Devil's playtime

“Напрасны уловки, капканы и сети…

Не целься мне в сердце - я в бронежилете”.

Flëur – Камень

Аллен Блэйк стоял спиной к своей матери, лениво покуривая сигарету, и в который раз не знал, как начать разговор. Самое паршивое во всей этой истории: он непременно чувствовал, что так будет. О личной жизни его матери было не принято разглагольствовать в приличном светском обществе, а между тем о регалиях их семьи не знал разве что ленивый. Американцы всегда умели привлечь к себе внимание, но три года назад этот удивительный навык вышел им боком. Всё чаще и чаще юноша слышал за своей спиной шепотки самой различной смысловой нагрузки. От удивления до отвращения. Спасибо тебе за это, мам. Тот день, когда умер его отец, Аллен помнил особенно хорошо. Похороны проходили на Лонг-Айленде под тщательным надзором Розамунд, бабки Джорджины и деда Бейдона (родители матери не успели пересечь океан). Жаркое июньское солнце нещадно припекало светловолосые макушки Блэйков, скрытые под чёрными шляпками; перед глазами плыло, но слёзы всё не шли, ведь Аллен специально выделил на глухие рыдания в подушки целую ночь, чтобы не опозориться в день похорон. Он готов был поклясться: ещё чуть-чуть, и восковая голова его отца лопнет и начнут плавится на солнце слипшиеся мозги покойника. Неожиданно для всех они вытекут на белоснежную подушку через ушное отверстие, и обнаглевшие жирные мухи слетятся на незамысловатый пир. Но фантазии так и остались фантазиями. Вопреки своим ожиданиям и удивленным взорам многочисленных родственников, ему не было так уж плохо. Ну умер и умер, чё бубнить-то. Ничто не могло заставить Аллена выдавить хотя бы мужскую скупую. Джон Блэйк никогда не был хорошим человеком, и всё же он был его отцом. Тогда-то Аллен впервые заметил странности в поведении его матери, и слепой котёнок внутри него начал прозревать. Она всё не могла пересилить себя, поднять глаза на своего сына, словно какое-то злое чувство заставляло Розамунд прятать нетерпеливый взгляд. Она опять от него ускользала. Тогда Аллен сам поймал материнскую тёплую ладонь и с нажимом спросил: — Что теперь с нами будет? Розамунд почти что с нежностью погладила его руку, успокаивая непонятно кого: его или себя. — Новая жизнь, дорогой, — подарила призрачную улыбку. — Всё будет хорошо. Доверься мне, и у нас всё будет. Тёмное отражение в зеркале принадлежало какому-то другому, совсем ещё юному Аллену, не обременённому чувством ответственности за выкидоны своей матери. Он приложил ладонь к полупрозрачному фантому, спрашивая самого себя, что случилось со всеми ними. — Харрис сказал мне, что видел тебя с ней. Опять, — после долгого гнетущего молчания нарушил тишину блондин. Розамунд обеими руками вцепилась в газету, пряча лицо в складках бумаги. — Не то чтобы меня прямо таки сильно заботили твои любовные интрижки, но они стали уж слишком заметны, дорогая матушка. Это может создать проблемы. Юноша готов был поклясться, что она закатила глаза. — К чему этот осуждающий тон, Аллен? — Розамунд встряхнула газету, не зная, куда деться от неприятного разговора. И даже напускное равнодушие не спасало. — Мы, кажется, уже разговаривали на эту тему. Мисс Доран не имеет к тем ужасным историям никакого отношения. И если тебя это успокоит — не похоже, что ей могут нравиться женщины. Я бы заметила. «И когда же тебя это останавливало?» Аллен шумно выдохнул и повернулся к матери лицом, сверкая злым взглядом. Она вновь делала это: вновь отмахивалась от