На разных языках

Отцовские часы

5 июля 1996 год Деревня Керси, Восточная Англия                     Лето в этот год выдалось жарким и знойным. Колосья пшеницы на огромных, буквально километровых полях изнывали под греющими лучами солнца. Небо было безоблачным, чистым. Оно предвещало холодную ночь.       Маленький, даже скромный бревенчатый домик стоял на пригорке. Позади его окружали деревья, небольшой лесок. Если же пройти через него пару километров, то виднелась целая деревня Керси. Семейству Йегер же повезло выкупить участок на несколько соток вдали от поселения: и этому они были очень рады.       До одного времени.       — Мам, ты забыла, — произнесла девушка в красно-черной клетчатой рубашке и подала Карле любимую панаму.       — Ох, спасибо, Мики, — Миссис Йегер улыбнулась, встала у зеркала и надела аксессуар поверх распущенных шатеновых волос.       Да, так ее образ выглядел гораздо свежее. Теперь она была готова к поездке в город по важному вопросу насчет семейного бизнеса.       Мистер Йегер, одетый в темно-коричневый вельветовый костюм, по привычке взглянул на левое запястье. Рядом послышался громкий смешок от девятнадцатилетнего юноши с длинными волосами, убранными в неаккуратный пучок и в растянутом бежевом свитере. Выглядел он как обычный разгильдяй. Таким, собственно, и являлся.       — Пять вечера, — оповестил Эрен, смотря на наручные часы, что буквально пару недель назад ему отдал отец из-за вечных опозданий к ужину.       Мистер Йегер благодарно кивнул и, поправив очки, быстро собрался с мыслями.       — Итак, мы уезжаем на выходные. Надеюсь, за это время наш дом не превратится в свалку или… — он посмотрел куда-то за окно, — или его не разграбят наши прекрасные и любимые «соседи».       — Гриша, — нахмурившись, упрекнула Карла. Но муж на это лишь повел плечом.       Почему он выделил это слово кавычками? Ответ простой. Буквально пару дней назад на поле обосновался целый цыганский табор. Вместе с кочующим народом перекочевали и их варды с лошадьми на поводьях. Круглыми ночами шумная толпа не давала спать: народ кружился в танцах, громкоголосо пел, а кто-то играл на гитаре. Правда вчерашней ночью звука струн почему-то не было слышно. Отчего один из семьи Йегер даже расстроился.       — Все будет в порядке, отец, — уверенно произнес Эрен и убрал руки в карманы потрепанных штанов, которые Карла зашивала не раз.       Именно поэтому мама и посмотрела на его старшую сестру, Микасу, которая ей уверенно кивнула. На такое открытое недоверие Эрену осталось только закатить глаза и вздохнуть.       — Не дуйся, сынок, — мягко проговорила Карла и поцеловала Эрена в щеку. — И не скучай.       — И чтобы ноги вашего Жана тут не было! — произнес отец семейства и взял в обе руки чемоданы. — А то он очень уж буйный в последнее время.       Под фразой: «В последнее время» — Мистер Йегер имел ввиду: «Всегда».       Успокоив родителей, а в особенности, отца, подростки благополучно закрыли дверь. Через несколько часов на наручных часах время отобразило поздний вечер. И, не удивление, что дверь вновь открылась.       — Хэй-хэй-хэй!       С громким приветствием в дом ворвался высокий парень ростом почти с самого Эрена. Короткие волосы Кирштейна все еще выглядели, как неудачная попытка старика приблизиться к молодежи: кончики были осветлены и при этом сухие, как настоящая солома. Перекись водорода и собственные руки он возненавидел на всю оставшуюся жизнь.       — Вот дурак, — произнесла Микаса, прослеживая взглядом за приглашенным другом.       После него через дверь вошли и остальные.       Конечно, Микаса, по прозвищу «местная отличница», была против этой вечеринки. Не удивление, что Эрену пришлось настоять, хоть и не очень сильно: сестра никак не могла его остановить. При том условии, что иначе вся школа узнала бы о ее влюбленности в дурака-Кирштейна.       Проходящий мимо низкорослый парень во фланелевой футболке с эмблемой группы «Nirvana» только с искренним сожалением посмотрел на лучшую подругу и предложил составить компанию на сегодняшний вечер. Микаса с тяжелым вздохом согласилась.       