rock you like a hurricane

Утро выдается не очень приятным. Неожиданно приехавший прошлым вечером отец опять растрепал все нервы, из-за чего Стив не смог нормально поспать, вертясь на кровати из-за кучи мыслей. Да-да, он в курсе, что подававший надежды сынок оказался полным разочарованием, слишком тупым, чтобы поступить в нормальный колледж, и что вообще он тут должен петь папаше дифирамбы за то, что тот все еще не выпер его из дома. Злость то ли на себя, то ли на отца и постоянно отсутствующую мать не позволяет ему уснуть, а каменное лицо родителя за завтраком только усугубляет ситуацию. Чувствуя, как тяжелая голова начинает пухнуть только сильнее, Стив понимает, что лишняя минута в молчаливо-осуждающем присутствии отца – и он взорвется. Не то, чтобы он не понимал его. Нет, вот как раз отца Харрингтон понимает, только ситуацию с и так постоянным самокопанием это не улучшает. Будто ему своих мыслей было недостаточно. Всё ещё слыша в голове вчерашнее «у Чарли сын уже второй год на советах директоров присутствует», Стив врёт, что едет на работу и быстрым шагом идет к машине. Хлопает дверцей сильнее, чем нужно, и резкими движениями заводит мотор. Думая на мгновение «а твой сын пару раз успел помочь мир, блять, спасти», он выезжает с аккуратно выложенной камнем подъездной дорожки. Правда, потом вспоминает, что мир вообще-то спасали люди типа Эл и Нэнси, а он таскался за ними как потерянный тупой щенок, и чувствует себя ещё хуже. На обочине за окном расцветает буйный весенний травостой, солнечные лучи бьют в лобовое стекло, жаля уставшие глаза. Белые завитушки облаков на синем небе, ворчание мотора и дорога впереди. Чем дальше он отъезжает, тем становится легче, словно давление отца и впрямь может ослабеть с расстоянием. Если бы. Стив не собирается в какое-то конкретное место, тем более зная, каким невыносимым может быть в таком настроении, но, когда дорога сама выводит его в сторону трейлерного парка, он не поворачивает назад. В конце концов, если Эдди занят, Харрингтон просто уедет. Припарковавшись у нужного трейлера, Стив гасит зажигание и продолжает сидеть внутри. Смотрит на входную дверь, покусывая нижнюю губу, и выстукивает какой-то ритм на обтянутом домашними штанами колене. Нахмурившись, он только сейчас осознает, что в стремлении уехать побыстрее даже не переоделся. И отец поверил, что он в таком виде на работу ходит? Хотя вряд ли он вообще посмотрел на сына. «Чтоб лишний раз не разочаровываться», фыркает Стив про себя, и откидывается на сидении. Не уложенные волосы вместе с растянутой старой одеждой сейчас наверняка делают его похожим на бродячего пса. Глупо было приезжать. Может, дома и нет никого, все-таки позднее утро. Он проводит ладонями по лицу с громким выдохом и хочет уже было потянуться за ключом, чтобы завести машину и быстро уехать, как вздрагивает от раздавшегося стука в окно. Эдди, стоящий со стороны водительской дверцы, вопросительно приподнимает брови и жестом зовет выйти. На нём просторная светлая майка и шорты с какими-то пятнами. Темные волнистые волосы чуть примяты с одной стороны, а на щеке виднеется след от подушки. Стив вылезает и облокачивается о бок машины, закрывая дверь. Не может не улыбнуться на этот помятый сонный вид. – Я разбудил тебя? – Своим загадочным сидением в машине у моего дома? Нет. – Мансон подходит ближе, чуть склоняя голову вбок, и всматривается в его лицо. Протягивает руку, чтобы коснуться щеки, но в последний момент меняет траекторию, и Стив ощущает прикосновение к плечу, легкое и приятное. – Что-то случилось? – Ничего апокалиптического, если ты об этом. Всё нормально. – Ну да, просто Харрингтон пялится в пустоту, сидя на моем пороге. Обычный будний вторник. Рука с плеча ведет к предплечью, обхватывает запястье, тянет мягко к входной двери, и Стив поддается ей, заходя в полумрак трейлера с небольшими окнами. Бурчит чисто из вредности: – Я не сидел на твоем пороге. – Сидел грустным и потерянным щеночком. – Эдди закрывает дверь и, наконец, касается его, как хотел еще на улице. Зарывается одной ладонью в мягкие волосы, второй ведет по шее, приятно проходясь пальцами по чувствительной коже. Смотрит довольно и совсем чуть-чуть обеспокоенно. – Вести себя странно моя задача, Стиви, не отнимай мою роль. Чувствуя, как мягкие губы касаются щеки, Харрингтон улыбается легонько и кладет ладони на чужую спину. Выдыхает немного, отталкивая напряжение, и ловит эти губы своими в неглубоком поцелуе. Волосы Эдди мягкие, когда он касается их рукой, и сам он весь теплый и расслабленный. Стив обнимает его с тихим вдохом, обхватив за плечи. – Я не хотел отвлекать тебя. Мансон хмыкает, ведя пальцами по чужой спине. Обнимает в ответ, уткнувшись носом в обтянутое футболкой плечо, и несильно щипает за бок. – Ты придурок, Харрингтон. Отвлекать меня – твоя первостепенная задача как парня. – Ты говорил другое, когда я застал тебя с травкой на той неделе. – Все шло хорошо до тех пор, пока ты не начал её отбирать. Стив улыбается и чуть отстраняется, потому что еще несколько мгновений в теплых уютных объятиях – и он просто заснет. По его наблюдениям, у Эдди Мансона есть суперспособность успокаивать