Симфония Равновесия: Хаос и Порядок

      Елена с любопытством и некоторым удивлением разглядывала древние рисунки на стенах пещеры. Её брови были слегка нахмурены, когда она пыталась понять значение этих загадочных символов.       Когда мёртвые ненадолго вернулись к жизни, к Деймону пришёл Мейсон Локвуд и отвёл его к древним туннелям семьи Локвудов. К сожалению, Мейсон исчез прежде, чем смог рассказать Сальваторе о том, что он увидел на стенах пещеры. Поэтому вскоре он позвал Аларика, который как человек мог свободно пройти туда.       Когда Аларик прибыл на место происшествия, он был потрясён увиденным и немедленно позвонил Елене, чтобы она тоже могла увидеть всё своими глазами. Зальцман был заинтригован и возбуждён возможностью изучить эти древние артефакты.       — Что это такое? — Елена рассматривала непонятные символы, её взгляд был сосредоточенным, но в то же время выражал некоторую растерянность. Она никак не могла понять, что означают эти загадочные изображения.       — Насколько я понял, это история, — ответил Аларик, его голос звучал уверенно и заинтересованно. Он направил луч фонарика на стену, чтобы лучше рассмотреть символы. — Говоря археологическими терминами, это очень, очень древняя история, — Аларик осветил фонариком два символа из множества и указал на них. — Вот этот символ — лунный цикл. А этот — человек-волк.       — Оборотень, — догадалась Елена, её глаза расширились от понимания.       — Да. Это дневники Локвудов. В рисунках, — сказал Деймон, разглядывая старинные рисунки издалека. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась заинтригованность.       — Я не понимаю, — девушка повернулась к своему учителю истории, её брови были нахмурены. — Локвуды приехали сюда вместе с остальными в 1860 году.       — Локвуды, возможно, но, судя по этой стене, оборотни были здесь задолго до этого, — Аларик говорил задумчиво, его взгляд был прикован к древним рисункам.       Охотник на вампиров осветил лишь небольшую часть стены, но и этого было достаточно, чтобы увидеть: на ней написано много историй. Елена спросила, сколько времени прошло с тех пор, как это было сделано. Деймон ответил ей, что это было уже давно, а затем предложил Аларику показать Елене самое интересное, что её заинтересует. Аларик подошёл чуть ближе к стене и, используя свет фонаря, указал на девять имён, вырезанных на ней.       — Имена. На древнем языке. Руническое письмо. Письмена викингов, — объяснил Зальцман, его голос звучал с благоговейным трепетом перед этими древними артефактами.       — Викингов? — Елена была удивлена, её глаза широко распахнулись от изумления.       Аларик указал на одно из имён. — Это имя. Если перевести, читается как «Никлаус», — Елена поняла, что это настоящее имя Клауса. Далее Зальцман указал на ещё два имени на стене. — И Элайджа. И Ребекка, — произнёс он, его тон был серьёзным и задумчивым.

***

      Ребекка крепко сжимала в руках охотничий клинок своего отца, её пальцы обхватывали рукоять с решительностью и уверенностью. Она старательно вырезала имена своих близких на стене пещеры, её лицо было сосредоточенным, а движения точными и аккуратными. Её старший брат Никлаус освещал стену горящим факелом, его взгляд был внимательным, следя за действиями сестры.       К этому моменту Ребекка успела вырезать лишь три имени: своё собственное, младшего брата Хенрика и старшего брата Кола. Ей нужно было закончить работу до того, как она отправится на кухню, чтобы помочь матери приготовить еду для всей их семьи.       — Ребекка, давай лучше я, — предложил Клаус, в его голосе звучало легкое беспокойство за сестру.       — Тихо, Никлаус. Лучше мне быть внимательной, если я не хочу отрезать себе палец, — сказала Ребекка, её голос был немного раздражённым, но в нём слышались нотки решимости. Она продолжила вырезать одну из букв имени Элайджи.       — Майклу не понравится, что ты держишь лезвие, — Клаус предостерегающе посмотрел на сестру, его брови были слегка нахмурены.       Слова брата остановили Ребекку, и она обернулась, чтобы посмотреть на Клауса. — Если я хочу владеть мечом, то я буду им владеть. И отцу не нужно знать об этом, — раздражённо сказала Ребекка и вернулась к вырезанию имён.       — Он узнает. Он всегда это делает, — тихо произнёс Клаус, его голос звучал обеспокоенно, когда он вспоминал все ситуации, когда Майкл узнавал то, чего ему не следовало знать.       — Это потому, что ты ему рассказываешь, — произнесла Ребекка, отвлекаясь от своего занятия и подходя к брату. Её взгляд был полон понимания и сочувствия.       — Я не могу иначе. Он пугает меня, — честно признался Клаус, потупив взгляд. В его голосе слышались нотки страха и уязвимости.       Слова Никлауса заставили Ребекку с пониманием отнестись к своему брату. — Он пугает нас всех. Вот почему мы должны продолжать держаться друг за друга, как и тогда. Всегда и навеки. Да, предатель? — усмехнулась Ребекка, и на лице Клауса появилась лёгкая улыбка. Это заставило Ребекку улыбнуться в ответ, и она протянула своему брату клинок. — Держи, закончи за меня. Я помогу матери с приготовлениями.       — Да, иди занимайся ужином. А лезвие оставь мужчине, сестрёнка, — восхвалялся Клаус, подходя ближе к стене. Его младшая сестра Ребекка усмехнулась, услышав это, и, протянув ему клинок, резко вонзила острый край оружия в ладонь Клауса. — Ребекка… — прошипел Клаус, его лицо исказилось от боли и удивления.       — Просто немного крови. Веди себя как мужчина, — ухмыльнувшись напоследок, Ребекка оставила его одного в пещере. Её глаза сверкали озорством и лёгким превосходством.       Клаус проводил её взглядом, затем посмотрел на свою царапину и на клинок, который держал в руке. Крепко сжав оружие в руке, Клаус повернулся к каменной стене. Он хотел поскорее завершить то, что начала его младшая сестра. В его глазах читалась решимость и желание доказать свою силу.       У него было одно очень значимое имя, которое он хотел выгравировать на камне.