Именно поэтому дом сейчас гремел, первая партия пива пошла в ход. Лысый, веселый паренек, Конни Спрингер, принес с собой кассету с целым сборником самых популярных песен, что играли буквально на каждом углу. Несмотря на громкое желание Эрена сегодня поиграть на гитаре, сейчас из просторной гостиной доносилась начальная мелодия песни: «Right Here, Right Now». Магнитофон трещал.       — И что у нас на ужин? — спрашивал скорее сам себя Спрингер и медленно оглядывал кухонный стол в поисках стеклянной жертвы его попойки.       — Вино не трогай, — тут же отрезала девушка, Саша Блаус, изрядно обожающая старый стиль «панк». К черной водолазке были собственноручно пришиты различные пуговицы, булавки и маленькие значки. А ее шотландский килт и вовсе приковывал взгляд каждого проходимца.       — Пф, больно надо, — произнес Конни и открыл банку пива с характерным пшиком. Запахло хмельным. — Так уж и быть, вино мы оставляем тебе и Марко-я-не-гей-Ботту.       Друзья беззлобно рассмеялись, удостаивая веснушчатого парня беглыми и даже нежными взглядами. Стараясь скрыть стеснение, Марко тихо хмыкнул под нос и подошел ко столу в надежде поскорее выпить, чтобы расслабиться.       И ему повезло, что хозяйка дома как раз проходила мимо.       — Мики, есть штопор? — спросил Марко, не смея лазать в ящиках чужого дома.       Но Микаса тут же нахмурила тонкие брови, вспоминая, что родители крайне негативно относятся к любой выпивке и сигаретам. Да, второе отец, казалось, ненавидел даже больше, чем их внезапно переехавших «соседей».       — И чем открывать? — спросил Марко, рассеянно почесывая макушку.       После недолгого молчания посыпалось множество «прекрасных советов» по типу: протолкнуть пробку ключами, расковырять ее ножом. Был даже самый извращенный способ, который предложила Блаус: вкрутить саморез и провертеть его при помощи плоскогубцев.       Но все-таки самым несуразным советом стал:       — Может, у них найдется? — спросил Эрен, стоя возле окна и выглядывая за шторку.       Приближающая ночь медленно опускала солнце за горизонт. В свете летнего заката пшеничное поле выглядело поистине завораживающим. А после наспех пропущенной бутылки пива Йегеру показалось, что нет ничего плохо в идее: сходить к соседям за штопором.       — Эрен…       Даже неозвученные замыслы брата никогда Микасе не нравились.       — Э-эм, да, это может плохо закончиться, — произнес Армин, сидящий на мягком диване возле Микасы. — Бабушка однажды рассказывала, как цыгане украли у нее любимые серьги.       — О господи, Арлерт, не будь трусишкой, — произнес Кирштейн и задумчиво постучал пальцами по стене. — Давайте сходим? Я сегодня тоже пиво не особо жалую. Не хочу стать таким же долбанутым, как Спрингер.       — Ха-ха, — произнес Конни и наглядно отпил пиво из горла. Распробовав напиток, он все же решил, что чем больше алкоголя, тем же лучше. — Но я не против сходить.       Друзья переглянулись. Когда прозвучало уже пять раз «не против» — Арлерту тоже пришлось согласиться. Последнее слово оставалось лишь за Микасой.       — Отец ничего не узнает, — пытался уверить сестру Эрен и облизал сухие губы, словно раздумывая о чем-то. — Да и мы просто сходим, попросим штопор и уйдем.       — Если отец узнает…       — Господи, Мики, отец много чего не знает, — закатил глаза Эрен и поднял ладонь, раскрывая пятерню. Между пальцами виднелись глубокие, но зажившие шрамы. — Думаешь, он знает, что каждую перемену в девятом классе я играл «в ножички»? С Кирштейном, между прочим.       Жан усмехнулся и в ответ выпятил ладонь, на которой виднелись те же самые шрамы. Только, кажется, еще были и незажившие, совсем недавние.       Микаса мгновенно отвела взгляд и тяжело вздохнула. У нее просто не оставалось выбора.       Все вышли на улицу.       Температура заметно спала: от солнца осталось только название и ничего более. Где-то в полях стрекотали кузнечики. Казалось, тишь да гладь. Только вот, подходя все ближе и ближе к маленьким домикам, из которых трубился дым, подростки слышали все новые и новые звуки, запахи. Особенно чувствовался запах костра, разведенного примерно в центре домиков, хаотично разбросанных по нескромной, нагло оккупированной территории.       