Пособие для непослушных: закрывайте окна на ночь

— Катитесь к черту! — Господин, мы понимаем… — Да ничего вы не понимаете, у вас в головах цемент вместо серого вещества! Я ясно вам сказал, ни за какие деньги… Слуховой аппарат — подарок от Ёна на какой-то-там-по-счету день рождения — уловил: “Надеюсь, завтра он выпустит из-под крыши кучу воздушных шариков и улетит куда подальше.” Дед недовольно скривился и пригрозил этим лоботрясам кулаком. Он этот мультик смотрел пару лет назад в одной кофейне и точно знает, что его сбережений на воздушный круиз на ханоке не хватит. Да и если хватило бы, ни за какие коврижки не оставил бы он это место. Все в этом мире шло наперекосяк, и с каждым годом становилось лишь хуже. Кто ж знал, что его перелесок с годами превратится в “перспективную территорию для развития жилищного строительства?” Именно так застройщики называли пинок под зад жильцам, поселившимся тут задолго до появления на свет этих бестолковых бизнесменов. “Прогресс, дедуль,” — сказал ему как-то Ли Ён в попытках подбодрить. “Прогресс подразумевает новое.” Мантэ лишь фыркнул в ответ. Почему, чтобы что-то создать новое, надо обязательно избавиться от старого, дед по-прежнему не понимал. Сначала он лишился пруда в паре километров от ханока. Сам пруд остался, только вот воды в нем набрать уже было нельзя: первое время у водоема висела табличка “общегородская территория”, а затем вокруг прошлись асфальтоукладчики, и пруд окружил тротуар с кучей скамеек. На скамейки, как мухи на тухлые овощи, слетелись новые жильцы. Территорию вскоре назвали парком. Теперь каждый раз, проходя мимо пруда, старик недовольно цокал, уж особенно когда молодежь снимала очередной ролик. Слово “снимать” старик тоже освоил относительно недавно, когда мир заполонили “гаджеты” или “телефоны” — электронные коробочки с картинками и выходом в некий “интернет”. Ему потребовалось около трех месяцев, чтобы научиться такой пользоваться — Ён заставил — но почти каждый раз, когда девятихвостый звонил ему по видеосвязи, старик притворялся стариком и не отвечал. Больше всего в новом гаджете ему полюбился режим “в самолете”. — Привязался же, а… Вину искупить пытался, не иначе: сам в свое время подтолкнул девчонку ни в чем не повинную к неминуемой гибели, а теперь совесть глодала, видимо. Старик понимал все, даже изредка хотел припомнить девятихвостому, чтоб неповадно было, но язык не поворачивался — старику самому о прошлом даже думать больно было, что уж говорить про открытые обвинения. И все-таки дед любил Ёна, просто по-своему. Но каждый раз, когда тот звонил, больше всего надеялся увидеть в экране телефона его брата. Мантэ давно уже не видел Ли Рана. Все, что от него осталось на память — беседка, которая вскоре тоже перешла в этот пресловутый “муниципалитет”. В день, когда территория старика стала вдвое меньше, а от родной беседки остались развалины, несколько человек ушли с синяками, а старик выучил новое слово. Засужу! Из отделения полиции его забирал Ён. Столько лет прошло, а дед по-прежнему вспоминал его, этого лиса с неподъемным характером и добрым сердцем. Они не виделись с тех самых пор, как страной заправлял император, а за беседкой появилось захоронение. Не виделись вечность, кажется. В падук играть было давно уже не с кем, поругаться из-за глупости — тоже. И пожаловаться на людей так, чтобы к этому отнеслись с пониманием и поддержкой, тоже некому