***

      — Здесь имена членов древней семьи? — спросила Елена, её голос звучал удивлённо, когда она направляла луч фонаря на вырезанное на стене имя «Ребекка». Её глаза были широко распахнуты, выдавая её изумление при виде этих имён.       — И выбиты они в пещере, которая была здесь намного раньше дня основания Мистик Фоллс. Или даже до основания Нового Света, собственно говоря, — объяснил ей Аларик, его тон был серьёзным и задумчивым. Он внимательно рассматривал древние рисунки, пытаясь понять их значение.       — Хорошо, это может быть одной из подделок Клауса, — произнесла Елена, её голос звучал скептически. Она, которую однажды уже обманул Клаус с его проклятием солнца и луны, не была склонна верить, что все эти рисунки правдивы. Её брови были слегка нахмурены, выдавая её недоверие.       — Я так и сказал, — согласился Деймон, его тон был немного саркастичным. Он также не склонен был доверять всему, что они видели.       — Это могло оказаться и так, но вот два последних имени, написанных здесь, заставили нас думать иначе, — сказал Аларик, держа в руках фонарь и указывая на два вырезанных на стене имени, о которых он не упомянул ранее. Его голос звучал серьёзно, словно он действительно считал, что эти имена что-то значат.       Елена достала свой фонарик и посветила им в сторону надписей. — Что за имена? — спросила девушка, её брови были нахмурены, выдавая её заинтересованность.       Аларик повернулся к Елене и, сделав эффектную паузу, произнёс слова, которые повергли её в шок. — Майкл и Дэниел, — произнёс он, его голос был полон значимости.       — Майкл… — выдохнула Елена, её глаза широко распахнулись от удивления. — Майкл, как тот охотник на вампиров, знающий, как убить Клауса? И Дэниел — наш бывший учитель искусства, который, является ведьмаком?       — Ага, — ответил Деймон, его голос звучал с лёгким оттенком самодовольства. — Я называю их «Первородный Папа» и «Первородный Ведьмак».       — На самом деле, относительно Дэнни не имеется подтверждённой информации, что это именно он, — возразил Аларик, его тон был более сдержанным. Он явно хотел внести ясность в этот вопрос. — В то время мог существовать любой другой Дэниел. К тому же, он никак не мог жить с первородными в одно время, не являясь вампиром.       — Подумай сам, Рик. Есть только один человек из всех, кого мы знаем, кто находится в близком контакте с первоначальной семьёй. Другого варианта быть не может, это точно он, — раздражённо произнёс Деймон. Он был недоволен тем, что Аларик всё ещё пытался убедить его в обратном, хотя, по его мнению, все факты были очевидны.       — Давайте пока просто сосредоточимся на том, чтобы расшифровать знаки на стене, — предложила Елена, увидев, что между Алариком и Деймоном начинается очередной конфликт. Её голос звучал миролюбиво, она явно хотела избежать очередной ссоры между мужчинами.