Женщины в пестрых, пышных юбках о чем-то кричали друг другу с крылец вардов. Маленькие дети, совсем груднички, заливисто плакали в руках матерей. Их клонило в сон, а матерям желалось выйти на поле. Мужчины же собирались возле костра. Да и по правде не только рослые мужчины, но и подростки, казалось, и вовсе одногодки.       Неспешные шаги услышали хозяева временной территории и в один миг начали о чем-то бурно разговаривать и кивать на подростков, сообщая народу о нежданных гостях. И пришедшим подросткам стало не по себе. Особенно тогда, когда один из мужчин, оттряхнув брюки, поднялся и стал идти в их сторону.       — Э-э… — начал Жан, — кто-нибудь знает цыганский?       — Ты думаешь, они не знают английского? — спросил Эрен и стал рассеянно озираться по сторонам. — Да ну…       Но все неуверенность и сомнения развеялись тогда, когда высокий, мускулистый мужчина остановился перед подростками и изучающе оглядел их, хмуря густые темные брови. Выглядел он крайне серьезным человеком среди всех остальных.       — Со ту камэ́с? — грубоватым тоном спросил он.       Прикусывая губу, Йегер склонился над ухом Жана и прошептал:       — Что ты там сказал?       В возмущении от такого невежества, Микаса тут же толкнула Эрена под ребра.       — Здравствуйте, сэр, — начала она. — Вы разговариваете по-английски?       Мужчина сохранил серьезное, и в каком-то смысле твердое выражение лица.       — У вас есть штопор, сэр? — вежливо спросил теперь уже Армин.       Мужчина только молча моргал и переводил взгляд то с одного говорящего, то на другого. Поэтому на этот раз в диалог решил вступить Конни:       — Сэр, у вас есть, — он начал жестом показывать невидимую бутылку и стал из нее что-то выкручивать. — Штопор? Што-пор? Такая херовина для откручивания пробки. Вы меня понимаете? Ай…! — и он устало махнул рукой.       Это было бесполезно, незнакомец их будто и вовсе не слышал. Вернее, не хотел слышать.       И только подростки собрались расходиться, как их остановил чей-то резкий возглас со стороны. Обернувшись, Эрен разглядел быстрым шагом идущую к ним женщину в развевающейся на ветру длинной ярко-красной юбке с воланами.       — Эй, муж! Что случилось?       Она положила ладонь на его плечо и взмахнула завитыми каштановыми волосами, выбившиеся пряди которых то и дело цеплялись за кончик носа с изящной горбинкой. Женщина оглядела подростков карими глазами, густо подведенными черным карандашом. Взгляд ее был гипнотизирующим — так с первой секунды показалось Эрену.       — Нам нужен штопор, мисс…       — Ханджи Смит, — гордо произнесла она. Но буквально сразу же на ее лице появилась хитрая улыбка. — Штопор? У малышей намечается пижамная вечеринка?       Конни прыснул от смеха.       — У нас есть штопор, — усмехнулась она, а в глазах заплясал непонятный блеск, — но вы должны дать нам кое-что взамен.       — У нас нет денег, — быстро смекнул Эрен.       — А мы и не про деньги! — весело воскликнула Ханджи. — С вас алкоголь, с нас, — она обвела всех собравшихся, — прекрасный праздник! Явно получше, чем ваши бои подушками.       Ее муж резко нахмурился, взял Ханджи за локоть и прошептал на ухо:       — Со ту пхэндя́н?       — Все в порядке, муж, — успокоила его жена и гордо вскинула подбородок. — Так что вы решили?       И почему-то Эрен не раздумывал долго. Ему очень понравилась эта авантюра.       — Хорошо, — произнес Эрен с улыбкой.       Судя по удивленному взгляду, Ханджи этого ответа не особо ждала. Но даже это не отменяло того факта, что она была приятно удивлена.       — Какой смекалистый юноша, — произнесла она и неожиданно схватила его за руку, — мы берем тебя в заложники, чтоб твои друзья нас не обдурили.       Эрен нервно посмеялся и посмотрел на друзей, которые скривили рты в попытке улыбнуться. Им, как и Ханджи, это действительно могло показаться смешным, забавным. Но только не тогда, когда с ними это происходило впервые.       — Пошли-пошли, дорогой, — запричитала она и потащила за собой Эрена. — Ми́што явъя́н!       Друзья быстрым шагом пошли к дому, а Эрен пошел за Ханджи.       