одним прикосновением, но вот беда – действует она только на Стива Харрингтона. – Ты выглядишь как дерьмо. – Эдди обхватывает ладонями его лицо, проговаривая это, и Стив решает, что в принципе не так уж сильно он его любит. – Мой бедный большой мальчик плохо спал? Харрингтон морщится. – Не называй меня так. – Своим мальчиком? – Эдди ухмыляется, приподняв брови. – Или большим? И то, и то голые факты, Харрингтон, уж я-то знаю. Стив выпутывается из прикосновений, слыша довольный смех позади, и просто доходит до знакомой уже спальни, падая на кровать. Утыкается лицом в чужую подушку, вдыхая запах, и с облегченным мычанием зарывается в неё поглубже. – Ну да, располагайся, чувствуй себя как дома. Стив чувствует, как Эдди пихает его несильно в бедро, намекая подвинуться, и протестующе стонет, хватаясь за подушку. Мансон замирает на мгновение, а затем просто перелазит через него, устраиваясь рядом. Харрингтон решает, что выбор между подушкой и её обладателем простой, и быстро перебирается поближе, укладывая тяжелую голову на теплую грудь. Ритм сердца под ухом ровный и сильный. Одну руку Стив запускает под тонкую ткань чужой майки, проводит пальцами по шрамам на мягком животе, и вздыхает. На плечо опускается ладонь с прохладными кольцами, гладит ласково. – Хочешь рассказать, в чем дело?.. – Хчу спать… Тихий смех над ухом, легкий поцелуй в волосы. Харрингтон задрёмывает под приятные касания и не замечает, как дрёма сменяется крепким сном, потому что, когда Стив открывает глаза от мелодичных струнных звуков, Эдди уже не лежит рядом с ним. Мансон сидит на краю кровати, любимая гитара у него на коленях, руки обхватывают уверенно гриф, зажимая нужные лады. Часы на шкафу, стоящие рядом со старым проигрывателем, показывают, что прошло с пару часов. Солнце уже высоко. Медленно просыпаясь, Харрингтон засматривается на плавный изгиб чужой спины, на плечи, не скрытые просторной майкой, и неожиданно замирает взглядом на волосах. Обычно пушистые и распущенные, они сейчас неряшливо закручены и перехвачены фиолетовой резинкой. Эдди ещё никогда при нем волосы не собирал, и оголенная сейчас шея с выбившимися завитушками прядей на ней выглядит как-то…уязвимо. Мансон поглощен перебиранием струн, бормочет что-то, время от времени отрицательно двигая головой. Стив пользуется этим, рассматривая его с внимательностью, которая обычно Эдди смущает, пусть он и пытается сделать вид, что это не так. Ссутуленная спина, мышцы рук, едва слышное мычание. Обычно шумный Мансон возится тихо, думая, наверное, что Стив ещё спит, и от этого вида у Харрингтона в груди теплеет что-то нежное и мягкое. Оборванный звук, тихое «бля» и чужой раздраженный выдох. Стив фыркает, не удержавшись, и Эдди оглядывается на него через плечо. Линия скулы, не прикрытая волосами, дразнящий прищур темных глаз и улыбка. – Спящая красавица проснулась? – Жаль, что не от поцелуя. Стив потягивается, перекатываясь с одного бока на другой, чтобы оказаться поближе. Вытягивает руку и кончиком пальца касается сжатых на гитаре ладоней. Получив лучший обзор на чужой профиль, укладывается удобнее, чтобы начать пялиться, потому что он влюблен и может себе позволить. А еще потому что Эдди с растрепанным пучком на голове – самое очаровательное, что он когда-либо увидит в своей жизни. Виновник превращения Харрингтона в умиленное желе вновь опускает взгляд на гитару. Проводит пальцами по струнам, и мелодичный перелив звуков растекается по комнате. – Напрашиваешься на поцелуи, Харрингтон? – Когда ты обжимаешься с гитарой? Ей я не соперник. Эдди хмыкает, не глядя проводит по струнам, проигрывая мелодию, и Стив опять смотрит на его плечи, руки, пальцы с кольцами, отбрасывающими блики от солнечных лучей. Поднимается с подушки, садясь на постели позади Мансона, и касается носом чужой открытой шеи. Струны дрожат, даря последний звук, и замирают. Эдди чуть откидывает голову назад, давая больший доступ и откидываясь спиной на чужую грудь, и Харрингтон кладет ладонь на его плечо, ведет выше к щеке и волосам. Прижимается губами к задней стороне шеи, ведет второй ладонью по теплому боку к животу. Касаясь легонько губами тонкой кожи, Стив обхватывает Эдди сильнее, притискивая его к себе, и проговаривает тихо: – Мне нравится, когда ты собираешь их. – Откладывающий гитару в сторону Мансон рассеянно-вопросительно мычит, и Стив поднимает лицо, чтобы уткнуться носом в пахнущие табаком и цитрусовым шампунем волосы. Поясняет то, что готов говорить постоянно, даже если это тупо. – Это мило. Ты очень...милый. Эдди накрывает одну из его ладоней своей, сжимает и тянется отстраниться, чтобы повернуться к Стиву лицом. Ласковый взгляд темных глаз, чуть смущенная улыбка, выпавшая кудрявая прядь, касающаяся правой щеки. Мансон обхватывает ладонями его лицо и садится близко-близко. Их колени соприкасаются. – Как же ты чертовски очарователен, Стив Харрингтон. Даже если ты говорил это всем, с кем встречался, я в восторге. – Стив хмурится, готовый начать возражать, и Эдди со смешком касается губами меж его бровей. – Не хмурься, ранним морщинам на такой мордашке не место. Вместо ответа Стив просто притягивает его к себе для поцелуя.