его слов, чувств, просьб. В угоду самой себе. «Ненавижу». — Ты и бревна в собственном глазу не заметишь, не то, что это. — Не смей со мной так разговаривать, — строго пресекла возражения женщина, впрочем, тут же смягчившись. — Ты завтра пойдёшь со мной к Фарло? — Я ни за что на свете не попрусь в логово к этому итальяшке. И ты снова делаешь это, мама, — взвыл он от бессилия, ухватившись за голову. — Снова меня перебиваешь. Как ты не можешь понять? Это отвратительно! Это против всякой морали… Ты лыбызаешься с этой девкой, совершенно наплевав на то, что скажут об этом окружающие. А они будут говорить, не сомневайся. Харрис, этот слепой валенок, и то заметил. Наконец Розамунд отняла от лица газету и резанула холодным взглядом зелёных глаз по лицу Аллена. Она была готова держать оборону. Дерьмо. Вновь ведь начнёт всё отрицать. Эту женщину не пробить. — Мне нет никакого дела до того, что будет нашептывать мне в спину эта трусливая шайка овец. Если тебя так сильно волнует… — презрительно скривилась, — общественное мнение — милости прошу обратно в Нью-Йорк. А я имею право выбирать себе друзей самостоятельно. Друзей… Слово-то какое выбрала своим этим девкам. Аллен понуро опустил голову, в который раз соглашаясь с самим собой в том, что есть на свете по-настоящему бесполезные вещи — такие как бодание с Розамунд Блэйк. Бескомпромиссная, несгибаемая, непробиваемая. Он вновь проиграл, а она — победила. Это было… нечестно. — Будь мой отец жив, он никогда не допустил бы подобного, — обиженно выпалил Аллен и пулей вылетел из гостиной. Розамунд запоздало почувствовала что-то вроде раскаяния. — Аллен, — поражённо выдохнула женщина в пустое пространство, тем не менее, и не думая о том, чтобы догнать его.

***

Эми никогда не считала себя верующим человеком, она и её семья были далеки от религии. Эми никогда не думала, что, проезжая в автобусе мимо очередной расфуфыренной мечети, сможет на полном серьёзе в смирении наклонить голову и перекреститься — это было бы выше её сил. Она всегда обходила церкви стороной, на религиозные праздники и пиршества взирала с настоящим равнодушием, а при виде священников, монахинь и прочих фанатиков лишь недоуменно приподнимала бровь. Люди верили в то, во что хотели верить, но этот принцип никогда не был ведущим в жизни Эми. Она верила в то, что видела, или в то, что видели проверенные ею люди. Если Бог и существует, люди по эту сторону жизни никогда не узнают об этом. И Он уж точно не прикрывает свой член простыней и не просиживает в безделии задницу, безмятежно и праздно сидя на Седьмом небе. Но заглянув в зияющие адской лавой бездны она оказалась готовой поверить, поверить во всё: в водопады из бурлящей крови миллионов грешников, в бескрайние поля, усыпанные обглоданными людскими черепами, в моря из костей и волос, не имеющие конца и начала, поверить в измазанных сажей надзирателей, неровной колонной ведущих несчастных на вечный убой. И миллиарды литров, килограмм и километров человеческих страданий, слёз и болезней. В одно мгновение весь этот бесконечный жестокий мир пронёсся перед глазами девушки, как по волшебству даруя опасное и разрушающее знание: Ад существует, и он не на Земле. И Он, выходит, тоже существует. Но они с Себастьяном по разную сторону баррикад, а это значит, что… «Кто проживает на дне океана?» — всплыло в воспалённом мозгу. На дне хищных глаз демона Эми со страхом и иррациональной уверенностью нашла ответ на этот вопрос. Оставался всего один… «Что должна