Sunset

Тяжесть рабочего дня взвалилась на плечи неподъемным грузом. Голова разрывается на части, даже от маленького движения. Складывается впечатление, что еще раз моргнув, провалится в сон и не сможет больше никогда пробудиться. Стеллажи бумаг вызывают рвотный рефлекс, как только начинает о них думать или кидать в их сторону короткий взгляд. У обычных рабочих, уже как пять часов, начался выходной, но не у него. Отец строго-настрого запретил покидать кабинет, тем более офис, пока он не закончит свое задание. Правая рука совсем не слушается хозяина, а пальцы не сгибаются больше, чем на двадцать градусов. Сухожилия запястья одеревенели и даже малейший сдвиг вызывает тягучую боль, что отдает в предплечье. Чонгук мечтает поскорее оказаться у себя дома, поставить на стол стеклянный, ажурный бокал на деревянную столешницу из ясеня и залить в него ободряющий напиток - его излюбленный ром. Вероятнее всего, после сегодня ему не понадобится стакан, он вольет алкоголь сразу в себя, откинувшись на спинку черного кресла. Единственное препятствие этому - это дорога до дома, которая занимает немало времени, ведь его частный дом находится за городом. Старший Чон настоял на таком расположение, обосновывая это тем, что для него же будет безопаснее. Гук помнит и понимает, что у отца есть подпольный бизнес, который явно связывает его с плохими людьми, поэтому риск оказаться у кого-то на мушке велик, ведь как есть товарищи - так и есть враги. Вяло потянувшись на кресле, Чон поднимается из-за стола, почесывая переносицу, и позволяя себе ненадолго прикрыть глаза. Спать ни в коем случае нельзя. Еще днем он приказал Сильверу езжать сегодня пораньше, заверив его в том, что сам сможет добраться до дома. Тот долго возмущался, но как только на него посмотрели с полной серьезностью и холодным взглядом, который начал наливаться раздражением, мужчина перестал перечить и отправился домой к своей семье. Сейчас об этом решение Гук жалеет, но тогда ему показалось, что его водителю нужно оказаться около дочки, у которой день рождение, раньше, чем обычно, сделав таким образом маленький, но приятный сюрприз. Все в кампании работают с утра до ночи, а бывает и до начала нового рабочего дня, что очень сильно изматывает, но никто не позволяет себе жаловаться или скулить потому, что сами выбрали тут работать. Их загруженный график компенсирует высокая зарплата, которую каждому перечисляют срок в срок, не допуская задержек. Многие стремятся попасть именно сюда, зная это условие. "Бриз" всегда был лучшим среди своих конкурентов. Система, введенная Чон Тэмином, настолько безупречна, что СМИ до сих пор пытаются вырыть какие-то засечки в ее функционале, но каждый раз это оборачивается провалом. Даже сами работники не могут выявить неисправности, находясь в этом потоке по несколько лет. Обычно, со временем все дает сбой, но это другой случай. Пускай изнутри все довольно строго, в какой-то степени жестоко, зато снаружи, для постороннего глаза, все идеально. Основным маркетинговым ходом кампании является слаженность работы, которую наблюдают люди, читая новости или смотря документальные фильмы, которых уже отснято четыре штуки. Тэмин тщательно следил и следит за тем, чтобы ничего лишнего не выходило за пределы стеклянного замка. Если кто-то из работников косячил или болтал то, чего не стоит, старший Чон разбирался с ними своими методами. Единственное, что Гук выносил из наказания рабочей силы, рабов, заточенных в этой башне, что они больше не появлялись за своим столом. Не просто не появлялись, а будто испарялись, совсем не существовав на этой земле. Все знают, от уборщиц до ген директоров направлений, что гнев Чон Тэмина страшен. От того, никто не смеет расслабиться и совершить необратимую ошибку. Выключив свет в кабинете, Чонгук направляется в сторону лифта, который остановился на несколько этажей ниже, так как отдел по реконструкции до сих пор трудится в поте лица, несмотря на то что уже час ночи. Пиликание над головой оповещает о прибытии, и двери раскрываются. Натягивая на себя черный пиджак, от костюма тройки Чон вяло плетется внутрь и нажимает кнопку, на которой горит ноль, этаж с парковкой. Долгие две минуты он спускается с сорокового этажа, самого верхнего, где располагаются его кабинет, кабинет главного ген директора и его отца, хозяина кампании, до парковки, решая набрать управляющей дома, и предупредить ее о том, что он покинул офис, возложив на прислугу все заботы о его ужине, роме и горячей ванне. Устало перебирая ногами, он доходит до своей черной ауди r8, пригнанной Сильвером еще с утра, также лениво открывает дверь с водительской стороны и погружается в кожаный коричневый салон. Заведя мотор, машина плавно выезжает с парковочного