***

      На следующий день после встречи с призраками Дэнни пошёл в школу вместе с Ребеккой, его взгляд был отрешённым и задумчивым. Он надеялся, что занятия помогут ему отвлечься от тревожных мыслей, что витали в его голове в последнее время, вместе с тихим внутренним голосом, который не давал ему покоя.       Столько всего случилось. Встреча с умершей матерью, правда о его ведьмовских корнях и всё, что связано с первородной ведьмой Эстер, которая даже после смерти продолжала доставлять ему неприятности, — всё это не давало Дэнни ни минуты покоя. Он чувствовал себя подавленным и растерянным, будто его мир рухнул, открыв перед ним неизвестное прошлое, полное тайн и мрачных секретов.       Чтобы больше узнать о «Алых ведьмах», о которых упоминала его мама, Дэнни взял в школу один из наиболее опасных гримуаров Калисы, содержащий тёмные заклинания. Этот гримуар он никогда не открывал за всю свою долгую жизнь. Что-то внутри него словно шептало ему не делать этого и приберечь книгу на будущее. Он надеялся, что древние ведьмы, принадлежавшие к его роду, могли записывать свою историю в гримуары, в надежде, что будущие потомки захотят узнать об их жизни. Как и он сам.       Когда Дэнни листал пожелтевшие страницы старинной книги заклинаний, он находил только древние и опасные чары, которые могли вызвать стихийные бедствия, редкие смертельные болезни и вирусы. Также там были описаны необычайно редкие заклинания, требующие колоссальной магической силы, например, заклинание бессмертия, созданное его древним предком Кассандрой Скарлет вместе с ведьмой Кетсией.       Дэнни был поражён, что это заклинание оказалось в гримуарах его матери. Очевидно, его предки не жалели усилий, чтобы передать знания следующим поколениям, оставляя им ценные артефакты и записи.       Но больше всего его внимание привлёк символ, изображённый на первой странице книги — трикветр чёрного цвета с луной посередине кровавого оттенка. Этот зловещий, почти инфернальный символ, казалось, источал тёмную энергию, будто притягивая к себе тайны веков. Нетрудно было догадаться, что этот знак означал символ их ковена — ковена «Алых Ведьм», ведьм хаоса. Дэнни не мог поверить, что он мог так долго не знать об истории своей семьи. Ему 1610 лет, и только сейчас он узнает правду о родословной своей матери.       Это также открыло ему глаза на то, как он смог сохранить свою сущность ведьмы, став первородным вампиром. Ведьмы — это слуги природы, а вампиры — её мерзость. Невозможно быть одновременно ведьмой и вампиром. Однако ведьмы хаоса — это не слуги природы. Когда они становятся вампирами, они могут сохранить свои магические способности, превращаясь в гибридов.       К сожалению, Дэнни не может проверить эту теорию, потому что все ведьмы хаоса давно умерли, и он остался единственным представителем своего рода. Возможно, их тёмная магия ушла вместе с ними, оставив лишь зловещий символ, хранящий мрачные секреты прошлого.       Когда прозвенел звонок на большую перемену, Дэнни расстелил на траве одеяло и сел, продолжая внимательно изучать книгу заклинаний, его взгляд был сосредоточен и задумчив. Ребекка находилась неподалёку и обсуждала с подругами из группы поддержки предстоящий вечер танцев. Было очевидно, что Ребекке очень хотелось пойти на танцы, в то время как сам Дэнни был полностью поглощён изучением истории своей семьи, пытаясь разгадать тайны, скрывающиеся в мрачных гримуарах. Однако Ребекка ясно дала понять, что ждёт его в качестве партнёра на танцах, и Дэнни не смог найти никаких причин, чтобы отказаться.       Просматривая древний гримуар, Дэнни на секунду успел прочитать лишь название следующей главы, именующей «Мудрецы Порядка», как вдруг ощутил знакомый сладковатый аромат, который мог принадлежать только одному человеку — двойнику Петровой. Подняв глаза от пожелтевших страниц, Дэнни увидел, что Елена направляется прямо к Ребекке. Майклсон, желая привлечь к себе внимание, сделала несколько эффектных сальто и случайно столкнулась с двойником.       — Ты. Святоша, — первородная вампирша поприветствовала двойника, её голос звучал с насмешливой интонацией.       — Я надеялась, что мы можем поговорить, — произнесла Елена, её голос был полон решимости.       — О чём? О Стефане? — спросила Ребекка, её губы изогнулись в насмешливой улыбке. — Не беспокойся. Он мне безразличен, пока не начнет лучше ко мне относиться, — Елена открыла свою сумку и стала что-то искать, пока Ребекка продолжала говорить. — Тебе было бы неплохо взять такой прием на заметку, по правде говоря.       — На самом деле, я бы лучше поговорила об этом, — Елена достала из сумки фотографию, на которой имя Ребекки было вырезано в виде рун. Этот странный предмет привлёк внимание первородной, и Дэнни, отложив в сторону гримуар, тоже с интересом посмотрел на находку двойника.       — Мне интересно, почему ты и Клаус последние 1000 лет скрывались от собственного отца, — произнесла Елена, её взгляд был пронизывающим и изучающим.       Ребекка на мгновение замешкалась, не зная, как лучше избежать обсуждения этой темы. — Я должна вернуться к девчонкам. Первый танцевальный вечер уже на носу, — Ребекка повернулась спиной к двойнику и уже хотела уйти, но следующие слова Елены заставили её замереть на месте.       — Ну, значит, спрошу Майкла, когда мы пробудим его.       Ребекка на мгновение замерла, а затем с усмешкой обернулась. — Ты блефуешь. Ты не знаешь, где он. Никто не знает.       — Тогда кто же там гниет на старом погосте в Шарлотте? — Елена дала понять, что им известно местонахождение Майкла. Это вызвало раздражение у Дэнни и скрытое беспокойство у Ребекки.       — Если ты пробудишь Майкла, нам всем конец. — Ребекка подошла к Елене и попыталась объяснить ей, что её отец опасен и его ни в коем случае нельзя пробуждать.       — Тогда расскажи мне, — попросила Елена, её голос звучал настойчиво.       — Почему ты хочешь знать? — потребовала в ответ Ребекка, её глаза сузились.       — Почему ты не хочешь, чтобы мы его пробудили? — спросила двойник, её взгляд был полон любопытства и решимости.       Ребекка взглянула ей в лицо, а затем, набравшись смелости, развернулась и пошла к болельщицам, не сказав Елене ни слова. Дэнни был уверен, что двойник Петровой так просто не сдастся. Они все были такими — настойчивыми и упрямыми.       По выражению лица Ребекки Дэнни понял, что она уже приняла решение, но не спешила делиться им. Он знал, что Майкл был опасен, и не мог винить Ребекку за её нежелание обсуждать эту тему. Однако, Дэнни также понимал, что Елена не успокоится, пока не получит ответы на свои вопросы.