сделать я, чтобы этот кошмар закончился?» … на который она, впрочем, тут же нашлась с ответом. От страха и переизбытка поступившей в её мозг информации Эми упала в обморок с холодными слезами на глазах. Демон среагировал быстрее: прежде, чем светловолосая голова коснулась пола, он подхватил обмякшее тело на руки, укладывая шпионку на кровать. Небрежным движением стянул с неё обувь, снял колющиеся белые манжеты, распустил тугой пучок золотистых волос, таких мягких, блестящих и красивых, что дворецкий позволил себе касаться их чуть подольше. У этой девушки были хорошие волосы: чистые, сильные и крепкие, как тугие канаты, но шелковистые и лоснящиеся, — редко встретишь подобную роскошь. Он снял плотную перчатку и коротко перебрал пальцами золотистые пряди, нагло воспользовавшись чужим беспамятством и рассуждая о том, что ещё, наверное, нескоро сможет позволить себе подобную шалость. Эмилия не была похожа на человека, любящего или приходящего в восторг от объятий или иных телесных контактов. Но такая мелочь ведь поправима, правда? Себастьян никогда не считал людей красивыми, завораживающими или достойными его внимания созданиями (а потому внимание Эми к своему внешнему виду вызывало в нём даже некоторое одобрение). Они мыслили слишком коллективно, трусливо сбиваясь в кучку, словно стадо тупых овец, ходили невесть в чём, постоянно страдая от всякой дряни по собственной же глупости, ужасно пахли, по какой-то совершенно идиотской причине не мылись, ели всё подряд, не забывая совершать при этом тонну всяких мерзостей (зачастую и во время самой еды). Пропащие создания. И невероятно странные. Но и среди всякого сора и мусора возможно встретить неогранённый алмаз, и новоиспечённый господин Сиэль — тому подтверждение. Этот мальчик и его душа стоили всех тех мучений, на которые обрёк себя демон, а потому он не видел смысла жаловаться. Ну а что до «мисс Эми»… С ней просто было интересно. Себастьян на самом деле не знал, как описать это чувство, зародившееся в нём в тот самый момент, когда он взял странную зелёную фотокарточку Эмилии в руки. Он словно почувствовал глоток свежего воздуха, каждый унылый день умирая от скуки. Каково же было облегчение Себастьяна, что их цель не оказалась какой-нибудь пустоголовой дояркой Марго, а вполне себе благоразумным и в некотором смысле безжалостным человеком. «Мисс Эми» может скрывать этот факт ото всех и каждого, но против своей природы не пойдёшь, а демону было неприлично много лет, чтобы не заметить эту особенность её характера. Рыбак рыбака видит издалека, как любили говорить люди. Просто они оба были рождены охотниками.

***

Ночь подкралась к поместью Фантомхайв незаметно, укутывая каждый угол комнаты его хозяина в свои холодные объятия. И хоть ужин прошёл в тишине и спокойствии, Сиэль всё равно по какой-то необъяснимой причине чертовски устал. Граф Фантомхайв заёрзал на кровати, поудобнее раскидываясь на перине, и мечтал лишь о том, чтобы ему послышалось. — Ты идиот, Себастьян! — по окончании монолога слуги наконец поставил диагноз Сиэль. Здоровый сон откладывался ещё как минимум на несколько часов – из-за демона и его дурацкой выходки. Себастьян казался всё таким же непрошибаемым. — Чем ты вообще только думал?! Отвечай, это приказ. «А за идиота ты ещё ответишь», — думал про себя Себастьян, вынимая из-за пазухи всё своё красноречие. — Прошу простить мне мою дерзость, милорд, но я всегда думаю перед тем, как что-то сказать или сделать, — жёстко