места и движется в сторону выезда. В салоне раздается звонок, который автоматически переносится на умную систему водителя. Гук, видя имя того, кто его беспокоит, тяжело вздыхает и отвечает: - Хосок. - Чуть ли не скрипя зубами, но натянуто улыбается парень. - Я слышу, как стучит твоя челюсть от злости. - Смеясь в трубку, оповещает собеседник. - Тоже рад тебя слышать, друг мой. - Ты видел время? - С напущенным раздражением задает вопрос Чонгук, выруливая на дорогу и обгоняя несколько машин, распугивая их звуком мощного двигателя. - Видел. Время, когда ты еще точно не спишь. - Не поспоришь. То, что Чон освободился в час ночи, еще считается победой. - Тебе пора отучаться звонить мне после двенадцати. - Красный фонарь светофора загорается через миллисекунду после того, как водитель авто пролетает перекресток. - Почему? После двенадцати твоя карета превращается в тыкву, а ты обращаешься в волка? - Подкалывает не стесняясь и не боясь еще сильнее вывести из себя Гука, который от усталости готов снести любую машину, что преградит ему непрерывный путь до дома. - Ты позвонил мне, чтобы бесить? - Намекая на то, что пора бы перейти к сути звонка, проговаривает Чонгук подъезжая к трассе. - Да, - Сил на него нет. - но не только. Помнишь же своего любимого художника, картины которого у тебя висят в доме. Кстати об этом, скоро у тебя будет целая галерея уже. - Хосок. - Сжимая сильнее руль, возвращает к сути мысли друга, строго произнеся его имя. - Хорошо-о. - Судя по звукам, Хоп копается в ящике, что-то ища. Найдя искомую вещь, он обратно притягивает телефон ближе к себе. - О чем я. Пташка мне напела, что завтра выставка его новых работ в пятнадцать сорок пять, в том же здании, что и раньше. Подумал, тебя это заинтересует, в принципе, как всегда. Раньше не смог позвонить, были дела. Противный клиент разворошил всю барную стойку, когда накидался, мне пришлось это разгребать. - Сейчас все нормально? - Хмуря брови, интересуется Чонгук. - Да. Ой! - Вскрикивает Хос, что ушные перепонки грозят лопнуть от этого звука. - Сам Чон Чонгук снизошел поинтересоваться у своего друга, все ли с ним в порядке. - Я спрашиваю не про тебя, а про состояние твоего клуба. - Закатывая глаза, тянет Чонгук, выруливая в сторону леса. - А я уж было понадеялся. - Опечалено выдыхает собеседник. - Все в порядке. Его упаковали, а мастера приехали через десять минут и привели все в подобающий вид. Денег ушло немало, но мне не привыкать, ты же знаешь, такие выходки периодически случаются, особенно в таком месте, как мое. - Чонгук ничего на это не отвечает, но его молчание говорит больше, чем мог он сам. - Возвращаясь к цели звонка. Ты пойдешь на выставку? - Не знаю. У меня расписание забито под завязку. - Также как и послезавтра, и послепослезавтра, и на следующей неделе. - Я узнаю у Саны и напишу. - Окей. Только заранее, - перебивает своего друга Чон прежде, чем тот отключит вызов. - я тоже пойду, если ты сможешь. - Иди без меня, я же не твоя мама. - Мне не интересна сама выставка, я в этом ничего не смыслю, мне интересно встретиться с тобой. - У тебя есть какое-то дело ко мне? - Уже напрягая слух, чтобы примерно прикинуть время и планы, спрашивает Гук. Они не только друзья с юношеского возраста, но и бизнес-партнеры, которых связывает пятилетний контракт. - Не в этот раз. Когда последний раз мы с тобой общались не как сокамерники дела, а как братья? На моей памяти это было примерно... - Он театрально тянет фразу, через чур трагично завершая ее.- Точно, до того, как ты протянул договор. - Ты прекрасно знаешь, что у меня нет времени даже на простое "поспать". - Виновато выдыхает Гук. - Знаю, именно поэтому хочу сделать тебе хотя бы двухчасовой выходной. Выбей время, наплети отцу, что я тебя срочно выдернул, потому что случилось непоправимое. - Накидывает варианты Хосок. - И в конце-концов, напомни ему, что ты - его сын, а не один из работников. Судя по тому, как он тебя гоняет, Тэмин забывает об этом. - Он не забывает, - Подъезжая к высоким черным воротам, от которых по лесу до дома ехать еще пять минут, так как даже часть леса является территорией особняка, грустно произносит Чонгук. - просто... - Не завершает фразу. - Просто. - Эхом повторяет Хоп, делая шумный выдох. - Это не "просто". Порой мне кажется, что он тебя и сыном вовсе не считает. Но ты знай, что пускай в нас и не течет одна кровь, ты для меня будешь братом и самым близким человеком до конца жизни. - И так знает. Чон Хосок, его друг, роднее ему своей крови и ценнее. Он всегда готов вытащить его из ямы, в которую упадет, перепачкав всю свою дорогую одежду. Ему плевать на крупные деньги, которые имеются у Гука, ему все равно сколько раз тот его пошлет, понимая, что не со зла, а