***

      — Ты пригласила её сюда? — спросил Дэнни, приподняв бровь. В его голосе слышались нотки удивления и сомнения. Он не ожидал такого поворота событий.       После двух часов размышлений Ребекка сообщила ему, что хочет пригласить Елену к ним и обсудить с ней Майкла и вопрос о том, стоит ли его будить. Было очевидно, почему Ребекка предпочитает поговорить с ней в спокойной обстановке, но был один момент, который вызывал сомнения у Дэнни.       — Ага. Хочу заставить эту корову понять, что если она или её дружки пробудят Майкла, они буквально подпишут себе смертный приговор, — произнесла Ребекка, её голос звучал с нотками раздражения и решимости. Она оглядывала своё вечернее платье, точнее, одно из шести платьев. Она непонятно откуда достала живых девушек-моделей и решила использовать их в качестве живых манекенов.       — Ребекка, если кто-то из твоих моделей прольёт кровь на этот ковёр, то именно ты будешь его отчищать, — предупредил Дэнни, пытаясь не обращать внимания на необычные предпочтения Ребекки в одежде. Ему было не совсем понятно, почему она не может просто сама примерить эти платья.       — Лучше выбери, какое платье будет на мне лучше всего смотреться, — попросила Ребекка, её голос звучал мягче, она явно хотела услышать мнение Дэнни о том, какое платье будет наиболее подходящим.       Дэнни внимательно осмотрел все платья и после недолгих раздумий ответил. — Красное.       Ребекка улыбнулась, услышав ответ. Ей тоже понравилось красное платье, но ей было важно узнать мнение Дэнни.       Их разговор был прерван, когда она услышала знакомое шарканье кроссовок и поняла, что это идёт Елена. Велев девушкам выйти из комнаты, она направилась к входной двери, пока Дэнни остался сидеть на диване с блокнотом для рисования. Он давно не рисовал, но сейчас решил вновь заняться этим, чувствуя необходимость отвлечься от надвигающегося разговора.       Ребекка открыла дверь и постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее. — Привет, Елена. Как поживаешь?       Елена нерешительно вошла в дом и оглядела комнату, в которой оказалась. Её взгляд упал на Дэнни, который был полностью поглощён рисованием и, казалось, не замечал её присутствия. — Ты пригласила меня поговорить.       — Ладно, девочки. Выходите, — приказала Ребекка, снова приглашая девушек-моделей для демонстрации платьев. Её голос звучал властно, она явно привыкла отдавать приказы. — Ладно, немного покрутитесь, пожалуйста, — добавила она, и модели выполнили её команду беспрекословно.       — Ты внушила им это ради собственного показа мод? — спросила Елена, её голос звучал с нотками недоверия и осуждения. — Мне нужно платье на вечер, — ответила Ребекка, не найдя в этом ничего странного. Она явно не понимала, что её поведение может показаться странным.       — Так что ты думаешь? Выбери одно, — обратилась она к Елене.       Двойник недоверчиво усмехнулась, не понимая, для чего ей это нужно. — Я здесь не для того, чтобы платья выбирать. Я здесь для того, чтобы понять, почему мне не стоит пробуждать Майкла, — сказала она, её голос звучал твёрдо.       Ребекка усмехнулась, поняв, что ей угрожают. В следующий момент она оказалась позади какой-то девушки, имени которой она даже не знала, и крепко держала её за шею, почти касаясь клыками её кожи. Её глаза сузились, выражая угрозу.       — Я сказала выбери платье, Елена, — потребовала Ребекка, её голос звучал властно и опасно.       Елена взволнованно указала на красное платье. — Ну вот. Это ведь было не так сложно, правда? — усмехалась Майклсон, гладя по волосам человеческую девушку. — Уходите. Забудьте обо всем, — скомандовала она. Модели, не проронив ни слова, направились к выходу, оставив Елену и Ребекку в доме.       