Глава 13.
24 января 2023 г., 21:39
Первая доза проникает в организм почти незаметно. Арсений улыбается, наблюдая, как тухнут у Светы глаза. Следит за плавностью её движений, за кружащейся головой и лёгкостью во всём теле. Чувствует, как сам ловит от этого вида кайф, как внутренности заполняет спокойствие и невесомость.
Света ещё не знает, что смотрит в ответ своими глазами в голубые глаза своего палача. Цепляется за него как за спасательный круг, когда он провожает её до дома после примирительной встречи, и искренне не догоняет, от чего ей так хорошо. Спрашивает его об этом, глупо хлопая ресницами, а он лишь слабо смеётся и шепчет:
— Как станет туго, звони.
Света не понимает смысла его слов, пока спустя сутки на неё не обрушивается тяга к чему-то, чему она не может дать даже названия.
Арсений приезжает сразу же, заваривает ей чай и почти сам вливает его в глотку. И так — несколько дней подряд, пока Света, наконец, не открывает глаза на то, что он с ней делает, на восьмой день не впуская его за дверь. Арсений по ту сторону, она слышит, злится, что-то говорит и даже угрожает, пока девушка сдерживает ладонью всхлипы, с болью закусывая ребро руки.
Ломку она выдерживает ровно три дня, а потом сдаётся, звоня ему вновь. И просит помочь со всем этим справиться, унижается, смотря на него.
— Нет, — просто отвечает Арсений.
— З-за что т-ты так?
Мужчина лишь усмехается уголками губ и вытягивает белый порошок из внутреннего кармана пиджака, протягивая.
— Ты не слезешь.
Света отталкивает его руку от себя, что-то кричит, плачет, ползает у него в ногах, пока не понимает окончательно: ему плевать. Он уже всё решил.
Арсений садится перед ней на корточки, когда истерика прекращается, и предлагает порошок снова.
— Это всё из-за н-него?
— Да.
И он даже не врёт.
Света кивает и молча принимает протянутую наркоту.
— Родители твои где? — вдруг интересуется Арсений.
— П-погибли в прошлом году, — отвечает глухо. — Бабушка умерла три месяца н-назад.
Попов кивает на полученную информацию и молчит, наблюдая, как белый порошок вдыхают внутрь, а после говорит:
— У меня у знакомого притон. Будешь работать там.
Света всхлипывает и пытается оттолкнуть от себя мужчину, когда её за локоть рывком поднимают на ноги и вытаскивают из квартиры на воздух. Медленно теряет связь с реальностью и не понимает, куда её привозят, не осознаёт, как её осматривают, словно она товар, а потом уводят.
И Арсения она больше не увидит никогда.
— Девочка-то в положении, Арс, — говорит Стас, когда они наконец сидят напротив друг друга в кабинете, и склоняет голову набок.
Попов пожимает плечами.
— Теперь это твоя проблема, — отвечает равнодушно. Сам себе удивляется, откуда эта жестокость, откуда взялось это безразличие и отсутствие жалости и понимает: ему всегда было всё равно. Он давно разучился чувствовать и пока ещё лишь учится это делать вновь, но всех тех крупиц, что уже успели в нём образоваться, слишком мало, чтобы иметь вес.
Шеминов кусает губы, хрустит пальцами и в конечном счёте выдыхает:
— Конверт заберёшь у бармена. Там всё до копейки, как договаривались.
Арсений кивает, поднимается с места и уходит, останавливаясь на выходе на мгновение, чтобы забрать деньги. Бармен улыбается ему легко и предлагает выпить, но Попов отказывается.
Оксана лишь качает головой, выслушивая всю историю схемы, когда встречает Арсения дома, но как и всегда не презирает. Узнаёт знакомую маску на любимом лице, видит, кто перед ней и не рыпается, хотя знает, что не отхватит.
Арсений всегда идёт до конца, когда его накрывает азарт. Он как игрок в казино, который не остановится, пока не проиграет всё до пустых карманов, пока окончательно не сойдёт с ума.
Оксана провожает его взглядом до комнаты, вслушиваясь в хлопок двери, а потом набирает номер, что стоит первым в списке с недавних пор:
— Алло, Стас? Это Оксана Фролова. Нужно встретиться.