просто устал, Хосок все равно будет на его стороне. - Я же пулю приму, предназначенную для тебя. - И не только полю, все что угодно, что намного дешевле его собственной жизни. Разменяет ее за гроша, лишь бы другу, брату своему ее отдать. - Проехали. Напишешь. - Только не опаздывай. - Давай. Стоп, что? - Он видит, как Хоп вскидывает брови и растягивается в улыбке. - Это да? - Да, Хосок. - С ноткой нарциссизма отвечает Чонгук, наконец доехав до лестницы, которая ведет к главному входу дома. - А теперь, хватит действовать мне на нервы. Я кладу трубку. - Притормаживая и следя за вышедшим прислугой, который отгонит машину в гараж, прыскается ядом Чонгук. Не успевает Хосок что-то сказать в ответ, как Гук обрывает вызов и вылазит из машины, проходя мимо мужчины с седыми волосами, который говорит четко отработанную фразу: "Добрый ночи, Господин Чон". На вежливость его работника он слегка склоняет голову в поклоне и медленным, но уверенным шагом поднимается по деревянной лестнице, после открывая стеклянную дверь. В воздухе витает приятный аромат мяты, тянущийся со второго этажа, где находится спальня с ванной комнатой. Прислуга, заранее оповещенная, что хозяин дома выехал, заготовила ему ванну и выставила на стол поздний легкий ужин, с бокалом рома. Проходя через кухню, которую от места, в котором готовят еду, отделяет лишь огромное окно, чтобы можно было следить за процессом готовки, Чонгук хватает бокал, в котором дребезжит лед, наполненный ромом, и поднимается на верхний этаж, проходя по слегка освещенному коридору, в конце которого находится его спальня, соседствующая с кабинетом. Несмотря на довольно огромный размер дома, он выполнен в приятном и уютном интерьере. Все сделано в коричневых, белых и черных тонах. Стены увешаны картинами моря, начиная по году их создания в сторону зала, где находится декоративный, плазмированный камин, большой закругленный диван из черной ткани и кресло, того же материала и серии, небольшой деревянный стол из ясеня, больше походящий на журнальницу, большие панорамные окна со встроенной дверью, которая ведет во внутренний двор и с шикарным видом на лес, и еще много мелочей, которые добавляют тепла в доме. Комната Чонгука выполнена также, единственное, что ее отличает от зала - это отсутствие дивана и присутствие кровати, которую сложно назвать двухместной, скорее трехместной, гардеробная, висящий около такого же огромного окна под потолком плетеное кресло и дверь ведущая в ванную. Кабинет выглядит просторным, но по всему его периметру находятся открытые шкафы, заполненные множеством книг и статуэток, которые он получал за великолепную работу. Дальше от двери находится стол, залитый эпоксидной смолой, под которой скрываются красивые узоры синего и серого цвета. А посередине стоит небольшой диван. Изначальной задумкой его ставили для приема гостей и партнеров, но на за все время на нем посидели только Хосок и Намджун. Вход в кабинет запрещен даже прислуге, которая следит за чистотой дома. Чонгук с детства не привык к тому, что кто-то может заходить в его место, где хранятся важные для него вещи, поэтому уборкой в кабинете он занимается сам. Только самым близким он позволяет переступает порог его сокровищницы и самовольничать в ней. Отставив стакан в сторону, Гук снимает с себя костюм, душащий его на протяжение всего этого дня, аккуратно вешает его в гардеробной и направляется в ванную, в которой он хочет поскорее утонуть, ощутив теплоту воды. Не включая свет, он стягивает с себя белье и ложится в ванную на золотых ножках, прихватив бокал. Откинув голову на аккуратный изгиб, Чон пятерней зачесывает успевшие слегка намокнуть от влажности волосы назад и прикрывает уставшие веки. Он весь день мечтал скорее смыть с себя это притворное дружелюбие, эти сценические, публичные улыбки, которыми он удостоил визитеров, и забыть, что он сегодня просто был. Много лет он находится в этом бешеном ритме, но никогда, никогда, не сможет принять его. Он привык, но все еще хочет убежать от этого подальше. Плевать, пускай отец заберет все его честно заработанные деньги, лишит возможности покинуть страну и перекроет ему кислород. Гук будет рад оказаться брошенным на окраине города голым и голодным, главное, не трогайте его, не тычьте ему под нос бумагами, не заставляйте брать в руки ручку, не включайте ему компьютер и не переводите ему звонки. Бедные считают, что счастье в богатстве, в постоянном месте работы, может оно и так, но Чонгук готов оказаться бедным, хотя бы на пару минут, чтобы вдохнуть полной грудью, узнать, что такое простое человеческое счастье: когда в маленькой квартирке тебя ждет любимый человек и скудный ужин; хочет понять какого это - потерять работу и несколько месяцев протирать