Ребекка медленно и как будто угрожающе подошла к Елене, которую страх заставил невольно сжаться. — Не угрожай мне. Ты узнаешь лишь то, что я посчитаю нужным, поняла?       Елена медленно кивнула, понимая, что лучше не раздражать Ребекку, иначе она ничего не расскажет. Ребекка, довольная реакцией двойника, подошла к дивану, где сидел Дэнни, и присела рядом с ним. Елена же заняла кресло напротив них.       — Так что ты хочешь знать? — спросила Ребекка, её голос звучал уже более спокойно.       — Элайджа говорил, что ваш отец был землевладельцем в Европе. Как вы оказались здесь? — поинтересовалась Гилберт, её голос звучал с легким любопытством. В то же время она бросала украдкой взгляды на Дэнни, пытаясь понять, что за человек скрывается за его спокойным фасадом. Услышав вопрос, Ребекка на мгновение отвлеклась от изучения рисунка в блокноте Дэнни.       — Мои родители только создали семью, когда пришла чума из их родных краёв. Они потеряли своего ребёнка. Они хотели уехать и защитить их будущую семью от такой судьбы, — объяснила Ребекка, её голос звучал с лёгкой грустью, когда она вспоминала трудные времена своего детства.       — Так и как вы приехали сюда? Эта часть света тогда ещё не была открыта, — спросила Елена, пытаясь побороть дрожь, вызванную пристальным взглядом Дэнни. На мгновение ей показалось, что его глаза загорелись красным светом, но затем снова стали зелёными.       — Так говорят книги по истории, — усмехнулась Ребекка, вспоминая, как она была поражена, впервые открыв школьный учебник по истории. Ей никогда в жизни не доводилось слышать столько абсурда на одной странице. — Моя мать была знакома с ведьмой Аяной, которая услышала от духов о таинственной земле, где все были здоровы. И одарены скоростью и силой. И это привело мою семью сюда, где мы жили вместе с другими.       — С оборотнями, — догадалась Елена, припоминая старинные изображения.       — Для нас они были просто соседями. Моя семья жила с ними в мире более двадцати лет, и за это время у родителей родились дети, включая меня, — Ребекка говорила спокойно и даже с некоторой ностальгией, вспоминая то время.       — Звучит так нормально, — заметила Елена, немного удивлённая тем, как обыденно Ребекка описывает эти события.       — Так и было, — усмехнулась Ребекка. — Раз в месяц наша семья спускалась в пещеры под деревней. Волки выли всю ночь, а к утру мы возвращались домой. В одно полнолуние Клаус и мой младший брат Хенрик сбежали посмотреть, как люди превращаются в зверей. Это было запрещено. Хенрик заплатил за это своей жизнью. И вот так закончился мир с нашими ближайшими соседями, — Ребекка посмотрела на Елену, её лицо было спокойным, но в глазах читалась печаль. — И это был один из последних моментов, когда моя семья была вместе как люди.       Их разговор внезапно прервался, когда Елене позвонили. Девушка извинилась и вышла из комнаты, оставив Дэнни и Ребекку наедине в гостиной.       — Мне нужно сходить в магазин и купить продукты, а то у нас их почти не осталось. Ты уверена, что справишься сама? — спросил Дэнни. Он понимал, что лучше не оставлять Ребекку один на один с двойником. С другой стороны, взять их обеих с собой в супермаркет — тоже не лучшая идея.       — Да, я справлюсь. Иди, — заверила его Ребекка и вдруг что-то вспомнила. — Кстати, можешь взять в магазине пачку зефира? Мне просто очень понравился их вкус, когда я попробовала их на костре.       — Хорошо, запишу это в свой список, — произнёс Дэнни, поднимаясь с дивана. Он посмотрел туда, куда ушла Елена, и услышал, как она разговаривает с Деймоном о Стефане, которого тот хочет спасти.       Дэнни не хотел вмешиваться в эти дела, поэтому, попрощавшись с Ребеккой, он взял свой рюкзак и вышел из дома. Надев наушники, трибрид направился в самый большой супермаркет города, до которого ему нужно было идти около часа.