Он не понимал ни слова на цыганском, но почему-то в груди не таилось никакой явной тревоги. Вокруг Ханджи словно было незримое поле, которое обдавало неведомой теплотой и весельем. Но и одновременно с этим что-то в ней было такое… Чудаковатое. Что-то не от мира сего, но именно это «что-то» — невыносимо притягивало к себе. Поэтому Эрен и продолжал идти за ней.       Но, подходя все ближе и ближе к маленькому островку с кострищем, Эрен не понимал того, почему на него перестали смотреть. Всего пару быстрых взглядов и все. Народ стал заниматься своими делами: курить толстые сигареты, о чем-то общаться и при этом живо жестикулировать. Чтобы отвлечь их, Ханджи пришлось что-то выкрикнуть. Мужчины и пришедшие женщины лениво отвлеклись от разговоров и посмотрели на нее, а после и на самого гостя, смиряя выразительными и броскими взглядами.       — Как тебя зовут, золотой? — спросила Ханджи. Услышав его, она тут же обратилась к своим людям. — Знакомьтесь, это Эрен, — она положила ладонь на худощавое плечо и улыбнулась. — А теперь знакомься ты.       И стала поочередно указывать пальцем на присутствующих. На самом краю скамьи сидел Эрд-конюх с собранными под стать в конский хвост волосами. Едва видимая бородка подчеркивала худое лицо. Рядом с ним сидел смуглый мужчина, Гюнтер, с золотым браслетом на запястье. По словам Ханджи тот умело обращался с ножами, именно поэтому после короткого представления, он метнул острый нож в стену, казалось, своего дома. Ну, или не своего.       — О, а там Оруо и Петра, — она перешла на заговорщицкий шепот, — просто чудесная парочка, скажу тебе, — ее тон вдруг стал серьезным. — Ты на Петру лишний раз не смотри. Мы ее очень почитаем, не хотим горя этой семье.       Ханджи указала на курящего мужчину, Оруо, и на молодую девушку, Петру, с пышными рыжими волосами, которые ее муж изредка приглаживал ладонью с особой нежностью.       Следом Йегер решил сам перевести взгляд на другую скамью. На углу молчаливо сидел темноволосый юноша в потрепанной джинсовке с разноцветными нашивками различных рок-групп. На свете огня в ухе блеснула серебряная серьга. Незнакомец выглядел молодо и слишком сильно выделялся среди остального окружения. Ссутулившись, он что-то делал с потрепанной гитарой.       — Зоркий глаз у тебя, Эрен, — произнесла Ханджи. — Его зовут Леви, но советую не приближаться к нему. Он самый шикарный карманник, которого я когда-либо встречала.       По лицам сидящих разлились улыбки, усмешки, а кто-то и вовсе звонко рассмеялся. Сам же Леви молча поднял взгляд и оглядел Йегера. Только взгляд он задержал всего на секунду, после чего посмотрел на Ханджи.       — Не пори херню.       В ответ она что-то проворчала. И это очень походило на то, что она просто передразнила Леви.       И их знакомство закончилось на этом моменте. Где-то сбоку послышались шаги вернувшихся друзей. Кирштейн благополучно опустил на землю ящик пива.       — Хм, что же… — проговорила Ханджи, смотря на Эрена. — Мне приносить штопор или же ты хочешь остаться с нами? Кажется, твои друзья выбрали второй вариант, — она кивнула куда-то за плечо Йегера.       Эрен непонятливо нахмурился. Что это значит? Но обернувшись, все встало на свои места. Смотреть за происходящим было до одури забавно: люди, которые прежде боялись провести в окружении цыган больше пяти минут — теперь сами не хотели от них уходить.       Где-то в стороне не спала одна лошадь. И именно к ней Эрд и провел Марко.       — Можно погладить? — спросил он.       — Пф, пацан, — начал Эрд, поглаживая лошадь по холке, — ты можешь на ней прокатиться.       И все точно так же стали разбредаться по занятиям, которые будут им по душе. Саша и Конни отправились метать ножи с Гюнтером. Армин и Жан сели общаться с двумя супругами.       Перед подростками открывался новый мир.       — Так что? — спросила Ханджи.       И она знала, что Эрен точно скажет:       — Хорошо.       — Хорошо, — улыбнулась она и посмотрела на оставшуюся без дела Микасу. — Дорогуша, тебе когда-нибудь гадали? Вижу по грустным глазам, что нет. Пойдем за мной!       