дыру в диване. У него есть все, что он пожелает, но нет самого простого - жизни. Томные мысли заполоняют голову и тянут ее вниз. Веки тяжелеют, даже закрытыми. Ночь опустилась на город. Луна взошла на свое излюбленное место и вернула на круги своя свои законы. Здесь, за городом, где нет ни единой души, кроме Чонгука и работников дома, Луна совсем иная. Ее холодный свет не морозит кожу, а звезды не грешат упасть, обрушив всю свою тяжесть на греховодников. Здесь небеса не такие тяжелые, как там, в месте полном алчностью и раздором. В этом доме и на его территории, укрытых деревьями, которые также как и их хозяин любят Солнце, можно потеряться в приятном забвении, забыв о том, кто к какому миру принадлежит. Нет законов, нет сдавливающих грудь цепей. Тут даже самый безбожный сможет освободиться от оков. Чонгук знает, что настанет момент, когда он приедет сюда спастись. Знает, что будет просить прощения у Солнца за его ужасные деяния, на которые он сам согласился, нарекая себя правителем Ночи. Он будет стоять на коленях, весь израненный, с истерзанной душой, оставшийся без всего, что дарило ему несчастные капли радости, и молить принять его обратно. Но ему откажут. Не примут ночного монстра обратно под свое крыло, не протянут ему руку помощи, оставив задыхаться в агонии совсем одного. Чонгук будет словно маленькое растение нуждаться в солнечных лучах, но умрет от охлаждения. Сгорит в синем пламени, а на его эпитафии высекут: "Потухший Правитель, предавший свое Солнце". Страшно смотреть в будущее, которое уготовлено судьбой. Никто и ничто не укажет ему верный путь, чтобы избежать кары. И не стоит. Он будет не достоин принятия. Его простит лишь пуля, которая пробьет его сердце насквозь, разрывая жилки. Ему будет достаточно знать, что хотя бы ненавистной Луне он услужил как следует и выполнил все ее прихоти. Раз за разом, Чонгук сильно жмурит глаза и стискивает кулаки до побеления костяшек, представляя, как его утаскивают в этот жестокий мир, выдернув из руки веревку, за которую он успел уцепиться. Ему дорого то, что он имеет сейчас, не деньги и не власть, а люди, которые его окружают. Да, отец не проявляет даже толики любви в его сторону, но благодаря ему он становится сильнее, а какими методами не важно. У него есть Хосок, готовый рвануться за ним в пропасть и разбиться вместе с ним, главное, чтобы тот не забывал в падение, что кому-то нужен и важен. Есть Намджун, что подбадривает и помогает каждый раз, когда Чон начинает зарываться сам в себе. Он видит в нем наставника, своего учителя. А Сокджин, его личный психолог, расставляет по полочкам все его раскиданные по разным углам мысли, приводя Чонгука в порядок. Он оправится от чего угодно, если эти люди и дальше будут рядом с ним. Если они смогут принять его темную сторону, таящуюся в укромных расщелинах его души. Для остальных он копия своего жестокого отца. Его внешность, а теперь уже и прорывающийся наружу характер списаны с его книги. Как не старайся убежать от этого, от самого от себя не сбежишь. Можно сменить город, поменять внешность, круг общения и сферу деятельности, даже изменить рацион, все равно ты будешь тем, кем являешься. Маска со временем начнет трескаться, и через ее щели будет просачиваться настоящая улыбка. Пугающая, противоположная той, которую так тщательно пытался нарисовать. Краска сотрется, поверхность потрется. Демоны, что будут скованы в крепкие металлические цепи смогут их оборвать, вылезут, как миазмы, поражая все внутренности. Одинокая душа сожмет глотку, а кровь в венах закипит, смешавшись с ядом, который не смог удержать антидот. Настоящий облик будет в каждом зеркальном отражении и тени. Мелкие мурашки поползли гусями по смугловатой коже. Вода в ванной остыла, от чего Чонгук понял, что время ложиться спать. Собрав себя по кусочкам и взяв в кулак последние оставшиеся силы, он встает, позволяя каплям скатиться по горам мышц и удариться о плитчатую поверхность. Подойдя к зеркалу, под которым располагается небольшой шкафчик, он достает из него свежее белое полотенце, ерошит им свои волосы и завязывает на поясе. Забыв про пустой стакан, с окончательно растаявшим льдом, и превратившемся в воду, он заглядывает в гардеробную, доставая из выдвижного ящика черные боксеры. По очереди запихав в них обе ноги и натянув на таз, Гук ложится в кровать, накинув по пояс одеяло с серым пододеяльником. Только голова касается подушки, он проваливается в приятный сон. Впервые за долгое время он поспит больше трех часов и наконец не будет чувствовать себя уставшим. Завтрашний день обрушится на него приятно щекочущими лучами солнца, а пока он хочет увидеть сон, в котором больше не просыпался.

Двенадцать часов до соприкосновения с Солнцем.