возразил, нахмурившись, Себастьян. — Я бы заметил. — Вы преувеличиваете свои способности к наблюдению, господин, — улыбнулся демон и, заметив, как приоткрылся рот Сиэля в попытке высказать ему всё, что он думает о дворецком, в ту же секунду убрал ухмылку с лица. — Но вам и правда не о чём волноваться. В нашем теперешнем положении есть и огромные плюсы. Теперь мисс Эми уж вряд ли рискнёт вести двойную игру за нашими спинами. Факт того, что за каждым её шагом следит сам Дьявол, конечно же, заставит дважды подумать над последствиями своего предательства. К тому же, мы с вами не можем быть уверены в том, что мисс Эми не решила бы попросту проигнорировать вашу просьбу – нужна была гарантия. Кроме того, — убедительно продолжал Себастьян, — девушка совсем не к месту заметила странности во времени её появления в поместье. Почти что со стопроцентной уверенностью могу сказать: она догадалась о чём-то. — Как искусно ты сгладил углы в собственном проколе, — устало выдохнул Сиэль, тем не менее, мысленно соглашаясь со слугой. Каким бы противным иногда не был Себастьян, но он оставался чертовски умён. Всё же демон прав: при таком развитии событий они смогут извлечь из мисс Эми намного больше выгоды. Потому что из страха расправы она вряд ли осмелится ослушаться. — Ладно, теперь уже поздно что-либо делать. Работа мисс Эми на твоей ответственности. И не смотри на меня так, Себастьян. — А как я смотрю на вас? — опасно сузил глаза дворецкий. — Словно мысленно отсекаешь мне голову, — фыркнул Сиэль. — Не забывай: всё это – целиком и полностью твоя идея. Вот и разгребай. А теперь оставь меня, Себастьян. Мне нужно подумать. Юный граф закутал своё щупленькое тело в мягкое пушистое одеяло и отвернулся от слуги, всем своим видом показывая, что разговор – окончен. Привычно погасли прикроватные лампы и свечи на комоде, когда в кромешной темноте Себастьян задал вопрос: — Позвольте спросить, господин: почему вы отказались от идеи по окончании расследования отдать мисс Эми королеве? Какое оправдание собственной доброте, которую Сиэль пытался скрыть всеми правдами и неправдами, придумает поганец на этот раз? Себастьяну было любопытно это услышать. — Потому что это было бы лишним, — послышалось глухое из-под складок одеяла. Завозилось в белом коконе тело, и темно-русая макушка скрылась из виду. Только и всего. Понятно. На самом деле Сиэль в глубине души прекрасно знал причину. Всегда знал, похоронив доброту и оставшиеся крупицы милосердия на самой большой глубине. Он старательно прятал всё самое хорошее в себе не только от демона, но и от окружающих, но Себастьян был далеко не глупцом, чтобы не увидеть. Сиэль долго думал над тем, как поступить с мисс Эми, и в конце концов пришёл к выводу, что в этот раз не станет разрушителем чужих судеб. Она ни в чём не была виновата. Просто оказалась не в то время и не в том месте. Не имела никакого смысла передача путешественницы властям, хотя бы потому, что самому Фантомхайву от этого решения ни горячо, ни холодно: он покинет этот бренный мир задолго до того, как информация, выпытанная из Эми, станет выгодна лично ему. Да и сам граф никогда не считал себя патриотом, несмотря на новоприобретенное звание личного королевского чистильщика. Власти получат от Эми всё то, что будет выгодно в их собственных мерзких интересах. А затем от неё избавятся, в этом мальчик не сомневался. Было бы глупо надеяться на что-то ещё. Так зачем умирать? Он закрыл уставшие синие глаза, в который раз убеждаясь, что незачем.

