Пособие для непослушных: закрывайте окна на ночь

Она отродясь не была в таких роскошных хоромах. Площадь особняка наверняка размером с ее деревню на севере, если не больше. Богато обставленная комната, дорогая мебель, вычурные украшения повсюду — аж в глазах рябит. Так, должно быть, выглядят покои чиновников. У нее саднит затылок и болят запястья. Почти неделю спала связанная, чтобы не убить никого в приступе беспамятства, а к оковам веревки так и не привыкла. Она не знает, как оказалась здесь, разве что глухой удар по затылку помнит и мысли, что не стоило старику ее за травами к пруду посылать. Тхуан помнит лицо знакомое, прежде чем в черноту провалиться, и ахает вдруг от неприятного осознания. — Тэри… как, зачем? — спрашивает разочарованно, глазами непонимающе моргает. Не верит до последнего, что это рыбак безобидный по головушке ей зарядил. Парень сидит на корточках напротив, смотрит на нее внимательно, склонив голову набок. Заботливо поправляет ей задравшийся подол ханбока. — Меня зовут не Тэри. Взгляд его поежиться заставляет: колкий, недобрый. Нечеловеческий. Осознание не сразу бьет по затылку. Неужели Ран прав был насчет него и не стоило с ним водиться? Тхуан нервно сглатывает. Не-Тэри не сводит с нее глаз, словно следит, чтобы не сбежала. Не-Тэри отвлекается в какой-то момент, устремив взгляд куда-то позади нее. — Добро пожаловать! — слышится внезапно задорный голос с лестницы, ведущей на второй этаж. — Меня зовут Ом Хё Соп, но для тебя просто господин Ом. Мужчина низенький, лет сорока пяти, спускается к ним и присаживается в кресло. Судя по самодовольному взгляду, владелец дома. У него улыбка от уха до уха ни на секунду не сходит, а на лбу шрам красуется. Шрам в форме знака какого-то или иероглифа — читать Тхуан не умеет — не похож на те, что доблестные воины во время сражений получают. Мужчина елейно извиняется за неудобства, обещает развязать ее при каких-то там условиях, но Тхуан уже не слушает: делает вид. Хмурится сосредоточенно, улыбается неуверенно, когда смеется мужчина, посматривает на Тэри, что шагами комнату измеряет, а сама незаметно веревки прощупывает. Тхуан зажмуриться хочет хорошенько и вновь дома оказаться. Не понимает, зачем она здесь, боится, но из последних сил себя в руках держать пытается: Ран не одобрил бы ее паники. Он наверняка уже где-то рядом, ищет ее. Он спасет ее скоро, и обоим похитителям точно не поздоровится. Тхуан делает глубокий вдох. Стук сердца постепенно в привычный ритм возвращается. Она вопросительно поднимает правую бровь, когда господин Ом вдруг прекращает патоку доброжелательных слов и, сорвав оранжевый плод с куста, отправляет его в рот. А затем к ещё одному тянется, но останавливается вдруг. Он глаза закатывает, как будто от удовольствия, а потом вновь к Тхуан поворачивается. — Скажи-ка, где сейчас Ли Ран? В душе тревога селится. Откуда он знает про Рана? Выходит, ему зла желает? Не боится его? Чудак-человек, не знает, что лис мало кому не представляет угрозы. Однако в глубине души опасается, что мужчина этот тоже не лыком шит. Не хочет Рана выдавать. — Не знаю. Мы давно не общались. — Лжешь, — и улыбнулся приторно. — Видишь ли, тот, кто сидит в тебе, тесно связан с, как ты его называешь, Тэри. То, что видишь ты, видит и он. — Ну так раз все видит, чего меня спрашиваете? — буркнула Тхуан, ухватившись за что-то твердое в ткани ханбока. На ощупь кинжал. Совсем маленький, но достаточно острый, чтобы развязать веревки. Откуда он вообще там взялся? Тхуан вспоминает хитрый взгляд Рана, когда он ей ханбок, что старик купил