***

Важный день, наступает в семь часов утра, когда Тэхен просыпается из-за мелодии будильника. От наступающего на пятки мероприятия сон снимает как рукой и он, не нежась в нагретой кровати, поднимается и бежит проводить водные процедуры. Неделю назад, еще до начала учебы, ему позвонил один из старых спонсоров, предложив провести выставку, если у того накопились новые работы и остались непроданные. Тэ без задней мысли согласился на предложение, встретился с женщиной и обговорил все вопросы, подписав бумаги. Ли Ен не первый раз выступает в качестве его спонсора, поэтому он всецело ей доверяет. Она старше его на десять лет, но несмотря на это, можно с уверенностью сказать, что она выглядит практически как его ровесница. Не знает, причина тому гены или же хорошая работа мастеров ринопластики, это его не волнует. В любом случае, он не рассматривал ее как потенциальную девушку или, хотя бы, как партнера по сексу. Для него она скорее является нуной, помогавшей ему во многих вещах, также, не касающихся его профессии. Она с пониманием отнеслась к его прошлому отказу, не приняв это на свой счет, а будто поняв, что дело заключается в чем-то другом, более глубоком. Второй раз решив попытать удачу, фортуна ей помогла. Честно говоря, Ви и без этого бы со временем набрал ей, если бы не поступили другие предложение. Количество картин превысило его максимум и они пылились в его комнате, стоя в ряды друг за другом. В кладовой хранились несколько с прошлых выставок, которые не нашли покупателя, их сегодня будут выдвигать по пониженной цене, по согласию Тэхена. Но самым главным экспонатом, которым он решился поделиться и продать за самую крупную сумму, что содержит в себе шесть нулей, является частичка его души. Ему пора сбросить с себя тягости прошлого, от которых он скрывается уже некоторое время, а сейчас готов встретиться с ними лицом к лицу, потихоньку начиная высвобождать себя из оков. Еще стоя в ванной и не до конца умывшись, в его дверь кто-то начинает долбиться, будто желая снести ее с петель. Наскоро протерев лицо и расчесав растрепанные после сна волосы, он двигается к входной двери практически на носочках, пытаясь скрыть свое присутствие. Никого в гости он сегодня не ждал и тем более не предупреждал о том, что рано встанет. Липкий страх подкрадывается со спины и цепляется за плечи. В его голове начали уже проигрывать самые жуткие сценарии. Мгновенно появилось ощущение того, что все на свете знают, кто такой Вието и где он живет. Люди пришли по его душу прямо перед началом ответственного мероприятия, когда он впервые решил появиться на нем. Конечно, он не расскажет кто он, не будет публично выступать, но будет присутствовать там, как все остальные. Притворится своим фанатом, желающим насладиться новыми творениями. Он, вечно бегущий от своей второй личности, сейчас чувствует, как она вцепилась в его руку и застелила туманом взгляд. Сердце бешено колотится, мысли слишком быстро накручиваются на фитиль, что вот-вот может загореться. Бред. Его паранойя - полный бред. Нельзя шугаться любого незапланированного им в его сторону телодвижения. Может быть, бабушка решила его навестить, не предупредив, может, курьер принес заказ, только не его, спутал, заплутал и попал не в ту квартиру, не в тот дом, да что угодно, может, в доме пожар и соседи стучат к нему в дверь, чтобы предупредить его об опасности. Но все сводиться к одному. Когда в тебе сидит страх, от него не избавиться, даже, после смерти. Тяжело дыша, но стараясь делать это негромко, Тэхен трясущейся рукой тянется к глазку, чтобы отодвинуть его и заглянуть по ту строну. Закрыв глаза, он прижимается к двери, прислушиваясь к шевелению за ней и пытаясь понять, какое количество людей за ней стоят. Все тщетно. Он не может понять, сколько их там, и с чем они пришли. Досчитав до десяти, он открывает левый глаз и прерывисто выдыхает. Слава Богу. Повернув все три замка и ослабив цепь, которая теперь просто весит, а не держит тяжелый металл, он открывает дверь. - Ты с утра приведение увидел? - Переступая порог, будто своей квартиры, и развязывая шнурки на кедах, искоса смотрит Юнги на парня, что потерял золотистый цвет своей кожи, что теперь выглядела, точно побелка. - Да. Оно стоит передо мной. - Облокачиваясь о стену и сползая по ней вниз, Тэхен прикрывает глаза на пару секунд, но открывает их в тот момент, когда слышит, что перед его лицом что-то шуршит. - Твоя паранойя и меня доведет до побеления. - Держа в руке белый пакет, закатывает глаза Юнги. - Вставай, шизофреник, я принес тебе завтрак. - Шуга идет в сторону кухни и начинает доставать из пакета все содержимое, параллельно выкрикивая Тэ, что все также сидит на месте с выпученными глазами. - Ты же никогда не ешь перед выставками, вот я пришел. А то, ты там в предобморочном состояние будешь не только из-за своего страха, что тебя кто-то узнает, так еще и из-за голода. - Ви поднимается с пола, подтягивает сползшую с плеча бежевую футболку с растянутым воротом и идет на звук включившегося чайника. - Я купил два сэндвича с ветчиной и шоколадку, чтобы тебе сахар в крови повысить. - Спасибо. - Тихо бормочет себе под нос Тэ, наблюдая за другом, который хозяйничает на его кухне. Юнги давно выучил каждый закоулок квартиры, так как является ее частым гостем. Когда Тэхен начинает работать над картинами, он пишет об этом Шуге, доверяя его питание и слежку за режимом в его руки. Тот, как курица наседка, приходит к нему, ровно в то время, когда начинается процесс создания. Спит и ест, убирается и меняет постель, делает все дела по дому, промывая кисти и стаканы. Ви рассказал ему, что канал, которым тот интересует, его и что он Вието. Юнги изначально не поверил, посмеялся и сказал, что мог придумать другую шутку, но и эта получилась неплохая. Надувшись и оскорбившись тем, что Мин решил будто Тэ не походить на