросил последний взгляд на гробы, направляясь к выходу. В этот момент он услышал хлопок входной двери, что означало, что кто-то вернулся домой. Скорее всего, это был Элайджа.       Прикрыв за собой дверь, Дэнни прошёл в гостиную и увидел Элайджу с немного изменившимся образом.       — Элайджа, — улыбнулся Дэнни, приветствуя его и с интересом разглядывая новый стиль первородного. — Решил сменить прическу?       — Подумал, что стоит внести небольшие изменения в свой стиль, — ответил Элайджа с лёгкой улыбкой, но его взгляд быстро стал тревожным, когда он заметил выражение лица Дэнни. — Ты в порядке? На тебе лица нет.       — Просто плохой кошмар. Ничего страшного, — отмахнулся Дэнни, не желая делиться подробностями своего сна. К счастью, в этот момент в комнату вошёл Клаус, погружённый в свои мысли.       — Доброе утро, Клаус, — слова Дэнни вывели гибрида из задумчивости, и он кивнул, продолжая молча наблюдать за происходящим.       — Никлаус, ты как раз вовремя. Нужно поговорить, — строго произнёс Элайджа, увидев своего младшего брата именно в тот момент, когда он был нужен.       — Что случилось, брат? — спросил Клаус с усмешкой.       — Я поговорил с Деймоном Сальваторе, и он, а также его брат, согласились заключить перемирие. Это позволит нам положить конец конфликту. Предлагаю обсудить всё здесь, — деловито обратился Элайджа к своему брату, рассказывая о встрече с Деймоном.       Дэнни почувствовал, что Элайджа чего-то недоговаривает.       — Мой брат только очнулся, а уже решил все мои проблемы, — с усмешкой сказал Клаус, забавляясь серьёзностью Элайджи, который, казалось, всё ещё таил на него обиду.       — Это очень важно, Никлаус. Я надеюсь, что ты проявишь свои лучшие качества и будешь готов выслушать другую сторону. Переговоры пройдут более успешно, если мы оба будем готовы пойти на компромисс, — объяснил Элайджа, подчёркивая выгоды для обеих сторон.       Он надеялся, что не возникнет никаких конфликтов, иначе его брат мог что-то заподозрить.       — И что ты предлагаешь нам делать? Устроить ужин? — недоверчиво переспросил Дэнни, надеясь, что ему не придётся этого делать.       Элайджа не ответил, и это означало, что на самом деле их ждал именно ужин. Вздохнув, Дэнни вышел из комнаты, чтобы сообщить об этом Ребекке. Ей следовало как можно быстрее выбрать себе платье.       

***

             Ради этого важного случая Дэнни пришлось взять один из костюмов Элайджи из гардероба, так как Майклсон мягко намекнул, что его собственный костюм «дешёвый». После этих слов Дэнни «совершенно случайно» толкнул Элайджу бедром к стене, оставив трещину, которую пришлось скрыть картинами.       В шкафу он нашёл чёрные брюки, чёрные туфли и чёрную рубашку. Свои волосы он оставил распущенными, а часть завязал в косу. Просматривая телефон, Дэнни старался не думать о том, что Ребекка задерживается в магазине платьев, объясняя это тем, что не может найти подходящее. Он отправил ей сообщение, чтобы она поторопилась, и вздохнул, убирая телефон в карман брюк.       — Ребекка опаздывает, поэтому придётся начинать без неё, — сказал Дэнни, оглядываясь по сторонам. Нужно признать, Клаус приложил немало усилий, чтобы украсить комнату.       — Сестра как обычно не умеет приходить вовремя, — усмехнулся Клаус, одёргивая воротник рубашки.       Раздался громкий стук в дверь, и Элайджа, как истинный джентльмен, отправился открывать. На пороге стояли братья Сальваторе.       — Никлаус, наши гости пришли, — сказал Элайджа с любезной улыбкой, стараясь не обращать внимания на лукавую ухмылку Деймона и нахмуренного Стефана.       — Деймон, Стефан. Элайджа сообщил, что вы желаете обсудить условия нашего соглашения. Это смелый шаг с вашей стороны. Давайте обсудим условия нашего договора как взрослые люди, — ухмыльнулся Клаус и жестом пригласил братьев Сальваторе к столу.       Братья Сальваторе осматривали комнату с лёгким удивлением от такого формата встречи. Судя по их одежде, Дэнни понял, что они не ожидали ужина с первородными вампирами.       — Советую согласиться, — заметил Элайджа, вставая рядом с Дэнни, который внимательно следил за движениями двойника и его брата. Стефан не обращал внимания на людей в комнате, но у Деймона были свои планы.       — Он тоже здесь? — недовольно спросил Деймон, глядя на Дэнни и вспоминая, как тот внушил ему раскрыть местонахождение гробов, а затем свернул шею.       — Не волнуйся, Деймон. В твой мозг я больше не залезу. Там слишком пусто, — ухмыльнулся Дэнни, заметив, как его слова заставили Деймона нахмуриться ещё больше и выглядеть ещё более недовольным.       — Я пришёл сюда не ради еды, Клаус, — произнёс Стефан с серьёзным выражением лица. У него были свои причины для встречи с первородным гибридом. — На самом деле, я не хотел приходить, но мне сказали, что ты нас выслушаешь.       В его голосе звучал явный вызов, что не осталось незамеченным Клаусом, который ответил усмешкой.       — Либо мы садимся за стол и едим, либо я разорву вам глотки и выпотрошу кишки. Выбор за вами, — с ухмылкой произнёс Клаус, медленно усаживаясь на свой стул.       Дэнни, не дожидаясь приглашения, сел напротив Никлауса и начал накладывать еду на свою тарелку. Элайджа занял место сразу за Дэнни, отчего трибрид оказался между двумя братьями.       Братья Сальваторе обменялись взглядами и сели за стол. Официантки в зале начали разливать им красное вино.       — Спасибо, дорогая, — поблагодарил старший Сальваторе, обращаясь к одной из официанток.       Стефан, сидя напротив Деймона, не притронулся к еде, что немного раздражало Дэнни, который с удовольствием пробовал все блюда. Если Сальваторе не попробует эти восхитительные угощения, он многое потеряет.       — Ты потерял аппетит? — с легким раздражением спросил Клаус, наслаждаясь своим ужином и замечая недовольное выражение лица потрошителя.       — Ешь. Я думал, мы договорились оставить сердитого Стефана дома, — попросил Деймон, стараясь не раздражать хозяина. Вампир взял в руки столовые приборы и фальшиво улыбнулся гибриду, чего тому было вполне достаточно.       — Вот и молодец. Разве не прекрасно? Приятный ужин в пятером. Жаль, Ребекка слишком занята, чтобы выразить вам наше радушие. Ты ведь этого хотел, когда вытащил клинок из моего брата?       Клаус, решив, что пришло время поговорить с Деймоном, отложил еду в сторону. Хотя он и не был против того, что его брат пришёл в себя, ему было любопытно узнать, почему Деймон так поступил.       — Я знал, как он к тебе относится, и подумал: чем больше, тем веселее, — усмехнулся Деймон, наслаждаясь сочным стейком.       — У нас с Элайджей было достаточно разногласий, но мы их преодолели, — произнёс Клаус, взглянув на старшего брата. Тот лишь поджал губы, оставаясь молчаливым. Дэнни, доев первую порцию, сделал глоток вина, наблюдая за происходящим.       — Это всё, конечно, очень интересно, но мы пришли сюда заключить сделку, а не обсуждать личные дела весь вечер, — недовольно произнёс Стефан, бросив взгляд на Клауса, который лишь усмехнулся в ответ на его комментарий.       — У нас впереди ещё много времени. Притормози, — остудил своего младшего брата Деймон, ковыряясь вилкой в тарелке.       — Стефан, а где сегодня очаровательная Елена? — поинтересовался Элайджа спокойным тоном, на что Дэнни лишь закатил глаза. Вежливость — это, конечно, хорошо, но и в ней нужна мера.       — Я не знаю, спроси у Деймона, — ответил младший Сальваторе, повторяя позу собеседника и складывая руки в замок.       Его комментарий вызвал у Клауса взрыв смеха, который он не смог удержать, увидев удивление на лице брата.       — Прости, ты так много пропустил. У них в раю назрели проблемы, — пояснил Клаус, привлекая заинтересованный взгляд Элайджи.       Дэнни не удивился, что Елена, по всей видимости, начала испытывать чувства к Деймону. После того, что сделал Стефан, это было лишь вопросом времени. Никакие извинения не смогут стереть душевные раны, оставленные этим событием.       — Ещё одно слово про Елену, и этот ужин закончится, — предупредил Стефан, на что Дэнни лишь слегка усмехнулся, не впечатлённый высокомерием двойника.       — Действительно, давайте не будем обсуждать Елену, — согласился Деймон, поддерживая брата.       Никлаус кивнул, а затем, отложив столовые приборы, откинулся на спинку стула.       — Просто… Притягательность двойника Петровой все ещё сильна, — ухмыльнулся Клаус, бросив взгляд на Элайджу. — Что скажешь, брат? Расскажем им про Татию?       Дэнни с трудом сдержал отчаянный стон. Ему совсем не хотелось говорить о втором двойнике рода Петровых.       — Зачем обсуждать то, в чём мы уже разобрались так давно? — отмахнулся Элайджа, не желая затрагивать эту деликатную тему.       — Ну, учитывая их общее увлечение Еленой и Катериной, думаю, нашим гостям будет интересно узнать о прародительнице рода Петровых, — сказал Клаус, взмахнув рукой.       Дэнни на слова Клауса лишь закатил глаза, но ничего не сказал. Татия не была первой в череде двойников Петровых. Она была лишь второй из пяти.       — Мы же никуда не уходим, Элайджа. Пожалуйста, расскажи, — предложил Деймон, подняв бокал и призывая первородного поделиться интересной историей.       Понимая, что избежать этой темы не удастся, Элайджа вздохнул, отложил вилку и начал свой рассказ.       — Когда наша семья впервые переехала сюда, здесь была девушка по имени Татия. Она была изысканно красива. Каждый парень её возраста хотел ухаживать за ней, несмотря на то, что у неё был ребёнок от другого мужчины. И никто не любил её больше, чем Никлаус.       Дэнни знал, что Татия была вторым двойником Петровой. Её мужем, как он помнил, был двойник Сальваторе, погибший в сражении. Кажется, его звали Олег, если Дэнни ничего не путает.       Удивительно, что Майклсоны действительно считали, будто ребёнок Татии продолжил род Петровых. Однако на самом деле род продолжила её сестра, которая после смерти старшей сестры переехала в место, известное сейчас как Болгария, а её потомки позже вернулись в Мистик-Фоллс.       Ребёнок, по-видимому, умер в раннем возрасте, так как природа не могла допустить существования человека с генами Сальваторе и Петровых — это нарушало бы законы природы о рождении двойников.       — Я бы сказал, был ещё один человек, который любил её так же сильно, — заметил Клаус, бросив взгляд на Элайджу, намекая на их общее чувство к Татии.       — Погодите минутку, так вы оба любили одну девушку? — с усмешкой спросил Стефан.       