***

      — Так что произошло дальше? — спросила Елена, когда вернулась в комнату. Она заметила, что Дэнни куда-то ушёл, и теперь она осталась наедине с Ребеккой, которая выглядела ещё более раздражённой.       Когда Ребекка посмотрела на неё, Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ей было неуютно находиться с первородным вампиром наедине. — Скажу честно, ожерелье, которое подарил тебе Стефан, не принадлежало ему, — сказала Ребекка, её голос звучал спокойно, но в нём слышались нотки превосходства. — Оно принадлежало первородной ведьме.       — Той, что наложила проклятие на Клауса? — спросила Елена, её брови были слегка нахмурены, она пыталась связать полученную информацию с тем, что уже знала.       — Не только гибридное проклятие. Именно она обратила нас в вампиров, — усмехнулась Ребекка, заметив удивление на лице двойника. Она пошла на кухню, чтобы выпить что-нибудь, а Елена отправилась следом, желая получить больше информации.       — Так вампиризм был формой защиты? — спросила Гилберт, пока Ребекка искала в холодильнике спиртное. Ей было интересно понять истинные мотивы превращения семьи Майклсон в вампиров.       — А чем ещё это могло быть? — спросила Ребекка, оглядывая ассортимент напитков в поисках чего-нибудь подходящего, желательно крови. В крайнем случае, она согласилась бы на хороший виски. Елена ответила, что считает вампиризм формой проклятия. — Мои родители видели лишь один способ спасти жизни своих детей.       — Но зачем было оставаться? Если они так боялись оборотней, почему не уехать? — спросила Елена, её голос звучал с лёгким недоумением.       — Гордость, — ответила Ребекка, закрыв холодильник и повернувшись к двойнику. Её лицо выражало решимость и непреклонность. — Мой отец Майкл больше не хотел бежать. Он хотел бороться и быть сильнее волков. Если они могли кусать, мы должны были кусать сильнее. Если они были быстрыми, мы должны были стать быстрее. Ловкость, сила, чувства. Поэтому моя мать взяла это дело в свои руки.       — В свои руки? Как она могла что-то сделать? — спросила Елена, её брови были нахмурены, она пыталась понять, что имеет в виду Ребекка.       — Моя мать тоже была ведьмой, — спокойно объяснила Ребекка, и у Гилберт возник вопрос. — Ведьма из первородной семьи. Первородная ведьма, — Майклсон с удовольствием наблюдала за изумлением на лице двойника, которая явно не ожидала услышать подобное.       — Но если твоя мать была ведьмой, то… — предположила Елена. Однако Ребекка остановила её, прежде чем та успела произнести то, что и так было очевидно.       — Ведьма ли я? Нет. Ведьмы — это слуги природы. А вампиры — мерзость над природой. Можно быть либо одним, либо другим. Никак не вместе, — Ребекка села обратно на диван и посмотрела в глаза Елене. Её взгляд был твёрдым и непреклонным. — Моя мать сделала это для всех нас. Сама она не обратилась.       — Но как она это сделала? — спросила Елена, её голос звучал с нотками любопытства и тревоги. Она понимала, что это важная информация, которую Ребекка, возможно, не хочет раскрывать.       От услышанного вопроса, Ребекка вздохнула, вспомнив одну старую легенду из своего времени. Её взгляд на мгновение затуманился, словно она перенеслась мысленно в далёкое прошлое.       — В моё время среди ведьм ходила одна очень старая легенда. В ней рассказывалось о могущественной ведьме, которая с помощью тёмной магии вернула к жизни своего умирающего сына и подарила ему бессмертие, — начала Ребекка, её голос звучал задумчиво. — Никто не знает, что произошло с ведьмой и её сыном, потому что эта легенда гораздо старше меня. В народе эту ведьму стали называть «Предвестницей Конца». Когда её сын обрёл бессмертие, природа отреагировала на это явление, вызвав различные природные катаклизмы, например, красное небо. Это был первый и единственный случай, когда природа так отреагировала на события, связанные с тёмной магией.       — И какое значение имеет эта древняя легенда с вашей матерью и её обращением вас в вампиров? — спросила Елена, её голос звучал с нотками любопытства и тревоги.       — Моя мать попыталась самостоятельно повторить это заклинание. Она обратилась к солнцу за жизнью и к древнему белому дубу, как к одному из вечных символов природы, за бессмертием, — Ребекка на мгновение замолчала, вспоминая события, которые с ней произошли. На её лице промелькнула печаль. — Той ночью Майкл дал нам вино, разбавленное кровью. И потом вогнал свой меч в наши сердца.       — Он убил вас, — с ужасом произнесла Елена, не ожидавшая услышать о том, как отец может убить своих детей. Её глаза были широко распахнуты, выдавая её потрясение.       — И он точно не был с нами нежен, — с горечью усмехнулась Майклсон, вспоминая, как её биологический отец без колебаний вонзил меч в сердца её братьев. Затем он направился к ней, держа в руке испачканный кровью меч, на котором была кровь её братьев. — Мы должны были выпить крови, чтоб завершить ритуал. Это была эйфория. Чувство силы было невозможно описать. Но ведьма Айяна, которая предупреждала моих родителей о последствиях, была права. Духи обратились против нас, и природа ответила им.       — Для каждой силы существует и слабость. Солнце стало нашим врагом. Это держало нас взаперти неделями. А потом моя мать нашла решение, даровав нам кольца, которые защищали от солнечного света. Но были и другие проблемы. Соседи, которые открыли свои дома для нас, теперь могли сдерживать нас. Цветы у подножия белого дуба обжигали и защищали от внушения. И в результате заклинания дерево, давшее нам жизнь, могло также и отнять её. Так что мы сожгли его дотла, — Ребекка говорила с горечью и сожалением, словно ей было больно вспоминать эти события.       — Но самое страшное, чего мои родители никак не ожидали, так это голод. Кровь переродила нас, и именно крови мы жаждали больше всего на свете. Мы не могли контролировать это. И вот так… Родилась новая раса хищников, — произнесла Ребекка, закончив рассказывать двойнику историю о том, как появилась её семья, первые вампиры. Её голос звучал с оттенком горечи и сожаления.       Елена была в глубоком потрясении после услышанного и несколько минут сидела в кресле, её взгляд был устремлён в пустоту, словно она пыталась переварить всё, что узнала. Ребекка же с неподдельным интересом рассматривала рисунки в скетчбуке Дэнни, её пальцы аккуратно перелистывали страницы, словно боясь нарушить хрупкую гармонию этих художественных творений.       Большинство рисунков были довольно простыми, нарисованными, видимо, наспех, но с явной любовью и вниманием к деталям. Однако среди них были и тщательно проработанные, почти фотографически реалистичные изображения, от которых Ребекку было не оторвать.       На одном из листов были изображены мужчина и женщина, которые тесно прижимались друг к другу. Мужчина с чёрными волосами, лёгкой щетиной и серьёзным, сосредоточенным лицом, напоминал грозного воина, готового вступить в битву. Однако в его голубых глазах читалась нежность и глубокая любовь к обнимавшей его женщине. Женщина, с длинными волнистыми каштановыми волосами, обняла мужчину за шею и бережно стирала кровь с его щеки. Её лицо было мягким и нежным, когда она смотрела на своего возлюбленного, в её взгляде отражались тревога и заботливость.       Ребекка не сразу поняла, кто изображён на рисунках, но когда она заметила, насколько женщина на рисунке похожа на Дэнни, всё стало ясно. Это были его родители.       В этот момент она вспомнила, что Дэнни никогда не рассказывал о своих родителях, лишь однажды упомянул о гримуарах своей матери в разговоре с Колом.       Ребекка знала только то, что его мать была ведьмой. Однако она не знала ничего о его отце: ни имени, ни места жительства, ни степени родства с Дэнни. В общем, никакой информации.       Увидев эти прекрасные, наполненные любовью рисунки, Ребекка ощутила укол любопытства и сожаления, что не знает больше о прошлом Дэнни. Она всегда считала его загадочным и закрытым, но теперь ей хотелось узнать больше о том, что скрывается за этими тёплыми и печальными глазами.       Прошло несколько мгновений, и Елена, собравшись с духом, задала следующий вопрос, её голос звучал осторожно. — Почему Майкл стал охотиться на Клауса?       Ребекка оторвалась от созерцания рисунков в скетчбуке Дэнни и посмотрела на Елену, в её глазах отразились тени мрачных воспоминаний о ужасных событиях, которые пережил её брат. — Когда Ник совершил своё первое убийство, это активировало ген оборотня. Из-за этого он стал величайшим позором Майкла.       — Да, Элайджа рассказывал мне эту часть истории, — произнесла Елена, её голос звучал задумчиво. — У твоей матери была связь с одним из жителей-оборотней. Клаус не был его сыном.       — Она пыталась всё исправить, — раздражённо сказала Ребекка, её бледные пальцы сжались в кулаки, выдавая её внутреннее напряжение. — Она наложила гибридное проклятие на Клауса, чтобы подавить его волчью сущность. А потом она отвернулась от него, — это было то, чего Ребекка никогда не могла простить своей матери. — Самая большая слабость Майкла, как человека, была его гордость. Став вампиром, это лишь усилилось. Он был вне себя от ярости и убил половину деревни. Затем он пришёл домой и убил её.       — Майкл убил твою мать? — в ужасе спросила Елена, её глаза широко распахнулись, будто она не могла поверить в услышанное.       Ребекка только грустно усмехнулась, в её голосе звучала горечь. — Он сказал, что она разбила его сердце, а он разорвёт её. Он вырвал сердце у неё из груди на глазах у Ника. После этого мой отец совсем взбесился, и вся моя семья в страхе разбежалась. Ник остался, чтобы помочь мне похоронить её. Он знал, что я захочу попрощаться со своей мамой. Именно в тот день наша семья дала вечную клятву. «Всегда и навеки».       — «Всегда и навеки»… — произнесла Елена, будто смакуя эти слова, в её голосе звучала едва заметная ирония. — Даже несмотря на то, что он запер тебя в гробу на девяносто лет.       — Мы вампиры. Наши эмоции усилены, — сказала Ребекка и бережно положила скетчбук Дэнни на тумбочку рядом с диваном, её взгляд на мгновение задержался на этих художественных творениях. — Я упряма. Элайджа высоконравственен. А Ник… Ник не терпит тех, кто разочаровывает его. За тысячу лет, будучи одной семьёй, мы все совершили эту ошибку хоть раз. Я сделала это несколько раз.       — Но ты всё равно любишь его? — с сомнением спросила Елена, явно не понимая, как можно любить такого брата.       — Он мой брат. И я бессмертна. Предлагаешь мне провести вечность в одиночестве? — спросила Ребекка. Она осознала, что поделилась слишком многим с этим назойливым двойником, и выразила свои чувства по этому поводу. — Ты услышала историю. Тебе пора идти, — Елена замерла на месте, чем разозлила Майклсон. — Я сказала: «Уходи, Елена». Я не знаю, что ты задумала, но с меня хватит.       — Я просто ищу хоть одну причину, почему нам не следует пробуждать Майкла.       — И я дала тебе их тысячу! — воскликнула Ребекка. Она была поражена тем, что Елена не смогла понять самую важную суть. — Но ты всё равно это сделаешь. Я знаю, что ты хочешь помочь ему убить моего брата. Я не тупая.       — Это не секрет, что я желаю Клаусу смерти. Он держит в руках наши с Стефаном жизни.       — Делай, что хочешь. Пробуждай Майкла на свой страх. Но не соверши ошибку. Если ты придёшь за моим братом или Дэнни, я разорву тебя и твоих друзей на части, — прошипела Ребекка, в открытую угрожая двойнику. Её глаза сверкнули опасным огнём, а голос стал ледяным. — Характер у меня от Майкла. Теперь уходи.