на сватовство, после стирки возвращал. Тхуан пытается не выказать своего удивления и радости, взгляд вниз опускает. — Ты, кажется, не понимаешь своего положения. Сейчас твой возлюбленный придет и лично… — Какой ещё возлюбленный? Ли Ран? Да вы шутите!.. — Мы знаем куда больше, чем ты можешь предположить, — с мерзкой улыбкой ответил мужчина и вновь подошел к кусту. Опять сорвал плод, опять съел. Да что ему там, медом намазано, что ли? — А что это за дерево? — она меняет тему, незаметно перехватывая кинжал поудобнее. — Физалис. — А он вкусный? — пытается повернуть руку так, чтобы лезвие коснулось веревки. — У него нет вкуса. — Так зачем же вы едите его, господин? — она чувствует, как рукам становится немного свободнее. — Чтобы саму смерть обмануть, — слышится мягкий, до боли знакомый голос прямо над ухом, и на сердце вмиг спокойнее становится. Кинжал разрезает последнюю веревку, что запястья сковывали. Взгляд господина Ома темнеет неодобрительно. Все происходит как во сне. Тхуан не успевает закричать, когда рядом с Раном Тэри оказывается. Не успевает выставить руку, чтобы хоть как-то ему помешать, когда Тэри сбивает с ног какой-то рыжий парень с кинжалом в руке. — Давно не виделись, Ли Ён. — Успел соскучиться? — и рыжеволосый замахивается вновь. Тхуан не успевает сообразить, как оба пропадают в ту же секунду. Она резко на ногах оказывается и чуть не падает — затекли — но в последний момент ее придерживает Ран. — Принести ее в жертву, чтобы Имуги еще сильнее стал? Серьезно? Тебе мало долголетия и власти? — Да брось, Ран, — доброжелательно отвечает мужчина, подходя ближе к ним. — Власти никогда не бывает достаточно. Да и будем честны, дружить с Имуги довольно выгодно… Тхуан судорожно цепляется за кресло, чтобы не упасть — Рана рядом уже нет. Сердце в пятки уходит, собственная ладонь неосознанно зажимает рот. Тхуан старается не закричать. Господин Ом в воздухе висит, вытянутый, как тряпичная кукла, ртом воздух поймать пытается. Ран шею ему сжимает так, что старый шрам на лбу вздувается зловещими багровыми очертаниями. — Ты не сможешь, — хрипит мужчина, в руку Рана вцепившись, — забыл? Умру я, умрешь и ты… — Я смерти не боюсь, в отличие от некоторых. А Тхуан его смерти боится до чертиков. Боится до трясущихся колен, до холодного пота, до кома в горле. Боится даже подумать о том, что жизнь лисья сейчас оборваться может. Тхуан кричит, видя, как у кумихо начинают трястись руки. Тхуан готова разреветься, услышав его сбитое дыхание. Она впервые видит, как всегда хитрый и самоуверенный лис страдает. Она впервые настолько за него боится. Ран падает на пол вместе с мужчиной, пытается отдышаться. По комнате кашель и хриплый злорадный смех гуляет. — Слабак ты, Ран. В вечном долгу у меня. Пока жив я, жив ты. Мантэ скуп на россказни был, но успел ей как-то про самых неприятных сущностей поведать. В тот момент Тхуан обидело, что в этот список он включил и кумихо, но сейчас это оказалось жизненно важно. Хитрые, ненадежные и опасные. Управы на них никакой, кроме долга. Помоги лису и потребуй с него плату. Лисий долг — одно из самых сильных негласных соглашений. Кольцом невидимым привяжешь лиса к себе и требовать сможешь все что угодно. А он и ослушаться не сможет, иначе сгинет. Так, ты чего это как хитро заулыбалась? Не вздумай, деревянная, на Ране это опробовать. — И в жертву ее принесешь именно ты, — слабо прошипел мужчина. — Лично перережешь ей горло. У Рана судорожно заходили желваки на скулах. Тхуан впервые видела его таким — злым до дрожи в костях и одновременно беспомощным. Ран, постоянно