художника, он привел его к себе домой и показал, как записывает видео. Также, он рассказал о своих выставках, о которых тот, конечно, уже был наслышан. Что его сподвигло вывалить всю правду впервые кому-то, кто не является членом его семьи, он до сих пор не понимает, но каждый раз убеждается в том, что не жалеет об этом решении. За школьные годы они сильно сблизились. Юнги был его спасительной шлюпкой, хоть и не осознавал этого. Дерзкий характер и колкие фразы должны задевать Тэхена, но все сложилось в точности наоборот. Он только сильнее стал к нему притягиваться, а через время и вовсе не мог проводить время без него. Его жизнь стала наполняться новыми красками, которые он никак не мог подобрать, а Шуга смог. Он не утонул вновь в том море, потому что Юнги вовремя понял, когда надо оказаться рядом. Хоть тот и не знал, что именно благодаря ему Тэхен смог заново начать рисовать и выкладывать видео. Да, на тот момент Юнги был для него просто одноклассником, с которым он ближе всех общался, но почему-то именно его интерес к его работам, пробудил новое цунами. С новым днем они становились все ближе и ближе. Мин собирал его душу по кусочкам, точно мастер своего дела. А Тэхен взамен помогал ему. И вот, он стоит на его кухне и раздает команды: - Ты до сих пор не собрался. - Твердо, с упреком проговаривает каждое слово Юнги, наблюдая за тем, как Ви поедает второй сэндвич. - Я не успел. - С набитым ртом бросает тот, намекая на виновность друга. - Кое-кто решил, что петли на моей двери очень крепкие и долбился в нее. - Да у тебя три замка и цепь! - Вскидывает в удивление и оскорбление брови светловолосый парень, что просто волновался за этого балбеса. Поэтому, встал в шесть часов утра, наспех оделся и полетел в магазин, чтобы потом накормить несчастного цыпленка завтраком, иначе тот подохнет, выйдя в настоящий мир. - Но рядом висит звонок... - Поджав колени к груди и держа уже во второй руке бокал с кофе, невинно говорит Тэхен, затихая к концу фразы. - Ты этот звонок от роду никогда не слышишь. Сколько ни звонил, не открываешь. - Упираясь о столешницу позади себя, Юнги скрещивает руки на груди. - Потому, что... - Не успевает закончить, как в него вонзается предупреждающий взгляд. - Хорошо, теперь буду открывать. - Вот и договорились. - Он забирает из рук грязный бокал и ставит его в раковину. - В чем ты пойдешь? - Все также стоя спиной к Тэхену, Юнги моет бокал и тарелку, на которой лежали сэндвичи. - Я вчера купил новые брюки и рубашку. Юнги коротко кивнул, одобряя выбор. Он сам пришел в джинсах и футболке, но взял с собой костюм, который собирался надеть перед выходом. Тэхен поднялся со стула, спросив нужна ли ему помощь, но услышал в ответ короткое отрицание, удалился в комнату, ведь пора одеваться. Время уже восемь, а в полдесятого он договорился встретиться с Ли Ен и обговорить окончательные формальности по выставке. Добираться до места назначение в лучшем случае час, в худшем - они попадут в пробку. Несмотря на то, что сегодня воскресенье и все с утра должны отдаваться долгожданному отдыху, пробки в Сеуле присутствуют даже в утро выходного. Центр Южной Кореи не спит никогда, всегда наполнен толпами людей и кучей машин. У всех разные причины куда торопиться и бежать, каждый подстраивается под ритм этого города и движется вместе с ним по течению. Кто-то спешит на работу, ибо график не позволяет выспаться в красный день календаря, а кто-то наоборот, бежит отдыхать. Сегодня Тэхен будет отдыхать после долгой и трудной работы. Брюки коричневого цвета и молочная рубка с пышными рукавами идеально сидят. Завершает свой образ Тэ, вдевая в дырку уха аккуратную серьгу-крыло из серебра и, слегка расчесав свои вьющиеся волосы, пора бы их слегка подстричь. Закончив сборы, он выходит в зал, где сидит полностью собранный Юнги, в темно синих брюках и пиджаке свободного кроя. Не слишком строго, но и не слишком навязчиво для такого мероприятия. Завидев в дверях своего друга, он сбрасывает левую ногу с правой и встает, нагло оценивая Тэ с ног до головы. Легкая улыбка расцветает на его лице, а Тэхен слегка смущается, отводя взгляд в сторону. - Как тебе? - Мешкаясь, Ви смотрит из под опущенных век, которые, в свою очередь, прикрывают пряди темных волос. - Выглядишь, как принц из сказок. - Делает комплимент Юнги, восхищенный красотой парня. - Не преувеличивай. - Улыбаясь в ответ. - Ты тоже, хорошо выглядишь. Тебе идет. - Я вызвал такси, скоро должно подъехать. - Проходя мимо Тэ, Шуга идет в коридор, чтобы обуться и в последний раз посмотреть на себя в зеркало. - Я оплачу. - Двигаясь вслед за ним, говорит "принц". - Цыц. - Выставляя перед лицом парня в нескольких сантиметров палец, грозится Мин. - Я оплачу такси, а ты, если хочешь потратиться, вечером оплатишь мне красное вино, на заработанные деньги. - Если купят самую дорогую картину на этой выставке, я тебе и отпуск проплачу. - В шутливой форме говорит Тэ, поддевая пятку коричневых туфель лопаткой для обуви и просовывая левую ногу. - Ловлю на слове. - Выпрямившись, Юнги кладет руку на плечо Ви в ободряющей форме. - Тебе придется знатно раскошелиться в таком случае. Я столько всего хочу сделать и попробовать, что даже самый богатый человек в мире столько не желал. Шесть нулей, ахереть, да как ты такие цены придумал? - В фильмах видел. - Усмехаясь, говорит Тэхен, открывая дверь и, жестом руки пропуская Юнги вперед. - Потом покажешь мне этот фильм. Там явно про мошенничество. - Издевается, но гордится, что Тэхен начал ценить свой тяжкий труд. С его популярностью все работы, и самые неочемные, должны содержать в своем ценнике, как минимум, шесть нулей. Даже зарубежные страны наслышаны о Вието. Несколько покупателей было из США, Африки и Арабских Эмират. - Возможно. - Хитро жмурясь, говорит Тэхен, поворачивая последний ключ и кидая связку в крупный клатч из крокодильей кожи.