Йегер тихо усмехнулся, следя за напряженной сестрой. Ничего, расслабится. Сам же Йегер думал над тем, чем заняться. Безусловно первым же делом в голову пришла одна-единственная мысль: взять выпивку. Но вот потом… Он решил взять вторую банку и подойти к скамье, на которой одинокой фигурой сидел Леви.       — Можно? — спросил Эрен, стоя возле него.       Леви едва заметно кивнул головой, но когда Эрен протянул ему банку пива, то поднял взгляд сначала на самого гостя, а уже потом взял пиво.       Сделав глоток, он поставил банку на землю и вновь принялся натягивать порванную струну, но та вдруг резко соскочила. На коже проступила кровь, а Леви что-то грубо прошептал и обхватил палец губами.       — Помочь? — предложил Эрен.       — Херня, — бросил Леви и сделал еще один глоток. — Старик, чтоб его, продал бракованную гитару, — он стал шептать что-то на-цыганском. Явно что-то грубое и явно очень матерное.       — Давай сюда, — произнес Эрен и протянул руку.       Леви недоверчиво оглянул его, но все же передал гитару. Йегеру же не потребовалось и минуты, чтобы подумать над тем, как исправить поломку. Пока он завязывал струну, то видел краем глаза, как Леви молчаливо пил пиво и внимательно следил за движениями Йегера, иногда, не стесняясь, бросая взгляд и на его лицо.       Эрен ловко завязал струну и передал гитару обратно хозяину. В глазах напротив заиграл блеск удивления.       И отчего-то Эрен не смог на это не улыбнуться.       — Хэй, Леви! — окликнула их Ханджи, заставляя Леви повернуться к ней. — Ты починил свою рухлядь?       — Пацан починил, — произнес он.       — Тогда играй! — резво воскликнула Ханджи и встала у костра, улыбаясь Эрвину. — Я хочу спеть своему мужу.       И после этих слов на лице мужа наконец появилась улыбка, адресованная одной-единственной душе в открытом поле. Только Леви закинул ногу на ногу и удобней перехватил в руках гитару, проводя тонкими пальцами, обвешанными золотыми кольцами, все стали подтягиваться к костру.       Эрен медленно попивал за этот вечер уже третью банку пива, пока рядом с ним разливалась приятная и тягучая, словно сладкий мед, мелодия. Все молчали, пока Ханджи едва притоптывала туфлями по земле и задавала правильный ритм. Ее серьги, золотые браслеты стучали друг о друга и создавали поистине завораживающий аккомпанемент льющемуся гитарному звуку.       И все бы ничего, но только Йегер услышал сбоку от себя грубоватый голос, которым Леви начал петь песню на-цыганском, по телу пробежался рой мурашек, забирающийся будто под кожу. Невольно он задержал дыхание и посмотрел на Ханджи, которая взялась за концы юбки и стала быстро-быстро кружиться вокруг себя, каждый раз взмахивая пестрой одежкой.       Отпив глоток пива, Эрен посмотрел на Леви, который стал тянуть гласные. Он пел слишком чистым, слишком завораживающим голосом. Но только он сомкнул губы, как собравшиеся мужчины стали похлопывать, а женщины подниматься и плясать рядом с Ханджи, чарующе смотря на своих мужей.       А Эрен же не мог отвести взгляда от Леви, склонившегося на гитарой и проигрывающего, по всей видимости, последний куплет. Вот этот звук он слышал буквально каждую ночь, сидя перед окном и не желая засыпать. Оказалось, что именно Леви играл эту волшебную песню.       Песня закончилась, но долгой паузы не состоялось: гитару взял Эрд и начал играть совершенно новую мелодию. Бойкую, громкую. Легкой меланхолии Леви и след простыл. Он же попросту решил остановить мужика, несущего банки пива, и взял две. Одну из которых отдал Эрену, который вновь не смог сдержать улыбки.       — Ты здесь один? — вдруг спросил Эрен.       Леви непонимающе нахмурился, смотря на собеседника.       — В смысле… — он провел ладонью по лицу, — ай, забудь. Это было глупо.       Эрен замолчал и стал мысленно проклинать три выпитые бутылки пива. Время на наручных часах отразило полночь. Но его друзей это никак не волновало. Эрвин подкинул в костер пару поленьев и те резко вспыхнули, яркие искры разлетелись по воздуху, а маленькие облака дыма быстро растворились на прохладном ветру.       