***

Это утро выдалось на редкость прохладным для начала октября; белой шапкой лёг на лужайки туман, оставляя на траве за собой колкие инеевые льдинки. Небо выглядело ясным, без единого облачка, и даже воздух оказался во власти его сизо-голубого свечения. Демону нравилось это время суток, хотя и чуть меньше, чем ночь. Вокруг стояла блаженная тишина, и самые раздражающие звуки в этом мире либо уже утихли, либо ещё спали. Себастьян ускользающей тенью бродил по коридорам поместья, проводя последние приготовления к началу нового дня. Та, что по воле случая коротала ночь в одной из гостевых комнат, уже не спала. Себастьян обнаружил Эмилию, взобравшуюся на кресло с босыми ногами и вцепившуюся в подлокотники обеими руками. Кожаные ботинки всё так же лежали у ножки кровати, на том же самом месте, где демон оставил их этой ночью, снимая с довольно небольшой женской ступни (настолько небольшой, что свободно могла уместиться в его ладони). Эмилия выглядела немного помятой, но бодрой. Вся её поза выражала внутреннее напряжение; дотронься до девушки – и тебя шибанёт током. Несколько капель воды сохли на лице, а пара золотистых прядей прилипли к щекам. Очевидно, только успела умыться. — Мисс Эми, доброе утро. Не думал, что вы уже встали, — дежурно улыбнулся Себастьян. Глаза девушки расширились от волнения и разрастающегося в огромное чудовище беспокойства, и она крепче сжала подлокотники, стремясь вновь обрести контроль над телом. Побелели нежные костяшки пальцев. Она не была готова к обороне. Смех, да и только. Демон тихо прикрыл за собой дверь, отрезая все пути к отступлению. — Да, я уже давно проснулась. На самом деле я ждала тебя, Себастьян. «Я знала, что именно ты придёшь за мной. Охотники, примечая добычу, преследуют её до самого конца». — Неужели? — приподнял брови Себастьян, вкатывая тележку с завтраком. Девушка неотрывно следила ясным взглядом за каждым его движением, всё сильнее сливаясь с обивкой кресла. Тем не менее, она его не боялась. То был не страх, всего лишь опасение. Демон мысленно усмехнулся. — Не стоило лишь ради меня жертвовать своим сном, мисс Эми. Я того не стою. — Скромность тебе к лицу, — саркастично выдавила из себя Эмилия, решив поддержать его игру. Демон не кусается и руки не распускает – и хорошо. — Как вы себя чувствуете, мисс? — Прохладно поинтересовался мужчина. Стукнулся друг о друга фарфор. По комнате расползался приятный чайный аромат. — Вы бледны. Выглядите нездоровой. — Я чувствую себя хорошо, не сомневайся. Настолько, насколько может себя чувствовать заложница обстоятельств, — отрезала блондинка. К чему это он? Если бы со здоровьем Эми было что-то не так, она бы непременно почувствовала. — «Заложница обстоятельств…» — словно пробуя словосочетание на вкус, протянул мужчина. — Не думал, что после всего, на что успели согласиться, вы станете утопать в жалости к себе. Эмилия словно получила пощёчину. Она никогда не имела в виду ничего подобного… Что он себе напридумывал? — Я не… Я имела в виду совсем другое… Ладно, проехали. Зря я это, — отвернувшись от него, уж слишком быстро пошла на попятную Эмилия. Себастьян позволил себе нахмуриться: он ожидал совершенно противоположной реакции. Впрочем, так даже лучше. Ей хватило ума не вступать с демоном в пустой спор. Он со всей невозмутимостью протянул девушке чашку с чаем, в который раз проверяя: что будет? Серые глаза загорелись и опасливо оглядели мужскую ладонь со всех сторон, но, не найдя ничего подозрительного, вновь потухли. Она аккуратно приняла чашку, чуть касаясь тонкими пальцами его хлопковых лакейных перчаток, с непонятным трепетом ощущая тот жар, исходящий от спрятанной под ними ладони. Вздрогнула, прогоняя наваждение. Себастьян специально предпочёл проигнорировать эту неловкую заминку. — Если хотите что-то спросить — спрашивайте, — не стал ходить вокруг да около Себастьян. Их знакомство прошло не очень хорошо, а плохое впечатление было принято исправлять. И это не он придумал, а сами люди. Новый Рим – новые правила. Эми ненадолго призадумалась, словно по команде «я разрешаю» во все глаза