***

      Дэнни возвращался домой после утомительной, но приятной прогулки по магазинам. Закупка продуктов заняла у него около двух с половиной часов, но это того стоило. Он нашёл зерновое кофе отличного качества и три упаковки зефира, которые попросила его купить Ребекка. Дэнни чувствовал лёгкое удовлетворение от того, что сумел раздобыть все необходимые вещи.       Кроме того, он купил обычные продукты: спелые фрукты, свежие овощи, мясные деликатесы и немного дорогого алкоголя, чтобы побаловать себя и Ребекку.       Когда Дэнни подошёл к двери, он вставил ключ в замочную скважину и повернул его. В этот момент его острый вампирский слух уловил прерывистое женское рыдание, доносившееся из гостиной. Дэнни сразу понял, что это плачет Ребекка.       Он оставил пакеты на полу и быстро подошёл к ней. Ребекка сидела на полу в гостиной и горько плакала, её хрупкие плечи содрогались от рыданий. От этого зрелища у Дэнни сжалось сердце, и он почувствовал укол вины, что не был здесь, чтобы поддержать её.       Дэнни подбежал к Ребекке и присел рядом, пытаясь её успокоить. — Ребекка. Посмотри на меня. Что произошло?       Ребекка с трудом смогла выговорить сквозь слёзы. — Клаус… Он убил её…       — Кого Ник на этот раз убил? — спросил Дэнни, пытаясь понять, кого столь значимого убил Клаус, что это заставило Ребекку так горько плакать.       — Он убил мою маму… — с болью в голосе прошептала Ребекка, всё ещё не оправившись от жестокого известия о смерти матери. Оказалось, что Эстер убил не Майкл, а её старший брат Клаус.       Всё, во что она верила, обернулось ложью.       Дэнни не был сильно удивлён. Он знал о тёмном прошлом семьи Майклсонов и понимал, что Эстер скрывала от своего мужа правду о происхождении Клауса. Конечно, она не могла раскрыть этот секрет, ведь это означало бы признать свою измену.       Клаус многие годы терпел жестокое обращение от человека, который даже не был его родным отцом. Когда же он стал вампиром и убил человека, тем самым активировав своё проклятие оборотня, он узнал жестокую правду о своём происхождении. В жалкой попытке исправить свою ошибку Эстер наложила проклятие на своего сына, отбирая у него часть его сущности, а затем отвернулась от него.       По мнению Дэнни, Эстер получила по заслугам.       Но сейчас ему нужно было успокоить Ребекку. Обняв её, Трибрид прижал к себе первородного вампира и начал гладить по голове, чтобы утешить. Ребекка, оказавшись в тёплых объятиях, только сильнее прижалась к нему, но всё ещё продолжала плакать. — Шшш… Все в порядке, Ребекка.       — Как он мог это сделать? — тихо прошептала Ребекка, её голос дрожал от боли.       Дэнни ничего не ответил. Он продолжал успокаивающе гладить Ребекку по голове, понимая, что сейчас она нуждается в его поддержке больше, чем в словах.       В этот момент он осознал, что Ребекка позволила ему увидеть её в состоянии душевной боли и разрешила прикоснуться к ней в такой момент. Дэнни почувствовал всю её боль от этой новости, которую она так тяжело переживала. Ему нужно было быть для неё опорой, чтобы она не сломалась окончательно. Но он понимал, что не может защитить её, оставаясь просто ведьмаком.       В его голове снова прозвучали слова матери, и он тяжело вздохнул. Затем он принял решение, которое никогда раньше не принимал в своей жизни.       Рассказать правду.       — Ребекка, я прошу тебя. Посмотри на меня, — попросил Дэнни, его голос звучал мягко и успокаивающе.       Ребекка вздрогнула и неохотно отпустила трибрида. Она посмотрела ему в лицо, и в её глазах отразился шок. Она увидела то, чего никогда не могла представить в своей жизни.       Глаза Дэнни сияли ярко-золотым светом, а под глазами появились чёрные вены. Лицо Дэнни было таким же, как гибридное лицо её брата Клауса.       — Что за… — удивленно спросила Ребекка, мгновенно забыв о своём горе от такого неожиданного сюрприза.       — Я хотел оттянуть этот момент до последнего, Ребекка, но, вижу, что больше не могу этого делать, — произнёс Дэнни, показывая Ребекке свои острые вампирские клыки. Ребекка с сомнением посмотрела ему в лицо, пытаясь понять, что имеет в виду Дэнни. Но в глубине души она уже знала ответ на свой вопрос.       Однако следующие слова парня заставили Ребекку забыть о том, что Клаус убил её мать.       — Я Первородный Алый Трибрид.