И вправду похолодало. Эрен чувствовал, как при новом дуновении ветра по коже проходились мурашки, а сам он вдруг едва поежился. Нужно было танцевать… Точно так же, как и Блаус, которая, под стать цыганским женщинам, махала кильтом. Она улыбалась Конни и кружилась возле него, пока он пил какой-то напиток, предложенный Гюнтером.       Эрен молча закурил и ссутулился, вновь чувствуя новый порыв ветра. Только теперь холод быстро утих: Леви снял с себя джинсовку и накинул на плечи Йегера.       — Спасибо, — удивленно произнес Эрен и решил передать ему сигарету.       Затянувшись, Леви задержался взглядом на лице Эрена. Но тому не было не по себе.       Их двоих окружал шум раззадорившейся, веселой толпы, но почему-то Эрену казалось, что даже сейчас на это Леви было побоку.       — Леви! — воскликнула Ханджи. — Яв кэ мэ! Яв кэ мэ!       — Нат, — отрезал он, выдыхая дым куда-то в сторону.       Ханджи что-то шикнула и махнула рукой. Она в одну секунду переключилась на Микасу и затянула ее в танец.       — Если честно, — вдруг произнес Эрен. — Я бы сходил домой за ветровкой.       Леви же отпил пиво и указал банкой в сторону дома на пригорке:       — Ты живешь там? — и услышав положительный ответ, перевел взгляд куда-то вперед. — Можем проветриться.       И Эрен был безусловно согласен. Они поднялись с места и пошли собственной дорогой. Все были настолько заняты своими делами, что и не заметили их исчезновения.       — У тебя странное произношение, — решил озвучить мысли Йегер. — Да и, если честно, не выглядишь ты, как твой народ.       — Я не чистокровный рома́, — ответил Леви, убирая руки в карманы джинс. — Дядя взял меня на попечение, когда мне было пятнадцать.       — И… тебе сложно так жить? Быть всегда в разъездах, не иметь, считай, постоянного жилья, — задумчиво спросил Эрен.       — Я не жалуюсь, — спокойно ответил он. — Меня все устраивает.       Они дошли до дома и, поднявшись по едва скрипучей лестнице, остановились возле двери.       — А тебе? — спросил Леви, осматривая огражденное маленькое крыльцо с подвесными кашпо с зелеными растениями. — Как тебе жить в этом доме?       — Я не жалуюсь. Меня все устраивает, — с легкой усмешкой ответил Эрен и прошел вовнутрь дома.       В прихожей он вернул джинсовку Леви и накинул на плечи ветровку. И только он посмотрел на крыльцо, как увидел, что Леви прислонился к перилам и закурил. Возможно, им действительно стоило бы провести пару минут вне шумной толпы.       На веранде загорелся свет, а входная дверь с хлопком закрылась. Йегер молча подошел к нему и принял предложенную сигарету, затягиваясь. И вновь Леви не сводил с него взгляда, ждал, пока Эрен ответит на него. И он ответил: посмотрел на лицо, едва очерченное желтоватым светом, исходящим от настенного светильника.       — Ту́тэ го́жо лаф, — как-то отстраненно произнес Леви.       Эрен посмотрел куда-то на темный горизонт:       — Я ни черта не понял, — громко усмехнулся он. — Как это будет по-английски?       Он повернул голову обратно и наткнулся на его взгляд. Кончики ушей охватило приятное тепло, покалывающее прохладную кожу.       — Знаешь, что такое «цыганочка»? — вдруг спросил Леви, приминая пальцами фильтр сигареты.       Эрен отрицательно помотал головой.       — Тогда просто вдыхай, когда я притронусь к твоей руке.       И стал следить за Леви, который глубоко затянулся. Кончик сигареты быстро тлел, но это было неважно. Время, казалось, в конец замерло, когда Йегер почувствовал на щеке ладонь Леви, который приблизился к нему слишком близко. Большим пальцем он надавил на нижнюю губу и едва отвел вниз, позволяя рту приоткрыться. К его руке прикоснулась чужая и Йегер сразу глубоко вдохнул, чувствуя, как тонкий, горький дым прошелся по губам и окутал легкие.       И тогда, когда от затяжки ничего не осталось, Йегер отстранился и помутневшим взглядом посмотрел на Леви. От него пахло сигаретами и дымом костра. От него пахло полем и свободой.       Эти запахи Эрен точно запомнит навсегда и будет вспоминать еще не раз.       Точно так же, как и тот день, когда проснувшись с похмелья, он не увидит на собственном запястье отцовских часов. Ему придется лично встретиться с Леви. И тот обязательно вернет ему часы. Но только после совместной прогулки.