***

Выставка в самом разгаре. Довольно большое количество людей, одетых в дорогие вещи, и нет, ходят по двухэтажной галереи, тщательно всматриваясь в каждый наложенный на холст мазок. Люди в возрасте принесли с собой театральные бинокли и, стоя на расстояние трех метров от картин, рассматривают их, выискивая что-то. Приятная музыка разливается по помещению, несколько человек от обслуживающего персонала, который наняли специально для этого дня, разносят бокалы с игристым вином. Кто-то просто держит бокалы в руках, создавая вокруг себя атмосферу аристократичности, а кто-то выпивает все их содержимое, меняя на новые. Все стены увешаны картинами. Почтенных гостей, являющихся немаленькими личностями, сопровождают охрана и Арт-дилеры, называя им суммы, за которые они могут приобрести картину, забрать которую им разрешается по окончанию мероприятия. Большей популярностью пользуются пейзажи спокойного моря в солнечные дни и этюды с изображением верениц рыб различных окрасов. Глубоко и с умным видом выхаживают только мужчины и женщины преклонного возраста, считающие себя настоящими ценителями искусства. Может оно так и есть, а может они таким методом пытаются дополнить свой богатый и мудрый образ. По глазам молодых девушек и парней, по большей части, видно, что они пришли сюда не наслаждаться картинами, а искать объект их загадочного обожания, надеясь, что хотя бы сегодня он объявится. И они не ошибаются, просто не знают, что он среди них. Тэхен ходит в этой толпе уже четыре часа, ровно с того момента, как открылась галерея. Поначалу ему было страшно и он не отходил ни на шаг от Юнги, держа его под локоть и не обращая внимания на то, что тот тихо бурчит. Он думал, что посетители, сразу завидят его в массе, с которой он смешался. Считал, что по его рукам или туловищу его распознают, вычислят по частоте вдохов и выдохов или считаю его отпечаток пальцев дистанционно, но страх начал отпускать, когда он понял, что никто на него даже не смотрит. А если и обращали внимание, то только оценивая его мимолетным взглядом, думая про себя что-то, а после, отводя глаза в сторону, вновь смотря на картину, но уже соседнюю. Наблюдать за своими работами с такой стороны оказалось ему ново. Приятно и более впечатляюще. Когда они так гордо висят на голых стенах, которые ублажили своим присутствием, кажется, что вовсе не он рисовал, а кто-то другой, более талантливый и опытный. Он испытывает восторг, наблюдая за людьми, что оценивают его работы и обсуждают их в пол голоса, чтобы не отвлекать всех остальных. Краски, которыми он писал, в свете прожекторов, висящих под потолком и стоящих снизу, выглядят более яркими и глубокими. Трепет сидит под ребрами теплым чувством и разгоняет кровь по венам. Сердце быстро бьется, но не от умопомешательства, которое было с ним все время, а от желания показать им все свои картины. Они висят перед ними в свободном доступе, но кажется будто никто их так и не увидел. Хочет большего. Это временно. Ему на секунду показалось, что он выглядит глупо, что на самом деле он должен показать миру, кто он на самом деле. Ким Тэхен - Вието. Сумасшедшие мысли сбиваются в вихрь, все идет кругом, адреналин плещет за края, пробуждая в нем желания, о которых он никогда не задумывался. Сходит с ума? Скорее всего. Заболел? Конечно. Нужно срочно принять лекарство? Необходимо. Его тень, что преследует его уже очень долго в миг стала маленькой и легкой. Он не чувствует ее присутствие у себя за спиной. Паранойяльный синдром вытеснило чувство облегчения и свободы. Никто на него не кидается, люди кажутся спокойным и добрыми. Пускай некоторые из них выглядят слишком высокомерно, словно его работы и крошки хлеба не стоят, есть те, кто также как и он, смотрят завороженно. Он будто слышит их мысли, читает их чувства и эмоции, как название книги, ощущает у себя в ладони пульсацию их сердец. Они живут и умирают, смотря на его картину. Никакие нули не сравнятся с человеческими чувствами. Вовек ничего не будет дороже этого. Тэхен не заметил как зашел в самое дальнее крыло второго этажа, где свет более затемненный, а воздух более прохладный. Бегая глазами по картинам и вспоминая, как он наносил один мазок за другим на каждую из них, его взгляд замирает, а сердце останавливается. Вокруг ни одной души, все находятся у ярких холстов, в толпе, что словно косяк рыб. Ни одной, кроме той, что стоит в пяти метрах от него, повернутой спиной. Никто не дошел сюда из-за искусственного сумрака и отсутствия музыки, только тихие ноты долетают до ушей, но тишина вскоре поедает их, как свою добычу. Здесь холодно, тут веет болью и одиночеством. Тут пахнет слезами и морской водой. Невыносимо стоять, ноги подкашиваются и подводит взор, застеленный пеленой. Неприятные мурашки покрывают кожу, тень вырастает в сотни, нет, в тысячи раз, а цепи