было. Деду не хватало прошлой жизни, не хватало сумасбродной северянки. Не хватало Ли Рана. Выносить новые реалии этого мира в одиночку оказалось невероятно сложно. И вот сейчас, который раз уже за этот месяц, старик со слюной у рта доказывал застройщикам, риелторам, муниципалитету — да всему миру — что он ни за что не отдаст ради холодных новостроек этот дом, единственный островок, соединяющий его с прошлой жизнью. — Господин, если вы позволите нам продолжить строительство жилого комплекса, мы сделаем вам скидку… — Засуньте себе свою скидку туда же, откуда у вас руки выросли! Понастроили однотипных высоченных домищ, чтобы люди как пчелы в улье жили. Совсем про традиции забыли, олухи… Одинаковые скамейки, одинаковые окна, одинаковые соседи, которые даже не знают друг друга по имени. Жилые кварталы больше на лабиринты походят. Огреть бы палкой всех, чтобы мозги на место вправить и вернуть былое величие народу корейскому, да сил нет. Дед сдал. Последние лет пятьдесят, если не больше, то и дело болел, а в плохую погоду и вовсе еле передвигался. Плохо спал, мало ел, иногда забывал всякие мелочи. На попытки Ёна помочь ему отвечал резко, пару раз даже по затылку зарядил, когда девятихвостый о доме престарелых заикнулся. — Сам туда иди, дурень, не намного младше меня. Не видя больше смысла в диалоге с новыми людьми, старик пошел обратно домой. Завтра наверняка опять придут клянчить разрешение: не в первый раз уже эти оболтусы сюда возвращаются. Но и дед не лыком шит, даст отпор, достойный матерого старика. Однако, услышав решительный голос позади, почувствовал неладное: — Хватит с ним нянчиться, ребят! Очередной увалень с раскосыми глазами и широким носом подошел к старику и протянул ему какую-то бумажку. Современное поколение слишком полагалось на них, на каждый шаг документы придумывало. — Что это? — Я навел справки. Вы здесь даже не числитесь! Согласно данному документу, эта территория принадлежит городу, и нам не требуется ваше разрешение для постройки нового жилого комплекса. — Еще как требуется, сопляк! Если бы ты только знал, кто я… — Муниципалитет дал официальное разрешение на строительство жилого комплекса. У вас есть два дня, чтобы… — Да как ты… — в отчаянии залепетал старик. — Не лупили тебя в детстве, видать.. — Господа, мы обещаем съехать уже завтра, — послышался уверенный, не терпящий возражений голос неподалеку, на который старик лишь нахмурился недовольно. — Вы не сердитесь на моего дедушку, у него слишком много воспоминаний связано с этим домом. Подлецы эти понимающе закивали и, довольные, тут же отправились к боссу, видимо, хвастаться победой. А Мантэ руки в кулаки сжал и сморщился, глядя узурпаторам вслед. Догадывался старик, что рано или поздно проиграет в этой войне за территорию, но не ожидал ножа в спину от своего же. — Негодяй ты, Ён. — Негодяем меня звали не раз, но Ёном?.. Старик буркнул что-то недовольно, нахмурился, а потом его брови вдруг вверх поползли от шокирующей догадки. В тот момент он и задумался о смене слухового аппарата: этот фонить начал, перевирать, посмел исказить голос, который Мантэ не слышал очень давно и который мечтал услышать уже много лет. Поодаль от обветшалого ханока, в тени старых, еще не тронутых людьми деревьев стоял Ли Ран. — Что, даже не обнимешь внука после долгой разлуки? — улыбнулся он беззлобно. Этот день стал одновременно худшим и лучшим в жизни старика.