* * *
Андрей кусает губы, односложно отвечает Виктору о том, что все силы на поиски его племянницы брошены, и теперь остаётся только ждать. Тот тихо благодарит, говорит, что ждёт Антона на очередном сеансе сегодня к вечеру и отключается. Антон мнётся рядом, пальцы заламывает, не веря, что чудесная девочка Света, с которой он знаком со школьной скамьи, могла незаметно для всех исчезнуть. Но отец на все вопросы лишь качает головой. Антон видит, насколько тот от всего устал, как осунулось его лицо, а под глазами залегли тёмные круги, и больше ничего не спрашивает, тихо скрываясь в своей комнате. Арсений появляется к семи, забирает его с сеанса и молчит, странно поглядывая украдкой, будто ждёт чего-то. Антон с ним не говорит, хотя язык практически чешется от желания рассказать, разделить эту боль с кем-то, кто сможет выслушать и сочувствующе сжать его в объятиях. — Антош? Всё хорошо? — сдаётся первым мужчина, не выдерживая напряжения. Вопрос бьёт под дых, выбивает воздух из лёгких. Шастун до него и не думал, что сможет сорваться. Попов всё ещё кажется ему одновременно таким далёким и таким близким, словно они по разные стороны баррикад, но разделены лишь небольшой пропастью, которую, отнюдь, было не обойти. Либо прыгай, надеясь схватиться за край и подняться, либо продолжай стоять и смотреть, разрушаясь, как человек на другой стороне от тебя уходит, растворяясь в темноте. — Света, она... пропала. — Голос надламывается, срывается. С губ слетает всхлип. Арсений шумно выдыхает и вдруг останавливается, садясь перед парнем на корточкми и касаясь своей ладонью его. И молчит. Лишь смотрит-смотрит-смотрит своим голубым морем, затягивает, будто показывает, что знает так бесконечно много, а по факту — не говорит ничего. — Она... Света была всем. Антон отворачивается, всматривается вдаль, сдерживая слёзы. Сам не понимает, что вкладывает в эти слова, но думает о том, что прав. Света была единственной частью всей его жизни до, наполненной моментами, где он был счастлив. Он рос вместе с ней, они делили одну парту. Она, чёрт возьми, была с ним от начала и до конца всего этого кошмара, помогала, как могла. Она была всем. Антон вздрагивает, когда чужие пальцы сжимаю его ладонь сильнее. — Я рядом, — шепчет Арсений, и Антон переводит на него взгляд. — И больше никуда не уйду, обещаю. Шастун его обещаниям верить не хочет, но видит, насколько сильно блестят искренностью его глаза. — Зачем тогда вообще уходил? — не понимает он, озвучивает вслух. — Дурак был. Антон усмехается, и Арсений зеркалит его грустную улыбку, закрывает глаза и прижимается своим лбом к его лбу. — Я люблю тебя, — шепчет он на грани слышимости и не ждёт ответа, зная, что и не получит его.* * *
Оксана катит инвалидную коляску по перрону и останавливается рядом с Серёжей, сжимая ладони на ручках сильнее. Смотрит на поезд, думает, что опаздывают они безбожно, но молчит об этом, принимая предложенную сигарету и выпуская серый дым из лёгких с первой затяжкой. Оксана, уставшая и разбитая, и Сергей, сонный, хмурый, решительно непонимающий, что ему со всем этим делать, снова собирают себя по частям. — Отвези её в Москву и передай в Рехаб. Я уже обо всём договорилась, — нарушает Фролова воцарившиеся молчание, разрываемое лишь гудками поезда. Матвиенко отрешённо кивает и выбрасывает сигарету, тут же хватаясь за новую. — Кто она? — Случайно попавшая под горячую руку Арса, — выдыхает Оксана. — Я не смогла остаться в стороне. Фролова поднимает голову и смотрит Матвиенко прямо в глаза. Тот поджимает губы, кивает несколько раз и снова закуривает. — Это всё из-за того пацана? — вдруг спрашивает он. Оксана молчит. — Неужели он всего этого стоит? Девушка усмехается и отпускает ручки коляски. — Больше, чем ты можешь себе представить, — говорит она и отступает на шаг. — Никто не должен узнать об этом, Серёж. Особенно Арс. Матвиенко перехватывает инвалидное кресло в свои руки. — Между нами, Окс, — обещает он, кивает на прощание и уходит в сторону открытых дверей поезда, растворяется в белом дыме. Оксана стоит на перроне ещё мгновение, а после кутается в накинутую на плечи джинсовку, разворачивается и скрывается за одной из колон.