Никто из братьев не ответил на вопрос двойника, однако они невольно переглянулись, мельком взглянув на трибрида, который спокойно уплетал еду, словно его здесь совсем не было.       После этого Элайджа продолжил свой рассказ:       — Наша мать была могущественной ведьмой. Она хотела прекратить нашу борьбу за Татию и похитила её. Позже мы с Клаусом узнали, что именно её кровь мы пили с вином в ночь, когда наша мать прочла заклинание, обратившее нас в вампиров. — сказал Элайджа, погружая слушателей в историю, полную трагедии и магии.       — Я, кстати, тоже пил кровь двойника, когда обращался в вампира, — внезапно упомянул Дэнни, и братья Сальваторе удивлённо посмотрели на него, услышав подобную информацию.       — Вы же не думали, что я стал первородным вампиром, просто родившись, не так ли? — ухмыльнулся Дэнни, ловя на себе заинтересованные взгляды Майклсонов.       После короткой паузы, он сделал глоток вина и начал свой рассказ, слегка приукрашивая правду лёгким слоем лжи.       — Татия не была той, кто начала род Петровых. Это была девушка по имени Адела. Адела была первым двойником Петровой, когда Татия была второй. Что я могу рассказать о ней? Она выглядела так же, как и остальные три двойника. У неё был любящий муж, и она поддерживала хорошие отношения с жителями деревни. И она с нетерпением ждала появления малыша, — рассказал Дэнни, отпив немного вина. Воспоминания о первых двойниках никогда не доставляли ему удовольствия.       — И что же с ней стало? — поинтересовался Элайджа, радуясь, что обсуждение темы, связанной с Татией, подошло к концу.       — Она умерла от моей руки, — честно ответил Дэнни, не обращая внимания на удивлённые взгляды вампиров. Его голос прозвучал столь безразлично и жестоко, что в комнате повисло напряжение.       — Спустя некоторое время после того, как я стал трибридом, Адела и её муж Джерард выступили против моей семьи, принимая участие в их смерти, за что вскоре поплатились жизнью. Вы не представляете, какое это невероятное чувство — лишать жизни двойников, — усмехнулся Дэнни, бросив на Стефана хищный взгляд своих зелёных глаз.       — Двойники? Ты встречал других? — с интересом спросил Клаус, надеясь узнать больше об этой теме.       — Ну… Про Аделу вы уже знаете. Я однажды встречал Татию до того, как она переехала в Новый Свет. С Кэтрин я впервые вживую встретился на балу-маскараде. И с Еленой там же. Но был ещё один двойник до Елены и после Кэтрин.       Глаза Клауса широко раскрылись, когда он услышал, что существовал ещё один двойник Петровой, о котором он не знал.       — Я удивлён, Клаус, что ты сумел пропустить её существование, но это не столь важно. Её звали Элоиза. Она родилась в девятнадцатом веке, в одно время с вами, — сказал Дэнни, взглянув на Сальваторе.       — Она росла в бедной семье, которая не могла позволить себе многое. Она успела оставить после себя ребёнка, который был зачат, когда она была изнасилована местным дворянином, воспользовавшимся ею. Элоиза пыталась доказать вину мужчины, но, конечно, ей никто не поверил, и она с позором была выгнана из собственного дома. Спустя девять месяцев она родила ребёнка, отдала его в детский дом, а после покончила с собой из-за нарушенного психического здоровья.       Элоиза была двойником, предназначенным Стефану по судьбе, но по несчастному стечению обстоятельств она не сумела с ним встретиться. Пожалуй, она была той, кого Дэнни было по-настоящему жаль.       Не замечая повисшей тишины в комнате, Дэнни сделал ещё один глоток вина, наслаждаясь его вкусом.