разглядывая дворецкого, будто какую-то диковинную зверушку, или, на худой конец, пришельца. Её глаза засияли жизнью и неподдельным, искренним интересом. — Мне так о многом хочется тебя расспросить… Я даже не знаю, с чего начать, — нетерпеливо прошептала девушка, не в силах скрыть жажду новых знаний, плещущуюся в ясных глазах. — Начните с начала, — подсказал Себастьян. Завтрак безжалостно остывал, но ему, на самом деле, было ровным счётом наплевать. Демон не мог не заметить странностей в своём поведении: уж больно редко он позволял людям хоть что-то узнать о себе, но ему было скучно и хотелось развлечений, поэтому Себастьян позволил себе эту глупость. — Агрх… Это не так просто! Я даже не знаю, как описать свой ступор… Вот что бы сделал ты, к примеру, попади к тебе в руки существо из другого мира? — подобрав сравнение, она резво поднялась с места и принялась мерить шагами комнату, будто искала силу мысли. Себастьян сделал вид, что призадумался, сцепив указательный палец на подбородке. — Я бы предпочёл провести вскрытие, — в своей безжалостной манере ответил он. Эмилия опешила. — Ну, это уже слишком… Я же не буду всерьёз тебя резать. Ты станешь сопротивляться, а ещё это попросту невозможно. Нужно что-то другое. Это ведь невероятно! — сокрушалась она, сцепив руки на груди. — Этого просто не может быть!.. Наука столько лет ищет ответ на вопрос, существует ли Бог и потусторонний мир, а ты стоишь здесь, невозмутимый – прямое тому доказательство. И что я должна делать теперь?.. Как вообще мне с тобою себя вести? Она с мольбой посмотрела на демона, словно вытягивала клещами ответ. Её мучала неопределённость и собственный неудовлетворённый интерес. Себастьяну это даже немного льстило: он безмерно любил внимание к себе. Дворецкий недоумённо приподнял бровь, совершенно не понимая, чего она от него хотела. — Давайте так, — наконец сказал он, поднимая вверх длиннющий указательный палец. — Один вопрос. Один вопрос, который вы можете задать в каждую нашу встречу, и я обещаю, что отвечу на любой из них честно. — А чего так мало? — насупилась девушка. — Да и что демон вроде тебя может знать о честности? — с сомнением сузились серые глаза. «А это уже целых два…» — То же, что и всякий человек на этом свете, — с улыбкой ответил мужчина, всё так же оставаясь невысокого мнения о порядочности рода человеческого. «Вполне обоснованно, кстати говоря». Внезапно Эми дёрнулась, как ошпаренная, и приглашающе указала на покинутое ею кресло. Демон наотрез отказался присаживаться, хоть даже и «в ногах правды нет». Ему было бесконечно смешно, да и только. «Кто учил эту девушку манерам?» – обречённо думал про себя Себастьян. «Да ладно тебе, садись, я же не твоя ммм… гостья. Мы просто делаем вид, что это так, я права?» «Вам не стоит беспокоиться об этом. Я не устал». «Ладно». — Ладно, — ещё раз согласилась Эмилия, с ногами забираясь на кровать и садясь по-турецки. — Где твои рога? — затараторила она. — Или здоровенные крылья?.. Или длинный скользкий хвост, острые копыта… Короче говоря: почему ты… такой? — «Такой»? — не понял Себастьян. — Такой… человечный, — нашлась девушка. — Хотя, признаться, и на человека ты не особенно похож. «Человек – существо с недостатками, а ты – совершенство. Ты слишком прекрасен, чтобы быть правдой». — Полагаете, нам было бы гораздо легче вести беседу, будь у меня на самом деле рога и копыта, как вы и сказали? — дворецкий оставил посуду в покое и замер возле девушки. — Но я же должна была спросить, — обиженно возразила она. — В религиозных текстах демоны описаны именно такими. Можешь считать, что у меня произошёл своеобразный разрыв шаблона. — Религиозные тексты зачастую были написаны людьми, не имеющими к религии ровным счётом никакого отношения, — не удержался от язвительного комментария демон. — Это точно, — захлопала густыми чёрными ресницами девушка. — Глупый вопрос, согласна, — и тут же вновь оживилась. — На который ты так и не ответил. Демон устало вздохнул, всем своим видом показывая, как сильно его утомил этот разговор, и девушка всё не понимала, какого хрена. Сам