спасавший ее от темных дум и одиночества, всегда оставался для неё тем, кто держал всё под контролем и знал, что делать. Но теперь… Тхуан сжала кулаки. Теперь ее черед спасать Рана. — Эй, ты! Мужчина вальяжно повернул голову в сторону Тхуан и вмиг побледнел. Тхуан дышит медленно и тяжело. Тхуан держит ногу над физалисом. — Отпусти его, или я наступлю, — рычит она. — Не делай глупостей, девочка… — Он тебе ничем не обязан! Мужчина взвизгивает, когда она наступает на один из плодов. Плод тут же чернеет. — Не обязан, не обязан! Только не трогай… — Не мне говори, а ему. — Ли Ран, — мужчина осекается. — Больше ты мне ничего не должен. Ты свободен. У Тхуан с сердца груз падает, когда она видит, удивленный взгляд Рана, направленный на руку. Если судить по этому взгляду, она все сделала правильно. И Тхуан топчет этот физалис, каждый плод, каждый листок под крики мужчины. Всю злобу на господина Ома вымещает на невинном растении. Весь страх, накопившийся за эти дни, в почерневших плодах оставляет. Тхуан вздрагивает, когда Ран окликает ее по имени. Голос у него мягкий, непривычно нежный. — Отвернись, пожалуйста. И уши заткни. У Рана во взгляде немая решимость, у мужчины — животный страх. Она беспрекословно выполняет его просьбу. Даже с плотно прижатыми руками к ушам слышит истошный вопль. Жмурится покрепче, зубы поплотнее стискивает, ежится невольно. Ей кажется, что проходит целая вечность, прежде чем внутри появляется смелость обернуться. У Рана волосы короткие растрепаны, так и хочется пальцами пригладить. У него на губах довольная ухмылка. У Рана на лице красные капли, а в глазах — облегчение и немая благодарность. Ран свободен. На горизонте маячит заветное “долго и счастливо”. Она хочет улыбнуться, но мир вокруг вдруг начинает плыть. Последнее, что она видит, прежде чем провалиться во тьму — обеспокоенный взгляд Рана. Она на горе, на той самой, где чешую съела. А рядом — тот парень рыжеволосый. — Ты тот горный дух, о котором дед говорил? Брат Рана? — Ли Ён, — парень кивает. — А где… — имя Тэри встало в горле комом. — Мертв. — Как? — Его не так сложно убить, как вы думаете. — В его голосе холодная уверенность. — Послушай, времени мало. Ран будет против, но другого выхода нет. Он протягивает ей кинжал. — Особый сплав. Как раз для того монстра, что в тебе сидит. Никто не знает, как его изгнать из тела человека. — Получается, его только убить можно? Кивок Ли Ёна как приговор. “Долго и счастливо” как несбыточная мечта. Слишком быстро, слишком неожиданно. Она сжимает руки в кулаки, надеясь, что брат Рана не успел заметить, как трясутся пальцы. Она надеется, что он не слышит бешеный стук ее сердца. — Послушай, решать тебе. Ты можешь научиться подавлять его, но рано или поздно он возьмет верх. Ты чувствуешь уже, как где-то там, внутри, что-то саднит? Он чувствует, что его брата убили. Он будет бороться. Он весь мир разрушит. Ён замолкает. Смотрит в сторону, будто стыдится чего-то. — Ран не убьет тебя. Не убью и я. Я и так причинил ему слишком много боли. Тхуан мнется. В носу щиплет. — А можно… позже? — Опасно. Имуги с каждым днём сильнее становится. Боюсь, скоро станет слишком поздно. Тхуан так и не заобнимала Рана до хруста костей. Так и не узнала, что за послание оставил ей лис на том листе, который она так бережно хранила в стопке одежды и с которым изредка засыпала. Не осмотрела напоследок старенький ханок в перелеске, не надышалась вдоволь воздухом свежим. Тхуан не попрощалась с дедом. Она не вернётся туда больше. Горечь сожалений терзает сердце. Тхуан берет в руки кинжал.