***

Дороговизна, престиж и статус — так можно было бы описать Рана двадцать первого века. На идеально выглаженном черном костюме ни пылинки, прическа модная какая-то, современная: пробор набок и легкая небрежность. От Рана даже пахнет дорого — кажется, еще пара вдохов, и кумихо потребует заплатить за пребывание рядом с ним. В свои шестьсот с хвостиком, если старик не ошибся с расчетами, кумихо выглядит очень даже хорошо. Современность лису к лицу, хотя, кажется, этот поганец хорош в любой эпохе. — Пристегнись. Старик недоуменно нахмурился, и Ран, наклонившись к нему, пригвоздил его к сиденью каким-то ремнем. Салон автомобиля светлый был, просторный. Окна блестели от чистоты. — И откуда нынче у лис такие деньги? — Каждый зарабатывает тем, в чем он талантлив. — Людей, стало быть, дуришь? — Ты слишком ясно мыслишь для своих лет, — хитро улыбнулся кумихо. Автомобиль тронулся с места, и дед громко цокнул, чтобы нарушить молчание. Руки в замок соединил от неловкости. Спустя столько лет старик даже и не знал, с чего начать и о чем спросить. — С Ёном общаешься? — Иногда, — неохотно отозвался лис, а дед вдруг вспомнил, как Ран тут оказался, и разозлился. — Зачем позволил им забрать наш ханок, дурень? — Ханок этот — бельмо на глазу инноваций. Пора дать городу строиться. — Там столько воспоминаний… — Новые создашь. Старик поцокал еще. Постучал пальцами по коленям. Спросил наконец о том, о чем думал все эти годы: — Почему не навещал так долго? Прошла, кажется, вечность, прежде чем кумихо ответил едва слышно: — Прости. У деда куча вопросов в голове крутилась, но Ран, судя по односложным ответам, на беседу настроен не был. Лис вез его куда-то, а куда именно, не говорил. Лишь спустя минут сорок скитания по пробкам остановился у здания очередного жилого комплекса и вручил ему ключи. — Скромный подарок в честь воссоединения. — Я не умею водить машину. — Машину тебе никто и не предлагал. Дед понял все лишь минут через десять. Бесшумный лифт отвез их на тринадцатый этаж, а кумихо галантно открыл дверь в квартиру. Убранство родное до одури: все почти из дерева сделано, со вкусом. Кровать большая — утонуть можно — холодильник продуктами забит, телевизор размером, кажется, с рекламный билборд, мимо которого они по шоссе проезжали. Из окон парк какой-то виднеется как на ладони, зеленый весь, цветущий. Островок родной природы в этом бездушном мегаполисе, в который империя превратилась. — Вещи твои из старого дома заберем завтра. Жить теперь будешь тут, обустраивайся. Дизайн больше ханок напоминает, лофт или модерн тебе бы вряд ли понравился. Из всех терминов старик понял только про ханок, но притворился знатоком. С важным видом окинул взглядом комнату и пробурчал: — В том ханоке старый пень был, на котором посидеть можно было. — Он здесь теперь. — Где? В той комнате? — оживившись, дед указал пальцем на комнату, в которой еще не был. — Стоит напротив меня и изъяны во всем ищет. Дед фыркнул, а потом подошел к кумихо и руку ему на плечо положил. Ран кивнул. Спустя годы они по-прежнему говорили друг другу самые важные вещи без слов. — Вместе жить будем, как в старые добрые? Но знай, я храплю. — Знаю. В любом случае, моя квартира в соседнем доме. — А чего не через стенку? — Я уже слишком большой мальчик, чтобы с дедушкой жилплощадь делить, — Ран улыбнулся, улыбнулся и старик. Улыбка сошла с губ старика как только слуховой аппарат уловил какой-то писк в соседней комнате, в той самой, в которую он еще не заходил. — Там мышь, кажется. — Это чтобы ты не скучал. Взгляд Рана, до ужаса хитрый, ничего хорошего не предвещал. А дед, оказавшись в комнате, недовольно проскрипел: — Забери его. Он мне не нужен. — Ага, зато завести себе старую кобылу и взвалить ответственность за нее на меня ты был не против. Воспитывай теперь. Это мальчик, кстати. Рыжий котенок сидел в коробке и вопил до тех пор, пока дед не взял его на руки. Приудобившись в морщинистых ладонях, питомец начал знакомство с новым хозяином: обнюхал рубашку старика. — Животина глупая, что же мне делать-то с тобой теперь? — озадаченно вопросил старик. — То же, что ты делал со мной. Заботиться, — на удивление, иронии в словах Рана не было. Через пару дней котенок получил кличку Син, хотя в дальнейшем он чаще откликался на “рыжий дурень”. Через неделю дед наконец-то приучил его к лотку. Через две — с неохотой разрешил коту спать с ним в одной постели. Через три он смирился с ночным мракобесием питомца и научился не просыпаться от каждого шороха. Через четыре — наконец-то объяснил Сину, что если тот продолжит драть мебель, то получит статус бездомного. Через месяц разругался с Раном: — Я дал тебе деньги на обследование в клинике и на продукты! — У кота закончился корм! — Прекрати уже покупать ему такой элитный корм. Кот питается лучше тебя, не стыдно? — За своими расходами следи, а в мой кошелек не заглядывай. — В твой кошелек… ну и самомнение у тебя, дед… Через два месяца Ран заключил, что из девяти жизней эта у кота, несомненно, самая лучшая.