тихо звенят, когда душа пытается вырваться. Темные рыбы, сбившиеся в веретено бьются о стены, а небо сереет за секунды. Солнце не может пробиться сквозь тучи. Волны окрашиваются в белый, морская пена заполняет собой всю поверхность. Кислорода нещадно мало, легкие полны воды. Хочется сбежать, но тело не двигается, хочется закрыть глаза, но веки не смыкаются, хочется кричать, но гланды порваны. Здесь висит она. Картина, которая имеет окончание из шести нулей. Картина, которая была написана истерзанным телом, побитой душой, израненным сердцем. Исполосанные руки кричали на белый холст, мучали его, желая отомстить тому, кто никогда не будет наказанным, потому что оно могущественно, оно сильнее всех на свете. Пойми, на небесах только и говорят, что о море. Как оно бесконечно прекрасно. О закате, который они видели. О том, как солнце, погружаясь в волны, стало алым, как кровь. И почувствовали, что море впитало энергию светила в себя, и солнце было укрощено, и огонь уже догорал в глубине. Забыть бы, потеряться бы, исчезнуть с лица земли. - "Я позволил себе раствориться в ней, я позволил себе испытать самое сильное чувство - когда я умираю, чтобы вновь возродиться, когда я возрождаюсь, чтобы снова умереть."* - вот, что я испытываю смотря на нее. - Томный голос, слегка басистый, разрушает тишину, рвет ее на части. Спина все также широко возводится перед глазами. - А Вы? - Чувствую, что умираю, когда смотрю на нее. - Смерть. - Задумчиво, словно просит рассказать ему больше. - Море не только дарит, но и забирает. Оно жестоко и непристрастно. Способно на все, ведь знает, что небеса возносят его, прощая ему его грехи. Но даже Солнце, утопая в нем, молит о пощаде, хотя оно самое сильное святилище во вселенной. В нем есть жизнь, спасение, укрытие и упокоение, в нем есть все, кроме жалости. - В этом его сила. В его беспощадности. Благодаря ей оно есть как превосходящее над всем остальным в этом мире. Если принять его законы, его буйство, Море станет тебе домом, крепостью, в которую никто не проберется, защитит от всех бед, убаюкивая своей смертной колыбелью. - Оно не умеет прощать. - А может стоит простить его? - Знает. Он все понял. Глаза глядят в пространство, когда волна накрывает с головой и ударяется о скалы, распадаясь на мелкие кусочки. Морю тоже больно когда бьется о камни? Ему тоже больно, когда оно теряет часть себя? Широкая спина поворачивается, и взор устремляется в холодные глаза, схожие с морской пучиной, такие же темные. Они смотрят прямо в душу, хватаются своими когтями за нее и пытаются выдернуть ее из цепей. Хотят спасти. Море хочет спасти его. Время останавливается, кажется, будто в мире есть только они и никто более. Он тонет, но не хочет кричать, он хочет опуститься на самое дно и лежать там до скончания жизни своей. Он ищет прощения или просит его? Кучу вопросов, но ни одного ответа. Кажется будто вода расступилась в стороны пропуская его вперед, позволяя ему идти, дышать, жить. Нет. Не сейчас. Сейчас он хочет захлебнуться. Ощущать всю боль, всю грешность на себе. Навечно застыть и не двигаться. Тело не слушается, дыхание замедляется, сердце больше не бьется. Значит вот какая она, колыбель морская. Звук шагов ударяется о стены, кораллы дрожат от тяжести стука каблука. Он идет к нему навстречу, тянет к нему свои руки, хочет заставить почувствовать. Останавливается на расстояние вытянутой руки, ожидая, что к нему сами бросятся в объятия. - Вам больно, но это нормально. Боль - тоже чувство. Оно присуще каждому человеку. Отрицая его, на сердце раны не затянуться, а только сильнее начнут кровоточить. Если принять, стерпеть: жжение пройдет, а саднить перестанет. Позвольте себе умереть, для того, чтобы возродиться. - Тэхен поднимает глаза и внимательно всматривается в лицо напротив. - Солнце не тонет в море навечно, оно восстает из его вод, становясь более сильным, более ярким, способным затмить все вокруг. Море закаляет его, делая сильнее, через причиненную боль. Присмотритесь, и Вы увидите, как оно светит под водами морскими. - Откуда вы знаете? - Он сам не понимает о чем спрашивает, но все равно, надеется получить нужный ему ответ. - Это видно в Вашей картине. - Ясно. Вот чего он искал. Он хотел чтобы в этой картине его увидели, желал, чтобы хоть кто-то заметил, что там часть его самого и помог ему ее вернуть на место, под ребра. Не произнеся больше и слова, мужчина в черном смокинге, с такими же черными глазами, уходит, напоследок вложив в хрупкие ладони Тэхена его частичку. Он не оборачивается проверить все ли в порядке, смог ли он вставить недостающий пазл в нужный разрез, просто покидает его, оставляя легкий шлейф сладкого одеколона, с ноткой соленности. Только он смог показать ему замок, в котором можно укрыться.

Солнце восстало из морских вод, столкнувшись с необходимыми ему небесами.