предложил, сам умаслил, а теперь сам и сливается. Подлый обманщик. — Полагаю, откровение прошлого вечера и мой внешний облик в самом деле ввели вас в ступор, — поделился своим выводом Себастьян. Эмилия слушала, не отрываясь, смотря снизу вверх и чувствуя себя бесконечно маленькой под тяжестью его старых опасных глаз. «Да… Старых. Это именно то слово, которое я никак не могла подобрать. Взгляд того, что видел все горести этого мира». — И вы, конечно же, начали задаваться вопросом: в чём подвох? — полушёпотом продолжал Себастьян. — Неужели так выглядит настоящий демон? Неужели всё то, чем кормили людей духовные сановники долгие годы – ложь? Насчёт последнего: они говорили правду, но лишь отчасти, — заговорщически понизил голос мужчина. — Просто поверьте, мисс Эми, — внезапно от лёгкого настроя девушки не осталось и следа, ею вновь завладело пугающее беспокойство, — мой истинный облик не доставит вам никакого эстетического удовольствия, как, например, это тело. Стало душно, неприятно, стыдно. Он заметил её глупые восторженные любования, которыми щедро осыпала его блондинка, с самого начала, и не преминул напомнить об этом сейчас. Демон видел, как распустились на её румяных щеках маки, а глаза забегали как светлячки, пойманные в банку. Ему на самом деле удалось смутить эту местами просто непробиваемую девушку, и Себастьян почувствовал полное удовлетворение. Неужели эта девица и правда думала, что он ничего не видит? Его розовые губы уже было изогнулись в издевательской усмешке, когда неожиданно для демона светлые глаза Эмилии посмотрели открыто, ясно, холодно, вопреки разгорающемуся на её щеках пожару. — Тебе жалко, что ли? — коротко улыбнулась она, безрассудно решив выкладывать всё, как есть. — А что здесь такого? Ты ведь и вправду красивый, не то, что эти замызганные и обкуренные франты. Только не говори, что ты на красивых девок никогда не пялился. Я всё равно не поверю, — в привычной полувульгарной манере она напрочь смыла всю сладость его лёгкой победы. Улыбка спала с лица демона, а уголки губ опасно дёрнулись вниз. «Паршивая девчонка». — Что ж, если вы так на это смотрите… — холодно сказал демон и многозначительно замолчал. — Впрочем, я не имел в виду ничего такого, мисс Эми. Вы, верно, неправильно меня поняли. — Помнишь, что я сказала тебе в первую нашу встречу? — устало улыбнулась она. — «Я ещё не совсем из ума выжила». — Поверю вам на слово, — язвительно согласился Себастьян. Завтрак безнадёжно остыл. Яичница-болтунья и пара игривых брокколей – не самое лучшее сочетания для завтрака, как считала Эми. Англичане умели любой возможный кулинарный шедевр превратить в несъедобную зековскую кашу. Она сразу накинулась на мясо, с тяжёлым сердцем понимая, что не ела такую вкусную еду уже очень давно. Но сказать об этом Себастьяну было выше её сил – и так слишком важный ходит. Поди после похвалы и вовсе распетушится, как павлин. Пока девушка поглощала завтрак, он как-то уж больно лениво ковырялся в постельном белье, меняя простынь, наволочки и зачем-то растапливая камин в совсем скоро опустевшей комнате. Эми не стала интересоваться, зачем. Вопреки всему она ощущала необыкновенный душевный подъем, словно с плеч наконец спал какой-то тяжкий груз. Эми впервые за долгое время точно знала, что должна была делать, зачем ей это нужно и на какой результат можно рассчитывать в итоге. Мир снова оказался приведён в привычную и понятную ей систему, со своими точками отсчёта и завершения. Может, именно этого ей не хватало в жизни — цели? Она всегда просто плыла по течению, решала проблемы по мере их поступления, делала то, что нужно, толком не задумываясь, зачем. Этот раз не особенно отличался от предыдущих, и всё же Эми чувствовала себя иначе. Свободной от обязательств и той прошлой жизни, прожитой для других, а не ради себя, несостоявшейся и иллюзорной, будто бы даже чужой. Иногда мы бредем, но не потому что, а просто из-за того, что нам так хочется. Почувствовав себя живой однажды, Эми уже никогда не откажется от этого чувства. Она для себя уже давно решила, что не вернётся домой.