***

      Спустя некоторое время разговор между вампирами сменил тему. Ребекка всё ещё не появилась на ужине, и у Дэнни возникло ощущение, что она намеренно избегает этого мероприятия, оставляя его одного в компании вампиров. И хотя он не мог её винить, сам он, будь у него возможность, тоже, вероятно, не пришёл бы добровольно на этот вечер.       Наконец, после того как все закончили трапезу и насладились восхитительными блюдами, официантки принялись убирать тарелки и бокалы.       — Так почему бы нам не продолжить и не обсудить условия сделки? — предложил Элайджа, решив перейти к главной теме сегодняшнего вечера.       В этот момент Дэнни заметил, что Деймон смотрит куда-то под стол, словно читая сообщение на телефоне.       — Всё очень просто. Клаус получает свой гроб обратно. Взамен он и его разросшаяся первородная семья навсегда покинут Мистик-Фоллс. А я, Стефан и Елена будем жить долго и счастливо. Никакой вражды, — произнёс Деймон, нахмурившись и мельком взглянув на младшего брата, словно предостерегая его от лишних слов.       — Неплохая сделка, брат, — согласился Элайджа, посмотрев на Клауса.       Однако сам Клаус был настроен более скептически. Его лицо приняло нахмуренное выражение.       — Мне кажется, ты не понимаешь. Я не могу на это пойти, потому что кровь двойника Елены даёт гарантию, что у меня всегда будут гибриды, чтобы сражаться с теми, кто против меня. Я никогда не оставлю её, — Клаус взглянул Стефану в глаза. — Допустим, я оставлю её здесь под вашей опекой. Что тогда? Как скоро кто-то из вас обратит её в вампира? Или хуже. Как скоро она погибнет из-за вашей вражды? Видите ли, каждый из вас истинно верит, что он — именно тот, кто сможет защитить её, — гибрид указал на двух Сальваторе. — А это просто-напросто заблуждение. Джентльмены… Худшее в жизни Елены Гилберт — это вы двое.       Дэнни мог с уверенностью сказать, что это правда. Если бы в жизни Елены не было вампиров, она могла бы жить по-настоящему счастливой жизнью. А в будущем она могла бы встретить своего двойника Сальваторе, который, однако, не был бы Стефаном.       — Пойду-ка я воздухом подышу, — внезапно произнёс Деймон и, поднявшись со стула, направился к выходу.       Как только это произошло, Элайджа сразу же последовал за вампиром, что не могло не привлечь внимание Дэнни. Было очевидно, что Элайджа последовал за Сальваторе не просто так, особенно учитывая ранее оставленную записку от Деймона с просьбой о встрече и разговоре.       Тем временем Клаус, не в силах больше терпеть голод, выбрал в качестве жертвы одну из официанток и припал к её артерии, жадно впитывая кровь. Дэнни, наблюдая за происходящим, начинал скучать всё больше и больше. Он внимательно осматривал комнату, но ничего интересного так и не происходило, и это его раздражало.       Однако не прошло и пяти минут, как Стефан решил прервать затянувшееся молчание.       — Похоже, единственная причина, по которой ты согласился на этот ужин, Клаус, это чтобы создать напряжённость между мной и моим братом, — сказал Стефан, чувствуя какой-то скрытый мотив в этом приглашении.       — Ты и сам прекрасно справляешься с этой задачей, — пожал плечами Клаус. — Из-за Елены ты потеряешь своего брата и будешь винить только себя, — прямо сказал гибрид, не скрывая того, что ждёт впереди.       Младший Сальваторе сжал зубы и промолчал, стараясь не вступать в конфликт с Клаусом, пока его брат не вернётся. Но только он подумал об этом, как их старшие братья, которые отсутствовали совсем недолго, вернулись.       — Что скажешь, Клаус? Пора раскрыть карты. Мы выдвинули своё предложение. Теперь твоя очередь, — предложил Деймон.       — Хорошо, — произнёс Клаус, медленно опускаясь на стул напротив Дэнни. Элайджа, сложив руки за спиной, словно верный страж, стоял позади трибрида.       — Я предлагаю вам счастье Елены. Понимаете, сейчас ей необходимо избавиться от вас и влюбиться в обычного человека, — сказал Клаус, небрежно махнув рукой, словно вспоминая всех известных ему обычных людей в этом городе. — Возможно, этот футболист, тот блондин, мог бы подойти.       — Мэтт Донован? Серьёзно? — возмутился Деймон, которому открыто не понравился выбор гибрида.       — Да, почему нет? Они поженятся, проживут долгую и счастливую жизнь и создадут идеальную семью.       — И продолжат род Петровых, — догадался Стефан, поняв, в чём дело. — Каждые несколько сотен лет у тебя будет новый двойник, и твои гибриды никогда не закончатся. Да, Клаус?       — Назовём это доходом за мои инвестиции в её счастливую жизнь. Видите ли, после того как вы передадите мне гроб, я прослежу за её безопасностью до конца её естественной смертной жизни. Вы знаете, что так для неё будет лучше.       По мнению Дэнни, который только слушал этот разговор, это действительно хороший вариант. Елена сможет вести обычную человеческую жизнь, сдавая свою кровь один или два раза в месяц, а может быть, и чаще. Но взамен она получит полную защиту и безопасность от любых угроз, благодаря Клаусу.       Из-за возникшей напряжённой обстановки в комнате, Стефан, сконцентрировавшись на первородном, направился к ним. Клаус вышел ему навстречу, ожидая ответа.       Прошло короткое мгновение, прежде чем Стефан с холодной решимостью произнёс:       — Хорошая попытка, Клаус, но сделки не будет.       Едва Стефан успел вымолвить эти слова, как Клаус молниеносно нанёс удар. Стефан издал вскрик боли, ощутив, как кости в его ноге сломались от невероятной силы гибрида. Клаус, не колеблясь, свернул ему руку и засунул её в камин, где бушевал огонь, заставляя Стефана кричать от мучительной боли.       Деймон, желая помочь брату, бросился на выручку, но Элайджа схватил его за шею и оттащил в сторону, препятствуя вмешательству.       — Я хотел по-хорошему. Верни гроб, иначе я сожгу его заживо, — потребовал Никлаус, наслаждаясь запахом горелой плоти Стефана.       Не желая рисковать жизнью брата, Деймон согласился и поспешил выйти из комнаты, а Элайджа последовал за ним, чтобы проследить за выполнением условий.       В этот момент через другую дверь в комнату вошла знакомая блондинка в ярко-красном платье — Ребекка, которую Дэнни уже и не ожидал увидеть.       — Ух ты. Если бы я знала, что здесь будет происходить нечто подобное, я пришла бы гораздо раньше, — произнесла Ребекка с лёгкой усмешкой.       — Ну надо же, кто решил всё же появиться. Оставила меня одного с этими четырьмя оболтусами. Как тебе только не стыдно, Ребекка? — проворчал Дэнни, не замечая происходящего вокруг.       — Что поделать. Сложно выбрать действительно хорошее платье, — ответила она, пожимая плечами. Сев рядом с Дэнни, она с интересом стала наблюдать за происходящим.       — Что происходит? — спросила Ребекка, видя, что её бывший возлюбленный находится в крайне затруднительном положении с горящей рукой.       — Будь ты вовремя, ты бы застала наши переговоры, сестра, — сказал Клаус, отпуская руку Стефана.       — Смотрю, ты и правда сдался, да? Где бой? Где потрошитель?! — спросил гибрид, и в этот момент заметил, что его старший брат слишком быстро вернулся. — Элайджа? Почему вы не ушли?       — Где же твои манеры, брат? — спросил Элайджа, когда рядом с ним появились Деймон и официантка с подносом, накрытым полотенцем. — Ты забыл про десерт.       Элайджа с грацией сорвал полотенце, обнажив два серебряных кинжала, лежащих на подносе.       — Что ты наделал? — возмутился Клаус, осознавая, к чему это ведёт. Глаза Дэнни и Ребекки широко распахнулись, когда они поняли значение увиденного.       — Видишь ли, я научился не верить в твои избитые обещания, Клаус, — спокойно ответил Элайджа. — Теперь всё будет по-моему.       В этот момент в комнату вошёл парень. Незнакомец для Деймона и Стефана, но хорошо известный Ребекке и Дэнни.       — Кол, — испуганно произнёс Клаус, видя приближение брата. Зная характер Кола, было трудно ожидать тёплых объятий.       — Давно не виделись, брат, — с улыбкой произнёс Кол, пристально глядя на Клауса, словно никого другого в комнате не существовало. Вскоре появился Финн, всё ещё бледный после долгого сна, но явно раздражённый.       — Кол! Финн! — воскликнула Ребекка, не ожидая увидеть своих братьев именно сейчас. Она была рада встрече, но представляла себе воссоединение семьи в иной обстановке.       — Бекс? — переспросил Кол, переводя взгляд с Клауса на Ребекку, всматриваясь в её знакомые черты. Затем он заметил рядом с сестрой ещё одного человека. Взглянув на Дэнни, Кол замер в недоумении, наблюдая за трибридом. — Что?       Дэнни встал со стула, обогнув стол вместе с Ребеккой. Перед ним предстал Кол, пристально осматривающий его с ног до головы. Дэнни стоял спокойно, не дрогнув от неожиданного появления Кола. Затем он улыбнулся и посмотрел Колу прямо в глаза.       — Я рад тебя видеть, Кол.       Кол сжал губы, понимая, что перед ним настоящий Дэнни, а не его копия. С облегчением он резко обнял трибрида, крепко прижав его к себе. В этот момент Кол забыл о ситуации с Клаусом. Ему было важно лишь убедиться, что спустя тысячу лет он видит Дэнни наяву, а не только во сне.       Дэнни тоже обнял Кола за шею, так как тот был самым высоким из всей семьи. Он вдыхал знакомый запах и наслаждался моментом воссоединения с детьми, которых встретил в Сиэтле. Не обращая внимания на остальных, они оба держались друг за друга, пока Ребекка прогоняла братьев Сальваторе из их дома.       — Я, возможно, чего-то не понимаю, но кто это? — удивился Финн, поражённый тем, что Кол, один из самых непредсказуемых Майклсонов, вдруг проявил такую преданность кому-то. Было непривычно видеть Кола таким.       — Это Дэниел. Дорогой друг нашей семьи, — ответил Элайджа на вопрос старшего брата, наблюдая за воссоединением Дэнни с Колом. Это напомнило ему о том, как он сам впервые встретил Дэнни спустя тысячу лет.       — Погоди-ка… Тот самый Дэниел? — удивлённо спросил Финн, на чьём лице отразился настоящий шок. Он перевёл взгляд на Дэнни и внимательно осмотрел его, словно пытаясь понять, насколько тот безобиден. Разве Дэнни не должен был быть мёртв?       — Да. Именно тот Дэниел, про которого мы тебе рассказывали, — подтвердила Ребекка, с улыбкой глядя на своего брата Кола и Дэнни.       Клаус с лёгкой завистью наблюдал за происходящим. Элайджа, Кол и Ребекка радушно приветствовали Дэнни, когда тот впервые оказался у них. А Клаус при первой встрече усыпил Дэнни и временно удерживал его в квартире охотника-алкоголика.       Когда Дэнни крепко обнимал Кола, он внезапно вздрогнул, почувствовав в комнате сильную магическую энергию. Трибрид медленно отстранился от Кола, который всё ещё держал его в своих объятиях, и посмотрел на вход в комнату. Там он увидел женщину средних лет с длинными волосами, одетую в красивое зелёное платье. Её появление не осталось незамеченным для присутствующих. Все обернулись и увидели ту, кого не ожидали увидеть в мире живых.       — Мама, — испуганно произнесла Ребекка.       Клаус, стоявший рядом с ней, испуганно вздрогнул и бросил на мать беспокойный взгляд.       Эстер взглянула на Дэнни, который всё ещё стоял рядом с ошеломлённым Колом, а затем направилась прямо к Клаусу, словно тот пытался спрятаться от её пристального взгляда.       — Посмотри на меня. Ты же знаешь, зачем я здесь? — спросила Эстер у своего сына, который с трудом нашёл в себе силы посмотреть на неё.       Дэнни с сочувствием смотрел на Клауса, на его испуганное лицо и слышал страх в его голосе.       — Ты пришла убить меня, — сказал Клаус тихим голосом, смирившись с неизбежным. Он не ждал ничего другого от женщины, которая была его матерью, помня слова ведьм.       Вместо этого Эстер с материнской любовью посмотрела сыну в глаза.       — Никлаус, ты мой сын. И я здесь, чтобы простить тебя. Я хочу, чтобы мы снова были семьёй, — произнесла древняя ведьма, обращая свой взор на всех своих детей.       Дэнни старался не поддаваться желанию исчезнуть из этой комнаты. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Эстер, от которого ему было не по себе. Он понимал, что ведьма Майклсон не слишком рада его видеть. И это, чёрт возьми, было абсолютно взаимно.